Северный ветер

      

Красный замок, Королевская Гавань.

             Мейра стояла одна над телом своего отца. Её глаза давно высохли, но лицо оставалось совершенно бесстрастным, пока она была над его телом.              Она выглядела ужасно: волосы растрепались, одежда помялась, но ей не было до этого ни малейшего дела. Она лишь смотрела на тело отца. Его уже подготовили к дороге домой, так что, по крайней мере, он будет погребён в Винтерфелле, подумала она, находя в этом крохотное утешение, но не слишком большое.              Лёд и его медальон Старков не покидали её с того самого момента, как она нашла их. Лёд, в частности, был пристёгнут у неё за спиной рядом с Гунгниром и останется там, пока она не сможет вручить семейный меч Роббу, когда они вернутся домой, думала она с решимостью. Она видела, как сир Илин Пейн смотрел на клинок, но он отступил, когда она свирепо на него взглянула. Многие слуги Красного замка избегали её после смерти короля и её отца: настроение у неё было настолько мрачным, что она выглядела готовой убить любого, кто заговорит с ней.              Слышались колокола, возвещавшие городу о смерти короля, но Мейре не было до этого никакого дела.              Она всё ещё пыталась осознать, что её любящий отец, самый благородный и лучший человек из всех, кого она знала, мёртв. Слёзы у неё закончились, но внутри всё было разорвано, пока она пыталась справиться со всем случившимся. Безупречные и оставшиеся люди Старков постоянно окружали её, решив защищать свою госпожу после того, как не сумели спасти своего лорда.              Но помимо горя внутри неё росло кое-что ещё… ярость.              Её глаза сузились, когда она почувствовала, как внутри вновь закипает та же самая злость. В мыслях она снова увидела насмешливую ухмылку Бейлиша, и гнев лишь разгорался сильнее. Теперь она видела доказательства его участия, и его вендетта против её семьи должна закончиться… сегодня, яростно думала она.              Она увидела, как Тирион Ланнистер смотрит на неё, и в тот миг была настолько готова пронзить ему голову копьём, что остановило её только одно: он не был её настоящим врагом. Она заметила, что его сопровождает Джоффри, который смотрел на неё странным взглядом, которого она не могла понять.              Честно говоря, в этот момент последнее, чего она хотела, — это иметь дело с этими людьми, но она взяла себя в руки и подошла.              — Я должна скоро вернуться домой, чтобы доставить тело отца туда, где он сможет упокоиться, — сказала им Мейра. — Но перед этим осталось одно незаконченное дело. Бейлиш должен заплатить.              Её взгляд был холодным и твёрдым.              — Да, — сказал Тирион медленно и неуверенно.              Он не был уверен, находится ли девушка в правильном состоянии для этого, но она не позволила бы никому её остановить. Он знал: смерть лорда Старка разрушит её. Казалось, она была полна ярости, но пыталась направить её туда, где та была уместнее всего. Это, подумал он, было хорошо: если оставить такую ярость без выхода, она уничтожит её.              Она могла быть сильной воительницей и гениальным изобретателем, но к Игре, с лёгкой жалостью подумал Тирион, она была совершенно не готова. Старки часто были такими — слишком простыми и прямолинейными, а потому очень часто оказывались в большом невыгодном положении.              — Нет… останься, — внезапно сказал Джоффри.              На его лице появилось почти умоляющее выражение, настолько поразительное, что Тирион моргнул, чтобы убедиться, что оно действительно там. Но Мейра, усилием, на которое сама не считала себя способной, сумела сохранить маску и ответила ему:              — Ради вашего же блага я не могу.              Он выглядел совершенно сбитым с толку, и она объяснила:              — Теперь ваше время. Вы король, и это будет величайшее испытание — первый год вашего правления. Оба ваших дяди заявят свои права на трон, именно поэтому Ренли так внезапно бежал. И ваш дядя Станнис тоже, которого не было здесь уже месяцы. Вы должны доказать, что не только станете королём, но и будете хорошим, а может, даже великим королём. А если я останусь… сколько пройдёт времени, прежде чем люди начнут говорить, что я вами управляю?              Он, казалось, не до конца понимал, что она говорит.              — Вы должны показать всем, что способны сами принимать решения, править самостоятельно и правильно выбирать тех, кто будет рядом с вами. Если я буду здесь, люди скажут, что я принимаю решения за вас. Это ваш шанс доказать, что вы сын своего отца, и проявить силу, — сказала она и взяла его за руку.              — Но прежде мы должны добиться справедливости для наших отцов.              Он кивнул, и на его лице проступила ярость.              — Да. Бейлиш заплатит за это! — прорычал он. — Мы сделаем это вместе.              — Вместе, — прошептала она.              Тирион с тревогой смотрел на них, гадая, что эти двое собираются сделать теперь.              

— x —

             Тем временем, когда Красный замок был приведён в куда более высокий уровень готовности после убийства короля и Десницы, Мирцеллу и Томмена теперь окружали ланнистерские стражники, а сир Джейме и сир Эйрис постоянно следили за любыми признаками беды.              — Джоффри теперь станет королём? — спросил Томмен со страхом в глазах, потому что отца больше не было рядом, чтобы защитить их от него.              Мирцелла кивнула, но обняла Томмена и тихо сказала ему на ухо:              — Но дядя Тирион и дядя Джейме всё ещё здесь. И я здесь.              На её лице была улыбка, которая не доходила до глаз.              — Кроме того, он будет слишком занят тем, что станет королём, чтобы нас беспокоить. Мы с тобой сможем больше веселиться и не волноваться.              Томмен с дрожащей губой спросил, и в его глазах было полно сомнения и, возможно, немного надежды:              — Обещаешь?              Она сделала всё возможное, чтобы быть храброй и убедительной.              — Обещаю.              Томмен с небольшой улыбкой обнял её, и она ответила тем же.              Джейме смотрел на своих детей с маленькой слезой в глазу. Они были такими хорошими, думал он. Слишком хорошими для этого мира. И как, когда их мать была такой стервой, Мирцелла могла быть такой доброй? Он спрашивал себя об этом и благодарил Семерых за то, что они дали ей такое сильное и доброе сердце, за то, что она сумела быть почти матерью для Томмена, хотя была старше всего на несколько лет.              Он честно задавался вопросом, не случилось ли так, что всё хорошее, что было в сердце Джоанны Ланнистер, которую он так хорошо помнил, каким-то образом миновало Серсею и перешло прямо к Мирцелле. О, она была по-настоящему благородной и сильной леди, но при этом способной на огромное сострадание и любовь, думал Джейме, отчаянно желая, чтобы она была здесь сейчас. Отец был другим человеком, пока она была рядом, и она обожала бы свою внучку. И Томмена тоже, подумал он с печальной улыбкой. Джоффри никогда не позволили бы такой вздор, если бы она была жива.              Он лишь надеялся уберечь их обоих, думал он с тревогой, потому что война уже началась. В отличие от его сестры, которая ничему не научилась у отца, несмотря на свои заявления, будто она единственная на него похожа. Она заблуждалась, думая, что власть сводится к золоту и безжалостности. Это, признавал он, было частью власти, но за свою жизнь он видел, как другие утверждали власть иными способами, даже если ему это казалось бессмысленным. Она была настолько глупа и горда, что отказывалась признать, что подхватила дурную болезнь от одного из множества любовников, и только теперь наконец начала лечиться. Вероятно, чтобы, как она воображала, стать всемогущей через Джоффри.              Хотя, честно говоря, Джейме уже совсем не понимал, что думать о Джоффри. Внутри тот всё ещё оставался тем же высокомерным задирой, но теперь в его поступках было чуть больше осторожности и мысли, и Джейме тревожился, что это может сделать его опаснее. По крайней мере, он стал серьёзнее относиться к своим обязанностям, хотя как долго это продлится — вопрос спорный.              Особенно когда девушка Старков скоро уедет.              В некотором смысле он был рад, что она пришла, неохотно подумал он, главным образом потому, что она оказала такое хорошее влияние на Джоффри. И ему было жаль её из-за того, как она потеряла отца. То, что сделал Бейлиш, было отвратительно, думал он, и этот ублюдок заслуживал расплаты, ведь в мире и так было слишком много несправедливости. Обычно ему было бы всё равно, особенно когда речь шла о Старке, но она заслужила немного уважения в его глазах.              

— x —

             В другой части замка Квентин Мартелл взял на себя охрану Красного замка. Он был тихо эффективен и удивил всех тем, насколько хорошо выполнял задачу, не пользуясь ситуацией. В его природе не было таких подлых уловок, которые всё королевство считало обычными для Дорна, и именно поэтому отец выбрал для этой задачи его.              Кто-то использовал бы такой шанс, чтобы убить детей и внуков Тайвина Ланнистера и лишить его драгоценного наследия. Некоторые сочли бы глупостью не воспользоваться этим, но Квентин не был склонен к подобной низости, особенно если должен был восстановить репутацию своей семьи.              Он занимался укреплением гарнизона, а рядом с ним была недавно найденная кузина. Он едва мог поверить, что это действительно она, но чем больше времени проводил с ней, тем яснее видел сходство с её матерью, своей покойной тётей. Она была спокойной и изящной, как говорил его отец, но под поверхностью — крепкой, словно сталь.              — Ты должна поехать в Дорн, — сказал он ей.              Она посмотрела на него с явным беспокойством.              — Моя семья была бы так счастлива узнать, что ты жива.              — Возможно, лучше было бы, если бы я оставалась мёртвой, — сказала она с очень встревоженным выражением.              Это лишь заставило Квентина нахмуриться.              — Я почти не помню этот замок. Я только начинаю вспоминать собственного кота, — сказала она раздражённо, когда животное, о котором шла речь, прыгнуло ей на колени.              Кот тихо замурлыкал, пока она его гладила. Казалось, он вновь открыл свою более мягкую сторону теперь, когда снова был с ней.              — Но ты семья! — сказал Квентин, и в его глазах была настойчивость. — Мой отец и дядя столько лет оплакивали тебя, твою мать и твоего брата. Для них узнать, что ты жива, было бы величайшим даром в мире. И они смогут рассказать тебе многое о твоей матери. Если это не стоит поездки в Солнечное Копьё, то что тогда стоит, кузина?              Он давил, пытаясь заставить её согласиться и поехать.              Он видел, как её решимость слабеет. Желание узнать больше о матери почти пожирало её изнутри.              Сир Барристан Селми смотрел на них с расстояния и теперь понимал, почему Варис попросил его присмотреть за дорнийцами. Те даже не знали, что он достаточно близко, чтобы слышать. Вид молодой женщины, которая так явно была принцессой, которую он оплакивал почти шестнадцать лет, потрясал. Несмотря на то что она была в доспехах, а не в платье, она была зеркальным отражением своей матери. А ещё были жесты, общие для них обеих. Когда прядь длинных тёмных волос падала ей на лицо, она убирала её за ухо одним пальцем точно так же, как это делала её мать. Когда она приподнимала бровь, это тоже было точно так же, как у той. И множество других мелочей.              Она явно была дочерью своей матери.              Барристан думал тайно уйти и присоединиться к Станнису, потому что никогда не поддержит жестокого бастарда Джоффри в его притязаниях на трон. Но, увидев эту пару вместе и услышав их разговор, он изменил свою миссию.              Он подвёл её отца. Её мать. Её брата. Он подвёл и её. Но теперь он собирался всё исправить. Он вошёл прямо в комнату, чем потряс дорнийцев, но ещё сильнее они удивились, когда он опустился на колено перед Рейнис и сказал:              — Принцесса. Я должен просить вашего прощения.              Все ахнули, а те, у кого было оружие, мгновенно схватились за него, но Рейнис жестом остановила их, глядя вниз на легендарного рыцаря перед собой смущёнными и испуганными глазами.              — Я поклялся защищать вашу семью… и потерпел поражение, — горько сказал он. — Позвольте мне сопроводить вас в безопасность Дорна, и я больше не подведу вас.              В его голосе звучала почти мольба.              Рейнис почти застыла, не в силах поверить, что это происходит: Барристан Селми, самый легендарный рыцарь Королевской гвардии её деда, если не считать сира Артура Дейна, стоял перед ней на коленях.              — Тогда в Дорн, — сказала она с лёгкой улыбкой.              И эта улыбка снова напомнила Барристану её мать, заставив его пожалеть, что королевство не было благословлено королевой вроде неё.       

      — x —

             Варис тоже улыбался, радуясь, что его третий вариант обеспечен, теперь под защитой сира Барристана, и, будем надеяться, вскоре окажется в Дорне, вне досягаемости врагов её семьи.              И всё же, нахмурившись, он думал о недостатке подготовки к действиям Бейлиша. Он играл в Игру гораздо лучше большинства тех, кого всю жизнь воспитывали для неё, но это не было оправданием, печально подумал Варис.              Его переиграли, и он это знал. Теперь гражданская война, которой он боялся, вот-вот начнётся, и многие умрут и будут страдать из-за неё.              Было удивительно, что девушка Старков и принц Мартелл, похоже, стали главными помощниками Джоффри. Он знал, что девушка покинула Красный замок с большим отрядом людей, чтобы преследовать Пересмешника, а принц поддерживал здесь безопасность. На миг его сильно обеспокоило, что, возможно, Старки и Мартеллы действительно будут сражаться за Джоффри. Но затем он понял, насколько это глупо, и осознал, почему эта пара поступает именно так.              С Мартеллом всё было проще: их ненависть к Ланнистерам всё ещё была сильна, и они хотели увидеть их падение. Чтобы это произошло, они были готовы попытаться восстановить отношения со Старками после неудачного визита принца Оберина в Винтерфелл. Он был здесь, чтобы получить благословение Мейры Старк, и если так, то Варис мог лишь пожелать ему удачи.              Со Старк всё было сложнее. До убийства отца она хорошо скрывала свои чувства и намерения, а теперь её маска стала почти непроницаемой, и её способность манипулировать Джоффри усилилась. Она хотела мести, и вместо того чтобы броситься за ней бездумно, как зверь, символ её дома, была готова проявить терпение и использовать Джоффри в собственных целях.              Это было опасно, но означало, что она учится играть в Игру, подумал он, размышляя, стоит ли ей помогать. Но решил против. Она была полна гнева и ярости. Лишь время покажет, станет ли она клинком в темноте, наносящим точные удары, или диким огнём, который уничтожит всё на своём пути.              

Дом поцелуев, Королевская Гавань.

             Дом поцелуев как бордель никогда не выдержал бы осады. Он был создан для уединения, быстрых входов и выходов клиентов.              Поэтому, когда Мейра Старк явилась туда примерно с сорока людьми, ворваться внутрь оказалось невероятно легко. Шлюхи кричали и пытались спрятаться, как и посетители, уже находившиеся внутри. Те, кто входил или выходил, поспешно уходили, чтобы не привлекать внимания.              Мейра увидела группу наёмников и прогнивших Золотых Плащей, которые двинулись к ней, но она была так зла, что без колебаний выхватила копьё и легко пронзила одного мужчину насквозь. Её Безупречные рядом с ней расправились с остальными, позволив ей выбить дверь в кабинет Бейлиша.              Ублюдок стоял там с таким самодовольным видом, что от этого она на миг лишилась речи. Он ухмыльнулся и спросил:              — Могу ли я помочь вам, леди Старк? Если вы хотели испытать особые удовольствия, которые предлагает это место, вам стоило лишь сказать. Уверен, мы можем договориться так, чтобы удовлетворить любые ваши потребности.              Его самодовольство лишь усилило её ярость. Будь она более импульсивной, она пронзила бы его прямо на месте. Но она не собиралась отпускать его так легко. Она видела это в его глазах: поскольку у них не было настоящего, ощутимого доказательства, связывающего его со случившимся, он считал себя в безопасности.              Это только сильнее разожгло её гнев, и она решила показать ему, как мало доказательств ей нужно, чтобы обвинение прижилось. Она натянула холодную улыбку и подошла к нему. Кажется, на мгновение это его озадачило, прежде чем она со всей силы ударила его кулаком в лицо. С её усиленной силой она вырубила его одним ударом и сама ухмыльнулась, когда подошла к столу и увидела на нём стопку бумаг с его подписью. Она взяла их и холодно улыбнулась.              Но на миг её разорвало изнутри. Будучи Гарри, она бы надрала зад тому, кто попытался бы сделать то, что она собиралась сделать сейчас.              О боги, подумала она, оседая в ближайшее кресло, когда на неё нахлынула волна подавленности и отвращения к себе. Что она делает? До какого уровня она опустилась?              Она хотела мести. Ей было ужасно больно внутри, но… во что это превращало её? С тревогой подумала она. Разве так лучше всего почтить отца? Стать злобным существом вроде того, кого она вырубила и кто теперь лежал у её ног?              Она почти чувствовала на себе осуждающие взгляды отца, Рона и Гермионы, не говоря уже обо всех остальных, кого когда-либо знала. Как Гарри или как Мейра, она никогда раньше не вела себя так, верно? — спросила она себя с глубоким беспокойством.              Мейра сделала несколько глубоких вдохов и попыталась успокоиться, прежде чем снова посмотреть на Бейлиша. Такие люди всегда выкручиваются из неприятностей, с раздражением подумала она, видев такое ещё в старом мире. Чтобы добраться до него, ей самой придётся действовать подло.              Она взяла документы со стола, где была его подпись, и, пока её люди связывали его для перевозки обратно в Красный замок, вытащила из кармана заранее подготовленное признание в его преступлениях. С зудящим чувством вины она стала упражняться на запасном листе бумаги, пока не смогла скопировать его почерк.              Это всё, что им нужно, подумала она раздражённо из-за чувства вины, учитывая, о ком шла речь, но находя хоть какое-то утешение в том, что вообще способна чувствовать вину. Но за то, что он сделал, мрачно подумала она, Бейлиш и все его планы и куклы узнают, что значит перейти дорогу Старкам.              

— x —

             — Со смертью лорда Старка я вынужден выбрать новую Десницу, — сказал Джоффри собравшемуся двору, который ловил каждое его слово, к его собственному удовольствию. — Учитывая его огромный опыт в этой должности и умение как лорда, я решил назначить своим Десницей моего лорда-деда, лорда Тайвина Ланнистера. Но поскольку сейчас он не может явиться ко двору в Королевской Гавани, мой дядя Тирион Ланнистер займёт пост вместо него.              Объявление Джоффри удивило весь двор. Люди переглядывались и тихо перешёптывались.              Тирион стоял рядом с ним, уже с цепью Десницы, и гордо ухмылялся публике. Это был большой шаг вперёд в его планах: наконец он получил не просто положение среди высших кресел власти, а одно из лучших.              Когда в зал вошла Мейра Старк со своими людьми, волочившими Бейлиша, его день стал ещё лучше. Джоффри тоже выглядел счастливее, в своей садистской манере, и когда Мейра подошла и поклонилась своему королю, он выглядел почти взволнованным.              — Леди Старк, полагаю, у вас есть то, что я просил? — сказал он ей.              Она улыбнулась холодной ухмылкой.              — Именно так, ваша милость. Теперь мы не только знаем, кто его куклы по всему городу, благодаря документам, изъятым из его комнат, но также имеем подписанное признание в убийстве вашего покойного отца и моего.              Ухмылка Джоффри расширилась. Он поднялся с трона и спустился, чтобы встать рядом с ней перед Бейлишем, который всё ещё был без сознания после удара.              — Леди Мейра, я придумал для него особое наказание. Но пока к нему добавляют последние штрихи — список.              Она передала ему список. Посмотрев на него, он кивнул и передал Псу.              — Сир Клиган, наказание за их преступления я оставляю в ваших руках. Мне всё равно, как они умрут, сир Клиган, важно лишь, чтобы это случилось.              Рыцарь, молча наблюдавший неподалёку, кивнул и оставил короля под защитой сира Джейме, пока Джоффри и Мейра обсуждали кое-что ещё наедине.              — Плохое здоровье моей тёти Лизы заставляет меня беспокоиться о кузене. Я знаю, что покойный лорд Аррен намеревался отдать юного Роберта на воспитание ради его же блага, и подозреваю, учитывая то, что мы нашли в кабинете лорда Бейлиша, что он мог манипулировать ею. Ради неё, моего кузена и Долины, я думаю, будет лучше, если Долиной будут править другие, пока мой кузен не достигнет совершеннолетия. Возможно, лорд Ройс и лорд Редфорт могли бы стать совместными регентами вместе с лордом Уэйнвудом? Чтобы обеспечить ему лучшее образование и прочность его власти, разумеется, если Долина останется сильной и верной вам. В конце концов, моя тётя не в здравом уме, — сказала Мейра.              Она знала: чтобы Долина не развалилась под безумием её тёти, её нужно отстранить от власти.              То, что она узнала о ней, честно заставляло её задуматься, что её дед сделал со своими детьми, чтобы они стали такими. Лиза всё ещё кормила своего шестилетнего сына грудью! Постоянное потакание ему тоже не помогало, и, вероятно, сильно, если не непоправимо, задержит его развитие. Если у её кузена вообще должен был быть шанс вырасти, Лиза должна уйти, думала Мейра. Не умереть, но быть разлучённой с сыном ради его же блага. Лорды Долины, вероятно, с радостью ухватятся за такой шанс, потому что Талли там не особенно уважали из-за действий её деда и матери, не говоря уже о том, что сама Лиза была далеко не стабильна, и они, должно быть, уже это поняли.              Её раздражала необходимость отстранить собственную тётю от сына, но последнее, что им было нужно, — это чтобы её тётя пыталась отомстить за Бейлиша. Её отец говорил только хорошее о названных ею лордах, не говоря уже о Домерике, который годами служил оруженосцем у Редфортов.              Джоффри, похоже, тут же принял идею и гордо сказал:              — Я велю великому мейстеру немедленно написать им и сам подпишу письмо. Теперь, дядя, полагаю, у вас было предложение для нас?              Тирион, терпеливо ожидавший, заговорил, гадая про себя, почему девушка Старк готова строить заговор против собственной тёти, кукла Бейлиша та или нет.              — Да, ваша милость. Короне может быть полезно конфисковать все активы Бейлиша и удерживать их до тех пор, пока долг, за который он ответственен, не будет погашен. Это поможет восстановлению казны и прокормит город, — предложил Тирион.              Джоффри посмотрел на неё, и она кивнула, видя, что Тирион пользуется возможностью расширить собственную базу власти. Она могла бы посоветовать отказаться, учитывая, что у неё не было настоящего желания помогать Ланнистерам, но если это поможет кормить людей города в грядущей войне, она примет это.              Она кивнула и добавила:              — Поскольку Простор, вероятно, перекроет поставки еды в город, это позволит покупать продовольствие в других местах и удерживать город сытым. Значит, не будет бунтов, и люди не так быстро восстанут против вас. В конце концов, людям важно лишь, кто кормит и одевает их.              Мейра прекрасно знала: людям обычно всё равно, кто ими правит, пока их желудки полны, а сами они в безопасности.              Где-то в глубине разума она понимала, что должна подрывать Джоффри, чтобы его было проще свергнуть, но, если честно, она не считала, что хоть один из нынешних претендентов на трон заслуживает его, хотя Станнис был лучшим вариантом. Она мысленно вздохнула, решив, что так будет лучше: простые люди не должны страдать сверх меры из-за этой войны.              Тем временем она позаботится о Севере и своей семье, поклявшись себе, что больше не позволит семье понести потери.              

Винтерфелл, Север.

             Робб сидел за лордским столом в кабинете, держа в руке письмо из столицы. Он был в полном шоке и не мог поверить, что это правда.              Его сильный и казавшийся непобедимым отец мёртв… убит трусом, которому следовало оставаться крысой в сточной канаве.              Он закрыл лицо руками и, возможно, заплакал бы, но в состоянии ошеломлённого горя просто не мог найти слёз. Этого не может быть, думал он, отрицая случившееся. Просто не может.              Но это было так, и теперь ему предстояло сообщить новость остальной семье. Уилла, которая не отходила от него с момента получения письма от Мейры, держала его за руку и мягко её поглаживала, чтобы он знал: она рядом. Утешение, которое это давало ему в тот момент, честно говоря, было единственным, что удерживало его от того, чтобы рухнуть. Тот факт, что они только что узнали о её беременности, больше не приносил им радости. Хотя они будут любить этого ребёнка всем сердцем, память об этом дне навсегда омрачит это известие.              — Милорд, — сказал мейстер Лювин с печальным выражением.              Он ненавидел необходимость торопить своего юного лорда, но его братья и сёстры ждали снаружи, а ожидание не улучшит ситуацию. Робб кивнул Лювину, и тот понял его, отправившись впустить остальных. Роббу было противно от того, что ему предстояло сделать, от того, что он должен им сказать. Честно говоря, он скорее взобрался бы на Стену без верёвки и вообще без всего, чем сделал это, но это должен был быть он, с горечью подумал он. Он мог приказать кому-нибудь другому, но это, со стыдом подумал он, было бы трусостью. Лучше пусть они услышат это от него.              Он увидел, как входит Санса с улыбкой. Боги, с грустью подумал он, она мечтала о свадьбе, о том, как отец поведёт её к Чардреву. Теперь эта обязанность, с болью понял Робб, ляжет на него.              Их отец никогда не увидит, как кто-либо из них женится или выходит замуж… во всяком случае, в этом мире.              И это было самым худшим: столько всего у него отняли. Он не поведёт дочерей к Чардреву. Не встретит внуков. Не увидит, как они растут.              Робб посмотрел на Арью, Брана и Рикона, отчаянно желая, чтобы Джон и Мейра были сейчас рядом и помогли ему с тем, что должно было произойти. Его тяжёлое сердце чуть-чуть облегчало лишь знание, что Мейра пережила покушение и скоро вернётся в Винтерфелл, снова в безопасность их стен.              — На отца и Мейру напали в Королевской Гавани головорезы на службе Петира Бейлиша. Мейра выжила, но отец — нет, — сказал Робб, не найдя другого способа произнести это.              Тишина в комнате стала такой полной, что можно было бы услышать, как ползёт насекомое. Никто из его братьев и сестёр, казалось, не мог осознать сказанное, и только дыхание отличало их от статуй.              Санса первой разрушила оцепенение. Её рука поднялась ко рту, глаза наполнились слезами. Робб, понимая, что ей это нужно, подошёл и притянул её в объятия, позволяя плакать ему в плечо.              Уилла тем временем подошла к Брану и Рикону, которые просто разрыдались, сталкиваясь со смертью отца. Она обняла их обоих, позволяя им черпать в ней силу, когда она была нужнее всего.              Арья была единственной, кто не плакал. Она просто сидела, глядя вдаль и, казалось, не замечая ничего вокруг. Кто-то мог бы подумать, что она просто в шоке и не понимает, что происходит, но уже через мгновение её брови сошлись в ярости, когда она начала мысленно строить планы мести тем, кто отнял у неё отца.       

      Хайгарден, Простор.

             Оленна Тирелл кипела от злости.              Годами она пыталась посадить одного из своих внуков на трон, и в каком-то смысле она наконец добилась успеха. Но совсем не так, как надеялась.              Ренли теперь был женат на её розе. Её роза стала королевой.              И никогда не родит ребёнка.              Оленна не была ханжой в вопросах сексуальности. Она знала, что предпочтения человека не имеют большого значения за пределами общественных норм того места, где он живёт. Но если король интересуется исключительно мужчинами… это проблема.              Он не мог даже возбудиться в присутствии Маргери, не говоря уже о том, чтобы зачать ей ребёнка.              Оленна с раздражением опустила голову в морщинистые руки. Она не возражала бы против брака Маргери с Джоффри, несмотря на то, что тот бастард, или даже со Станнисом, потому что по крайней мере они смогли бы дать ей сына. Но Мейс, убеждённый Лорасом, решил попробовать посадить Ренли на трон.              Несмотря на то что Станнис стоял перед Ренли в линии наследования. Это было опасно, подумала она, и ещё хуже становилось от того, что у Станниса была новая, более плодовитая жена, уже родившая ему крепкого сына. Она подумывала предложить ему Маргери, несмотря на ненависть этого человека, ведь он наверняка не был бы настолько глуп, чтобы игнорировать огромную армию, золото и житницу, которые они могли бы отдать его делу. Но каким-то образом Коннингтоны опередили её и украли, пожалуй, их лучший шанс.              Новое завещание Роберта Баратеона не помогало делу, и большинство штормовых лордов перешли к Станнису, когда оно стало общеизвестным, что, конечно, не усиливало позиции Ренли.              Иногда она искренне жалела, что не пьёт больше, когда обдумывала свои варианты и видела, насколько они мрачны. Она посмотрит, есть ли средства, которые могут помочь мужчине, не испытывающему возбуждения, всё же возбудиться, чтобы Ренли мог выполнить свой долг перед Маргери.              Это было не то, на что она надеялась, но, вздохнув, она подумала, что это то, что у них есть. Поэтому она отправила приказ созывать знамёна и собирать огромную армию Простора.       

      Драконий Камень, Узкое море.

             Станнис смотрел на флот, готовящийся к войне в небольшой гавани внизу. Он испытывал от этого чувство удовлетворения, в котором никому и никогда не признался бы. Затем он повернулся к столу перед собой, где стояли сир Давос Сиворт и сир Ролланд Шторм.              — Значит, штормовые лорды приняли мои притязания? — спросил он.              Давос, которого пока назначили временным Десницей короля, кивнул.              — Да, ваша милость, — сказал бывший контрабандист хрипловатым голосом. — Они собирают армии и будут готовы. Некоторые, вроде лорда Пенроза, вместо этого перешли к вашему брату, лорду Ренли, но в целом большинство стоит с вами.              Станнис стиснул зубы, думая о предательстве Ренли. Он давно знал, что этот дурак глубоко увяз с Тиреллами, но не думал, что тот попытается украсть трон с их поддержкой. Он не был склонен к ненависти, но это больно пронзило его. Предатели заплатят, поклялся себе Станнис, прежде чем повернуться к сиру Ролланду.              — А Ланнистеры?              Рыцарь ответил:              — Тайвин Ланнистер ведёт свою армию на юг, чтобы встретить нас в бою и не дать никому идти на Королевскую Гавань. Однако… подкрепления, которые прислал мастер Килберн, вызывают настоящее беспокойство у доков.              На лице сира Ролланда появилось тревожное выражение.              — Пока они сражаются за меня, люди будут делать то, что им приказано, — строго сказал Станнис, не желая признавать, что и сам испытывает некоторое опасение из-за их присутствия.              Когда мастер Килберн предложил ему идею нанять одичалых для его армии, Станнис отнёсся к ней пренебрежительно. Но тот был убедителен, и Станнис дал ему разрешение. Почти сразу он об этом пожалел, когда эти мужчины и женщины прибыли — если их вообще можно было так назвать.              Одичалые, которых он завербовал, были одними из самых свирепых и мерзких существ, каких, должно быть, изрыгнули Семь преисподних, с тревогой подумал Станнис, когда впервые их увидел. Их неопрятность, отвратительные манеры и поведение уже были достаточно плохи, но вскоре он узнал, что эти одичалые происходили из группы, известной как кланы Ледяной реки, и, к его ужасу, были каннибалами.              Свинина и случайные мёртвые тела, похоже, удовлетворяли их, но Станнис уже был готов приказать их убить из-за их непредсказуемости. Затем он увидел, как они сражаются. Они действительно были зверями в человеческой форме, разрывали большинство людей без колебаний и одним видом внушали ужас почти всем, кроме самых храбрых и сосредоточенных.              Как оружие они были разрушительны, особенно если дать им стальное оружие и лёгкую броню.              Он тревожился, используя их, учитывая, как трудно ими управлять, но пять тысяч дикарей были потенциальным оружием, которое можно обрушить на врагов, распространяя страх, способный подорвать сопротивление и заставить врагов покориться.              Страх не был его любимым оружием, но даже он знал его силу. Это позволит ему соперничать даже с самым опасным врагом.              Лагерь Ланнистеров, неизвестное место.              Тайвин Ланнистер впервые за годы снова был облачён в свои впечатляющие доспехи с львиной символикой. Он смотрел на стол с картами, размышляя, где лучше всего защищать столицу от Станниса и Ренли.              У него были источники, и он знал, что большинство штормовых лордов встали на сторону Станниса, несмотря на то что Ренли был их сюзереном. К нему также примкнули дома Узкого моря и какие-то одичалые, завербованные за Стеной, но, кроме этого, армия Станниса уступала по численности армии Тайвина.              Ренли, который, если честно, довольно глупо тоже назвал себя королём, имел на своей стороне Простор и нескольких штормовых лордов, а по численности значительно превосходил Тайвина. Не говоря уже о Рендилле Тарли в качестве их командующего — человеке, которого даже Тайвин уважал за стратегическое и тактическое мастерство.              Он нахмурился, глядя на ситуацию, и размышлял, где лучше перекрыть путь, одновременно придумывая план, который не позволит Тарли действовать против него.              Поскольку у него не было заложника или рычага давления на Рендилла, а сам человек вряд ли предаст своего сюзерена ради власти, если не сделал этого раньше, Тайвин решил отравить его. У него было несколько шпионов, способных добраться до лорда Тарли и проследить, чтобы, даже если тот выживет, он не смог командовать.              Джоффри, однако, удивил его, проявив больше спокойствия и преданности своей роли короля, что сильно порадовало Тайвина. Кроме того, Тирион обеспечил справедливость для Роберта и лорда Старка и твёрдо взял город под контроль. Хотя Тайвина мало волновала справедливость, это было хорошо для их образа, а Тирион искренне удивил его тем, как хорошо действовал.              Теперь он размышлял, как лучше использовать своих лучше вооружённых людей и приличную численность.       

      Пайк, Железные острова.

             Теон привыкал к плаваниям, возвращаясь из очередного пиратского рейда со своей сестрой, которая теперь была настолько пьяна от захваченного алкоголя, что не могла покинуть каюту и завтра, вероятно, будет страдать от похмелья всех похмелий, подумал он, качая головой. Интересно, сколько она проживёт, если будет столько пить?              И всё же добыча была хорошей, с гордостью подумал он: приличная куча золота и серебра, а также весьма ценные материалы и продукты. У Теона на поясе теперь висел солидный кошель с монетами и очень хороший замковый длинный меч, отнятый у рыцаря, который путешествовал на одном из захваченных кораблей.              Он не был уверен, почему принять всё это, поступать прямо противоположно тому, чему лорд Старк учил его все эти годы, оказалось так легко… возможно, это у него в крови, подумал он с некоторым беспокойством, но с большим принятием, чем ожидал от себя.              Сев на лошадь, ждавшую его у дока, он поехал к замку, где его встретили возгласами стражники. Это заставило его улыбнуться: он наслаждался их аплодисментами и восхищением. Он спешился и уверенно направился в кабинет отца.              Увидеть отца, стоящего над столом, было не ново, но то, что на столе лежали карты побережья Вестероса, — да. Брови Теона сошлись от замешательства и интереса. Хотя отец отдавал приказы, Теон знал, что тот уже много лет не выходил в море, и теперь гадал, для чего эти карты.              — Где твоя сестра? — спросил Бейлон, смущённо увидев, что Яры с ним нет.              Теон ответил без особого интереса:              — Отсыпается после запоя всех запоев. Наверное, пару дней не сможет выйти в море.              Бейлон моргнул, потом рассмеялся.              — Смотреть, как она справляется с похмельем, будет почти забавно. Ну а ты, мальчик, доказал, что я ошибался в том, что думал, когда ты впервые прибыл, — сказал Бейлон, удивив Теона, который совсем этого не ожидал. — Ты хорошо сражаешься, хорошо ходишь под парусом и хорошо платишь Железную цену. Поэтому скоро ты получишь собственный корабль.              Теон едва мог поверить. Собственный корабль! От одной мысли он был невероятно взволнован. Больше Яра не будет смотреть через плечо каждую минуту, и наконец он сможет ходить в рейды сам! Он почти собрался поблагодарить отца, но вспомнил, что это не путь железнорождённых, и вместо этого сказал:              — Давно пора. Меня уже бесит смотреть, как Яра напивается до беспамятства. Теперь я смогу грабить сам.              Бейлон слегка ухмыльнулся.              — Вот это дух, мальчик! Теперь, когда лорд Старк и жирный ублюдок мертвы, материк погрузится в войну. Это будет лучший шанс вернуть нашу независимость и грабить, как должно! Это, мальчик, будет золотой век! Корона из плавника снова моя!              Он говорил с гордостью, почти зримо раздуваясь на глазах Теона.              Но Теон был слишком потрясён новостью о смерти лорда Старка, чтобы думать о планах отца. В животе у него осел холодный груз от мысли, что человек, который относился к нему как к сыну и воспитывал его, ушёл. Он задумался, как там Робб, и стоит ли написать ему, выразить соболезнования.              Но тут до него наконец дошёл полный смысл слов отца. Они собирались снова попытаться обрести независимость… это означало набеги на материк и, скорее всего, на Север.              Теон тут же переполнился тревогой за Робба и остальных Старков. Винтерфелл, может, и далеко от моря, но сам Север наверняка станет целью их набегов, и Робб, несомненно, возглавит оборону.              Часть Теона — та часть, что видела в Роббе брата, который всегда был рядом, и та, что была благодарна Старкам за всё, что они сделали, — мгновенно захотела возразить или написать Роббу и предупредить о надвигающемся.              Но позднее той ночью, сидя за столом с пергаментом и пером в руке, пока чернила капали на лист, он просто не смог.              Его остановила мысль, что это будет предательством отца и сестры, разрушит внезапность и его шансы когда-нибудь править Железными островами.              Поэтому он взял подготовленное письмо и, помедлив мгновение, бросил его в огонь. Смотреть, как оно горит, было почти больно… словно он отворачивался от людей, которым действительно было до него дело.              

Красный замок, Королевская Гавань.

             Бейлиш был связан и с кляпом во рту, когда его волокли за Джоффри и Мейрой к большому бронзовому льву, который Джоффри приказал построить. Это была впечатляющая статуя, и если не знать её настоящего назначения, её легко можно было принять за скульптуру. Бейлиш испуганно огляделся, прежде чем кляп убрали.              — ВАША МИЛОСТЬ! — закричал он в панике, его глаза дико метались между странным львом и молодым королём Ланнистером. — Признание — подделка! Леди Старк создала его! Она убила собственного отца! Клянусь, я всегда был верен!              — Пытаться свалить убийство моего отца и лорда Старка на его собственную дочь? Боги, ты отвратителен, — сказал Джоффри.              Мейра сказала ему, что признание действительно фальшивое, но он, как и она, жаждал мести и не заботился об этом.              — А что до твоей верности? Присваивать деньги короны, чтобы строить свою империю шлюх? Втянуть моё королевство в такие долги, что, вероятно, понадобится большая часть моего правления, чтобы их выплатить?! Если это твое определение верности, мне было бы интересно узнать, что для тебя означает предательство.              На лице Джоффри была ярость.              — Чтобы действительно предать кого-то, ваша милость, Пересмешник должен быть верен кому-то, кроме себя и монеты, — сказала Мейра холодно. — Деньги для него важнее. Люди… просто предметы, которые можно использовать и выбросить… как наших отцов.              Джоффри кивнул, соглашаясь, и отдал приказ.              — Я намерен создать новое наказание за измену короне, основанное на одном, о котором я узнал: его когда-то применяли в Квохоре много веков назад, пока оно не вышло из употребления. Очень любопытная вещь, и мне будет крайне интересно увидеть, работает ли она так, как обещано. Засуньте его внутрь.              Люди Ланнистеров схватили Бейлиша, а тот бился и кричал, пытаясь не позволить засунуть себя в бронзового льва через маленькую дверцу сбоку. С некоторым усилием им удалось затолкать сопротивляющегося мужчину внутрь. Когда дверь закрыли и закрепили, снаружи стали слышны приглушённые крики и стук, будто он пинал дверь, надеясь выбить её.              Это не сработает, холодно подумала Мейра, когда под отделением, где находился Бейлиш, разожгли огонь. Она знала о похожем наказании, только с быком вместо льва, которое когда-то применялось на Земле, в Древней Греции, и считалось одним из худших способов казни в истории.              Огонь нагревал металл под отсеком, где находился пленник, и тот должен был медленно и мучительно изжариться заживо. Его крики проходили через специально сконструированные трубы, превращаясь в рёв животного, ревущего от боли, а дым выходил через нос статуи, где был ладан, чтобы перебить запах горящей плоти.              Внутри Мейра была в ужасе. Она хотела смерти Бейлиша, у неё был целый список северных наказаний, чтобы заставить его страдать перед смертью, но это было чудовищно.              Джоффри, возможно, стал увереннее и способнее как король, чем был прежде, но всё, что она сделала, — помогла ему достичь новых высот садизма.              Это было как удар в живот в момент, когда он и так был самым болезненным. Ей стало ужасно, но каким-то образом она сохранила маску и даже сумела слегка улыбнуться Джоффри, убедив его, что получает от этого столько же удовольствия, сколько и он.              От этого её хотелось вырвать.              Когда из льва донёсся рёв, а из носа пошёл дым, она усилила контроль над эмоциями и оставила отвращение при себе. Маска теперь давалась ей настолько легко, что она могла призвать её в любой момент. Возможно, это поможет ей, когда придётся снова играть в эту Игру.              Бейлиш научил её кое-чему, думала она, пока рёв продолжался: не недооценивать никого, особенно того, кто выцарапал себе путь наверх из ничего. Чтобы сделать это, нужно быть не только амбициозным, но и хитрым. Она могла бы восхищаться этим, если бы он не использовал свою власть, чтобы попытаться убить их всех. Если в будущем у неё снова появятся такие враги, она не будет колебаться, разбираясь с ними. Действие приносит победу, подумала она, злясь на себя, потому что считала всё это своей ошибкой, за которую её отец заплатил.              Она никогда себе этого не простит, думала Мейра, когда горе снова пронзило её. Бейлиш мог отдать приказ, но именно она должна была прикрывать им спины.              Своей расплатой она решила сделать то, чтобы этого больше никогда не случилось.              Если кто-то будет угрозой для её семьи, она устранит эту угрозу, подумала она, или проследит, чтобы эти люди больше не могли им навредить, если по какой-то причине они будут нужны живыми.              Если она чему-то и научилась, так это тому, что нельзя снова позволить опасности подобраться так близко.       

      — x —

             По всей Королевской Гавани Пёс и его люди были заняты тем, что вырезали людей, служивших Бейлишу.              Сандор был встревожен теперь, когда этот маленький мерзавец Джоффри стал королём, и был только рад находиться подальше от него. Ему было всё равно на людей, которых он убивал. Они ничего не сделали для него или, насколько он мог судить, для кого-то ещё, так какого сочувствия они вообще заслуживали?              Он легко сразил сира Лотора Бруна, главу наёмников Бейлиша, если их можно было так назвать, и смотрел, как голова вольного всадника покатилась прочь.              Однако среди тех, кого он должен был убить, были и шлюхи — женщины. Их крики страха и мольбы о пощаде заставили его остановиться. Его накрыло ужасное воспоминание о мольбах матери и сестры всякий раз, когда Григор был рядом. Он замер на мгновение: теперь ужас в их глазах был направлен на него, точно так же, как когда-то ужас в глазах матери и сестры был направлен на Григора.              Его пронзило сильное чувство отвращения к себе. Глядя на шлюх перед собой, он стиснул зубы и впервые в жизни поступил правильно.              — Бегите. Убирайтесь отсюда и бегите так далеко, как сможете. Не оглядывайтесь, — грубо сказал он.              Женщины на мгновение посмотрели на него в замешательстве, прежде чем наконец поняли сказанное, особенно когда он добавил:              — Сейчас… пока я не передумал.              Они не стали медлить и выбежали из комнаты так быстро, как только могли. Все, кроме одной, сразу бросились к двери. Последняя, темноволосая девушка, известная, судя по всему, своей гибкостью, подбежала к нему и поцеловала его прямо в губы, прежде чем сказать, пока он стоял потрясённый:              — Спасибо.              И выбежала за дверь.              Сандор был поражён. Ни одна женщина не целовала его с тех пор, как ему обожгли лицо. Шрамы, оставленные Григором, заставляли большинство отворачиваться в страхе. Он понимал, что не стоит придавать этому слишком много значения, но, честно говоря, ему стало гораздо лучше на душе.              

— x —

             Джоффри стоял и смотрел, как головы Бейлиша, теперь выглядевшая довольно обгоревшей, и всех его последователей водружают на пики, украшавшие стены. Внутри у него поднималась гордость, дававшая ему огромное удовлетворение от достигнутого.              Теперь он был королём. Его ярость росла при мысли о дядях, выдвинувших притязания на Железный трон, и он поклялся увидеть их и всех, кто встанет рядом с ними, насаженными на его стену. Настроение его омрачало лишь то, что леди Мейра скоро должна будет уехать, чтобы никто не сомневался, что он сам себе хозяин и король по праву. Но он решил: он вернёт её сюда, когда-нибудь.              В этот последний момент она стояла рядом с ним и улыбнулась, глядя на установленные головы, прежде чем сказать:              — Спасибо.              Она сказала это шёпотом, который даже пустил по нему дрожь, и он ещё сильнее удивился, когда она поцеловала его в щёку, а затем сказала:              — Берегитесь. Змеи редко дают знать о себе до того, как кусают.              С последней улыбкой она ушла. Он смотрел ей вслед и уже собирался позвать её обратно, но решил, что сделает это, когда война закончится. Тогда она будет его, поклялся он себе.              

— x —

             Мейра и её поредевший отряд готовили лошадей и повозку, везущую тело её отца, а немногие слуги, пережившие нападение Бейлиша, ехали рядом словно стража. Она будет рада покинуть это место и отмыть рот тоже. Она ненавидела то, что сделала… поцеловала Джоффри. Но если она хотела сохранить влияние на него, ей нужно было оставить ему что-то, даже если её план состоял в том, чтобы больше никогда его не видеть.              Она просто хотела вернуться домой и, если получится, больше никогда не покидать Север. Ей отчаянно хотелось утешения родного дома, даже если теперь оно будет другим из-за отсутствия отца.              Было почти полдень, и как раз когда она собиралась сесть на лошадь, она внезапно поняла, что сегодня её семнадцатые именины. Она была настолько поглощена событиями последних дней, что совершенно забыла.              Первые именины, которые она проведёт без единого члена семьи рядом.              Её снова пронзило горе. Она всё ещё не могла полностью принять, что отец ушёл, но с годовщиной её рождения к ней пришёл поток воспоминаний, и она стала вспоминать больше из своей жизни как Гарри.              Она видела всё: как они потеряли Хедвиг и Грюма. Как погибли Римус и Тонкс. Как Рон бросил его и Гермиону. Год в бегах, пока они пытались найти и уничтожить крестражи.              Но в конце, когда её боль усилилась от безнадёжности ситуации, с которой они столкнулись… все её друзья вернулись. И вместе со многими другими за спиной они победили и уничтожили Волдеморта.              Она едва могла поверить этому. Даже когда всё казалось безнадёжным, они сумели продолжать идти и добиться того, чтобы злодеи были побеждены, а мир отнят у них обратно. Она чуть улыбнулась, понимая, что ей явно ещё многому предстоит научиться о себе. Она почувствовала крохотное утешение от мысли, что даже когда всё кажется самым тёмным… когда жизнь будто бесконечно поворачивается к худшему, а надежда почти угасает… всё может стать лучше, если найти в себе силы продолжать пытаться и не поддаваться отчаянию.              Ей всё ещё было очень больно, и, вероятно, будет больно ещё долго, может, всю жизнь… но она не будет тонуть в этом. Она поклялась посвятить свою страсть и время тому, чтобы оставшаяся семья была в безопасности и больше не пережила подобной трагедии.              Когда она ехала по городским улицам, направляясь прочь из города, она увидела группу Золотых Плащей, преследовавших знакомого мальчишку примерно её возраста, может, чуть младше. Джендри, вспомнила она, с того дня, когда расследовала действия Джона Аррена перед его смертью. Его загнали в угол в переулке, окружив насмешливыми Золотыми Плащами, которые, честно говоря, больше походили на головорезов, чем на стражников закона. Она предположила, что это были одни из более продажных, пока избежавших чистки, потому что Джендри был тихим мальчишкой, делавшим то, что ему говорили, и не казался человеком, который нарушает закон.              Так или иначе, сегодня она была не в настроении терпеть подобную чушь.              Мейра подняла руку, останавливая колонну, и ловко спешилась, пока её люди смотрели в замешательстве. Она подошла к Золотым Плащам и крикнула, привлекая их внимание:              — Что здесь происходит?              Золотые Плащи усмехнулись и плюнули в её сторону.              — Отвали, маленькая шлюха! Мы занимаемся официальным делом, так что, если не хочешь отсосать, проваливай! — сказал, похоже, их командир.              Глаза Мейры сузились, как и глаза остальных людей Старков при таком оскорблении. Мейра, чей темперамент сейчас, если сравнить его с бочкой дикого огня, был готов взорваться, вытащила охотничий нож, который много лет назад подарил ей двоюродный дед, учитывая сравнительно тесное пространство.              — Ты правда выбрал не тот день, чтобы разговаривать со мной так. Теперь мне придётся тебя убить, — сказала Мейра с холодной ухмылкой.              И прежде чем кто-то из мужчин успел рассмеяться или хоть как-то отреагировать, Мейра двинулась.              Держа нож обратным хватом, она чисто перерезала горло одному из мужчин, затем ударила другого ногой в стену так сильно, что та треснула от удара, как, вероятно, и его позвоночник. Она двигалась с грацией танцовщицы и вонзила кинжал в голову ещё одному мужчине, после чего ударила другого свободной рукой.              Выдернув нож, она ушла от довольно неуклюжего удара мечом, вонзила клинок нападавшему прямо в бок, вырвала его обратно и ударила последнего ногой прямо в голову. Мейра посмотрела на жалких мужчин вокруг и без малейшего колебания добила раненых всё ещё окровавленным ножом.              Она вытерла клинок о один из их плащей, а затем подняла взгляд на поражённого Джендри, который смотрел на неё с благоговением.              — Лучше убирайся отсюда. Придут ещё, — сказала она.              Но он лишь поклонился и ответил:              — Леди Старк, мне некуда идти, а вы спасли мне жизнь! Позвольте мне служить дому Старков, пока я не отплачу вам за это.              В его глазах всё ещё было восхищение. Мейра нахмурилась. Такой долг трудно выплатить, а мальчишка не был обученным воином. Ей следовало сказать ему найти какую-нибудь маленькую деревню и прожить жизнь как можно тише.              Но в то же время, когда она смотрела на него, он напоминал ей Роберта, а тот, в свою очередь, напоминал об отце. Её раздражение росло, пока совесть боролась с желанием не становиться ответственной за каждого встречного. Но в итоге её лучшая сторона победила: она просто не могла оставить Джендри здесь умирать.              — Хорошо. Но у дома Старков уже есть свой кузнец, так что тебе придётся хорошо трудиться, — твёрдо сказала она.              Он поклонился, но сказал:              — Я сделаю всё возможное, чтобы ковать лучшую сталь, миледи. Но я также намерен обрушивать свой молот на ваших врагов, если вы позволите.              Мейра на мгновение моргнула от такой просьбы. Она увидела крупные мышцы мальчишки, наработанные долгими часами в кузнице, и подумала, что он будет очень силён. Возможно, со временем даже сильнее своего отца, ведь вся его жизнь была сосредоточена на физическом труде. Но сражаться даже таким тупым оружием, как боевой молот, не так просто, как кажется, и она это знала.              Она вздохнула и махнула ему следовать за собой, заметив свободное место на повозке рядом с возницей.              — Поедешь в повозке, пока не докажешь, что можешь управляться с лошадью. А теперь пошли. Я хочу покинуть город до наступления ночи, — сказала она с раздражением от того, что успела подобрать ещё людей, даже не выехав из города.              И как раз когда она начала снова садиться на лошадь, она увидела, как к ней подъезжает дорнийская группа, теперь вместе с Рейнис.              «Серьёзно? Что теперь?!» — подумала Мейра, раздражаясь всё сильнее с каждой секундой. Она стиснула зубы и повернулась к Рейнис и Квентину, изо всех сил стараясь сохранять вежливость, хотя отчаянно хотела велеть им проваливать.              — Принц Квентин. Перл, — сказала Мейра, называя Рейнис её ложным именем на случай, если кто-то услышит.              С удивлением она заметила, что сир Барристан едет с ними. Он, похоже, оценил её осторожность и кивнул ей в благодарность. Она ответила кивком.              — Леди Старк, я хотел предложить ехать с вашим отрядом, пока мы оба не покинем город, но вижу, в этом вам помощь не нужна, — сказал Квентин, глядя на мёртвых Золотых Плащей за её спиной.              Джендри смотрел на них с благоговением, никогда раньше не видев настоящего принца или леди вроде неё.              — Хорошо, что вы заметили, — сказала Мейра, снова садясь на лошадь и выезжая во главе своей колонны, к её раздражению, с дорнийцами рядом.              Она заметила, что кот, явно принадлежавший Перл, Балерион, ехал в коробке сбоку от Рейнис и выглядел спокойнее, чем она когда-либо видела это животное раньше.              — Да, я хотел спросить, позволите ли вы мне следовать за вами со своими людьми, чтобы искупить несправедливость, причинённую вам моим дядей? — сказал Квентин.              Когда они проехали через городские ворота и выехали в сельскую местность, Мейра едва не остановилась от шока.              — Вы шутите, — сказала она, пока они ехали дальше от городских стен.              Лицо её и её свиты исказилось недоверием. Даже Безупречные выглядели так, словно буквально готовы нарезать дорнийцев на куски как потенциальную угрозу для неё.              — Я дал отцу клятву восстановить отношения и добиться, чтобы Север и дом Старков снова смотрели на Дорн благосклонно. Я намерен доказать не только я, но и то, что моя семья не похожа на моего дядю, который был наказан за содеянное, — сказал Квентин, продолжая ехать следом.              Но Мейра всё ещё не принимала этого.              — Ну, прекрасно для вас, но вы не видели, что то предательство сделало с моим отцом! — сказала она, и гнев прорывался в голосе, глаза почти светились. — В нашем собственном доме, в их постели, не меньше! Не говоря уже о выходках его любовницы и дочерей той ночью!              Она вспомнила, как Теон едва не погиб, и как они пытались украсть Гунгнир.              Квентин понял, что столкнулся со знаменитым северным упрямством, и знал: потребуется огромное усилие, чтобы она увидела в нём не просто ещё одного потенциального Оберина.              — Возможно, миледи, вам стоит рассматривать это как шанс показать, что дом Старков способен смотреть дальше прежних обид, — внезапно сказал сир Барристан, удивив их. — Я не знал вашего отца хорошо, но знаю, что он не был человеком, который перекладывает поступки одного на другого или обвиняет семьи за ошибки отдельных людей. Лорд Старк был, пожалуй, самым по-настоящему благородным лордом, какого я встречал за всё время рыцарства и даже прежде. Если бы в мире было больше таких, как он, он был бы куда лучшим местом. И теперь у вас есть шанс показать, что в вас есть его дух.              Упоминание отца честно разозлило её так сильно, что она почти пронзила сира Барристана копьём за то, что он втянул его в это.              — Но я не такая, как он, сир Барристан. Это мой брат-близнец Робб, — сказала она, сдерживая темперамент, прежде чем холодно добавить: — У Робба его благородный дух, его честь и целостность. Я… я могу делать то, чего он не смог бы. Я могу быть лживой, жестокой и разрушительной. Я могу действовать подло, могу обманывать. Он — нет.              В её голосе прозвучала лёгкая грусть, когда она поняла, насколько сильно этот свет чести и верности, которым отец освещал ей путь, теперь будет ей недоставать. Она знала: идти дальше без него будет трудно, но ей придётся найти способ.              — Тогда, может быть, вы можете начать. В мире слишком много злодеев. Ему не помешает больше чести и целостности. Кроме того, теперь вы видите опасности, которые окружали вашего отца, и можете защитить других от вреда. Квентин предлагает быть вашим щитом и сделать всё, что потребуется, чтобы дом Старков прошёл через грядущие тёмные времена. Лишнее копьё во время войны и потенциальная дружба Дорна, если всё сложится хорошо. В такие времена можете ли вы просто отбросить это? — спросила Рейнис испытующим взглядом.              Мейра отчаянно хотела всё отрицать, но, как бы её это ни раздражало, ей и её семье могли понадобиться союзники в будущем, если война придёт к ним. Союзники вроде дорнийцев, с неохотой подумала она, зная, что они чего-то хотят, хотя могла лишь гадать, чего именно. Не в силах разбираться с этим сама после последней недели, она устало вздохнула.              — Можете следовать за нами до Винтерфелла, но потом вам придётся убедить моего брата позволить вам остаться. Теперь он лорд дома Старков, и именно его суждению будет подчиняться будущее нашего дома.              Её решение вызвало несколько удивлённых взглядов, а затем и более удовлетворённых: она отдавала должное своему брату, который, как они были уверены, укажет дорнийцам на дверь.              Больше ничего не говоря, Мейра направила колонну по Королевскому тракту, и принц Квентин последовал за ними, коротко обменявшись улыбкой со своей кузиной, прежде чем повернуть следом.              Рейнис и Барристан тем временем повернули на юг, надеясь тихо проскользнуть через Королевские земли и Простор, пока не доберутся до Дорна.       

— х —

      В Красном замке Тирион смотрел на карту, где были отмечены все бордели города, и испытывал удовлетворение. Бейлиш пытался устроить войну, чтобы продвинуть собственные цели, но, хотя война теперь наступила, он не будет здесь, чтобы насладиться ею, холодно подумал Тирион.              Тирион был раздражён: он не думал, что война начнётся ещё пару лет. Но в Игре нужно быть готовым к неожиданному, подумал он, и знал, что ему придётся корректировать планы.              Теперь он контролировал почти весь город, подумал он с расчётливым взглядом. Его человек управлял Золотыми Плащами, сам Тирион контролировал большую часть городской торговли, а теперь с борделями и собственной сетью у него был мощный источник информации. Продажные Золотые Плащи теперь либо были у него в кармане, либо мертвы, и он занимал должность Десницы короля — по крайней мере, пока отец не найдёт время прибыть сюда. Тирион не собирался облегчать ему жизнь. Он был несколько удивлён, что получил должность, но подозревал, что Мейра Старк могла сыграть роль в убеждении Джоффри назначить его. Возможно, в награду за помощь в уничтожении Бейлиша или что-то в этом роде.              Затем Тирион вновь обратил мысли к своим планам. Его отец вёл армию сражаться против Станниса и Ренли, но Тирион решил, что эта война не будет для него лёгкой. Его отец, хотя и был компетентным военным командиром, не был Робертом Баратеоном или Рендиллом Тарли в подобных делах и полагался на страх и подобные тактики. Против таких, как Станнис или Тарли, он был в невыгодном положении. И Тирион собирался этим воспользоваться.              Он тихо расследовал, какие лорды Западных земель действительно верны отцу или сильнее всего воспротивятся тому, что он сам займёт его место. И с этой информацией Тирион собирался устроить их уничтожение, передавая сведения через подставное лицо Станнису и Ренли, выдавая себя за сторонника Баратеонов. При этом Тирион знал, как проследить, чтобы всё это не связали с ним, если не тот человек узнает.              Он будет передавать братьям Баратеонам сведения, которые помогут убить верных отцу людей. А когда война закончится, в зависимости от того, какой брат победит, у него будут доказательства его «верности», что должно спасти его от плахи и позволит поставить во главе Утёса Кастерли. Но даже если это не сработает, у Тириона будет достаточно отложенного золота, чтобы сбежать при необходимости.              Но главное: за исключением его самого, его дочери, племянницы и младшего племянника, когда эта война закончится… он не намеревался оставлять в живых кого-либо ещё из дома Ланнистеров.              Возможно, Джейме, если будет хорошим мальчиком, подумал Тирион, пожав плечами.              Однако до этого дня ещё многое предстоит сделать, строго напомнил себе Тирион. Во-первых, нужно снова запустить бордели, а для этого нужен кто-то, кто будет ими управлять.              — Женщина, которую вы просили, снаружи, милорд, — сказал Бронн с ухмылкой.              Тирион ответил:              — Тогда впусти её.              Тирион настороженно относился к Бронну, потому что знал: этот человек хочет замок и сделает почти что угодно, чтобы получить его. Но умения его были значительны, поэтому Тирион держал за ним внимательный глаз, но пользовался его мечом.              Женщина, вошедшая в дверь, когда-то сама была шлюхой, но потом начала заботиться о нуждах других и следить, чтобы бордель, где она работала, функционировал гладко. Именно такой человек был ему сейчас нужен. Однако Тирион удивился, когда она вошла: она очень походила на портреты его собственной бабки. Она была чуть моложе него и, как он подумал, вполне могла бы быть его младшей сестрой, настолько по-ланнистерски выглядела.              Тирион был по-настоящему потрясён. Учитывая возраст женщины, её легко мог зачать Тайвин, когда был Десницей Эйриса. Тирион лишь вздохнул, видя очередной элемент отцовского лицемерия. Презирать других за использование шлюх, но пользоваться ими самому… какой ублюдок, подумал Тирион.              — Вы посылали за мной, милорд, — сказала она с реверансом.              Тирион, исходя из того, что знал о ней, считал её более леди, чем половину женщин при дворе, но отодвинул это в сторону и сказал:              — Да, Марея. Я узнал, что ты отвечаешь за содержание некоторых борделей Королевской Гавани и даже сумела заманить лорда Старка в свою постель.              Марея мгновенно покраснела, что снова отличало её от придворных женщин, и Тирион понял, что это правда. Он был удивлён: кто бы подумал, что лорд Старк на такое способен? С дразнящим блеском в глазах, который был и у Бронна, он спросил:              — Это была хорошая ночь?              Её румянец стал ещё глубже, и она тихо сказала:              — Он был… щедрым любовником, милорд. И очень заботливым. Я никогда не знала такого мужчину, как он, и не думаю, что узнаю снова.              В её глазах было скорбное выражение, и Тирион задумался, что же сделал лорд Старк, чтобы так легко пленить Марею. Эти Старки, подумал он с весельем, всегда полны сюрпризов.              — Его смерть была трагедией, но жизнь продолжается, и мы должны продолжать вместе с ней. Поэтому я хочу дать тебе должность в моём доме — мадам всех борделей Королевской Гавани, — просто сказал Тирион.              Он заметил, что Марею это предложение лишило дара речи, а затем она быстро сказала:              — Милорд, это щедрое предложение, но почему вы выбрали меня? Я никто, милорд.              Это немного тронуло его циничное сердце. Такая скромность и смирение — редкие качества в этом мире, подумал он.              — Ты умная женщина, сумевшая подняться высоко, несмотря на клеймо, которое носишь, — сказал он, имея в виду не только то, что она была дочерью шлюхи, но и бастардом. — Монету и влияние в этом городе можно доверить только тем, кто этого заслуживает. Могу ли я доверять тебе, Марея?              Она нервно сглотнула, явно очень тщательно обдумывая ответ.              — Я предпочла бы ваше расположение, милорд, куда больше, чем вашу немилость, — сказала Марея.              Тирион удовлетворённо кивнул. Она явно понимала, что может случиться, если предаст его.              — Хорошо. Тогда, мадам Марея, я оставляю вам эти документы для ознакомления с вашей новой должностью, — сказал Тирион, передавая ей стопку бумаг.              Она взяла их и тихо удалилась.              — Любопытно, что вы выбрали собственную сводную сестру управлять вашими борделями. Но, полагаю, у неё, как и у вас, есть причины желать власти, выбраться из положения, в которое её загнали обстоятельства, неподвластные ей. Я восхищаюсь этим в вас обоих, — раздался мягкий голос.              Тирион поднял взгляд и увидел, что Варис появился в комнате будто из ниоткуда.              — Если вы хотели встречи со мной, лорд Варис, вам достаточно было появиться у двери или подождать следующего заседания Малого совета. Но раз уж вы здесь, что я могу для вас сделать? — спросил Тирион, теперь куда более настороженный, поскольку Варис был одной из самых загадочных и осведомлённых фигур во всём городе.              — О, ничего слишком важного, милорд. Я всего лишь хотел представиться, поскольку в будущем мы будем работать вместе. А также поздравить вас не только с должностью, но и со сделкой, заключённой вами с домами Речных земель о поставках продовольствия в город, теперь когда Простор больше не продаёт столице. Вы сумели обеспечить куда более стабильный город — разумеется, если Речные земли выполнят своё слово, — сказал Варис.              Тирион кивнул.              — Им мало что можно получить от участия в войне, а продажа короне принесёт им много монет, — сказал Тирион.              Он написал конкретным лордам, а не пытался организовать всё через лорда Талли, который был не только стар, но и слаб от болезни, и, как ожидалось, на этот раз не выживет. Его наследник, тем временем, был дураком, и Тирион не имел терпения иметь с ним дело.              — Возможно, милорд, возможно. Но, думаю, вскоре здесь всё станет куда интереснее. Хотя признаюсь, мне любопытно: вы работаете над новой пьесой? Я наслаждался вашими предыдущими постановками, — сказал Варис.              Тирион, слегка позабавленный, позволил себе дать маленький намёк.              — Это занятие, которое мне приятно. Я работаю над историей о человеке, который, будучи мальчиком, влюбляется в леди и, чтобы заслужить её руку, пробивается к богатству и власти ради шанса стать её мужем. Я пока не решил, будет ли у неё счастливый или трагический конец, но надеюсь вскоре поставить её, — сказал Тирион.              Варис мягко улыбнулся.              — Тогда должен признаться, счастливый конец, хоть и маловероятный, было бы приятно увидеть. В конце концов, усилия, которые человек вкладывает в любое начинание, должны быть вознаграждены.              Они оба знали, что говорят не о пьесе.       

      За Стеной.

             Жгучий холод было трудно переносить, пока Локи и его Безупречные заставляли их идти дальше, к замку Крастера. Отряд был измучен, так что когда они наконец прибыли, все ощутили хотя бы небольшое облегчение, даже не имея настоящего представления, чего здесь ожидать.              Хотя называть это замком, подумал Джон с некоторым презрением, было бы оскорблением для настоящего замка. На деле это была едва укреплённая усадьба, да и не особенно хорошая, хотя при некоторой подготовке, признал Джон, она могла бы вместить около шестидесяти человек в самом крайнем случае. Остальные посмотрели на это место, и раз Локи привёл их всех сюда, Бенджен догадался, что Крастер, будь он проклят, больше здесь не главный.              Локи тем временем театрально хлопнул в ладони и потёр их, будто согреваясь, после чего крикнул:              — Что ж, теперь мы все здесь, и, думаю, нам нужно согреться у огня, не говоря уже о еде и отдыхе. Дамы, обслужите нас.              Он позвал, и наружу вышли три молодые женщины в удивительно красивых тёплых платьях, явно сделанных не одичалыми: ткани и шитьё были куда лучше всего, что они видели у них до сих пор. И хотя у троих был северный лик, общий для людей к северу и югу от Стены, они были куда лучше ухожены: вымытые волосы, заплетённые в косы, чистая кожа и чистые зубы.              Новоприбывшие заметили, что все трое держали головы опущенными. Они принесли Локи тёплый напиток, который он взял с хитрой ухмылкой. Это лишь заставило Джона вздрогнуть, прежде чем Локи повёл их внутрь.              Внутри оказалось уютнее, чем они ожидали. Хорошие, удобные кресла окружали очаг в центре комнаты. Исходящее от него тепло было желанным, и, почти не сопротивляясь, все столпились вокруг, чтобы согреть уставшие кости.              — Добро пожаловать, милорды, — сказала одна из девушек, особенно глядя, как все заметили, на Сэмвелла, хотя всё равно держала голову опущенной и с опаской смотрела не только на них, но и на Призрака. — Я Джилли, а это мои сёстры Сисси и Дайя. Мы будем вас обслуживать.              — Джилли. Красивое имя, — сказал Сэмвелл с румянцем на щеках, не имевшим ничего общего с холодом.              Девушка, о которой шла речь, как все с небольшим весельем заметили, тоже покраснела, показывая, что симпатия хотя бы немного взаимна.              — Джилли, я думал, это место принадлежит человеку по имени Крастер?              — Да, нашему отцу и мужу, — сказала Джилли с отвращением, которое отразилось и на лицах её сестёр, а затем и на лицах присутствующих мужчин. — Он брал наших матерей, а потом, когда мы становились достаточно взрослыми, брал и нас. Потом появился лорд Локи и убил не только его, но и наших других жён-сестёр. Он пощадил нас троих только потому, что мы показались ему самыми красивыми, а в приличной одежде и с уходом, по его мнению, были достойны служить ему. Он принёс сюда многое, чтобы сделать место удобнее для себя, а кастрированные мужчины охотятся за едой или лорд Локи приносит её.              Джон и Бенджен обменялись взглядами с остальными, пока Джилли и её сёстры выносили еду для всех и даже хорошо приготовленное мясо для Призрака. Тот понюхал его, прежде чем с удовольствием приняться за еду. Затем он мягко ткнулся головой в Джилли, от чего бедная девушка почти подпрыгнула от страха. Но когда поняла, что он просто показывает благодарность, осторожно почесала ему уши, а Джон знал, что Призраку это нравится. Хвост большого лютоволка завилял от внимания, прежде чем он вернулся к еде, как и все остальные.              Когда все насытились, что само по себе было благословением, появился Локи, переодевшийся в ещё один изящно скроенный наряд. Он ухмыльнулся им и сказал:              — Надеюсь, вы все довольны работой девушек? Да, они стоили усилий, чтобы оставить их в живых. Но сперва я должен кое-что вам показать, прежде чем позволю всем отдохнуть до ночи. Пока леди Старк не прибудет, здесь должно быть более чем комфортно.              Он повёл их в маленькую комнату, наполовину превращённую в камеру.              Толстые стальные прутья отделяли больше половины комнаты, а внутри сидела сгорбленная фигура. Джон задумался, кого Локи держит пленником, и шагнул к клетке, чтобы лучше разглядеть, когда фигура внутри внезапно бросилась на него, но была остановлена толстыми стальными прутьями.              Джон отпрыгнул назад, как и остальные, от внезапной атаки. Но теперь сквозь промежутки они могли видеть: это существо когда-то было человеком, но теперь стало чем-то совсем иным.              Его кожа была бледно-белой и высохшей, почти будто натянутой так сильно на череп, что любое движение могло её порвать. Волосы всё ещё цеплялись за кожу головы, но лишь рваными клочьями, а хуже всего были странные и ужасные светящиеся голубые глаза. Оно рычало на них скорее как животное, чем человек, а Локи лишь ухмылялся, пока они смотрели на него в ужасе.              — Не самое приятное зрелище, правда? — спросил Локи с насмешливым весельем. — Упырь, как, кажется, называют их ваши люди. Оживлённые трупы мёртвых, служащие тем, кого называют Белыми Ходоками. И они вернулись.              — Невозможно, — сказал Эдд с ужасом, глядя на миф, ставший реальностью.              Никто из них не хотел в это верить, даже имея доказательство прямо перед глазами.              — У вас, людей, такое ограниченное воображение, — сказал Локи с полным пренебрежением и раздражением. — Даже когда доказательство буквально перед вашими глазами, вы всё равно с трудом в него верите. Как вам вообще удаётся вставать с кровати и одеваться по утрам — для меня загадка.              Все тут же разозлились на оскорбление, но Локи, не обращая внимания, продолжил:              — Так или иначе, что-то их взбудоражило. Они не должны были быть у Стены или проявлять такую активность ещё несколько лет. Однако при нынешней скорости они окажутся у Стены через полгода, а вы, люди, будете слишком заняты войной между собой, чтобы остановить их самостоятельно. Поэтому мне пришлось принять радикальные меры, чтобы не дать им стать сильнее. Именно поэтому мне нужны вы и ваш дядя, чтобы привести её сюда. Копьё будет необходимо, и только она может им владеть. Валирийская сталь и драконье стекло бесполезны для того, что мне от неё нужно.              На лице Локи мелькнуло раздражение от необходимости в ком-то нуждаться.              — Мейра? Зачем тебе моя сестра?! — сказал Джон с гневом на лице из-за Локи, его действий и угрозы семье.              Локи лишь рассмеялся.              — Ты имеешь в виду свою кузину, верно? — сказал Локи, шокировав всех, а затем снова рассмеялся. — Учитывая твой возраст и ещё кое-что, это не так уж трудно понять. Ты сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Эддард Старк нашёл тебя, когда твоя мать умерла, рожая тебя, и, чтобы защитить, назвал своим бастардом. Я бы показал тебе, если бы магия не была отравлена и высосана этой «тварью». Если её нужно спасти, она должна умереть.              Локи говорил с раздражением от необходимости объяснять всё этим глупым людям и завершил напоследок:              — А теперь, если у вас нет необходимости, чтобы вам объясняли вообще всё, я намерен насладиться вином и горячей ванной. Прошу меня извинить.              Он ушёл, не оглянувшись, оставив собравшихся мужчин потрясёнными и растерянными.              — Джон, он может лгать, — сказал Гренн.              Но Сэмвелл, выросший как знатный человек и понимавший последствия, нервно сказал:              — А если нет?              — Мы не можем доверять ничему, что говорит Локи. Он прирождённый лжец, поэтому рядом с ним нужно быть осторожными, — строго сказал Бенджен, прекращая обсуждение, хотя сам тщательно обдумывал слова.              Он знал: это именно то, что сделал бы его брат, чтобы защитить Джона, если тот действительно сын Лианны. Но без возможности поговорить с ним подтвердить это было невозможно. Видя, как его племянник выглядит совершенно растерянным, Бенджен сказал:              — Мы разберёмся, Джон. Правда это или нет, ты не становишься от этого меньше моим племянником.              Но Джон уже где-то в глубине сознания перебирал прошлое, ища другие подсказки, которые могли подтвердить или опровергнуть слова Локи. Он честно не знал, что думать, и понимал: как только окажется достаточно близко к Чардреву, ему придётся это проверить.              Однако Джону было страшно, потому что он понимал, что может случиться, если это выйдет наружу, и какой ад может обрушиться на остальную семью.       

      Дотракийский лагерь, Эссос.

             Лагерь вокруг них постоянно рос, пока всё новые и новые кхаласары либо вынужденно присоединялись к ним, либо приходили добровольно.              Дейенерис наслаждалась происходящим, оглядываясь вокруг, пока их воины тренировались, а она показывала некоторым новым рекрутам, как стрелять с коня. Однако вскоре ей пришлось спешиться и пойти в главный шатёр, где её ждал муж вместе с представителями нескольких лхазарянских деревень, согласившихся встретиться с ними. Муж увидел её приближение, и она подошла к нему с улыбкой, поцеловав в щёку как обещание того, чего ему ожидать позднее ночью. Он ухмыльнулся, понимая, что ему это понравится, прежде чем они сели перед гостями. Зная, что она говорит на их языке так же, как на дотракийском, Дрого позволил ей говорить от их имени.              — Итак, я вижу, вас заинтересовало наше предложение. В обмен на еду и больше лошадей вы будете защищены от дальнейших набегов и рабства нашим кхаласаром. Любые товары, которые мы получим, вы сможете продавать, расти без страха и использовать лучшую землю для выращивания еды без угрозы, — сказала Дейенерис на их языке.              Все они выглядели встревоженными, прежде чем один из них, мужчина, заговорил:              — У нас есть выбор? — сказал он с недоверием в глазах, которое было и у остальных.              Дейенерис лишь покачала головой, видя их сомнения. Понятные, но милые, подумала она.              — Разумеется, есть. Будущее, в котором вам не придётся бояться набегов, где у вас будет мир и процветание, или жизнь, в которой всё останется как есть. Вы будете становиться сильнее по мере того, как сильнее становимся мы, и ваши дети не будут бояться. Разве это не стоит усилий?              Она смотрела на них настойчиво.              Старейшины деревень обменялись взглядами, прежде чем тот же мужчина, что говорил раньше, сказал:              — Тогда мы принимаем ваши условия, кхалиси.              Она улыбнулась и с радостным смехом ответила:              — Тогда это начало выгодных отношений.              И затем поцеловала Дрого прямо перед ними.              Её планы наконец начали обретать форму, хотя до следующего этапа оставалось ещё многое.              Она не знала, что той ночью, когда Дрого будет любить её на их постели, вскоре у неё появятся заботы куда больше, чем строительство империи.