Северный ветер

      

Красный замок, Королевская Гавань.

             Мейра была занята последними проверками нового стрельбища Джоффри. Она, как призналась себе втайне, считала его одним из лучших своих творений. Система блоков управляла сложным набором мишеней, которые могли выскакивать и исчезать от одного лишь рывка рычага. Целая батарея таких рычагов стояла в небольшой нише, где один-два человека могли без труда ими управлять.              Жаль, подумала она с грустью, что у Джоффри, скорее всего, не будет много времени им пользоваться. Королём он, вероятно, пробудет недолго. Несмотря на улучшения в поведении, он всё ещё был начинающим психопатом, и её беспокоило, что прежняя помощь ему могла сделать его ещё более опасным существом, чем он уже был. Но теперь было слишком поздно об этом тревожиться.              Она встряхнулась и улыбнулась, утешая себя мыслью, что правда скоро выйдет наружу.              И всё же её тревожило понимание того, насколько большой могла стать грядущая гражданская война. Станнис не остановится, пока не получит трон, потому что считал его своим. Но Джоффри думал так же, а за его спиной стояли Ланнистеры. Даже обладая меньшим количеством золота, чем все полагали, Тайвин Ланнистер, вероятно, всё равно будет исключительно опасен.              А ещё был Ренли, подумала она с раздражением. Этот человек был идиотом. Разряженный дурак, который работал как можно меньше и всё равно считал себя любимцем народа. В Королевской Гавани на него смотрели с величайшим презрением за то, что он позволил коррупции в Золотых Плащах разрастись настолько, что вся организация прогнила насквозь. Она знала это из разговоров в городе и из осторожных расспросов, которые сама проводила. Кроме того, он был тайным любовником Лораса Тирелла, а это был один из самых плохо хранимых секретов Королевской Гавани: ни один из них, как ей рассказывали, не отличался особой сдержанностью. Она не имела ничего против гомосексуальности, но, признавала она, это создавало определённую проблему, если он сам решит претендовать на трон.              Возможно, он собирался жениться на сестре Лораса, Маргери, подумала Мейра. Это имело смысл, ведь Тиреллы тоже нацеливались на престол.              Трёхсторонняя гражданская война, с тревогой подумала она. Всё это станет очень кровавым и грязным.              Увидев приближающегося Джоффри, она сумела изобразить улыбку и, несмотря на свои чувства, широким жестом показала ему и Псу, сопровождавшему принца, то, что они для него построили.              — Ваше новое стрельбище, ваша милость. Построено специально для вас, с множеством мишеней и препятствий, чтобы вы могли проверить своё мастерство, — с гордостью сказала она.              Джоффри осмотрел небольшой двор, заставленный телегами, невысокими стенками, барьерами и прочими предметами, какие можно было встретить на любой улице. Он посмотрел на всё это и ярко ухмыльнулся, когда двое слуг, которых она заранее проинструктировала, по её кивку начали дёргать рычаги.              Мишени выскакивали случайным образом из разных мест по всему небольшому участку и с хорошей скоростью. Но, в отличие от версии в Винтерфелле, здесь Мейра сделала мишени человекообразными, с разными цветами, что затем объяснила Джоффри.              — Я подумала, что вам, ваша милость, может понравиться более серьёзный вызов, поэтому изменила мишени так, чтобы они не только напоминали людей и животных, но и были размечены цветами в зависимости от типа попадания. Синий — обезвреживающий выстрел, красный — смертельный, — объяснила она, указывая на мишень человеческого роста, большая часть которой была окрашена в синий, тогда как красные пятна располагались вокруг ключевых органов и головы.              — Превосходное инженерное изделие, леди Старк, — сказал Джоффри.              Без лишних слов он достал свой недавно законченный арбалет в львином стиле и начал испытывать новое стрельбище.              Мейра наблюдала, как бастард Ланнистеров упражняется. Несмотря на то, что она знала, кто он такой, ей было его немного жаль: он, как и его брат с сестрой, не был виноват в своём происхождении. Они были плодами двух очень больных людей, которых нужно было разделить ради блага Вестероса.              К тому же, через несколько дней, поняла она, наступит её именины. Ей наконец исполнится семнадцать, и, возможно, она получит ответы на вопросы о том, что случилось с ней, когда она была Гарри и они охотились за крестражами.              

— x —

             Серсея Ланнистер лежала больная в постели и отказывалась покидать свои покои, утверждая, что ей стало плохо от какой-то испорченной еды, присланной с кухни. Она уже приказала уволить нескольких давних слуг за некомпетентность.              На самом деле она подхватила какую-то болезнь от одного из своих любовников. Ей было больно двигаться и сидеть. Ещё хуже становилось, когда ей приходилось пользоваться отхожим местом, а вся область между ног покраснела и воспалилась. Она отказывалась признать, что подхватила дурную болезнь, и пока не обращалась к Пицелю, который, вероятно, смог бы вылечить её за неделю.              Джейме, который после возвращения её игнорировал, был одним из немногих, кто осмеливался входить к ней. Но увидеть её больной чем-то, что она подхватила от одного из любовников? Это он просто обязан был увидеть, подумал Джейме с болезненным злорадством.              Когда-то вид её обнажённой возбудил бы его, но, увидев, как она стоит перед ним с ярко-красной воспалённой кожей между ног, он честно не смог сдержать ни ухмылки, ни отвращения, которое теперь заняло место прежней похоти.              — Джейме! — сказала она с облегчением и шагнула к нему, но он отступил назад и поднял руку, останавливая её. Это её озадачило.              — Я бы не хотел подхватить то, что у тебя. Я просто пришёл убедиться, что слухи правдивы. Если боги существуют, у них определённо есть чувство юмора, — сказал он, насмешливо забавляясь её положением и прислонившись к двери.              Она выглядела так, словно он дал ей пощёчину, из-за чего шрам на её лице, оставленный Тирионом, стал ещё заметнее.              — Джейме! — возмущённо рявкнула она, наконец осознав, что он только что сказал.              Но он лишь покачал головой и с ухмылкой сказал ей — ухмылкой, которая когда-то её привлекала, но только не тогда, когда была направлена на неё:              — Просто сходи к Пицелю и вылечись! Единственная, кому от этого плохо, — это ты сама, так что хоть раз прояви здравый смысл. В любом случае сегодня я отвезу Мирцеллу и Томмена к Тириону в его театр. Им нравится смотреть, как создаётся пьеса.              Услышав это, она тут же скривилась так, словно надкусила лимон.              — Категорически нет! — вскрикнула она и уже собиралась что-то сказать, но Джейме просто вышел из комнаты.              Она была настолько потрясена внезапной переменой в нём, что отчаянно закричала ему вслед:              — ДЖЕЙМЕ?! ДЖЕЙМЕ?!       

Театр в Драконьем Логове.

             Мирцелла и Томмен под зорким присмотром сира Джейме и сира Эйриса наслаждались возможностью увидеть всю работу, необходимую для постановки успешной пьесы.              — Плотники делают деревянные элементы сцены, а художники их расписывают. Швеи шьют и украшают полотнища для остальных деталей, и всё это может перемещаться благодаря множеству сценических рабочих, — с гордостью рассказывал им Тирион.              Он испытывал глубокое удовлетворение, видя, как им нравится наблюдать, как всё складывается воедино.              — А ещё есть звуковые эффекты, которые мы создаём, — сказал Тирион, подводя их к стоявшему неподалёку столу, где лежало множество разных предметов. — На вид они не представляют собой ничего особенного, но с их помощью можно изобразить почти любой звук, который нам потребуется.              Тирион улыбнулся — искренне. Одним из немногих светлых пятен в его несчастной жизни было время, проведённое с племянницей и младшим племянником. То, что это без конца раздражало Серсею, было лишь приятным бонусом.              

Винтерфелл, Север.

             Вид огромного древнего замка стал долгожданным зрелищем для Арьи, Ланны и остальных северян в их отряде. После зрелищ и продажности Королевской Гавани они были рады оказаться там, где всё казалось надёжнее. Арья немного расстроилась из-за того, что её кот сбежал, но вид Нимерии, сидевшей вместе с остальными лютоволками, заставил её улыбнуться.              Когда Робб и Санса вместе с Браном и Риконом стояли, улыбаясь, чтобы поприветствовать их, Арья спрыгнула с повозки и побежала к своей волчице. Нимерия, учуяв хозяйку, бросилась ей навстречу. Они встретились посередине, и куда более крупная теперь Нимерия сбила свою девочку с ног и радостно принялась лизать ей лицо, пока все вокруг улыбались, глядя на это счастливое воссоединение.              Скорбные взгляды Ромула и Ремы были мрачным напоминанием о том, что их хозяйка находилась за многие и многие мили отсюда, и это была самая долгая разлука с ней за всю их жизнь. Серый Ветер и Леди мягко тёрлись головами о самых крупных и старших волков, пытаясь их успокоить, но особого успеха это не принесло.              Повозка остановилась, и Ланна с помощью Джори сошла на землю. Она была так рада вернуться домой, что, делая реверанс Роббу и Сансе, улыбалась. Санса не стала тратить время на церемонии и шагнула вперёд, чтобы обнять подругу, а та с готовностью обняла её в ответ.              Некоторых присутствующих охватило облегчение: наконец хоть часть семьи была в безопасности. Но это облегчение омрачалось отсутствием главы дома и его старшей дочери.              

— x —

             Позже, в лордском кабинете, вдали от чужих глаз и ушей, Арья и Ланна сели, чтобы рассказать Роббу и Сансе обо всём, что узнали в Королевской Гавани. Те слушали в потрясении, узнав не только о том, что принцы и принцесса вовсе не дети короля, но и о том, что Ланнистеры теперь собираются захватить трон и при этом у них заканчивается золото.              — Поэтому ваш отец и сестра решили, что будет лучше отправить нас обратно, чтобы вы узнали обо всём как можно скорее. Вороны и гонцы небезопасны, поэтому послали нас. А ещё ваша сестра попросила разыграть Королевскую гвардию, — с улыбкой сказала Ланна, вспоминая, как смешно выглядели рыцари, когда Арья пробралась мимо них. Жаль только, что её отвратительный дядя не оказался среди них.              Арья очень гордилась своим розыгрышем, и её брат с сестрой тоже не смогли удержаться от улыбки, представив, насколько нелепо она заставила их выглядеть.              — Тогда почему отец и Мейра не здесь? — спустя мгновение спросил Робб, посерьёзнев, когда понял, что его отец и сестра-близнец всё ещё находятся в самой гуще опасности.              Арья и Ланна смущённо переглянулись: обе чувствовали вину за то, что сами оказались в безопасности, пока лорд и его дочь оставались уязвимыми. Санса, обладавшая лучшим политическим чутьём из всех присутствующих, лишь вздохнула и потёрла лоб.              — Потому что, если отец отправил бы домой всех своих детей, это выглядело бы подозрительно. А сам он не может уехать, потому что помогает королю в его последние дни, — сказала Санса с нарастающим чувством ужаса.              Ланна тоже думала о том, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем лорд Старк и Мейра смогут вернуться. В столице было так напряжённо, что воздух можно было резать ножом. Она собиралась написать Мирцелле и Тириону, надеясь выудить что-нибудь из их ответов.              Затем Робб взял со стола лежавшее неподалёку письмо и протянул его ей. Ланна смутилась: письмо было адресовано Роббу, так почему он отдаёт его ей? Она осторожно открыла его и прочитала.              «Лорду Роббу Старку,              Поскольку Ланна Ланнистер, моя внучка, вскоре прибудет в Винтерфелл, я, лорд Тайвин Ланнистер, как её дед, требую, чтобы она немедленно отправилась в Утёс Кастерли для официального представления.              Также я намерен оценить её пригодность к браку, и, как глава дома Ланнистеров, именно я буду принимать решение о её будущем муже, поскольку он потенциально может стать будущим лордом Утёса Кастерли.              Ожидаю скорого ответа,              Лорд Тайвин Ланнистер, лорд Утёса Кастерли, верховный лорд Западных земель и Хранитель Запада.»              Холодно написанное письмо вызвало у неё дрожь и всплеск страха, когда она увидела приказ явиться в Утёс Кастерли к деду, которого ненавидела сильнее любого другого мужчины в мире. Она увидела бы его только в том случае, если бы он умирал мучительной и отвратительной смертью, чтобы она могла насладиться хотя бы малой долей тех страданий, которые он причинил её матери, злобно подумала она.              — Он никогда не позволит тебе уехать, если ты туда отправишься, — с тревогой сказала Санса, переживая за подругу, которая, вероятно, станет целью, если Тайвин Ланнистер решит ударить по ним. — Он хочет использовать тебя как потенциальную невесту для политического союза в грядущей войне.              — Если только он не прикажет тебя убить, — сказал Джори сбоку, подходя и кладя руку на плечо дочери. Ланна с благодарностью положила свою ладонь поверх его, радуясь поддержке.              — Тогда она не покинет Винтерфелл. Если мы всё равно собираемся воевать с Тайвином Ланнистером, зачем нам его ублажать? — строго сказал Робб.              Он понимал, насколько опасно переходить дорогу человеку вроде Тайвина, но если они всё равно скоро будут с ним сражаться… какая разница?              Вот только это была далеко не единственная проблема, с которой они столкнулись.              Лично его тревожило, что, несмотря на недели поисков, никаких следов Теона не нашли. Оставалось предположить, что он либо мёртв, либо уже на Железных островах. Робб хотел верить в Теона лучшее, но чем больше проходило времени, тем сильнее он сомневался.              Насколько Теон отличался от своего народа? Он очень гордился своим происхождением, с тревогой подумал Робб, учитывая, из каких людей он вышел. Оставалось лишь надеяться, что хоть что-то от Севера на него повлияло.              

За Стеной.

             Дикие и суровые земли за Стеной были ещё холоднее Севера, подумал Джон, хотя прежде не мог представить, что такое возможно. Режущие ветра и глубокий снег сопровождали каждый их шаг, затрудняя движение, пока их отряд продвигался вперёд.              И всё же пейзаж был захватывающим. Джон с благоговением смотрел на то, что, кажется, называлось ледником, на внушительные горные вершины и таинственные леса, которых, как казалось, ещё не коснулась рука человека. Он испытывал странное чувство: перед ним были одни из самых прекрасных видов, какие он когда-либо видел, но он не мог по-настоящему насладиться ими, потому что был поглощён тревогой за дядю.              Призрак шёл рядом, наслаждаясь землёй, которая была для него совершенно естественной. Позади шли Эдд, Сэм и Гренн, закутанные в меха, как и разведчики, сопровождавшие их. Они смотрели на лес, лежавший между ними и замком Крастера — предполагаемого союзника Дозора, у которого они могли найти убежище. Джон плотнее запахнул плащ, глядя на лес впереди, и Призрак зарычал, не одобряя его вид ничуть не меньше, чем он сам.              — Знаю, мальчик. Но нам нужно пройти через него, — мягко сказал он, поглаживая волка по голове, пытаясь его успокоить.              Призрак принял ласку, и они неохотно двинулись вперёд, в сгущавшуюся тьму.              Звуки почему-то стали гораздо громче — даже шорох деревьев, пока отряд продвигался дальше. Джону всё это совершенно не нравилось, и он уже начал думать, не стоит ли отступить прямо сейчас, когда Призрак вдруг зарычал на дерево впереди.              Джон не понял, почему его лютоволк считает дерево опасным, но внезапно со всех сторон появились люди в плащах, которые, когда закрывали их полностью, сливались с деревьями, делая носителей почти незаметными.              Острия копий мгновенно окружили их. Джон выругался, и они с отрядом неохотно отстранили руки от оружия. Одно Джон заметил сразу: окружившие их люди не были одичалыми. Их тёмная кожа напомнила ему бывших Безупречных, которых когда-то приняли на службу после того, как их много лет назад оставила здесь жрица Красного Бога. Несмотря на меха, по холодным и жёстким глазам он понял: это тоже Безупречные. Он стиснул зубы, зная, насколько они умелы, и жестом велел своим людям не хвататься за оружие. Неохотно они подчинились.              Из-за Безупречных появился мужчина.              Джон решил, что тот, возможно, родом из Вестероса: кожа у него была бледнее, волосы тёмные, как вороново крыло. У него были резкие черты лица и хитрый взгляд странных, почти светящихся зелёных глаз. Самодовольство и уверенность, с которыми он держался, превосходили даже самых заносчивых лордов, каких видел Джон.              — Что ж, очевидно, наблюдательностью вы не отличаетесь, — сказал он с акцентом, который Джон не смог определить, хотя речь его была образованной и изящной. — Но, по крайней мере, у вас хватает здравого смысла не драться, когда поражение очевидно. А теперь, думаю, пора устроить семейное воссоединение.              Сердце Джона подпрыгнуло, когда появилась ещё одна пара Безупречных, волоча за собой дядю Бенджена.              — Дядя! — вскрикнул Джон, когда Безупречные бросили связанного мужчину к нему. Джон поймал его.              — Джон, тебе следовало остаться на Стене. Теперь у него есть и ты, чтобы выманить её, — сказал Бенджен, и в его голосе звучала тревога не только за Джона и их людей.              — О, не порть сюрприз, — сказал мужчина с такой раздражающей ухмылкой, что Джон с удовольствием сбил бы её с его лица кулаком. — Но у меня есть два Старка. Или, точнее, один Старк и один, который думает, что он Старк, хотя на самом деле он совсем иной зверь. Но ни один из вас не тот, кто мне нужен. Я надеялся, что мне не придётся делать это ещё какое-то время, но почему-то они продвигаются быстрее, чем должны. Так что вы оба нужны мне, чтобы поймать рыбу покрупнее и остановить это.              Он говорил с насмешливой улыбкой, пока Безупречные разоружали их всех и, забрав оружие, повели глубже в лес.              По пути Джон тихо спросил дядю:              — Что значит «выманить её»?              Бенджен нахмурился и ответил:              — Мейру. Он хочет заманить её к северу от Стены. А мы — приманка.              У Джона в животе поселился холодный груз. Теперь он жалел, что вообще пришёл на Стену: они с дядей стали марионетками в руках этого человека.              — Кто ты? И куда мы идём? — потребовал Джон.              Странный мужчина ухмыльнулся.              — В таком порядке? Я Локи, смертный, и тебе стоит запомнить это имя. А куда мы идём? Что ж, на встречу с моим старым другом, — сказал Локи с нарастающим весельем.              

Красный замок, Королевская Гавань.

             — Итак, чтобы обеспечить власть закона и процветание Королевской Гавани, волей короля вам поручается должность лорда-мэра Королевской Гавани, — сказал Джоффри, сидя на Железном троне.              Мейра стояла справа от него, Пёс — слева, что не осталось незамеченным двором.              Перед ними стоял человек, не принадлежавший к знати, но уже и не бывший простолюдином. Томас Линторн поднялся почти с самого дна и стал главным человеком на доках Королевской Гавани, управлявшим прибытием и отправлением кораблей, а также основал весьма успешное дело по производству одежды для знати и других состоятельных людей города и Королевских земель. Он сильно разбогател на своих сделках и заслужил репутацию человека, который добивается результатов быстро и эффективно.              Томас преклонил колено перед наследным принцем и сказал спокойно и уверенно:              — Вы оказываете мне великую честь, ваша милость. Я сделаю Королевскую Гавань настолько прибыльной, насколько это возможно, и превращу её в образец правосудия и порядка во имя вас.              Джоффри ухмыльнулся и обменялся взглядом с Мейрой.              — Проследите, чтобы так и было, Томас Линторн. Такой должности прежде не существовало, и я вверяю вам огромную власть.              Если Томаса это и устрашило, он никак этого не показал.              — Тогда, ваша милость, с вашего позволения я немедленно приступлю к работе, — сказал Томас.              Получив кивок Джоффри, он поднялся и покинул зал вместе со своими людьми, чтобы начать.              

— x —

             — Всё прошло именно так, как вы и говорили, милорд, — сказал Томас своему покровителю, человеку, который обеспечил ему должность лорда-мэра.              — Хорошо. Я привёл группу наёмников, которые будут работать на тебя. Твоя первая и, возможно, самая лёгкая задача — очистить Золотые Плащи от коррупции. Я выяснил, где находятся особенно гнилые яблоки, — сказал Тирион своему новому союзнику.              Томас взял листы пергамента и изучил их.              — Тогда я устрою им смерть в «несчастных случаях» и просто поставлю на их места новых людей. Это решит проблему самых продажных в ордене и позволит нам понять, кого стоит оставить, а от кого нужно избавиться, — сказал Томас с благодарным кивком.              Хотя он стал богатым человеком собственными силами, его сдерживало отсутствие благородной крови и титула. Поэтому, если он хотел подняться выше в обществе, ему требовался могущественный покровитель. К счастью, в картине появился Тирион Ланнистер.              — Разберись с этим быстро. Позволять таким людям, как Янос Слинт и Аллар Дим, слишком долго бесчинствовать — плохое дело, — мрачно сказал Тирион.              Томас кивнул и покинул комнату.              Теперь у него был мэр в кармане, подумал Тирион с мрачным весельем. Томас был хорошим администратором. У него был деловой и финансовый нюх, а также твёрдость и решимость добиться успеха. Тирион был рад, что разглядел потенциал этого человека раньше остальных.              С этим Тирион надеялся вскоре получить не только контроль над Королевской Гаванью и реальную власть для проведения нужных изменений, но и силу Золотых Плащей за своей спиной, когда она понадобится. Он знал, что это будет нелегко и, вероятно, полно проблем, но если ему удастся довести дело до конца, он получит почти полный контроль над городом.              Он посмотрел на растущий список своих земельных владений и деловых активов по всему городу. Большинство таверн, лавок и многого другого теперь приносили ему деньги, и у него были ресурсы и источники информации, чтобы перейти к следующему этапу плана.              Падение отца, подумал Тирион с холодной ухмылкой, которая не выглядела бы неуместной на лице Тайвина, если бы тот вообще ухмылялся.              Тирион просмотрел сведения о вассалах своего отца, особенно о том, кто из них был по-настоящему верен Тайвину, а кто нет. Кого можно было согнуть, а кто неподкупен. Он распространял те же соображения и на сестру с её кругом, если это вообще можно было назвать кругом.              Он знал: чтобы суметь занять Утёс Кастерли после отца без чрезмерного сопротивления, ему нужно знать, кто полезен, а от кого придётся избавиться. Но, сдержав себя, подумал, что лучше остановиться на этом: до того момента ещё далеко, и ему ещё предстоит решить, кого убрать, а кого оставить.              Стук в дверь заставил его поднять взгляд, и к его досаде вошёл Джейме. Два брата молча посмотрели друг на друга: в глазах Джейме была тревога, в глазах Тириона — лишь недоверие.              — Тирион… я… — начал Джейме, но слова подвели его, когда он встретился с холодным взглядом младшего брата.              На мгновение это по-настоящему испугало Джейме: ему почти показалось, что из этих глаз на него смотрит отец. Ему пришлось моргнуть, чтобы напомнить себе, что перед ним Тирион, а не Тайвин.              — Что тебе нужно, Джейме? — холодно спросил Тирион, поднимаясь из-за стола и подходя ближе.              Он, конечно, был ниже Джейме, но его присутствие было столь сильным, что он вполне мог бы быть ростом с Гору. Джейме честно не понимал, что заставило его прийти, но ему нужно было ещё раз попытаться всё исправить с братом. Вот только все его идеи исчезли, едва он переступил порог.              — Не знаю. Просто поговорить, — сумел сказать Джейме, искренне не представляя, как перекинуть мост через огромную пропасть между ними.              Когда-то они были так близки, с грустью подумал Джейме, оплакивая утраченное.              — Я знаю, чего ты хочешь, Джейме. Чтобы мы снова были братьями, — холодно сказал Тирион. — Я доверял тебе, а ты не только предал меня, но и стал причиной того, что мою жену изнасиловали, и лишил меня возможности быть частью жизни моей дочери. Мы только-только дошли до того, что можем писать друг другу.              Гнев Тириона нарастал. Ему приходилось быть предельно осторожным в письмах к Ланне, потому что он знал: один неверный шаг — и всё закончится, и он никогда её больше не увидит.              Но ради неё и её матери, подумал Тирион с решимостью, какой прежде не испытывал, он уничтожит ту же самую семью, что причинила им столько боли. Она никогда не поблагодарит его и, возможно, никогда не сочтёт отцом, но он сделает это ради неё. И вернуть Джейме в свою жизнь, признавал он расчётливо, могло помочь этим планам.              Доверять ему он, конечно, больше никогда не станет, подумал Тирион, но для будущих планов это будет полезно.              — Так говори, — сказал Тирион, возвращаясь к столу и наливая им по бокалу вина.              Джейме был потрясён, но слегка улыбнулся, садясь в кресло напротив брата.       

      — x —

             Тем временем в Красном замке Роберт наслаждался обществом шлюх, пока Нед неловко сидел поблизости. Он сам не участвовал, но помогал Роберту держать кубок полным, пока король не сказал:              — Нед, прошёл почти год. Найди себе женщину.              Роберт рассмеялся и снова вернулся к развлечению. Неда это раздражало, но он заметил женщину, сидевшую в стороне с серьёзным выражением лица и книгой в руках. Он объективно отметил, что она была очень красива: сияющие светлые волосы, чарующие зелёные глаза и стройная фигура. Желая уйти от Роберта, он подошёл к ней.              — Милорд, — сказала она приятным, мягким голосом, что заставило его улыбнуться.              — Как тебя зовут? — спросил Нед.              Она, казалось, была приятно удивлена вопросом и сделала реверанс.              — Марея, милорд. Я присматриваю за девушками для хозяйки, — сказала Марея, но так и не улыбнулась.              Неда это немного смутило, но, поскольку она была единственной здесь, кто выглядел столь же неуместно, как и он, он продолжил разговор.              — Ты читаешь? Какие книги тебе интересны? — спросил Нед.              Она прижала книгу к груди почти защитным жестом. Нед хотел заверить её, что не собирается её обижать, но она ответила:              — Я люблю истории всякого рода, лорд Старк. Старые легенды, новые сказания… они просто помогают ненадолго потеряться в рассказе.              Он задумался, как девушка вроде неё вообще могла получить книги, не говоря уже о том, чтобы научиться читать, но улыбнулся и сказал:              — Сам я никогда особенно не увлекался сказаниями, но должен признать: старые северные легенды имеют своё очарование.              После более лёгкого разговора напряжение немного ослабло, и она спросила:              — Вы хотите меня в свою постель, лорд Старк?              Он был настолько удивлён, что едва не подавился вином.              — Вовсе нет. Просто показалось, что эта «вечеринка» нравится тебе не больше, чем мне, и я подумал, что мы могли бы поговорить, пока король развлекается, — сказал Нед, пытаясь успокоить горло.              Марея выглядела сомневающейся, и Нед понимал почему. Помимо красивых волос и глаз, её фигура была впечатляющей, с идеальными изгибами, а платье открывало немало декольте. Мужчины, вероятно, постоянно делали ей предложения, подумал Нед, и попытался снова её успокоить.              — У меня нет на тебя никаких намерений. Я лишь хотел получить удовольствие от беседы. Если хочешь, я оставлю тебя в покое.              — Подождите, — быстро сказала она.              Он остановился и повернулся.              — Простите, что была такой отстранённой, милорд. Просто я привыкла, что мужчины хотят тратить на меня монеты, и мне непривычно говорить с мужчиной, который хочет чего-то другого, — печально сказала она.              Нед улыбнулся ей, показывая, что не обижен, и предложил выпить. Она любезно приняла.              

.Дотракийский лагерь, Эссос.

             Когда очередной кхал пал от стрел Дейенерис, а она со своими женщинами-воинами и мужчинами рядом с ними ворвалась в бой, она издала тот же клич, что и остальные всадники. Дрого подхватил её на руки, когда они спешились и приняли очередной кхаласар в свой. Их численность росла, а вместе с ней — количество всадников и сила.              В миг победы Дрого просто закружил свою кхалиси, а она обвила ногами его талию и поцеловала его со всей страстью и возбуждением, вызванными битвой. Позже они наверняка отпразднуют победу более уединённо, но пока дали своей страсти волю.              Позднее той ночью, когда они вернулись в лагерь уже с новыми людьми, значительно увеличившими их число, в главном шатре начался праздник. Дотракийцы танцевали вокруг очага, а она сидела на коленях мужа, ярко улыбаясь, пока они поддразнивали друг друга. Дейенерис честно не хотела бы быть сейчас нигде больше. Её первоначальные страхи перед Дрого оказались напрасными: он был, пожалуй, лучшим мужем, на какого она могла надеяться.              Когда пришло время речей, она поднялась и изложила собственный план.              — Наше число ещё никогда не было столь велико и будет расти дальше, пока всё больше дотракийцев приходят служить кхалу Дрого, а наши кони пройдут по всему Эссосу, — сказала она на их родном языке.              Все радостно закричали. Она сделала паузу, понимая, что сейчас лучший момент для её предложения: её поддержка была высока, а победа подняла всем настроение.              — Поэтому нам нужно больше коней и больше еды, чтобы кормить их и себя. Значит… мы создадим места, где будут выращивать и обучать коней! Нам нужны земли, где можно выращивать пищу! Поэтому мы приведём часть лхазарян на наши земли. Они будут пахать, а мы будем их защищать. Они дадут нам еду, а мы дадим им безопасность. Мы сделаем друг друга сильнее!              Поднялся новый радостный рёв, и она кивнула, пользуясь моментом. Дрого лишь ухмыльнулся и снова обнял её, целуя в то место, которое он каким-то образом сразу нашёл и которое заставляло её дрожать от удовольствия.              Сир Джорах наблюдал неподалёку с удовлетворением, восхищаясь её хитростью и тем, как хорошо она сумела заслужить уважение здесь. Они не ставили её план под сомнение, и, как он думал, план был по меньшей мере хорошим. В нём было полно потенциальных проблем, и кхалиси это знала, но, если всё сработает, она сделает первые настоящие шаги к созданию собственной империи.              Он изо всех сил пытался прогнать мысли, которые возникали у него о ней. Она была кхалиси, а он — изгнанный и опозоренный рыцарь, который не мог вернуться домой, иначе его ждала казнь.              Затем атмосферу праздника нарушила Ирри, вошедшая и что-то прошептавшая Дейенерис на ухо. Её лицо за мгновение сменило радость на шок и гнев. Причину втащили чуть позже — Визериса, который выглядел весьма потрёпанным и пытался вырываться, пока один из державших его дотракийцев не ударил его по лицу.              Дейенерис прошептала Дрого на ухо, что произошло, и теперь он тоже выглядел разъярённым.              Поднявшись, он подошёл к очагу, вылил из котла варившийся суп и заменил его медальонами, которые получил от другого кхала всего несколько часов назад. Визерис теперь выглядел испуганным и отчаянным, но Дейенерис заговорила с особой ненавистью, направленной на единственного оставшегося родственника.              — Этот, настолько слабый, что не может ездить верхом, взял то, чего не заслуживал. Он силой взял мою служанку Дорею и задушил её. А потом оказался достаточно глуп, чтобы оставить несколько своих серебряных волос в её сжатой руке.              Она кипела яростью. Он не только испортил ей вечер, но, что для неё было куда важнее, изнасиловал и убил женщину. Она годами пыталась держать его под контролем и научить вести себя лучше, но он оказался таким же мерзким созданием, каким был их отец.              Дрого смотрел, как плавится золото, и, когда котёл наконец наполнился, подошёл к съёжившемуся Визерису. С выражением отвращения он вылил содержимое ему на голову.              — Корона для короля.              Визерис закричал, когда металл обжёг ему голову и потёк по ней. В некотором смысле он получил то, чего хотел… корону, с презрением подумала Дейенерис. Она подошла к мужу и благодарно поцеловала его за то, что он сделал. Он обнял её, защищая, и просто держал в руках, позволяя ей найти в нём утешение, когда оно было ей нужно.              

Дом поцелуев, Королевская Гавань.

             Петир Бейлиш наконец дошёл до предела.              Война не начиналась. А ему нужна была война, думал он, чтобы создать хаос, на котором он сможет подняться выше и уничтожить Старков. Но, к его огромному раздражению, ничего не происходило.              Он понимал: значит, придётся сделать что-то довольно резкое, чтобы вернуть всё на нужный путь. Ему придётся убить Старка, его дочь и короля.              Он ухмыльнулся, понимая, что это гарантирует войну: Джоффри, Станнис и Ренли начнут бороться за трон, Робб Старк — мстить за семью, а он сам будет сидеть в стороне и использовать открывающиеся возможности для собственного продвижения. Королева, эта покрытая болезнью шлюха, подумал Бейлиш с весельем, вспоминая болезнь, которую она подхватила, но была слишком горда, чтобы лечиться, вероятно, даст ему замок просто за избавление от Мейры Старк.              И он начал расставлять фигуры по местам. Пришло время более прямых действий, подумал Бейлиш с больным удовольствием от того, что должно было случиться дальше.              

Два дня спустя.

             Роберт был слегка похмелен после ночи выпивки с Недом, а его Десница, как он заметил, тоже выглядел чуть менее «невозмутимым». Роберт ухмылялся: несмотря на все утверждения Неда, утром из его комнаты видели выходящую светловолосую женщину. Нед всегда был куда более ханжой в подобных делах, чем он сам, но Роберт видел, как тот крался из шатра Ашары Дейн во время турнира в Харренхоле, а довольное выражение её лица после было достаточным доказательством, что Нед не лишён способности доставить женщине удовольствие.              Однако как раз когда Роберт собирался приказать принести новый северный эликсир от похмелья, к нему явились весьма неожиданные и крайне нежеланные гости.              — Приветствую, ваша милость. Я приношу клятвы верности и дружбы от дома Мартеллов, — вежливо сказал молодой принц Квентин Мартелл, поклонившись у подножия трона.              Молодой человек был достаточно почтителен, но Нед и леди Мейра, как и присутствующие северяне, смотрели на него с недоверием. Роберт, в их интересах, тоже был очень подозрителен, прекрасно зная репутацию его семьи.              — Ага, будто я в это поверю, — нахмурился Роберт. — Что ты здесь делаешь, Мартелл?              — Чтобы поклясться в службе дому Старков в возмещение оскорбления, нанесённого им моим дядей, принцем Оберином, — просто сказал Квентин.              Тронный зал был потрясён этим заявлением. Оно было настолько невероятным, что никто не мог осмыслить всю странность происходящего. Дом, который, вероятно, использовал все грязные уловки из возможных и ударил по дому Старков столь интимным способом, теперь говорил, что ищет прощения? И готов служить им, пока они его не получат?              — На Севере есть поговорка о тех, кто нас предаёт, принц Мартелл, — сказал Нед с яростью на лице. — «Север помнит». Знаете, что это значит, принц Мартелл? Я скажу. Когда нас предают, мы не забываем, и мы отомстим. Весь Север запомнит. Мы стоим вместе. После того, что сделал ваш дядя, вы правда думаете, что мы когда-либо примем вас на службу? Разумеется, если это не какой-то заговор, чтобы вы попытались залезть в постель моей дочери так же, как ваш дядя вторгся в постель моей жены?!              Нед закончил сердито, и его взгляд был холоден и горек, как северный ветер. Мысль, что тот явился сюда, чтобы соблазнить Мейру, заставила девушку посмотреть на Квентина с отвращением.              Квентин, признала она, был не слишком похож на дядю. Он был коренастым, тогда как Оберин — стройным, хотя мускулатура у него всё равно была хорошая. Лицо его нельзя было назвать особенно красивым: квадратная челюсть, крупный нос, каштановые волосы, но в целом он, пожалуй, выглядел приемлемо. Также она знала из услышанных разговоров, что манерами он совсем не похож на дядю: он был честным, разумным, исполнительным и куда более осторожным. Но она понимала, что это нельзя принимать за чистую монету.              Квентин, к его чести, не дрогнул и спокойно ответил Неду, несмотря на направленный на него гнев:              — Лорд Старк, мой дядя опозорил весь Дорн своим поведением. Он больше не пользуется нашей поддержкой и родством, и теперь должен сам зарабатывать монету, чтобы содержать свою семью. Я готов сделать всё необходимое, чтобы восстановить отношения между домами Мартеллов и Старков, а также наше положение в Вестеросе. Я полностью понимаю ваши возражения, но знайте: меня выбрали именно потому, что я совершенно не похож на дядю.              Заявление Квентина встретили каменным молчанием. Никто из них не поверил ни единому слову. Гордость Дорна веками выдерживала драконов и вторжения, так что никто не думал, что это правда.              

— x —

             Перл стояла рядом с леди Мейрой и смотрела на молодого человека с лёгкой болью и тоской. Она знала о нём и хотела бы поговорить с ним, но не могла рисковать, находясь в столице.              Когда король отпустил Квентина, отказав ему и его людям в праве остановиться в Красном замке, так что им пришлось искать жильё в Королевской Гавани, Перл уходила вместе с леди Мейрой. Тут Квентин подошёл к ней, уважительно поклонился и посмотрел странным взглядом.              — Мы раньше не встречались? Вы кажетесь мне знакомой, — спросил он пристально.              Она застыла, не зная, что сказать. К счастью, леди Мейра заговорила за неё.              — Я не потерплю, чтобы вы преследовали моего присяжного меча, принц Мартелл. Она, возможно, красивая женщина, но я не позволю вам её домогаться, — сказала Мейра.              Перл была благодарна за вмешательство, и они обе вышли вместе.              

— x —

             Варис был не из тех, кто поддаётся панике. Если бы он был таким, то не продержался бы долго ни на своём месте, ни в политической игре, которая ежедневно беспощадно велась в Королевской Гавани.              Однако, когда он наконец увидел принца Мартелла — а приезд того был смелым ходом, как подумал Варис, — стоящего так близко к девушке, которая теперь охраняла леди Мейру Старк, он едва не перестал дышать. Он почувствовал себя полным дураком за то, что не заметил этого раньше. Всё это время он искал её, а она всё это время была прямо у него под носом!              Он с отчаянием понял, что должен как можно скорее вывезти её из Королевской Гавани. Если он смог догадаться, то смогут и другие, а этого он допустить не мог.              Терпеливо дождавшись позднего времени, когда она сопровождала леди Мейру на прогулке по садам, он быстро подошёл к ней, пока девушка Старк была вне пределов слышимости.              — Принцесса! — тихо сказал он.              Она вздрогнула от его внезапного появления и испугалась, услышав титул.              — Мы должны быстро вывезти вас из столицы, прежде чем вас обнаружат.              — Не знаю, почему вы так меня называете, лорд Варис. Я не принцесса, — холодно ответила женщина.              Он нахмурился, понимая, что Старк может вернуться в любой момент, и надавил сильнее.              — Вы рождённая принцесса… Рейнис Таргариен! — сказал он, назвав её настоящим именем, первым за столько лет. Она застыла. — Хотя я сомневаюсь, что Старки причинят вам вред, Ланнистеры и Баратеоны наверняка это сделают. Мы должны вывезти вас из города и доставить в Дорн как можно скорее.              — Вы забываете, что я больше не маленькая девочка, лорд Варис, — с раздражением сказала Перл/Рейнис. — Я не ребёнок, которого вы вывезли из Красного замка и передали морскому капитану. Я сама путешествовала, научилась сражаться и принимать собственные решения. У вас нет права указывать мне, что делать.              Но именно тогда они вдруг поняли, что они не одни.              Мейра Старк смотрела на них потрясёнными глазами, а настойчивый Квентин Мартелл, похоже, тоже их услышал.              — О боги. Теперь я вспомнил, — сказал Квентин, выходя вперёд и пристально глядя на неё. — У вас лицо вашей матери! Я видел её портрет в вашем возрасте, и вы её точная копия, кроме глаз — они, должно быть, от отца!              Квентин говорил возбуждённо. Мейра тем временем стояла позади со своими Безупречными, и её лицо стало настороженным.              Рейнис почти дрожала от внезапного раскрытия своей личности. Возможно, она родилась в этом замке, но он не был её домом. На самом деле она почти ничего не помнила о жизни здесь — только голос матери и, может быть, ещё несколько мелочей. Чёрная кошка, которую она начала вспоминать, была её. Балерион, подумала она, задаваясь вопросом, что у неё было в голове, когда она дала котёнку такое имя. Но это всё же заставило её слегка улыбнуться.              — Видите, ваша милость! — сказал Варис, воспользовавшись внезапным появлением Квентина Мартелла и гадая, что именно задумал Доран. Но, возможно, это был лучший шанс заставить её бежать в безопасность. — Другие вас узнают, значит, мы должны доставить вас в безопасное место.              Варис посмотрел на леди Старк и увидел, что её Безупречные смотрят на него и мартелловскую группу с подозрением. Сама Мейра Старк изменила стойку, показывая, что готова защищаться в любой момент. Теперь Варис занервничал, подумав, что она собирается напасть.              — У моей семьи нет ничего против Рейнис Таргариен. То, что, как мы думали, случилось с ней, и то, что действительно случилось с её матерью и братом, было трагедией. Если бы тогда всё зависело от нас, Гору убили бы на месте за содеянное, но нас переубедили. Это почти разрушило дружбу между моим отцом и Робертом Баратеоном, — сердито сказала Мейра.              Она чувствовала себя глупо из-за того, что не увидела Таргариен прямо у себя под носом.              И не подозревала, что совсем рядом скрывается другая угроза.              

— x —

             Томас Линторн с удовлетворением смотрел на Золотых Плащей, которых только что приказал убить. Во главе был Янос Слинт, один из главных источников коррупции в городе, и этого мерзавца Томас прикончил лично.              У того хватило наглости попытаться вымогать сексуальные услуги у собственной жены Томаса! — подумал он с отвращением и яростью. Этот человек крал монеты у всех жителей города, у кого они были, и закрывал глаза на любое преступление, каким бы мерзким оно ни было, если ему могли заплатить.              Томас уже нашёл замену Слинту — честного и надёжного человека, у которого, в свою очередь, были собственные люди, на которых тоже можно было положиться. Так или иначе, решил он, он вытащит этот город из ужасной трясины, в которой его оставили.              

— x —

             В доме рядом с театром в бывшем Драконьем Логове мужчина кричал от боли.              Тирион спокойно сидел в стороне, пока Бронн работал с ним на дыбе. Это был мужчина-проститутка, работавший на Бейлиша, по имени Оливар. Он был одним из главных помощников в его делах, которому Пересмешник поручал задачи по поддержанию своей империи, чтобы самому иметь больше времени. Среди его обязанностей была доставка взяток и платежей при необходимости.              — Сир Таллад! — закричал мужчина, когда боль стала невыносимой.              Тирион поднял бровь при упоминании одного из новых рыцарей Королевской гвардии. Повернувшись к Бронну, который кивнул и продолжил вращать колесо, он спросил Оливара:              — Что с ним?              — Он у Бейлиша в кармане! — сквозь стиснутые зубы сказал Оливар. — Он должен убить короля и Десницу, пока группа головорезов перебьёт остальных людей Старков и Мартеллов! Чтобы устроить смуту! Тогда он сможет использовать поддержку Долины, чтобы получить высокие должности! Ведь это он и его любовница Лиза убили её мужа!              Тирион на мгновение был поражён самой дерзостью Пересмешника. Убить короля и Десницу после того, как уже был убит предыдущий. Это было поразительно. Но больше всего его занимало то, что, если лорд Старк и его дочь погибнут, это может повредить его зарождающимся отношениям с собственной дочерью.              — Бронн, собери людей. Мы немедленно отправляемся в Красный замок! Нужно предупредить Старков и короля, — сказал Тирион.              Бронн тут же ушёл, а следом за ним и Тирион, оставив Оливара привязанным к дыбе в отчаянной надежде, что они успеют.       

      

— x —

             На своём стрельбище Джоффри демонстрировал мастерство перед тремя якобы знаменитыми лучниками, предоставленными лордом Бейлишем. Двое слуг управляли рычагами, заставляя мишени двигаться хаотично, без всякого узора. Джоффри прицелился и с уверенной ухмылкой выстрелил.              — Прекрасный выстрел, ваша милость, — хором сказали мужчины, когда Джоффри попал в красную зону.              Похвала заставила его самолюбие и гордость взлететь ещё выше.              — Всё дело в концентрации и согласовании руки с глазом, — сказал он.              Они продолжали восхищаться его умением, пока Пёс наблюдал поблизости.              — Я недавно обнаружил вот такие стрелы из Эссоса. У них наконечники с шипами, вот такими, — сказал Джоффри, указывая на маленькие, но острые выступы по всей головке стрелы.              — Эти шипы наносят дополнительные раны при попадании в тело, потому что рвут плоть, а если их вытаскивать, становится только хуже, — с гордостью сказал Джоффри.              Лучники смотрели на наконечники с некоторым дискомфортом: принц, похоже, наслаждался самой идеей причинения боли.              Он гордился своим новым открытием и будет рад возможности использовать их, когда придёт время. Джоффри был доволен, что новое увлечение позволило ему изучать разные виды оружия. Теперь он также начал интересоваться различными наказаниями из чужих земель.              Одно сразу привлекло его внимание: старая казнь из Квохора в Эссосе, из далёкого прошлого города. Она заинтересовала его сразу, как только он о ней услышал. Жаль, думал Джоффри, что её больше не применяют, но он с радостью вернёт её на своих условиях.              Наказание заключалось в том, что пленника помещали внутрь большой статуи козла, созданной по образу животного, которому поклонялся город. Она была сделана не из камня и не из дерева, а из бронзы, полая, с достаточным пространством внутри для взрослого мужчины. Когда человека запирали внутри, под брюхом статуи разводили огонь.              Пленник медленно умирал от жара, сгорая заживо, хотя пламя его даже не касалось. Это была медленная и очень болезненная смерть. Но особенно Джоффри понравилось то, что благодаря специальным трубам крики жертвы выходили из пасти статуи, звуча как вопли страдающего животного. Дым выходил бы из ноздрей статуи, словно она фыркает, с возбуждением думал Джоффри, хотя нужно будет использовать благовония, чтобы скрыть запах горелого.              Он так воодушевился, что приказал создать версию в форме льва. Полдюжины кузнецов и мейстеров уже работали над ней, и при первой возможности Джоффри насладится тем, как посадит кого-нибудь внутрь. Она, как он надеялся, будет готова через пару дней.              

— x —

             Разговор Старков и Мартеллов в саду был прерван, когда со всех сторон внезапно ворвались Золотые Плащи и наёмники.              Присутствующие были удивлены внезапной атакой, но, к счастью, люди Старков всегда носили оружие в качестве меры предосторожности. Мартелловская группа, только прибывшая и уставшая с дороги, тоже имела при себе копья и мечи для безопасности в пути.              Поэтому нападавшие столкнулись не с беспомощной компанией знати и несколькими стражниками, как рассчитывали, а с людьми, готовыми и способными дать отпор.              Копьё Мейры оказалось в её руках уже через мгновение после крика. Она мощным ударом пронзила одного из нападавших прямо в грудь. Её Безупречные выхватили свои копья так же быстро, если не быстрее, и начали колоть и рубить тех, кто осмелился напасть на их госпожу.              Рейнис/Перл тоже не отставала. Её дао оказалось в руке в тот же миг, когда началась беда, и она легко зарубила одного из Золотых Плащей, тут же парировала удар другого, развернулась вокруг него, полоснула по открытой ноге и закончила ударом ногой в лицо с такой силой, что тому сломало шею.              Квентин устал после дороги, но, к его чести, он и дорнийские рыцари, сопровождавшие его, быстро обнажили мечи и копья. Они били менее быстро и точно, чем свежий северный отряд, но всё же держались против нападения. Квентин доказал, что он не избалованный принц, когда насадил нападавшего на своё копьё, а его спутники, сир Геррис Дринкуотер и сир Клетус Айронвуд, рубили атакующих Золотых Плащей мечами, легко срезая головорезов. Сир Уэллс был не столь умел, но достаточно хорошо защищался, а сир Арчибальд Айронвуд, последний член их группы, размахивал боевым молотом с такой силой, что проломил грудь мужчине в нагруднике.              Мейра увидела, что нападавших возглавляет один из старших Золотых Плащей, сир Арнелд, один из самых прогнивших. Его глаза были жадными, он похотливо смотрел на неё, что тут же вызвало у неё отвращение. Он попытался схватить её, но с яростью, которую она едва ли когда-либо испытывала прежде, она ударила его ногой по колену с такой усиленной силой, что оно не сломалось — оно раздробилось.              Он завыл от боли, когда нога подвела его, но она не остановилась. Она пронзила ему живот одним концом копья, жестоко провернула, заставляя его кричать, а затем выдернула оружие как раз вовремя, чтобы обратным ударом проткнуть ещё одного мужчину, решившего броситься на неё.              Оглянувшись, она поняла, что бой окончен, хоть и был яростным. Сир Уэллс лежал с довольно неприятной раной на руке. Вокруг них валялась груда мёртвых наёмников и гнилых Золотых Плащей.              Мейра была настолько разъярена внезапной атакой, что, когда появился отряд вооружённых людей во главе с Тирионом Ланнистером, она почти зарычала и подняла копьё, готовясь напасть. Но затем Тирион Ланнистер сказал нечто, от чего весь её мир мгновенно изменился.              — Леди Старк! Я рад видеть, что вам не понадобилась наша помощь. Когда я узнал, что лорд Бейлиш послал этих головорезов за вами и вашим отцом, я опасался худшего.              Эти слова остановили Мейру как удар. Её мгновенно прошиб холодный пот, и её охватили ужас и страх.              — Отец! — сказала она с нарастающим ужасом и бросилась в Красный замок.              Её Безупречные, Рейнис, мартелловская группа и люди Тириона поспешили следом.              Только бы не было поздно! — думала Мейра, боясь за отца. Это был тот же страх, который когда-то заставил её, ещё Гарри, броситься в ловушку в Министерстве магии на пятом курсе Хогвартса. Тогда это был страх потерять Сириуса. Теперь же она могла думать только о том, что её любящий и благородный отец в опасности.              Она знала, что сегодня отец и король играли в кегли в тронном зале, и поэтому бежала туда так быстро, как только позволяли ноги, всё ещё держа окровавленное копьё в руке. Когда она всей силой распахнула тяжёлые двери, увиденное заставило её остановиться.              Тронный зал был местом бойни. Сир Рекс и сир Мур лежали мёртвыми, окружённые телами головорезов. Но дальше, на ступенях Железного трона, лежало тело её отца. Нед Старк лежал там с дюжиной ножевых ран в груди, а Лёд находился рядом, и его рука всё ещё сжимала рукоять.              Сир Барристан, всё ещё стоявший, окровавленный, рядом с мёртвым телом короля, пронзал грудь столь же окровавленного сира Таллада. Предатель из Королевской гвардии сплюнул кровь на повреждённые и грязные доспехи сира Барристана, но Мейра не обратила внимания ни на одного из них и бросилась к отцу, вопреки всякой реальности надеясь, что он ещё жив.              — ОТЕЦ! — закричала она и подхватила его на руки.              Но он не ответил ей, как отвечал всегда прежде. Его глаза оставались закрытыми, а сердце, которое всегда было таким сильным и полным любви, теперь молчало.              Она держала его лицо в ладонях и даже отчаянно встряхнула, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, но ничего не произошло.              Слёзы потекли из её глаз, когда правда начала оседать в сознании. Она сидела, держа мёртвое тело отца в руках, пока остальные входили в зал и смотрели на открывшийся перед ними ужас. Сир Барристан опустил взгляд на тело короля, которого не сумел спасти, а затем на Мейру, сжимающую в объятиях мёртвого отца. Все с ужасом смотрели на эту картину.              Мейра, способная сейчас издавать лишь рыдания, держала отца и плакала в его израненную грудь с таким отчаянием, что всякий, кто слышал это, ощущал его отголосок внутри себя.              Волчица Винтерфелла, такая высокая и сильная, теперь стояла на коленях, сломленная, баюкая отца. Никто, кроме её Безупречных, не осмеливался приблизиться, да и они подошли лишь затем, чтобы никто не смог ударить их госпожу, пока она уязвима. Они стояли вокруг неё, словно преторианская гвардия, не собираясь двигаться, пока она сама не разрешит.              Все эмоции внутри Мейры бушевали. Всё, что она могла сделать, чтобы выпустить переполнявшие её ярость и горе, — это издать душераздирающий, полный боли крик, который услышали не только во всём замке, но даже в городе за его стенами.