Северный ветер

      

Красный замок, Королевская Гавань.

             В Башне Десницы царило напряжение: самый новый и самый неохотный член дома Старков устраивался вместе с остальными. Перл положила свёрток со всеми своими немногочисленными пожитками на простую, но, вынужденно признала она, удобную кровать. Она чувствовала себя на взводе, тревожно и неуютно. Это было последнее место, где ей хотелось находиться, и она отчаянно желала уехать.              — Как только сможем, ты будешь свободна уйти. Дай нам месяц или около того, и сможешь уехать без лишнего шума, — произнёс голос у двери.              Перл обернулась и увидела леди Мейру Старк. Её вид почти не успокоил. Леди, надо признать, не была избалованной и изнеженной девочкой, как и не была бессердечной варваркой, какими, по рассказам Перл, являлись все северяне. Она постаралась проглотить свои предубеждения и сказала:              — Буду благодарна. Вестерос — не место для женщины с собственной головой на плечах.              — Уж мне ли не знать, — тихо хмыкнула Мейра. — В любом случае, если ты не против моего вопроса: куда ты направишься, когда будешь свободна?              Перл задумалась на мгновение.              — Не знаю, миледи. Большую часть жизни я провела в странствиях на корабле с капитаном. Мой отец умер, когда я была маленькой, и капитан взял меня к себе, вырастил меня, пока мы ходили по морям. Я видела столько мест, что у меня никогда не было дома, который не двигался вместе с приливами.              Она вспомнила те куда более счастливые времена.              — Возможно, И-Ти. Я провела там немало времени, и у меня есть друзья, которые должны помочь.              — Ты и правда много путешествовала, — сказала Мейра не как вопрос, а как утверждение.              Перл раздражённо посмотрела на неё, не любя, когда ей не верят, но в этот момент в комнату ворвалась Арья, а за ней — её новый кот.              — Что это за меч? Я бы такой тоже хотела! — с завистью спросила Арья, рассматривая странный и удивительный клинок Перл.              Перл слегка нахмурилась, но всё же была рада отвлечению от вопросов, на которые не хотела отвечать. Она вытащила меч, заметив, что рука Мейры оказалась куда ближе к копью, чем секунду назад, но не обратила на это внимания и начала объяснять Арье:              — В И-Ти его называют дао. Это меч, которым можно владеть как одной, так и двумя руками. Там кузнечное дело куда ближе к искусству, чем здесь. Они неделями создают красивые клинки, а мой меч сделан из песенной стали, так что на него ушло ещё больше времени.              Юная волчица нахмурилась от любопытства.              — Что такое песенная сталь?              Перл чуть вздохнула и пояснила:              — Песенная сталь — это итийский аналог валирийской стали. Способ её изготовления не утрачен, в отличие от валирийской, но на создание одного меча уходит не меньше года. И даже тогда его умеет делать лишь один орден монахов, живущих высоко в горах. Если бы не милость Бога-Императора, я бы никогда не получила свой меч.              Арья тут же загорелась интересом и начала забрасывать её вопросами о далёкой и загадочной земле.              Перл уже пожалела, что вообще что-то сказала. У неё были пять тысяч золотых драконов и золотой кубок, украшенный драгоценностями; этого более чем хватило бы, чтобы выбраться из Вестероса и хотя бы почти добраться до И-Ти. Можно было бы попытаться добыть ещё денег, конечно, но её отвлёк большой всё ещё грубоватый на вид кот, который обнюхал её ногу, а затем мягко обвился вокруг голени.              

Лес Дюрейна, Речные земли.

             Джейме сидел верхом, потея в доспехах, пока он и поисковый отряд пробирались через густой лес. Раздражение росло с каждым днём, когда им не удавалось найти даже следа разбойников.              Появление незаконченного замка Ругарова Твердыня впереди было одновременно облегчением и напоминанием о провале: вновь они возвращались без малейшего результата после тяжёлого дня поисков.              Въехав через ворота, Джейме спешился и ни с кем не заговорил, пока все располагались. Ворота закрыли. Он сел на грубую постель в своей комнате — одной из лучших, если быть честным, — и всё равно чувствовал лишь злость и досаду.              Что, во имя всех богов, заставило его ввязаться в эту глупую, бессмысленную охоту ради Старка? Тратить время, ползя по этому ужасному лесу?              Ах да, подумал он. Сбежать от Серсеи и прочистить голову.              Он раздражённо вздохнул. Несмотря на больше чем неделю тяжёлых поисков, он и люди, которых ему дали речные и коронные лорды, ничего не добились. Он вспомнил своего старого наставника, сира Артура Дейна, который когда-то выследил Братство Королевского леса и терпел похожие условия. Джейме честно пожелал, чтобы Артур был сейчас рядом и дал совет.              Ещё одна вещь, за которую можно благодарить Старка, подумал он с гневом. Он всё ещё желал, чтобы сир Артур тогда победил, и гадал, как вообще Старк сумел его убить. Наверняка каким-то подлым трюком. Никто не мог победить Меч Зари честно, тем более такой ублюдок, как Нед Старк.              Но мысль об Артуре и его легендарной охоте на Братство Королевского леса во главе с Улыбающимся Рыцарем внезапно остановила Джейме. Потом он усмехнулся: он всё это время подходил к делу неправильно. Разбойники должны продавать награбленное, чтобы покупать то, что им нужно и чего они не могут украсть. Им нужны люди, которые следят за дорогами и возможностями.              Люди, которые знают, как их найти.              Он встал с кровати, подошёл к карте местности и внимательно её изучил. Отметив участки, которые они уже прочесали, он поискал ближайшие поселения и увидел неподалёку торговый городок. Если там никто не знает, где прячутся разбойники, подумал Джейме с усмешкой, он съест собственные сапоги.              Он вышел из комнаты и спустился в грубый, недостроенный двор, где увидел, как несколько мужчин дерутся и орут друг на друга. Джейме стиснул зубы от раздражения и крикнул:              — ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!              Мужчины остановились, увидев, как он направляется к ним. Один выступил вперёд и с вызовом сказал:              — И что ты сделаешь, Цареубийца?              Он ухмыльнулся, но у Джейме не было ни терпения, ни желания терпеть это. Понимая, что должен установить власть, иначе они сядут ему на шею, он просто врезал кулаком мужчине в лицо. Удар оказался больнее, чем ожидалось, но Джейме тут же пнул его, опрокинул на землю и, не дав опомниться, ударил ногой по лицу.              Мужчины во дворе уставились на своего предполагаемого заводилу. Джейме громко заговорил, пока их внимание было приковано к нему:              — ВЫ ХОТИТЕ ПРОТОРЧАТЬ В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ ЛЕСУ ДО КОНЦА ЖИЗНИ? Я — НЕТ. ТАК ЧТО ХВАТИТ ССОРИТЬСЯ И ДРАТЬСЯ! НАМ НУЖНО НАЙТИ ЭТУ ШАЙКУ РАЗБОЙНИКОВ. НО РАЗ ВАМ, ОЧЕВИДНО, НУЖНО СБРОСИТЬ ПАР, МЫ ОТПРАВИМСЯ В БЛИЖАЙШИЙ ГОРОДОК, И ТАМ ВЫ СМОЖЕТЕ НАСЛАДИТЬСЯ МЕСТНЫМИ ТАВЕРНАМИ И ШЛЮХАМИ!              Поднялся радостный крик. Джейме едва не закатил глаза от простоты их желаний, но был рад, что снова привёл их в порядок и получил хороший предлог для поездки в торговый городок.              Вот почему он рад, что не лорд, раздражённо подумал он. Власть — бремя, которого он не хочет. С этой группой всё напоминало попытку пасти кошек, и путешествие лишь яснее показало это. Что бы ни говорили отец — пусть боги проклянут его — или сестра, которую, он был уверен, скоро ждут самые глубокие недра ада, он не создан для командования и не заинтересован в обретении власти ни для себя, ни для своей «семьи».

Торговый городок, Речные земли.

             Городок был очень благодарен за монету, которую принесли с собой мужчины. Джейме покачал головой: конечно, для дела всегда хорошо, когда рядом стоит отряд. Деньги уходили в таверны, эль, шлюх и другие радости, делая местных богаче.              Это, разумеется, открывало двери и ему самому, ведь он был Ланнистером, а люди предполагали, что у него полно золота. Джейме не имел ничего против того, чтобы воспользоваться репутацией семьи, если это поможет. К счастью, несколько осторожных вопросов и пара золотых драконов здесь и там привели его к тому, что нужно.              Местный мясник торговал с разбойниками. У мужчины было семеро детей и жена, которых нужно кормить, и ему требовался заработок. Джейме вспомнил, как Артур убедил людей отвернуться от Братства Королевского леса, и предложил мяснику такую же сделку.              — Право охотиться в лесу. Все меха и мясо, какие пожелаю, — сказал грубый мужчина.              Несмотря на ужасный запах, шедший от него, Джейме кивнул.              — Именно. Исключительное право. Вот соглашение. Ему нужна лишь моя подпись от имени короны.              Он поднял документ. Мужчина читать не умел, но принял слово Джейме, что было к лучшему. Джейме покончил со ложью.              Она стоила ему отношений с Тирионом, горько подумал он. Что вообще дала ему ложь? Его сестре — всё. С отвращением подумал он: троих детей, которых он никогда не сможет признать, но которых она может погубить. Положение королевы, хотя она вела себя не лучше шлюхи. Он почти задрожал от гнева, но подавил его. Сейчас это не поможет.              

Лес Дюрейна, три дня спустя.

             Когда Джейме удалось собрать мужчин после их развлечений в городке, он снова вывел их на охоту за разбойниками. Только теперь у них был проводник к вражескому лагерю.              Они крались через густой лес. К счастью, мужчин удалось убедить вести себя тихо, пока они наконец не увидели лагерь. Он оказался куда больше, чем Джейме ожидал. Нехотя он признал, что лагерь хорошо спрятан: на крупных деревьях были сооружены платформы, способные выдержать небольшие жилища.              Тем не менее он подал знак назад. Шлем уже был на голове, меч — в руке. Джейме повёл людей в стремительную атаку прямо на ничего не подозревавший лагерь.              Вид разбойников, растерявшихся и запаниковавших при их появлении, почти доставил ему удовольствие. Первые несколько грязных бандитов подняли грубые топоры, но Джейме едва не рассмеялся, с какой лёгкостью сразил их. Он ринулся дальше, больше не думая о нынешних бедах, захваченный потоком боя. Он давно этого не чувствовал. Радость, освобождение. Ничего не заботит, кроме схватки и выживания.              На миг ему показалось, что он хотел бы быть одиноким человеком в глуши, чтобы чувствовать это постоянно, но в сердце понимал: так он сойдёт с ума.              К центру лагеря он пробивался вместе с людьми, которые, как и он, утонули в горячке боя. Они теснили неподготовленных разбойников. Когда женщина с жестокого вида топором бросилась прямо на него, Джейме не колебался. Он легко отбил её неуклюжий удар и пронзил мечом — правда, не так, как предпочли бы большинство мужчин. Она была, с некоторым восхищением подумал он, бесстрашной и красивой в том грубом, диком духе, который нравился некоторым мужчинам.              Джейме осёкся. Он слишком долго был в плену у Серсеи и никогда толком не был с другой женщиной. Он понятия не имел, какой тип ему нравится. Но более немедленной причиной остановить эту мысль стал грубый пожилой мужчина с рыжими волосами и в красноватой одежде, который несся прямо на него.              Дуган Рыжий, с весельем подумал Джейме. Так называемый разбойничий вождь этих мест. Он был печально известен кровавыми набегами и ненавистью к знати за её привилегии. Говорили, что дворян, попавших к нему в руки, он часто пытает долго и жестоко, хотя не брезгует выкупом, если тот предложен. Лицемер. Джейме мало интересовало, что им движет. Он хотел лишь увидеть его мёртвым.              Дуган, как признал Джейме, когда тот замахнулся стальным мечом, был неплохим фехтовальщиком. Он держал равновесие, двигался достаточно плавно и умел отбивать удары. Но Джейме усмехнулся: до мастера ему далеко. Он привык к мелким стычкам с теми, кто не умеет по-настоящему сражаться.              А не к рыцарю, одному из лучших.              Джейме легко отводил грубые, чрезмерно сильные выпады и боковые удары, затем воспользовался паузой, когда Дуган, вынужденный широко махнуть, потерял равновесие. Клинок Джейме вошёл прямо в незащищённую грудь.              Старик посмотрел вниз, потом прямо на Джейме. Тот холодно встретил его взгляд, пока Дуган захлёбывался собственной кровью. Джейме выдернул меч и пнул его на землю. Он слегка усмехнулся, ощущая эйфорию от достигнутого. Разбойников он не уважал. Как рыцарь, он должен был защищать людей от таких головорезов. И впервые за очень долгое время Джейме почувствовал, что сделал что-то настоящее, чем можно гордиться.              Оглянувшись, всё ещё с усмешкой, он увидел, как его люди добивают разбойников, которым уже некуда бежать. Ощущение выполненного дела было сильным. Жаль только, что всё закончилось так быстро. Может, удастся найти ещё какой-нибудь предлог не возвращаться сразу.              — ОТЛИЧНО, МУЖИКИ! — крикнул Джейме.              Люди были заляпаны кровью, а некоторые, к его раздражению, уже грабили лагерь. Он отложил это в сторону и продолжил:              — НАЗАД В ТОРГОВЫЙ ГОРОДОК. ТЕПЕРЬ ПРАЗДНУЕМ!              Мужчины радостно взревели.              Мужчины не теряли времени и тут же начали тратить добычу. Джейме с некоторым весельем заметил, что снова всё уходит на алкоголь, включая — к его досаде — кое-какие северные напитки. Он избегал их из принципа: гордость не позволяла ему пить то, что они производят, хотя король делал это постоянно.              В любом случае он был слишком занят, отбиваясь от разных шлюх, которые пытались вытянуть из него золото. Некоторые были довольно хороши, неохотно признал он, но ни одна особенно не привлекла. Мысль о том, что он даже не знает, какие женщины ему нравятся, снова вернулась. Он вздохнул, жалея, что в юности не пытался выяснить это, а лишь зациклился на Серсее.              Пожалуйста, с горечью подумал он, только пусть это не будет мой тип женщин.              И тут случилось странное. В комнату вошла молодая шлюха. Она была хороша собой: длинные ноги, округлая грудь, приятная фигура. Но больше всего его внимание привлекли тёмные волосы и очень знакомые синие глаза.              Он видел такие глаза почти каждый день последние шестнадцать лет.              Баратеоновы глаза, с удивлением подумал он.              О, с весельем подумал он, может, это знак. Судя по возрасту, её могли зачать примерно во время турнира в Харренхолле. И Джейме решил впервые в жизни поступить так, как поступил бы младший брат: просто получить удовольствие. Он подозвал её.       

Риверран, Речные земли.

             Кейтлин лежала на кровати со слезами на глазах. Сегодня депрессия и печаль были столь тяжёлыми, что она едва могла заставить себя встать и поесть, не говоря уже о заботе о Минисе. Оставалось быть благодарной, что девочка всё ещё спала.              Робб женился. Её старший сын связал себя с женщиной навсегда, а она не была рядом, чтобы это увидеть.              Она могла лишь тихо рыдать, потерявшись в горе и тоске. Её любимый мальчик, её золотой сын, такой сильный и умный… истинный лорд, теперь уже мужчина. Но ей не позволили увидеть его свадьбу. Увидеть, как он укрывает девушку плащом Старков, пусть на Севере всё делалось иначе. Разделить этот важнейший миг с ним и остальной семьёй.              А её там не было.              Её не было рядом, чтобы со слезами гордости смотреть на такое событие. Не было рядом, чтобы планировать свадьбу, сидеть с мужем и говорить о том, как всё случилось слишком быстро, гадать, не станут ли они скоро бабушкой и дедушкой. Такое вполне могло случиться: ведь она забеременела Роббом и Мейрой с первого раза. Семя Старков было сильным, она это знала — оно подарило ей столько детей.              И всё это у неё отняли.              Она глубже завернулась в одеяло, словно пытаясь спрятаться от отчаяния, но оно только плотнее обвилось вокруг неё, поглощая и топя в бездне.              Её письмо, в котором она умоляла позволить ей приехать, было резко отвергнуто. Ей велели больше никогда не связываться ни с одним из детей.              Она продолжала рыдать в одеяло. Она сама вышила его. Стая из девяти волков на снегу. Её семья, думала она с гордостью, даже маленькая Миниса.              Большой высокий самец в центре был Недом. Рядом с ним — она. Робб гордо сидел возле них, а Мейра играла с сёстрами, Сансой и Арьей. Бран, Рикон и Миниса свернулись у их ног.              Пальцы мягко скользнули по волчьим образам её детей, словно она тянулась к ним, но под руками была лишь холодная ткань, а не тёплые, любящие люди, которыми были её дети.              Миниса, будто почувствовав её боль, начала беспокоиться, и материнские инстинкты вспыхнули мгновенно. Кейтлин поднялась с кровати и подошла к дочери, которая потянулась к ней. Хоть сердце было разбито, Кейтлин взяла то утешение, которое могла, и поцеловала девочку в лоб. Она обняла её крепко и надёжно, осторожно качая.              — Мама здесь, сладкая. Я так сильно люблю тебя, — прошептала Кейтлин, мягко прижавшись щекой к девочке.              Миниса прижалась к ней. Чистая, безусловная любовь дочери дала Кейтлин причину жить. Без неё, тихо подумала она, её уже не было бы. Что ещё у неё осталось? Мрачно спросила она себя. Брак разрушен, остальные дети ненавидят её. Миниса — всё, что у неё есть, даже если она плод измены.              — Она прекрасная малышка, — произнёс грубый голос из угла.              Голос был настолько знакомым, что Кейтлин ахнула и обернулась. Там стоял её дядя Бринден — строгий, но в глазах его была нежность.              — Да. Самая драгоценная на свете, — сказала Кейтлин и снова поцеловала дочку в лоб.              Бриндена поразило, насколько Кейтлин теперь снова похожа на девушку, которую он помнил. Несмотря на страдание, которое она, несомненно, испытывала, а может, именно из-за него, она наконец снова становилась собой прежней. Его печалило, что для этого понадобились разрушенный брак, разлука с семьёй и домом, но всё же племянница снова была в здравом уме. Это приносило облегчение.              Кейтлин, обнимая драгоценную дочь и с гордостью показывая её дяде, почти захотела рассказать ему о том, что она и другие подозревают насчёт красных огоньков. Но решила не делать этого. Дядя был слишком приземлённым человеком. Он никогда не поверит ей.              

Чёрный замок, Север.

             Сегодня Джон улыбался — редкое зрелище на его лице в любой день, а уж на Стене тем более. Причина была в том, что его рекруты наконец показывали заметный прогресс. Они уже начинали походить на способных разведчиков. Верховая езда улучшалась, стрельба стала куда увереннее, а владение мечом заметно развилось. Джон с гордостью наблюдал, как его рекруты сражаются с головорезами Торна. Сэмвелл стоял рядом, и оба улыбались, видя, как Гренн, Эдд и остальные доказывают: учить людей куда полезнее, чем просто избивать.              Джон удивился, когда рядом появился лорд-командующий. Тот смотрел вниз с мрачным выражением. Джон был озадачен: казалось бы, старик должен радоваться такой хорошей группе рекрутов. Но Мормонт молчал, пока люди Джона выбивали дух из учеников Торна. На другой стороне двора сам Торн выглядел как переспелый плод, готовый лопнуть от ярости при виде того, как избивают его людей.              Когда последний из учеников Торна упал, многие рассмеялись над рыцарем. Тот бросился к ним и начал орать на побеждённых. Джон лишь усмехнулся. Его люди подошли, и он с гордостью посмотрел на них: в отличие от группы Торна, они всё ещё стояли, пусть с синяками и ранами. Все улыбались, и Джон ответил тем же.              — Молодцы. Вы доказали, что сильны и что вы лучшие из людей.              Они расправили плечи от гордости, но тут вмешался лорд-командующий.              — Да, молодцы. Джон, мне только что сообщили, что твоего дядю, моего Первого разведчика, захватили во время вылазки.              Двор затих. Новость повисла в воздухе. Джон на мгновение потерял дар речи, не в силах понять сказанное. Потом пришёл в себя и спросил то, чего боялся больше всего:              — Одичалые?              Если да, дядя Бенджен почти наверняка мёртв… или хуже, смотря какая группа его взяла. Но лорд-командующий покачал головой, к их удивлению.              — Нет. Единственный человек, которому удалось сбежать, сообщил, что это был отряд хорошо вооружённых чужеземцев с тёмной кожей. Он не понял их речи, но человек, похожий на вестеросца, командовал ими и сказал на Общем языке, что Первый разведчик нужен им живым. Его захватили. Больше мы почти ничего не знаем, кроме общего направления.              — Куда? — отчаянно спросил Джон.              Он знал, что дядя, вероятно, в большой опасности, и уже был готов идти за ним. Джиор лишь покачал головой.              — Твой отец снимет мне голову, если я позволю тебе отправиться одному.              Мормонт знал, что Старки всегда поддерживали Дозор, но Джон не был ни присягнувшим братом, ни опытным разведчиком. Его отец и брат погнались бы за ним до другой стороны Стены, если бы он позволил мальчику пострадать.              Но друзья Джона, многие из которых ещё даже не принесли полноценной клятвы, заговорили. Удивительнее всего — первым выступил толстяк из Простора.              — Тогда мы не пойдём одни. Мы пойдём с ним, — сказал Сэмвелл, а потом словно осознал, что сказал.              Эдд и Гренн тут же поддержали его.              — Верно. Нас хватит на отряд, — сказал Эдд.              Джиору стало крайне не по себе. Они не понимали масштаба задачи. Всего полдюжины зелёных мальчишек, пусть и показавших навык. Они не знали, насколько тяжёлы земли за Стеной: не знали местности, лучших путей, как находить пищу и, что важнее, как избегать одичалых.              И это даже без задачи найти Бенджена. Но, видя, что мальчики всё равно пойдут, что бы он ни сказал, Джиор вздохнул и смирился с необходимостью повысить их шансы.              — К вам присоединится отряд опытных разведчиков, — сказал он с тревогой.              Хорошо вооружённые чужеземцы могли означать, что какая-то иностранная сила действует вместе с одичалыми против них.              — Ваш отряд возьмёт припасы на золотых рудниках, а затем двинется к твердыне Крастера. Их видели в том направлении.              Джон был так решителен, что хорошо, что лорд-командующий согласился отправить разведчиков: иначе он бы пошёл всё равно. В голове у Джона звучала только одна мысль:              «Дядя Бенджен, держись… мы идём».       

Королевская Гавань, Королевские земли.

             Нед Старк сидел в своём соларе, глубоко размышляя о том, как взяться за огромный долг, накопившийся у короны, и одновременно задавался вопросом, зачем Джон Аррен посещал кузнеца и бордель в городе. Немногое, что он сумел узнать о передвижениях покойного воспитателя перед смертью, говорило: Джон ходил именно в эти места. Но почему? Кузнец мог понадобиться, если ему или его людям нужны были доспехи, но учитывая возраст Джона, это казалось маловероятным. Бордель озадачивал ещё сильнее: Нед знал, что Джон никогда не пользовался подобными услугами. Более того, он уговаривал и Неда, и Роберта не ходить к шлюхам, даже усаживал их и приводил множество доводов. Роберт, конечно, думал Нед, качая головой, не слушал. Но зачем тогда Джон пошёл туда?              Он повернулся к старшей дочери. Она изучала те же сведения, что и он, а затем подняла взгляд с осторожным выражением.              — Раз у него не было личной причины идти в эти места, значит, это должно было быть связано с короной, — сказала она. Её лоб сморщился от размышлений. — Значит, в обоих местах было что-то, что привлекло его внимание. Лучший способ узнать — посетить их самим и посмотреть, что там есть.              — Хорошо. Тогда завтра и пойдём, — сказал Нед, желая выяснить правду.              Но Мейра подняла руку, останавливая его.              — Не мы. Я. Я возьму с собой наших людей, но привлеку куда меньше внимания, чем ты. Я могу сказать, что мы ищем замену доспехам для наших людей или хотим заказать у кузнеца доспехи с метками Старков для Перл.              Она придумала достаточно правдоподобное прикрытие для визита к кузнецу. Нед всё равно был крайне неуютен от мысли, что дочь пойдёт в город даже с охраной.              — А бордель? Какая у тебя может быть причина идти туда? — спросил он пристально.              Мейра лишь приподняла бровь, словно спрашивая, неужели он считает её настолько наивной, что она не знает, что там происходит.              — Просто. Один из наших людей пропал. Он сказал, что собирался в городской бордель. Я всего лишь ищу его.              Нед сперва посмотрел на неё с недоумением, затем с обречённым пониманием: конечно, она нашла оправдание, которое не выставит её испорченной и одновременно покажет в хорошем свете.              Помощь новому присягнувшему мечу и забота о своих людях.              Ему было тревожно, но он знал: она куда проницательнее его и, как сказала, привлечёт меньше внимания, чем лорд Десница. Поэтому он неохотно согласился. Она мягко кивнула с маленькой улыбкой.              — Не волнуйся, отец. Я буду осторожна и возьму Перл, Крепкий Щит и его людей. Я буду хорошо защищена.              Она пыталась его успокоить, но Нед горячо пожалел, что не привёл с собой больше людей — особенно здесь.       На следующее утро Мейра в плаще, Перл тоже в плаще, Крепкий Щит в привычной кожаной броне и его люди отправились к первой остановке. Кузница принадлежала, как ей сказали, Тобхо Мотту, мастеру-оружейнику из Квохора, обосновавшемуся в Королевской Гавани. Мейра знала о нём и прежде: именно к нему отец обращался, чтобы перековать огромный валирийский аракх в два более удобных длинных меча, но тот отказался. Она задумалась, сколько ещё эти два меча будут пылиться в хранилищах Винтерфелла. Они стали бы великолепными дарами — но кому? Достойных вариантов было много, возможно, слишком много. Это можно решить, когда они вернутся домой.              Она вошла в лавку со своим маленьким отрядом.              Помещение было приличных размеров и полным всего, что ожидаешь увидеть у кузнеца: инструменты, разные части доспехов и оружие на стенах — чтобы показать возможным покупателям. Но ничего из этого, с разочарованием поняла она, не могло привлечь внимание Джона Аррена.              В этот момент из мастерской в глубине вышел мужчина старше её отца. Увидев медальон Старков, который она специально сделала заметным, он сразу поклонился.              — Леди Старк, добро пожаловать в мою лавку. Это честь. Могу ли я заинтересовать вас товарами, или вашему отцу требуется какая-то работа?              Она кивнула.              — Да, мастер Мотт. Ваша слава кузнеца заслуженна. На самом деле мне нужны стальные нагрудники для людей моего отца и несколько новых наконечников копий. Сможете ли вы сейчас взяться за это, или вы слишком заняты?              Она держалась как обычная покупательница. Мотт, похоже, принял объяснение и быстро ответил:              — На всё это уйдёт не больше месяца, леди Старк. Эй, мальчишка, иди сюда!              Из глубины вышел юноша — возможно, ровесник Мейры или немного младше. У неё перехватило дыхание: она сразу поняла, что именно здесь искал Джон Аррен.              Он был высок для своего возраста, выше Перл. Грудь и руки были очень мускулистыми — вероятно, от кузнечной работы. Но внимание Мейры привлекли не мышцы. У него были те же тёмные волосы и синие глаза, что у короля, Станниса и Ренли Баратеонов. Более того, мальчик настолько походил на Ренли, что их можно было принять за братьев.              Портрет молодого Роберта Баратеона, висевший теперь в галереях Красного замка и который Мейра уже видела, окончательно убедил её: этот мальчик явно бастард короля.              — Как тебя зовут, мальчик? — спросила Мейра.              Юноша на миг застыл, глядя на неё, но после резкого взгляда Мотта отвёл глаза.              — Джендри, миледи.              Мейра кивнула, начиная понимать, чем занимался Джон Аррен перед смертью, и всё больше убеждаясь, что он был убит за это. Но кто именно это сделал, она не могла сказать.              Оформляя заказ на полдюжины нагрудников и наконечников для копий, она покинула кузницу, пытаясь осмыслить, что её прежние подозрения, похоже, верны. Конечно, глупо строить всё на одной встрече, но Джендри настолько походил на короля, что едва ли мог быть кем-то ещё. Несколько уточняющих вопросов о прошлом мальчика лишь усилили теорию: его мать была блондинкой, но он был черноволосым и синеглазым, без единой черты матери.              Теперь она могла предположить, что ждёт их на следующей остановке. Чтобы отвлечься, Мейра посмотрела на свою присягнувшую мечницу: та, как и она, всё заметила. Мейра боялась, что другая женщина проговорится, но ничего не сказала, желая убедиться.              Добравшись до борделя, она увидела, как к ним подходит хозяин. Мейра натянула вежливую улыбку.              — Добрый день. Я хотела узнать, не видели ли вы одного из людей моего отца. Он сказал, что намерен прийти сюда и воспользоваться вашими услугами, но так и не вернулся в Красный замок. Его зовут Микал.              Она выдумала имя на ходу. Хозяин выглядел разочарованным, что она пришла не за услугами, и ответил:              — Простите, леди Старк, но у нас нет никого с таким именем.              Мейра вложила ему в руку небольшой мешочек серебра и мягко сказала:              — Мой отец очень обеспокоен возвращением нашего человека. Он пришёл бы сам, если бы не был так занят. Уверена, позже он сможет прийти с золотыми плащами и провести более тщательный обыск.              Она улыбнулась сладко и увидела, как с лица мужчины сошла краска.              — Конечно, если вы примете эту небольшую компенсацию, я могу тихо проверить сейчас.              Хозяин взял деньги и отступил, позволяя ей осмотреться.              Мейра слегка кивнула с усмешкой, которую Перл даже отразила. Они медленно проверяли комнаты, делая это тихо и осторожно, старательно игнорируя всё, что видели. Мейра была впечатлена некоторыми позами, которые умудрялись принимать шлюхи, но сумела не покраснеть.              Вскоре они нашли молодую женщину, кормившую младенца. Та удивлённо подняла голову. Пучок чёрных волос на голове ребёнка и синие глаза сразу сказали Мейре, что она нашла то, что искала.              — Здравствуй, — мягко сказала Мейра молодой матери и спокойно подошла, глядя на малыша. — У тебя прекрасный ребёнок. Как её зовут?              Молодая женщина улыбнулась.              — Она самая красивая девочка во всём мире. Её зовут Барра. Она королевская, знаете. У неё его нос, его чёрные волосы, его глаза.              Влюблённость женщины в короля была очевидна, и Мейра почувствовала к ней жалость. Та была едва старше неё самой, а уже с младенцем и вынуждена продавать себя, чтобы выжить. Мейра подавила естественный порыв разозлиться и спросила доброжелательно:              — Как тебя зовут?              Девушка выглядела удивлённой, что её вообще спросили, а затем ярко ответила:              — Мэйген, миледи.              Мейра кивнула. Сердце болезненно сжалось, когда она поняла: бедная девочка, вероятно, станет шлюхой, как её мать, которой вовсе не следовало быть шлюхой. Ланна, с болью подумала она, могла бы разделить ту же судьбу, если бы Джори не взял её к себе. От этого всё становилось ещё трагичнее. Мейра не смогла оставить всё как есть. Зная, насколько опасен город, она достала несколько золотых драконов и передала их Мэйген. Та потрясённо смотрела на монеты: такой суммы она не видела никогда.              — Завтра уходит торговый корабль на Север, в Белую Гавань. Будь на нём. Никому не говори, куда направляешься, и никому не показывай монеты. Этого должно хватить, чтобы добраться туда и устроиться с Баррой. Город — не место для тебя и твоего ребёнка. На Севере будет гораздо безопаснее.              Север тоже был далеко не безопасен, но для этой пары он был куда безопаснее Королевской Гавани. В Белой Гавани Мэйген могла найти работу, ведь это главный порт. Какую именно — Мейра не знала, но, надеялась, лучше, чем здесь.              Мэйген потрясённо смотрела на неё. Когда смысл наконец дошёл, она просияла, и в глазах выступили слёзы радости.              — Спасибо, миледи! Вы самая добрая душа во всём мире! Я сделаю всё, как вы сказали. Найду лучшую работу, не вернусь к шлюшеству, обещаю.              Она бросилась собирать свои немногочисленные вещи. Мейра дождалась, пока та покинет бордель, и затем сама ушла вместе с Перл и остальными.              — Это был очень добрый поступок, — тихо сказала Перл, когда они шли обратно в Красный замок.              Мейра ответила так же тихо, чувствуя себя чуть лучше от этой маленькой доброты:              — Если не пытаться спасти хотя бы одну жизнь, не спасёшь ни одной. Возможно, это не изменит мир, но изменит её жизнь. Надеюсь, к лучшему. Я бы сделала то же для Джендри, но у него уже есть ремесло, и он, скорее всего, сможет держать крышу над головой.              Она надеялась, что Джендри будет в безопасности. По крайней мере, он силён и способен немного защитить себя. Мэйген куда меньше могла сама найти безопасный путь. К тому же им нужен кто-то, кого можно будет показать королю как доказательство подозрений.              Перл тем временем размышляла о молодой леди, к которой оказалась привязана против воли. Никто из них этого не хотел. Однако то, что она давно думала о северянах — будто они грубые чудовища, неспособные на доброту и тёплые чувства, — явно было неправдой. Жаль, что приёмный отец не дал ей более сбалансированного взгляда на Вестерос.              Вернувшись в Башню Десницы, Мейра не знала, что сказать отцу. Если она скроет правду, чтобы сохранить мир, он всё равно начнёт расследовать сам. И лгать было неправильно.              Но если она скажет правду… это путь куда опаснее.              Он захочет рассказать королю, и это приведёт к огромной гражданской войне. Ланнистеры будут яростно сражаться, чтобы удержать трон, и все их жизни окажутся в чудовищной опасности. Проходя мимо комнат Арьи и Ланны, она увидела, как они возятся с найденным Арьей котом. В горле встал ком, когда Мейра подумала о невероятной опасности, которая теперь нависла над ними. В воображении промелькнули образы её дерзкой младшей сестры и Ланны, такой красивой и доброй, лежащих в луже собственной крови. Ей пришлось отвернуться и уйти — это было слишком тяжело.              Она продолжила подниматься по башне. Перл и Крепкий Щит следовали за ней. Мейра смотрела в пол, всё ещё не зная, что именно сказать отцу. Но решить придётся быстро: она уже стояла у его двери. Она мягко постучала и услышала приглашение войти. Тихо вошла и нервно огляделась, проверяя, одни ли они. Отец посмотрел на неё ожидающе.              — Ну? Ты выяснила, что расследовал Джон Аррен? — прямо спросил он.              Она медленно кивнула, нервничая и с трудом подбирая слова.              — Да. Я была у кузнеца и в борделе. И нашла двух бастардов Роберта Баратеона.              Она решила сказать всё сразу, не тратя времени на обходные слова.              — Они оба очень похожи на него. Даже девочка-младенец. У одного из них мать была блондинкой, а он полностью темноволосый. Отец… я не думаю, что Джоффри, Мирцелла или Томмен вообще дети короля.              Слова вырвались быстро, пока она спешила сказать главное.              К чести отца, он не отверг её утверждение сразу. Вместо этого откинулся назад, положил голову на руки и издал усталый стон. Перл и Крепкий Щит выглядели озадаченными его реакцией. Сама Мейра шагнула вперёд, чтобы увидеть, что он читал, и заметила огромную книгу с родословными всех домов Вестероса за последние пять лет. Она была открыта на странице дома Баратеон.              — Лорд Орис Баратеон, чёрные волосы, — прочла она вслух. — Аксель Баратеон, чёрные волосы. Лионель Баратеон, чёрные волосы. Стеффон Баратеон, чёрные волосы.              Тревога росла с каждым именем. Она перевернула страницу и продолжила:              — Роберт Баратеон, чёрные волосы. Джоффри Баратеон, золотые волосы.              Она закрыла глаза. Генетика, снова подумала она. В другом мире изучали семейные черты, передающиеся по наследству. Тёмные волосы — сильный признак, часто доминирующий на протяжении поколений даже в соперничестве с другими генами. Синие глаза тоже. Правда лежала перед ней ясно, как день. Даже если бы Джоффри был ребёнком Серсеи и Роберта, в крайнем случае у него должны были бы быть каштановые волосы. Но книга показывала: несколько Баратеонов женились на блондинках, даже на Ланнистерках, и дети всё равно имели чёрные волосы. Мейра знала: почти невозможно, чтобы он был полностью блондином, если он сын Роберта.              Это кошмар, подумала она с отчаянием. Гражданская война теперь неизбежна. Ланнистеры никогда не откажутся от притязаний на трон, а Станнис никогда не позволит им его удержать. Ренли, поняла она, тоже может сказать своё слово. Как только Роберт умрёт, всё пойдёт к чертям, и семье будет крайне трудно остаться в стороне. Она была рада, что король, к её удивлению, не настаивал ни на её браке с Джоффри, ни на союзе Арьи с Томменом.              — Мне нужно поговорить с королевой, — наконец сказал отец, после того как понял, что она увидела книгу, которую недавно передал ему Варис. — Я должен предупредить её, чтобы она бежала, прежде чем расскажу Роберту.              Тишина после его слов была полной. Мейра, как и Перл, была потрясена.              — Отец, ты сошёл с ума?! — воскликнула Мейра, и это удивило его.              — Милорд, если вы предупредите королеву, что помешает ей убить короля раньше, чем он успеет действовать? — сказала Перл со стороны.              Она чувствовала себя разорванной. Она меньше всего хотела оказаться в такой ситуации. Она ненавидела и Ланнистеров, и Баратеонов, но теперь оказалась между ними вместе со Старками.              — Если ты расскажешь ей, то подпишешь Роберту смертный приговор, — сказала Мейра, мгновенно соглашаясь с Перл.              Отец выглядел крайне встревоженным и разрывающимся.              — Даже думать об этом безумно. Мы должны убедиться, что король узнает правду как можно скорее, пока никто не понял, что мы знаем. Скорее всего, именно это убило Джона Аррена, а я бы предпочла не умереть тоже.              Она нажала сильнее:              — А Арья? В лучшем случае она станет заложницей. Её выдадут замуж, пока будут пытаться убить Робба и остальных, чтобы использовать её для контроля над Севером. Мы должны действовать быстро, иначе на плахе может оказаться вовсе не королева.              Перед её глазами мелькнул образ её собственной головы и головы отца на кольях.              Нед был разорван. Дочь говорила разумно, как всегда. Она показывала самый безопасный путь для них всех. Но его преследовала картина тронного зала много лет назад: три тела, завёрнутые в красные плащи, залитые кровью у подножия Железного трона.              Элия. Рейнис. Эйгон.              Все жестоко убиты. А Роберт, вместо того чтобы ужаснуться, одобрил действия головорезов Тайвина Ланнистера.              Неда преследовали образы того же самого: надменная королева, уже лишённая надменности в смерти, и Джоффри, Мирцелла, Томмен, завёрнутые в плащи, как жена и дети Рейгара.              Он не хотел это видеть. Но затем, со стоном от собственной глупости, понял: королеве будет слишком легко убить Роберта и посадить Джоффри на трон. Так легко, что ему стало стыдно, что он вообще рассматривал предупреждение.              Значит, он расскажет Роберту. Попросит пощадить их от плахи, но решение будет за королём.              — Завтра я поеду с королём на охоту. Ты поедешь со мной. Возможно, мне понадобится, чтобы ты убедила короля, — печально сказал Нед.              Мейра вздохнула с облегчением, понимая, что отец осознал опасность милосердия к такой женщине, как Серсея Ланнистер.              На следующее утро король был рад отправиться на охоту с Недом, а ещё больше — когда к ним неожиданно присоединилась Мейра. Перл осталась в башне с Арьей для безопасности, но бывшие Безупречные были с ними.              Вскоре они оказались глубоко в Королевском лесу и увидели в прогалине оленя. Роберт прицелился и выпустил стрелу, поразив бедное животное прямо в голову. Все осторожно последовали за королём, когда он направился к добыче, и вдруг воздух прорезал пронзительный визг. Сир Барристан, стоявший рядом с королём, быстро встал перед ним, когда из кустов вылетел разъярённый кабан. Мейра, чьи рефлексы были быстрее, чем у любого из них, мгновенно выхватила копьё и пронзила зверя в бок. Кабан бился, но вскоре пал мёртвым.              Роберт, нисколько не встревоженный случившимся, громко рассмеялся и сказал Неду с широкой улыбкой:              — Ну и дочь у тебя. Ну и женщина.              Нед кивнул и повернулся к Мейре. Она тоже кивнула, затем обратилась к Безупречным и жестом указала на королевского оруженосца, Ланселя Ланнистера. Те уже знали, что делать, подошли к Ланнистеру и отвлекли мальчика от короля, пока Нед и Мейра приблизились к Роберту.              — Ваша милость, у нас есть подозрение, — начал Нед, ненавидя себя за необходимость говорить это. — Что принцы и принцесса не ваши кровные дети.              Роберт на миг выглядел озадаченным. Затем улыбнулся и, к их удивлению, громко рассмеялся. Все, включая сира Барристана, были поражены. Тот явно был встревожен мыслью, что королевские дети могут быть не детьми короля.              — Я уже знаю, — сказал Роберт, отсмеявшись. — Они от Цареубийцы, который трахал собственную сестру.              Это потрясло их всех. Нед, Мейра и сир Барристан смотрели на него с замешательством, а затем с отвращением к сказанному. Если он уже знал, почему ничего не сделал?              — Как? — спросил Нед.              Роберт слегка усмехнулся.              — Новый человек Станниса. Торговец, который нашёл ему новую жену. Он указал мне на различия между мной и ланнистерскими щенками. Показал, что они не могут быть моими.              — Тогда почему вы ничего не сделали? — спросила Мейра, потрясённая тем, что он знал и бездействовал.              — Сделал что? — вздохнул Роберт. — Ланнистеры слишком глубоко окопались в Королевской Гавани. Я был бы мёртв за день, если бы попытался. Но человек Станниса рассказал ещё кое-что. Его сеть шпионов выяснила, что золотые рудники Старого Льва истощаются или уже истощились. У него заканчивается золото. Поэтому я решил вытянуть из него столько, сколько смогу. Высушить его, чтобы он не смог купить трон. И я проследил, чтобы у Станниса и Ренли были подписанные копии моего завещания, где Станнис назван наследником. Поэтому я позволил ему оставаться вне города со своей семьёй. Когда я умру, трон перейдёт прямо к нему, и у него будет доказательство, что он законный наследник.              Роберт усмехнулся, но то, как он сказал «когда я умру», послало холод по спине Неда.              — Роберт? — напряжённо спросил он.              Лицо Роберта на миг потемнело. Затем он взял себя в руки, но больше не улыбался.              — Что-то подхватил в последней поездке. Странная болезнь, не могу назвать. У меня есть эликсир, который нашёл человек Станниса. Он помогает, но у меня год или около того. Может быть. Я просто хочу провести оставшееся время с лучшим другом.              Он грустно посмотрел на Неда.              Нед был потрясён и ужаснут новостью о том, что его лучший друг и король умирает. Он уже хотел повернуться к Мейре и едва не умолять её сказать, можно ли что-то сделать, но, увидев ожидание на лице Роберта, тяжело сказал:              — Тогда мы так и сделаем. Проведём это время так, как ты хочешь.              Он сумел выдавить улыбку. Если Роберт действительно умирал, что ещё он мог сделать? Роберт выглядел очень счастливым.              Сир Барристан был потрясён всем услышанным, как и Мейра. Она не была уверена, что король действительно умирает, и собиралась немедленно разобраться. Если она сможет продлить ему жизнь или спасти его, это будет лучшим исходом для всех… кроме Ланнистеров, подумала она с лёгкой усмешкой. Они понятия не имели, что король всё это время водит их за нос. А если золотые рудники действительно иссякают, это имело смысл, учитывая, как долго там добывали золото. Она едва не ударила себя по лбу за то, что не подумала об этом раньше.              Но королю она должна была отдать должное: это был хороший способ ударить по Тайвину Ланнистеру. Выжать из него как можно больше золота, чтобы в войне ему не хватило средств, к которым он привык. Хотя, зная репутацию Тайвина, Мейра понимала: списывать его со счетов нельзя. Нельзя стать столь успешным лордом без исключительной способности и безжалостности. Ланнистеры всё ещё могут победить. Возможно, её последнее «изобретение» понадобится раньше, чем она думала.              И всё же это лишь усилило её желание вывести младшую сестру из-под удара. Ланну тоже. Тайвин может использовать её как фигуру в своей игре. Красивая девушка с потенциальными правами на Утёс Кастерли? Сколько людей ухватятся за это, невзирая на происхождение её матери и историю? Мейра тревожилась. Возвращаясь в Красный замок, она знала: нужно что-то делать.       Сир Барристан был одновременно потрясён и исполнен отвращения от того, что узнал о втором по стажу члене Королевской гвардии. Он никогда не любил самоуверенного Джейме Ланнистера с первой встречи и считал, что того вообще не следовало назначать в Королевскую гвардию. После убийства собственного короля его нужно было лишить плаща и отправить в Ночной Дозор. Но теперь, узнав, что опозоренный рыцарь ещё и спал с собственной сестрой и заделал ей детей, а затем, что ещё хуже, выдал троих бастардов за детей короля — включая наследника трона, — Барристан едва мог сдержать отвращение .              Если бы ему пришлось назвать худшего человека, когда-либо вступавшего в Королевскую гвардию, он назвал бы Джейме Ланнистера. Ему было мерзко звать его своим присягнувшим братом. Если бы король не задумал разорить Ланнистеров, чтобы легче победить их, Барристан, возможно, проткнул бы Джейме при первой встрече, лишь бы смыть пятно с Королевской гвардии.              По крайней мере, он теперь знал правду и с облегчением думал, что с радостью будет служить Станнису, когда придёт время. Этот человек мог быть слишком суровым, но он был человеком долга, а значит, станет гораздо лучшим королём, чем двое последних, которым служил Барристан.       Вернувшись в Башню Десницы, Мейра проверила, как идёт строительство нового стрельбища Джоффри. Убедившись, что всё идёт по плану, она позвала сестру, Ланну и отца в отцовский солар и очень прямо сказала Арье:              — Арья, мне нужно, чтобы ты плохо себя вела.              Все были ошеломлены. Особенно потому, что если Мейра и говорила с Арьей о поведении, то обычно просила вести себя лучше, а не хуже.              — Почему? Я думала, ты хочешь ладить со всеми, — сказала Арья, раздражённая и сбитая с толку внезапной переменой.              Видя, что отец собирается, вероятно, велеть ей не задавать вопросов, Мейра отсекла лишнее и сказала прямо:              — Мне нужно, чтобы тебя отправили домой, чтобы ты сообщила Роббу и Сансе: Джоффри, Мирцелла и Томмен не дети Роберта.              Младшие девочки замерли, а отец устало закрыл лицо рукой. Мейра вздохнула и объяснила Арье и Ланне всю ситуацию. Те смотрели на неё потрясённо.              Для Ланны это было особенно ошеломляюще. Она поняла, что кузина, которая была так добра к ней, на самом деле бастард, рождённый от инцеста. Ланна была истиннорождённой, а Мирцелла — незаконнорождённой. Это было так странно, что в это едва верилось. Но Ланну волновало не это. Мирцелла была с ней добра и даже приняла её как семью. То, что она стала жертвой связи между собственной матерью и дядей-отцом… Ланне стало ужасно жаль её. Она не заслуживала смерти за то, какими чудовищными людьми были её родители.              Ланна слегка покачала головой, задумавшись, есть ли вообще среди Ланнистеров достойные люди, кроме Мирцеллы и Томмена. Её дед — жестокое чудовище. Отец — пьяный насильник. Дядя — клятвопреступник и любитель собственной сестры. Тётка — лгунья, злобная сука, изменница и любовница собственного брата. О двоюродном дедушке и его семье она знала мало, но по Ланселю, служившему оруженосцем короля, видела: и он безнадёжен.              — Значит, мы должны убедиться, что, когда Роберт умрёт, Робб и Санса будут знать правду, — сказала Мейра младшей сестре. — Нужно, чтобы ты и Ланна оказались на Севере, вне опасности, если что-то пойдёт не так. Самый простой способ — сделать что-нибудь плохое, чтобы мы могли «сослать» тебя домой, а Ланна поехала с тобой как «сопровождающая».              Арья сразу встревожилась.              — А ты и отец?              Мейра обменялась взглядом с Недом. Он успокаивающе сказал:              — Мы будем в порядке. У нас достаточно людей, и мы можем позаботиться о себе. Дело не в том, что вы обе не способны, а в том, чтобы мы были готовы, когда придёт время.              Они обе явно не хотели оставлять отца и сестру в опасности, пока сами будут в безопасности.              — Кроме того, есть ещё кое-что, что тебе нужно отвезти на Север, — сказала Мейра, доставая седельную сумку.              Все с любопытством посмотрели на неё.              — В ней то, что я нашла во время турнира. Нужно доставить это в Винтерфелл до того, как кто-нибудь узнает, что оно у нас.              Она открыла сумку и показала отцу, сестре и Ланне содержимое.              Они ахнули, увидев четыре драконьих яйца. Арья и Ланна даже провели руками по чешуйчатой поверхности, прежде чем Мейра снова убрала их и посмотрела Арье прямо в глаза.              — Это важная обязанность, сестра. Мы можем доверять только семье и самым близким. Ты принимаешь этот вызов?              Она посмотрела Арье и Ланне в глаза. Те обменялись взглядом. Арья чувствовала гордость: ей доверяют вывезти драконьи яйца и столь важные сведения в Винтерфелл. Но она тревожилась за отца и сестру, которые останутся в такой опасности.              Но учитывая ставки, как они могли отказаться?              — Я что-нибудь придумаю, — сказала Арья с озорной усмешкой.              Сестра ответила такой же.              Нед с облегчением вздохнул. По крайней мере одна дочь окажется вне опасности. Он отчаянно желал, чтобы Мейра поехала с ней, но отправить всех детей домой было бы слишком подозрительно.              Боги, с гневом подумал он, как же он ненавидел Королевскую Гавань.              На следующий день всё было напряжённо, но они погрузились в привычную рутину. Знание о королевских «детях» стало раздражающим зудом, от которого нельзя избавиться. Мейра смотрела на недостроенное стрельбище и тревожилась обо всём, что выстроилось против них. Она знала, что отец будет сражаться против Ланнистеров и поддержит Станниса, если получит возможность. Таков он, подумала она с печальной улыбкой. Его честность была почти легендарной, и в каком-то смысле она соглашалась с ним.              Это было бы честным поступком.              Она уже оценивала младшего брата короля, когда они кратко встретились у Близнецов много лет назад, и знала его репутацию: суров до неразумности и исполнен долга. Она нахмурилась: это может быть и хорошо, и плохо для короля. Он будет силён, твёрд в долге и в управлении королевством, но не простит врагов и тех, кого сочтёт врагами. Не станет разговаривать, будет прям, как молот. И вряд ли вознаградит вассалов, оставшихся ему верными, ведь увидит в этом простое исполнение долга.              Для короля это не слишком хорошо.              Ренли, подумала она с неприязнью, вряд ли лучше. Она видела, как небрежно он относится к обязанностям, как ленив и весел. Полная противоположность Станниса, но слишком слабовольный, медлительный и склонный к блеску.              Она положила голову на руки, утомлённая, и задумалась, сможет ли убедить отца не участвовать в войне, потому что кто бы ни победил, хорошего для всех, вероятно, не будет.              Сегодня вечером отец собирался с королём на новую пьесу Тириона Ланнистера и настаивал, чтобы они все сопровождали его. Мейра немного интересовалась, что придумал Ланнистер. Она уважала его способности, но её тревожило то, что он сделал с женой.              И всё же они с отцом согласились выполнить желание Роберта, так что они пойдут. Арья и Ланна тоже должны были быть там, и Мейра постарается держаться рядом с Ланной: та наверняка будет нуждаться в поддержке.              В любом случае, тревожно думала Мейра, ей станет куда легче, когда Арья и Ланна окажутся на Севере, вне опасности. Арья с гордостью показала ей тайные ходы, которые обнаружила, и они могли пригодиться, если ситуация ухудшится. Но только когда Арья будет в безопасности в Винтерфелле, тревога Мейры по-настоящему уменьшится.       

Дом поцелуев, Королевская Гавань.

             Петир Бейлиш был самодоволен. Всё складывалось как надо: Старк был близок к раскрытию правды о предполагаемых детях короля, и война между ним и Ланнистерами казалась почти неизбежной. Ему было бы спокойнее, будь между ними больше дурной крови, но это можно устроить.              Он узнал, что Бес сегодня вечером ставит новую пьесу. Лично он считал подобные вещи скучными, но знал, что другим — особенно королю — они нравятся. Значит, он воспользуется случаем. Королева громко выражала отвращение к Мейре Старк и дочери Беса, Ланне. Бейлишу было плевать на эту высокомерную, злобную суку, но снискать благосклонность Ланнистеров было полезно для будущих планов.              Поэтому он устроил так, чтобы несколько городских головорезов ворвались в ложу, где будут Старки. Если они убьют маленькую ланнистерскую шлюху — королева будет в восторге. Если убьют Мейру Старк — ещё лучше. Это может повредить его будущему шансу с Кэт, но она всё равно мало заботилась о дочери. И только если вообще узнает, с хитрой ухмылкой подумал он. Даже если попытка провалится, она посеет сомнения и недобрые чувства. Так или иначе, это послужит его планам.       

Театр «Драконья яма», позднее той ночью.

             Театр был довольно большим зданием, крепко построенным. Королевско-старковская группа вошла и расположилась в удобной, хорошо обставленной королевской ложе.              Ланна села рядом с Мирцеллой и почти захотела рассказать ей то, что знала, но не нашла в себе сил. Бедная девочка должна насладиться тем, что она принцесса, прежде чем это отнимут. Хотя Ланна решила: если у неё будет возможность проследить, чтобы с Мирцеллой обошлись хорошо, она сделает всё, что сможет.              Когда все наконец устроились, а места вокруг заполнились, чему Ланна ни за что бы не поверила, учитывая её низкое мнение о Тирионе Ланнистере, пьеса началась.              Все с интересом ждали, что придумал мастер-драматург на этот раз. Ланна же в ложе надеялась лишь, что всё быстро закончится, и она сможет уйти. Она хотела иметь как можно меньше общего с человеком, который её породил. Джори, стоявший рядом с ней, нервничал от того, что они так открыты, несмотря на присутствие многих рыцарей Королевской гвардии. Сир Барристан, сир Арис Окхарт и сир Мур должны были обеспечить защиту.              Декорации были достаточно подробными, но вид молодой женщины с тёмными волосами, идущей по дороге, заставил Ланну затаить дыхание. Она вдруг поняла, кем должна быть эта девушка. Джори тоже был потрясён, когда увидел, как молодую женщину окружают жестокие головорезы, а затем на дороге появляются два брата.              Следующие пару часов Ланна смотрела, затаив дыхание, со слезами на глазах, как перед ней разворачивается история жизни её матери. Её начало как простой дочери земледельца, встреча с Тирионом и его братом на дороге, когда ей пришлось покинуть дом… Всё было душераздирающим, потому что Ланна прекрасно знала, чем закончится история.              ---              Головорезов Бейлиша возглавлял сир Осни Кеттлблэк, младший из трёх братьев этого рыцарского дома. Они были достаточно умелыми бойцами и достаточно обаятельными, но для Бейлиша важнее было другое: им часто не хватало денег и недоставало морали настоящих рыцарей. Они были готовы на всё ради монеты или благосклонности. Старший брат часто грел постель королевы, наслаждаясь её великолепным телом и её милостью.              Но она не так хороша, когда обещает деньги, и потому Осни принял предложение мастера над монетой Питира Бейлиша: убить одну из старковских шлюх и бастарда Беса за значительную сумму. Если распорядиться золотом разумно, его хватит на годы, и Осни почти облизывался при мысли об этом.              Их было немного, но они прикрыли лица платками и подошли к боковой двери театра Беса. Осни подумал, что глупо тратить деньги на такое, когда есть шлюхи и эль, и ухмыльнулся. Но ему-то что? Он силой открыл боковую дверь и быстро вошёл с людьми — только чтобы оказаться перед самодовольным наёмником и группой других мужчин.              — Парни, вы выбрали не ту пьесу, чтобы её прерывать, — высокомерно сказал наёмник и вытащил меч. — Только потише. Не хотелось бы портить представление.              Его небрежное пренебрежение заставило Осни почти закипеть. Он уже собирался что-то сказать, но наёмник молнией вонзил меч ему в грудь.              Осни был так потрясён, что мог лишь смотреть на металл, торчащий из тела, пока люди наёмника с беспощадной эффективностью вырезали остальных.              ---              Тирион смотрел с отвращением. Последний захваченный живым человек только что рассказал, что их послал Бейлиш — убить Ланну и Мейру Старк, чтобы снискать милость королевы.              — Избавьтесь от тел. Бросьте их возле Блошиного Дна, местные сделают остальное, — сказал Тирион мрачно и раздражённо.              Он знал, что Бейлиш опасен, но не думал, что тот настолько безрассуден, что попытается убить Старк, пока её отец остаётся Десницей, а король так близок. Значит, мужчина отчаянно хочет создать дурные чувства ради будущих планов.              Но мысль о том, что Бейлиш пытался убить его дочь, по-настоящему разожгла ярость Тириона. В тот миг он был готов закопать топор в самодовольное лицо этого человека. Его сестра-шлюха тоже заплатит, с яростью подумал Тирион.              Ему нужно удвоить усилия. Найти кого-то, кто знает дела Бейлиша достаточно хорошо, чтобы раскрыть его планы, или хотя бы дать достаточно информации, чтобы Тирион сам всё вывел. Его агенты уже определили несколько подходящих людей. Теперь нужно понять, кто именно. Но сначала он заставит сестру страдать. В голове уже складывался тёмный план, и он точно знал, как заставить её заплатить.              И Бейлиш тоже, понял Тирион. Он угрожал его дочери. Значит, с ним придётся разобраться и отомстить.              Тем временем в театре пьеса подходила к концу: рождение «Ланны», смерть её матери, а затем усыновление благородным рыцарем, поклявшимся защитить девочку. Настоящая Ланна уже открыто плакала, переполненная чувствами от истории матери — и теперь своей собственной — на сцене. Она увидела добрый взгляд Джори и леди Арьи. Мирцелла сжала её руку и улыбнулась.              Ланна была благодарна им всем. Затем она повернулась и увидела Беса… нет, Тириона, с грустью поправила она себя. Он смотрел на неё сбоку. Она увидела, как он выстроил историю, как написал её мать и даже самого себя, и впервые поняла — или хотя бы приняла — кое-что.              Её отец действительно любил её мать. По-настоящему. И она видела ненависть, которую он вложил в пьесу к своему вымышленному образу за случившееся. Он действительно сожалел, поняла она с сердечным удивлением. Он правда любил её мать.              Она подарила ему маленькую улыбку. Он был потрясён — это было видно. Затем, когда понял, что она хочет сказать, сумел чуть улыбнуться в ответ. Она всё ещё не могла полностью простить его за то, что он сделал, за то, что не встал рядом с её матерью и позволил случиться такому ужасу. Но теперь она знала: он хотя бы сожалеет.              Тирион же был настолько воодушевлён улыбкой дочери, что сумел улыбнуться тоже. Теперь она знала, подумал он. И он горячо надеялся, что, возможно, у них всё же когда-нибудь будет хоть какая-то связь.              

Дом поцелуев, позднее той ночью.

             Бейлиш искренне хотел разбить лицо Беса собственными руками — или, вернее, стоять и злорадствовать, пока какой-нибудь головорез делает это за него. Его попытка убить этих сучек полностью провалилась, а его люди «исчезли». Он догадывался, куда: в Блошином Дне снова подавали «коричневый суп».              Он кипел от ярости. Отношения Старков и Ланнистеров оставались целыми, а королева-шлюха не упустит случая ткнуть его в это лицом. Старк больше не следовал его плану, и это тревожило. Хаос войны, который он так старательно создавал, лестница, ведущая его выше к вершинам власти, казался всё менее вероятным.              Ему нужно что-то ещё.              Стук в дверь на мгновение снял напряжение. Вошла его новая марионетка и, возможно, лучшее оружие, чтобы война всё же началась.              — Добро пожаловать, сир Таллад. Выпьете? — предложил Бейлиш с хищной улыбкой новому рыцарю Королевской гвардии.              Его рыцарю, самодовольно подумал он.              

Башня Белого Меча, Красный замок. Глубокая ночь.

             Дом Королевской гвардии представлял собой идеально круглую башню с комнатами для каждого из семи рыцарей и их оруженосцев. Она стояла близко к главной крепости, чтобы рыцари могли быстро оказаться рядом, если понадобятся.              Настоящей охраны в башне не было: кто осмелится нападать на величайших рыцарей королевства? Но один из тайных ходов, найденных Арьей, вёл прямо в башню, и этой ночью она этим воспользовалась.              Пробравшись внутрь как можно тише, она ухмыльнулась и осторожно вошла в комнату сира Рекса. Тот крепко спал. Доспехи стояли на подставке, чтобы можно было быстро надеть их, рядом висел белый плащ. Арья достала пузырёк с зельем, которое дала ей сестра, и тихо вылила густую жидкость на доспехи и плащ. Вещество было болезненно-зелёным и застывало через несколько мгновений после попадания. Затем она так же тихо вышла и направилась в комнату сира Таллада. Мужчина был пьян и рухнул на кровать, что только облегчало работу. Арья ухмыльнулась, выливая ужасно-розовую жидкость из другого пузырька на его доспехи и плащ, разбросанные по комнате.              Так она действовала дальше: осторожно пробиралась в каждую комнату и, ступая максимально легко, поливала доспехи каждого рыцаря Королевской гвардии жидкостью другого цвета. Единственным исключением был сир Джейме Ланнистер, которого не было. Арья сочла это досадным: на её взгляд, именно он больше всех заслуживал розыгрыша после того, что его ложь сделала с матерью Ланны.              Уходя, она едва успела вернуться в проход, прежде чем начала смеяться, прекрасно представляя, как всё будет выглядеть завтра.              Когда утром двор открылся, а Красный замок ожил — слуги спешили по делам, придворные завтракали и собирались в тронном зале, — их встретил вид короля и наследного принца, сидящих соответственно на троне и рядом с ним, пока они ждали прибытия рыцарей Королевской гвардии.              Когда те вошли, толпа была ошеломлена.              Доспехи и плащ сира Рекса стали болезненно-бледно-зелёными. Сир Таллад, выглядевший изрядно помятым — бледный, с налитыми кровью глазами, — был облачён в мерзкий оттенок розового.              Сир Арис Окхарт выглядел крайне смущённым в броне желтоватого, желчного цвета. Сир Мур был тёмно-коричневым. Пёс носил тёмно-синие доспехи и плащ. Ему это даже шло, но тот факт, что они были не белыми, заставил многих уставиться.              Сиру Барристану повезло больше всех, хотя и он выглядел очень неловко: его доспехи и плащ стали ослепительно золотыми. Они сияли и блестели, ловя солнечный свет.              Король и наследный принц, как и многие другие, смотрели в неверии на самых грозных рыцарей королевства в странном наборе цветов. Но вскоре Роберт не выдержал и расхохотался. Джоффри тут же присоединился. Несколько придворных, то ли природных подхалимов, то ли людей с похожим чувством юмора, тоже начали смеяться. Нед лишь закрыл лицо рукой и устало вздохнул. Среди смеющихся были его дочери и Ланна, причём Арья выглядела особенно гордой собой.              — Может, оставим золото тебе, сир Барристан, — сказал Роберт, наконец сумев остановить смех. — Оно тебе идёт.              — Благодарю, ваша милость, — спокойно сказал сир Барристан, хотя в его глазах было заметное раздражение.              Ситуацию ухудшило появление сира Джейме Ланнистера, вошедшего в зал в слегка грязных и помятых, но всё же белых доспехах и плаще.              Когда сир Джейме гордо вошёл и увидел, в каком виде его присягнувшие братья, он просто не смог сдержаться и рассмеялся. Это вновь запустило смех по всему залу. Остальные рыцари глядели на него с ненавистью, но ничего не могли сделать под взглядом короля.              — Добро пожаловать обратно, Цареубийца. Слышал, ты победил, — наконец сумел сказать король.              Если имя задело Джейме, он этого не показал.              — Именно. Мы выследили разбойников и перебили их до последнего. Лес Дюрейна впервые за многие годы свободен от бандитов.              Он сказал это с гордостью. Место веками славилось как убежище преступников. Вероятно, вскоре всё станет как прежде, но сейчас оно хотя бы временно подчинилось закону.              — Тогда пусть этот подвиг внесут в Белую книгу, — сказал Роберт, а затем повернулся к кубку, который держал для него Лансель Ланнистер.              Джейме с гордостью смотрел, как писец аккуратно записывает в Белую книгу его дело в лесу против разбойников. Да, оно стояло рядом с убийством Эйриса, но это был подвиг на его странице. И это радовало Джейме сильнее всего. Он добился чего-то сам, и никто не мог у него этого отнять.              Арью наконец «случайно услышали», когда она хвасталась розыгрышем над Королевской гвардией. Конечно, всё было подстроено. Вскоре распространился слух, что именно Арья Старк ответственна за унижение гвардейцев. Многие не придали этому большого значения, но этого оказалось достаточно, чтобы лорд Старк отправил младшую дочь домой. Чтобы проследить, что она доберётся, с ней отправлялась юная Ланна Ланнистер в роли сопровождающей, а сир Джори, капитан стражи, должен был возглавить отряд. Даже Сирио присоединялся, чтобы леди Арья могла продолжать обучение.              Никто из них не знал о четырёх драконьих яйцах, спрятанных среди одежды Арьи. Все были сосредоточены на слёзном прощании у Красного замка.              — Берегите себя, — сказала Арья, тревожась за отца и сестру, которые оставались, пока она и Ланна ехали в безопасность.              Оба улыбнулись, пытаясь её успокоить, но улыбки не дошли до глаз: все знали, в какой опасности находятся.              По другую сторону повозки Ланна печально прощалась с Мирцеллой, которая действительно расстроилась из-за отъезда кузины.              — Я буду писать, — пообещала Ланна и действительно собиралась сдержать слово.              Она даже позволила Мирцелле коротко обнять себя. Затем повернулась к Тириону Ланнистеру, который наблюдал издали, и сглотнула: противоречивые чувства закружились внутри. Джори смотрел подозрительно, но Ланна всё же сказала:              — Может, мы тоже сможем… переписываться.              Она протянула Тириону руку. Тот выглядел потрясённым, но кивнул с сильным, почти болезненным ожиданием.              — Если ты захочешь, я буду ждать, — сказал Тирион.              Ланна неуверенно посмотрела на него и медленно кивнула.              Затем они с Арьей забрались в повозку. В окружении Джори, Сирио и нескольких людей Старков они начали выезжать из Красного замка, направляясь в итоге к Винтерфеллу. Мирцелла махала рукой, и Ланна грустно махнула в ответ, понимая, что, возможно, они видятся в последний раз. Тирион тоже чувствовал это, но был рад хотя бы тому, что она окажется вне опасности.              Для Неда и Мейры видеть их отъезд было одновременно облегчением и тревогой. Они чувствовали себя окружёнными гадюками каждое мгновение. Радовались, что Арья и Ланна покинут опасность, но беспокоились друг за друга: всё становилось опаснее.              Никто не заметил, как новый кот Арьи спрыгнул с повозки и подбежал к Перл, прижавшись к её ногам с лаской. Перл наклонилась, подняла кота и мягко погладила, не понимая, почему тот так к ней привязался.       

Позднее в тот же день.

             — Если это все неотложные дела, я закрываю заседание, — сказал Нед, сидя на своём месте в Малом совете.              Они с советниками разобрали обычные вопросы. Мейра, снова сопровождавшая Джоффри, имела предложение, которое, как она надеялась, могло помочь городу.              — Я хотела бы внести предложение Малому совету, — сказала она, сидя рядом с Джоффри.              Когда никто не ответил, она продолжила:              — Я подумала, что было бы разумно назначить одного человека для ведения дел Королевской Гавани. Мэра, если угодно.              Все посмотрели непонимающе. Она подавила раздражение и пояснила:              — Городу не уделяли внимания, необходимого для устойчивого и контролируемого роста, а также для поддержания закона и порядка. Сейчас обязанности распределены между разными людьми, и нет одного человека с решающим словом, кроме короля. Но король одновременно должен заниматься делами всего Вестероса. У каждого другого крупного города или порта есть дом, отвечающий за его дела: Хайтауэры в Староместе, Ланнистеры в Ланниспорте. Королевская Гавань такого не имеет, и потому город страдает, когда король и Малый совет слишком заняты, чтобы следить за порядком. Новый «мэр» управлял бы городом от имени короны: контролировал бы золотых плащей, работал бы с владельцами дел в городе ради стабильности, вершил правосудие от имени короны и, конечно, следил бы за исполнением воли короля. Он заседал бы в Малом совете и работал рядом с ним, чтобы сам совет и король могли сосредоточиться на более крупных вопросах королевства.              Она, конечно, понимала: дать одному человеку огромную власть над городом — опасно. Тот, кто получит этот титул и положение, станет невероятно силён. Если он коррумпирован, поймать его будет гораздо труднее. Но зато у кого-то наконец будет задача поддерживать город и заботиться о его нуждах, что было куда больше, чем сейчас.              — В этом нет никакой необходимости, леди Старк, — скрипуче сказал великий мейстер Пицель. — Малый совет более чем способен управлять городом для короля.              — Но это стоит рассмотреть, — сказал принц Джоффри.              Ему понравилась мысль, что кто-то будет заниматься скучным управлением городом за него, пока он найдёт больше времени для того, что хочет делать.              — Учитывая коррупцию золотых плащей и жалкое состояние торговли в городе, новая рука у руля может оказаться лучшим решением.              Он произнёс это самодовольно.              Ренли и Бейлиш выглядели так, будто надкусили лимон. Это было особенно оскорбительно для них. Контроль над золотыми плащами традиционно относился к мастеру над законами, а мастер над монетой должен был отвечать за торговлю в городе. Назвать их обоих некомпетентными было серьёзным ударом. Мейра понимала, что это может быть опасно, но уже осознала: Бейлиш, скорее всего, в любом случае станет их врагом, а Ренли бесполезен.              Это всё равно не изменит их положения. Она улыбнулась Джоффри настолько очаровательно, насколько сумела, и тот немного покраснел.              Поможет это городу или нет, станет ясно только если идею когда-нибудь воплотят. Скорее всего, при её жизни этого не случится, печально подумала она. Но, возможно, если посадить семя сейчас, оно взойдёт в будущем.              

Театр «Драконья яма», Королевская Гавань.

             Тирион просматривал последние доходы. К его удивлению, пьеса о Тише и Ланне стала большим успехом и принесла новую волну монеты в его сундуки. Он нахмурился, размышляя, что делать с этим богатством, и посмотрел на другие предприятия и недвижимость в городе, на которые давно положил глаз. Скоро, холодно рассчитал он, он будет владеть значительной частью земли в Королевской Гавани. Но богатство само по себе его не удовлетворяло.              Нет, ему нужна настоящая власть. Он расширит сеть шпионов и осведомителей, продолжит искать слабое место в организации Бейлиша. Он только что нашёл многообещающую зацепку. Место в Малом совете тоже было бы полезно для будущих планов. Возможно, мастер над законами или мастер над монетой. Мастер над кораблями для него почти бесполезен. Десница короля была бы идеальна, но сейчас шансов почти нет.              Идея старковской девчонки — мэр Королевской Гавани, человек, управляющий столицей от имени короны, — была интересной. Вряд ли это введут, но если да, он сможет этим воспользоваться.              Но всё это лишь средство ради конечной цели: мести. Мести отцу и всем остальным Ланнистерам. Они уничтожили, возможно, его единственное настоящее счастье и хорошую женщину заодно. А ещё лишили его возможности видеть, как растёт его ребёнок.              Он никогда этого не простит.              Он будет ждать и наращивать силу, чтобы, когда придёт возможность, разрушить дом Ланнистеров изнутри. За исключением младшего племянника и племянницы, никто не избежит его мести.              Но пока, с холодным терпением подумал он, нужно сохранять спокойствие и фасад. Узнать их слабости, чтобы отнять у них всё.              Впрочем, небольшая мелкая месть могла бы развлечь его до тех пор, пока не появится возможность сделать что-то более долговременное.              Он уже знал большинство, если не всех, постоянных согревателей постели Серсеи: их привычки и с кем они спят. Поэтому он решил устроить так, чтобы один из них подхватил неприятную болезнь. Не смертельную — но известную тем, что причиняет сильный дискомфорт, пока она не проглотит гордость.              

Винтерфелл, Север.

             Свадебные празднества длились почти неделю и наконец завершались. Гости разъехались по домам, и дом Старков начал возвращаться к новому распорядку.              Робб проводил большую часть времени, свободного от управления Винтерфеллом и Севером, с новой женой, наслаждаясь первыми днями брачного счастья. Санса брала на себя часть его обязанностей, чтобы он мог провести время с супругой.              Бран тем временем собирал вещи: скоро он должен был покинуть Винтерфелл и отправиться в Ров Кейлин, чтобы учиться у лорда Рида управлять своим новым замком и землями. Он хмурился, не желая ехать, но это был его долг. Рикон выглядел таким же несчастным, зная, что ещё часть семьи уезжает. Новость, что Арья возвращается домой, немного подняла дух младшего Старка.              Робб, на миг оторвавшийся от брачного ложа, чтобы заняться северным экспортом, был усталым: он почти не спал. В этот момент Санса ворвалась к нему в комнату с тревогой на лице.              — Теон исчез! — быстро сказала она, почти задыхаясь.              Робб вскочил на ноги, немедленно встревожившись за лучшего друга.              — Исчез? Что значит исчез?              Санса раздражённо вздохнула: он не понимал.              — Я имею в виду — покинул Винтерфелл. Я использовала чардрево. Он получил письмо от отца и тайно уехал во время свадебных празднеств.              Она пыталась заставить Робба понять, насколько всё плохо. Теон не должен был возвращаться домой до смерти отца, чтобы править Железными островами. Если он уехал сейчас, они лишились единственного заложника против железнорождённых, веками бывших врагами Севера.              Робб, похоже, понимал, но не мог поверить, что Теон, мальчик, выросший рядом с ним, сбежал, не сказав хотя бы им. Или что он может сотрудничать с отцом против Севера. Часть его знала, что Теон бывает скользким и даже лживым, когда хочет, но Робб был уверен: он лучше этого.              — Пусть сир Родрик велит северным рейнджерам следить за ним. Если он ещё не добрался до порта, мы можем найти его до того, как он покинет Север, — сказал Робб.              Санса была рада, что он хотя бы отдал этот приказ. Она лишь надеялась, что он окажется не напрасным.              

Пайк, Железные острова.

             Теона охватило сильное дурное предчувствие, когда он наконец сошёл с корабля на берег родного дома. Он не был здесь много лет, и ничто не казалось знакомым. Он нахмурился: в этот миг он почти скучал по Винтерфеллу, словно именно тот был домом, а не Пайк.              Он отогнал чувство. Времени терять нельзя, учитывая, зачем он здесь. Найти родовой замок оказалось нетрудно: его было хорошо видно с места высадки. Теон пошёл к нему пешком. Он мог бы найти лошадь в ближайшем городке, но его разрывали противоречивые чувства, и он хотел привести мысли в порядок по дороге.              Скалистые, кажущиеся бесплодными острова были совсем не похожи на Север. Идя, Теон смотрел вокруг и видел лишь мрачность. Север тоже мог казаться суровым, но был полон жизни, если знать, куда смотреть. Железные острова, напротив, будто почти ничего в себе не несли. Он нахмурился, попытался выбросить эти мысли из головы и продолжил путь.              До замка, носившего то же имя, что и остров, оказалось ближе, чем он думал. Но, приближаясь к воротам, он снова почувствовал тревогу. Стражники выглядели грубыми, а их доспехи и оружие были хуже того, к чему он привык. Он снова велел себе перестать быть глупым: Железные острова беднее Севера, значит, их оружие и броня хуже. Похоже, его ждали: стражники пропустили без сопротивления, что только усилило тревогу. Они даже не спросили имени или дела.              Это опасно. Так убийцам или любому злонамеренному человеку будет легко проникнуть внутрь. Теон решил: когда он станет лордом здесь, это изменится. Стража будет сосредоточена на обязанностях.              Он вошёл в небольшой двор и увидел множество мужчин в дешёвой грубой броне. Он попытался вспомнить, где комнаты отца, но запутался.              К его облегчению, вскоре появился знакомый человек: пожилой мужчина с белыми волосами, множеством колец на сморщенных кожистых пальцах и сильно рассечённой губой.              — Дагмер, — с облегчением сказал Теон, увидев мастера над оружием замка.              Тот мгновение смотрел на него с недоумением, потом слегка улыбнулся. Честно говоря, с его изуродованным ртом улыбка выглядела пугающе.              — Мастер Теон, живи я и дыши. Мы уж боялись, что Старки тебя заперли. Идём. Твой отец ждёт.              Старик пошёл вперёд, и тревога Теона немного ослабла при виде знакомого лица. Замок становился чуть знакомее, пока он шёл по коридорам: начали возвращаться воспоминания детства. И всё же он снова нервничал перед встречей с отцом. И с Ярой тоже. Прошло так много времени, а писем с островов ему не приходило. Это было больно: он так ждал вестей, но ничего не приходило.              Прежде чем он успел дальше думать об этом молчании, они подошли к солару отца. С трепетом о том, что ждёт внутри, Теон вошёл, когда Дагмер открыл дверь.              Комната оказалась куда больше, чем кабинет лорда Старка, и была полна предметов, которые Теон принял за трофеи прошлых лордов Грейджоев или ещё более древних времён. Но когда он увидел отца, стоящего у стола с разложенной картой Вестероса, и довольно привлекательную женщину с такими же волосами, как у него, рядом, а затем оба повернулись к нему, в животе словно упал камень.              Женщина, хотя он не сразу узнал её, носила толстую кожаную броню с кракеном на груди. Броня была лучше той, что носили стражники. И внезапно, когда она стояла рядом с отцом, Теон понял, о ком только что подумал с вожделением.              Его сестра Яра.              Но пока желудок грозил опустошиться прямо на пол, его поразило нечто ещё более тревожное. Или, по крайней мере, тревожное иначе.              Отец не просто стоял, пусть и с длинными неухоженными седеющими волосами. Он выглядел вполне здоровым — совсем не на пороге смерти, как говорило письмо. Истина озарила Теона с пугающей ясностью: его обманули и заманили обратно.              — Ну вот, посмотри, что рыбак вытащил, — сказала Яра с насмешливой ухмылкой.              Это разозлило его. По крайней мере, от него не воняло рыбой, как от неё. Он нахмурился и сказал:              — Я приехал, ожидая увидеть человека при смерти. Но, похоже, либо он совершил невероятное выздоровление, достойное самого Утонувшего бога, либо вы солгали. Думаю, второе.              Гнев рос. Он понял, насколько глупо поступил, поверив письму. Он так обрадовался контакту спустя годы, так хотел помочь семье, что забыл, кто они такие и насколько им нельзя доверять.              — Если ты ожидал моей смерти, ждать придётся долго, — фыркнул Бейлон и оглядел единственного живого сына. — Ты заплатил железную цену за эту одежду и меч? Не думаю.              Он посмотрел на него с презрением. Яра хихикнула.              Теон закипал. Он много раз спорил с Мейрой на подобные темы, и когда-то, возможно, съёжился бы перед отцом. Но сейчас был слишком зол, чтобы стоять и позволять беспомощному, лживому неудачнику вроде отца разговаривать с ним свысока.              — Конечно нет. Если бы я так сделал, они бы мне не подошли, и я выглядел бы полным идиотом, не так ли? Если бы Яра так поступила, ей пришлось бы дважды обматывать их вокруг своей тонкой талии, иначе они упали бы до щиколоток, и тогда она выглядела бы как шлюха, слишком ждущая члена клиента.              Гнев выбирал слова вместо здравого смысла.              Ухмылка моментально исчезла с лица Яры. Она зарычала и нанесла мощный правый хук ему в лицо. Теона отбросило назад, но после многих часов во дворе Винтерфелла, где он пытался стать сильнее, чтобы победить Мейру, а та била куда сильнее Яры, он лишь пошатнулся. Затем ответил собственным правым хуком прямо в лицо Яры.              Она не ожидала и не успела увернуться. Удар пришёлся в щёку. Теон рванул вперёд, сбил её на землю, и они сцепились, пока отец смотрел на драку единственных выживших детей с явным весельем. Они били и пинали друг друга, когда могли, катались по полу, пытаясь оказаться сверху.              Наконец, спустя какое-то время, Бейлон позвал стражу, и их силой разняли. У Яры был неприятный синяк под глазом, у Теона — свёрнутый нос, а лица обоих были в кровавых царапинах. Бейлон рассмеялся.              — Может, в тебе всё-таки осталось немного железа, мальчишка. А моя дочь снова доказывает своё. Но пока не докажешь, что достоин быть Грейджоем, поплывёшь с ней. Идите. И не возвращайтесь без достойной добычи.              Он знал: пребывание на одном корабле только усилит вражду между ними, и это заставляло его смеяться.              Теон и Яра сверлили друг друга взглядами. Яра плюнула в него, и он плюнул в ответ.              Когда стражники наконец отпустили их и все остальные вышли, они продолжили смотреть друг на друга. Затем Яра неожиданно улыбнулась, что заставило Теона насторожиться. Она подошла к другому столу и налила из бочонка два кружки чего-то похожего на эль. Одну протянула ему. Теон выждал, пока она выпьет первой. Яра рассмеялась и сделала большой глоток, показывая, что напиток не отравлен. Он осторожно отпил. Вкус был настолько мерзким, что хотелось выплюнуть, но он всё же проглотил.              — Я боялась, что Север сделал тебя мягким. Похоже, ты всё-таки не забыл, что ты железнорождённый, — сказала она с ухмылкой.              Но гнев Теона всё ещё был силён, и он огрызнулся:              — Удивительно, если учесть, что из-за нашего идиотского отца я вообще оказался у Старков. Я не слышал ни слова ни от тебя, ни от него с тех пор. Я знаю, ты умеешь писать. Так почему нет?              Он не спросил — потребовал ответа. Она нахмурилась и, похоже, не нашла, что сказать, поэтому ответила:              — Тебе нужно, чтобы я держала тебя за руку? Это не моя вина, что тебя забрали.              — Я был один в земле людей, которые нас ненавидят! Хоть одно слово от вас было бы лучше, чем ничего. Но раз мы, очевидно, идём в море, куда?              Он понимал: теперь его, скорее всего, всё равно не отпустят, значит, лучше знать, что происходит.              Яра на миг выглядела смущённой тем, что её уличили в пренебрежении отношениями с ним, но быстро оправилась.              — Думаю, к Светлому острову. Там можно неплохо поживиться. Заодно посмотрим, помнишь ли ты, как ходить под парусом.              Она усмехнулась.              Теон нахмурился. Его почти ничему не успели научить о мореходстве, ведь он был слишком мал, когда его забрали. К тому же ему было крайне не по себе от мысли о набегах так близко к Западным землям. Тайвин Ланнистер сдерёт с них кожу, если их поймают. Но он понимал, что выбора у него нет, и лишь надеялся на удачу.              

Море у Светлого острова, неделю спустя.

             «Чёрный Ветер» скользил по морю в поисках ценной добычи. Погода была хорошей, море сравнительно спокойным, и плавание пока было мягким.              Теон, вглядываясь в горизонт через, как он подозревал, украденное мирийское стекло — или, как его называли в Винтерфелле, телескоп, — чувствовал себя неуютно. Он знал: набеги — путь его народа. Много раз железнорождённых пытались изменить или они сами пытались меняться, но всегда возвращались к этому. Ему было тошно от того, что они собираются сделать. Честно. Но всё же он не мог заставить себя сказать «нет».              Какого труса это из меня делает? — подумал он. Лорд Старк и Робб были бы так разочарованы им, и это беспокоило его больше, чем разочарование собственной семьи. Эта мысль заставила Теона замереть: Старки были ему ближе, чем отец и сестра. Это потрясло и запутало его, особенно учитывая, что они обманом заманили его сюда и убрали единственного заложника, способного остановить их от набегов.              Он кипел, прекрасно понимая: всё это прелюдия к новой попытке независимости. Возврат к старым путям.              И к новой бойне от рук материка, с гневом подумал Теон, зная, что именно это и случится.              Отец ничему не научился. Единственным умным решением было ждать смерти короля и гражданской войны на материке, чтобы те были слишком заняты и не смогли разобраться с островами. Тогда они смогут грабить сколько угодно — так считал Бейлон Грейджой.              Теон уже видел огромные дыры в плане. Во-первых, он зависел от гражданской войны. Во-вторых, даже если война начнётся, независимость продлится лишь до её окончания. Когда материк снова объединится, он придёт на Железные острова и заставит их склонить колено. Снова.              Он хотел вернуться в Винтерфелл и предупредить Старков, но… что-то удерживало. Желание править? Снова обрести семью? Может, даже самому ходить в набеги? Он не знал. Но не мог ни сказать, ни сдвинуться.              — ВОТ ОН! — крикнул человек из вороньего гнезда.              Теон навёл телескоп и увидел корабль на горизонте. Судно было приличного размера, и он сразу узнал тип, но против «Чёрного Ветра» у него не было шансов: оружия почти нет.              Холодная тяжесть опустилась в живот ещё глубже. Он знал, что сейчас случится, знал, что они собираются сделать. Но вместо того чтобы заговорить и, возможно, попытаться спасти бедняг на борту, он промолчал.              Развернув все паруса, «Чёрный Ветер» легко набрал скорость и быстро стал догонять другой корабль. Те заметили их и попытались уйти, но были слишком медленны и слишком далеко от земли. Когда «Чёрный Ветер» подошёл на расстояние, лучники начали стрелять по людям на палубе, а другие бросили крюки, чтобы подтянуть суда борт к борту.              Как только расстояние позволило, перекидные мостки упали, и Теон, вопреки всем своим инстинктам, кричавшим «не надо», присоединился к атаке.              С мечом в руке он рубил моряков, пытавшихся отбиться рыбацкими копьями. Одно он легко сломал ударом сверху, а затем без труда убил вонючего моряка, державшего его.              В бою было проще, понял он позже. Проще, если сосредоточиться только на собственном выживании. Он убивал каждого моряка, который подходил близко. Это было так легко, что он почти не старался. И быстрее, чем ожидал, всё закончилось. Экипаж лежал мёртвым у его ног.              Он огляделся, увидел груду трупов и почувствовал, что его сейчас вырвет. Немало из них погибли от его руки. Он хотел подойти к борту и опорожнить желудок в море, но не успел: Яра подошла и хлопнула его по спине.              — Может, ты всё-таки годишься быть одним из нас. Отлично. А теперь пошли напьёмся. У этих был северный виски. Грех тратить.              Она широко усмехнулась и потащила его к капитанской каюте.       

Дотракийские земли, Эссос.

             Солнце палило, когда Дейенерис стояла перед своими женщинами-воинами. Они внимательно смотрели на неё.              — Теперь натяните одним плавным движением, — сказала она, делая то же со своим луком. — И отпустите.              Она выпустила стрелу, и та ударила точно в центр цели. Женщины смотрели на свою кхалиси с восхищением. Под её выжидательным взглядом они попытались повторить. Стрелы полетели с разной силой: некоторые упали всего в нескольких футах, но несколько попали в цель. Меньше, чем она надеялась, но Дейенерис вздохнула: всё равно лучше, чем в начале.              Она повернулась к Ирри, теперь своей главной служанке, и с гордостью увидела, что та попала в мишень. Дейенерис улыбнулась, и Ирри застенчиво ответила. Джики была чуть медленнее, но тоже становилась лучше, и Дейенерис улыбнулась ей. Дореа единственная отказалась присоединяться, что испортило её отношения с остальными женщинами. Но по крайней мере две её служанки стояли с ней, подумала Дейенерис с гордостью.              Она увидела Дрого вдалеке. Он улыбался, и она улыбнулась в ответ. Но их радость внезапно прервало появление всадника, мчавшегося во весь опор. Все повернулись и услышали, как он кричит. Он был так испуган, что половина его слов не имела смысла, но одно слово было ясно:              — ОПАСНОСТЬ!              Нападение, подумала Дейенерис, и страх пробежал по телу. Несмотря на обучение, она никогда не участвовала в настоящем бою. Она тут же взяла лук и стрелу. К её чести, женщины сделали то же. Мужчины схватили мечи и вскочили на коней.              Далёкий грохот копыт сказал им, что это, вероятно, другой кхаласар. Дейенерис увидела врага и постаралась подавить страх. Она наложила стрелу, тщательно прицелилась в ближайшего вражеского воина и отпустила.              Попала точно: стрела ударила в грудь, и мужчина упал с коня. Она не стала тратить время, взяла следующую стрелу и прицелилась в нового врага. Её женщины делали то же, глядя на неё с восхищением: их вдохновляло, как кхалиси стоит и поражает нападающих, будто не знает страха. Они тоже начали стрелять. Их выстрелы были менее точны, но достаточно стрел попало в нападающих или их лошадей, чтобы притупить натиск. Враги выглядели растерянными, словно не понимали, что происходит.              Их собственные воины закричали, седлая лошадей и бросаясь навстречу врагу. Дрого с кровными всадниками повёл атаку и вскоре столкнулся с другим кхалом в яростном поединке. Дейенерис и её женщины продолжали стрелять по врагам, к счастью, отличая своих от чужих, потому что знали воинов лагеря.              Дейенерис увидела группу кровных всадников, несущихся к её мужу. Это определённо были не его люди. Страх за Дрого заставил её сменить цель. Быстро она брала оставшиеся стрелы и сбивала их одну за другой. Ведущий погиб первым, и его смерть потрясла остальных: они не знали, что она там. Она не теряла времени и сразила второго. Тогда они поняли, кто стреляет, и с яростью бросились к ней. К её страху, стрел почти не осталось. Но, словно медведь, чей знак он носил, перед ней появился сир Джорах и с мастерством, какого она ещё не видела, срубил кровных всадников.              Дрого, теперь вне опасности, ранил соперника, а затем одним ударом отделил его голову от плеч. Он взревел победно, подняв голову, чтобы все видели. Вражеские дотракийцы остановились и склонили головы, увидев, что их кхал мёртв.              — ВАШ КХАЛ МЁРТВ! ТЕПЕРЬ ВАША ВЕРНОСТЬ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ! — крикнул Дрого.              Они начали убирать оружие и вставать на колени перед ним. Дейенерис усмехнулась, чувствуя, как через неё проходит восторг: она и её женщины доказали свою ценность и сделали кхаласар сильнее.              Дрого подошёл и на виду у всех страстно поцеловал её в губы так сильно, что у неё перехватило дыхание. Она вскоре ответила с той же страстью, возможно, под влиянием горячки боя. Как бы то ни было, этот поцелуй она будет помнить до самого смертного дня.              Визерис сидел в своей слишком маленькой палатке, кипя от злости. Именно в ней он прятался во время нападения, а теперь бесился, что его тоже не прославляют, хотя он ничего не сделал в бою и даже спрятался, когда всё началось. Он — дракон, ярился он и выкрикивал в гневе, что ему до сих пор не дали корону. Он заслуживает власти. Он должен быть в Вестеросе, где ему прислуживают и поклоняются. Он должен быть королём.              Вместо этого он сидит в этой вонючей палатке, пока его шлюха-сестра целуется со своим конным лордом. Он горячо желал ударить её, как делал раньше. Всё было неправильно. Он — дракон, и она должна его бояться.              Выглянув из палатки, он увидел одну из женщин своей шлюхи-сестры — Дореа или как там её — выбирающуюся из соседней палатки. Кровь закипела. Ему нужно было причинить боль хоть кому-то. Он поднялся и, не думая, схватил её, зажал рот рукой, чтобы она не закричала. Она боролась, но он лишь сжал хватку крепче, затащил её обратно в палатку и швырнул на землю.              Затем он начал её насиловать, сжимая её горло и воображая на её месте свою сестру.