Северный ветер

      

Винтерфелл, Север.

             Жители Зимнего городка все до единого вышли и выстроились вдоль дороги, когда небольшая процессия въехала в город во главе с Мейрой. Мартелловская группа, по крайней мере, проявила достаточно здравого смысла, чтобы подождать в трактире, пока им не позволят приблизиться.              Не было ни огромного почётного караула, ни сложной церемонии — это было не в их обычаях. Люди просто стояли вдоль дороги, пока процессия двигалась мимо, ведомая Мейрой, которая верхом на лошади выглядела такой же стойкой, как её отец. Когда они проезжали, на лицах простых людей было немало скорбных выражений.              Въезжать через главные ворота было для Мейры особенно больно, тем более что она ехала впереди тела отца. Она видела опустошённые лица братьев и сестёр, когда телега с телом их отца вкатилась во двор. Не только весь дом и вся челядь стояли во дворе, встречая их, но сердце Мейры упало ещё ниже, когда она увидела, что приехали и многие северные лорды. Большой Джон стоял со своим сыном, Маленьким Джоном, с необычно скорбным выражением лица. Рядом были лорд Карстарк со своими сыновьями, лорд Мандерли и его сын Уилис, лорд Рисвелл с внуками, а также леди Дастин, властно оглядывавшаяся вокруг. Но Мейра не обращала на них внимания. Сейчас она слишком волновалась за своих братьев и сестёр.              Она подъехала ближе и спешилась, её лицо застыло в маске — единственное, что не позволило ей сломаться прямо там, перед всеми. Она подошла к Роббу, своему близнецу, который делал ровно то же самое, что и она. Она заметила лёгкую влажность в его глазах и напряжённые черты лица. Затем она поклонилась новому лорду Старку, сняла Лёд со своей спины и передала ему.              Робб, казалось, на мгновение замешкался, прежде чем взять меч. Он посмотрел на неё с таким скорбным выражением, что она едва не сорвалась. Рядом с ним Уилла держала его за руку и мягко сжала её, пытаясь утешить. Они обменялись взглядом на мгновение, пока стражники снимали тело их отца с повозки, чтобы отнести его в крипты.              Мейра встретилась глазами с остальными братьями и сёстрами. Она видела, что Санса плакала, как и Бран с Риконом. Ей хотелось подойти и обнять их, попытаться облегчить их боль, но она заставила себя сдержаться — по крайней мере пока. Больше всего её тревожила Арья: вместо того чтобы просто быть переполненной горем, как остальные, она почти дрожала от ярости.              На мрачное мгновение Мейра подумала, не на неё ли Арья злится — за то, что она не защитила их отца.              Все они последовали за гробом с телом отца по коридорам, пока наконец не достигли последнего пристанища Эддарда Старка. Статуя, с болью подумала она, совсем не была на него похожа. Это было оскорбительно, но она знала, что скульптор сделал всё, что мог, и потому промолчала, пока отца укладывали на покой.              Она отказалась плакать. Как бы сильно ей ни хотелось позволить слезам течь, она знала, что не может. Вместо этого она стояла рядом с братьями и сёстрами, пока гроб ставили на место и закрывали каменной крышкой. Звук эхом разнёсся по крипте, словно знаменуя конец эпохи — конец безопасности и всего, что казалось надёжным.              Все молчали, скорбя о потере своего лорда. Старки вышли из крипт вместе, остальные последовали за ними, намереваясь дать семье немного времени наедине до ужина.              

— x —

             В тот момент, когда они оказались вне чужих глаз, в безопасности лордского кабинета, Санса и двое младших братьев бросились к Мейре и крепко обняли её.              — О боги, мы так волновались, — сказала Санса, невероятно радуясь, что снова держит сестру в объятиях после всего случившегося.              Мейра обняла их в ответ. Это утешение было для всех них важнее всего на свете, пока Робб смотрел на неё с беспокойством.              Арья тем временем смотрела на неё мрачным взглядом и через некоторое время тоже присоединилась к объятию, прежде чем спросить:              — Бейлиш страдал?              В её глазах был кровожадный блеск.              Мейра мрачно кивнула, и Арья, казалось, приняла это. Все они приняли. Мейра вздохнула.              — Я заметила, что Теона здесь нет. Где он? — спросила Мейра с сердитым выражением.              Остальные обменялись тревожными взглядами.              — Он ускользнул во время свадьбы, — сказала Уилла, стоя рядом с Роббом. — Мы думаем, он вернулся на Железные острова.              Эти слова по-настоящему застудили кровь в её жилах, когда она поняла, что, скорее всего, сейчас произойдёт. Она внезапно стала очень серьёзной и сказала:              — Пишите во все крепости на западном побережье, в Ров Кейлин и в Близнецы. Нужно, чтобы они собирали людей и готовились. Теперь у Железнорождённых нет причины не нападать на нас, а со смертью отца они придут, уверяю вас.              Её срочность удивила всех.              — Теон бы не… — начал Робб.              Но Уилла, которая думала о том же самом с момента смерти лорда Старка, с такой же тревогой добавила:              — Теон ни разу не написал нам с тех пор, как сбежал. Либо он мёртв, либо со своим отцом на Железных островах, и ни один вариант для нас не хорош! Мы должны быть готовы. Пока королевства разделены, это идеальное время для удара.              Голос Уиллы утратил всю свою притворную писклявость и раздражающий тон. Лицо её было совершенно серьёзным.              Робб на мгновение выглядел разрывающимся между сомнениями, чувствуя взгляды обеих сестёр и жены. Он доверял Теону, но их настойчивые взгляды ломали его сопротивление, и наконец он кивнул.              — Хорошо, потому что, думаю, в ближайшие месяцы мы все будем очень заняты, — сказала Мейра сосредоточенно.              Когда Железнорождённые придут, Север будет к ним готов. Она повернулась к Роббу и сказала:              — Тогда ты должен убедиться, что наши люди собраны и готовы.              По его внезапно испуганному виду она, Уилла и Санса поняли, что им придётся подготовить его к сегодняшнему вечеру. Но затем Мейра сказала им то, с чем им совершенно не хотелось иметь дело прямо сейчас.              — Боюсь, что группа дорнийцев во главе с самим принцем Квентином Мартеллом остановилась в трактире на Королевском тракте. Они следовали за нами всю дорогу из Королевской Гавани и, по-видимому, хотят загладить вину за поступки Оберина Мартелла и его дочерей.              Все Старки в комнате посмотрели на неё сначала с неверием, а затем с гневом. Робб, стоя с крайне раздражённым выражением лица, сказал:              — После сегодняшнего вечера мы велим им немедленно уехать. Или их заставят.              

— x —

             На ужине той ночью, когда все их вассалы сидели за столами вместе с ними, для северного пира было необычно тихо и торжественно. Обычно звучали громкие крики, смех и питьевые песни, но сегодня всё было куда спокойнее и сдержаннее.              Робб сидел во главе главного стола, на месте, которое раньше принадлежало их отцу, а теперь стало его. Рядом сидела новая леди Винтерфелла, Уилла, а слева от него — Санса, рядом со своим наречённым Харрионом Карстарком. Возможно, Мейра должна была сидеть там, но после почти года управления Винтерфеллом Санса заслужила признание за хорошую службу. Арья сидела рядом с Уиллой, а Бран и Рикон — рядом с ней.              Робб ударил кубком по столу, пока не привлёк полное внимание всех в зале.              — Я знаю, что это тёмный день для Севера, как и для дома Старков. Мой отец, как мне известно, не был любим всеми вами, но в сердце своём он был слугой Севера и его защитником. Его будет не хватать, особенно теперь, когда война уже над нами.              Все кивнули, большинство именно этого и ожидало. Некоторые выглядели по-настоящему раздражёнными от мысли, что придётся ввязываться в южные войны. Но затем Робб сказал то, на чём настаивали его сёстры и жена.              — Однако Север не существует для того, чтобы разбираться с проблемами, которые южане создают себе сами. Мы будем заботиться о собственных интересах. Теон Грейджой бежал из Винтерфелла, а это значит, что, вероятно, Железнорождённые снова придут к нам.              В зале поднялся сердитый ропот при упоминании возвращения старого врага.              — Поэтому мы используем нашу силу, чтобы защитить себя и наших людей. Наши земли будут в безопасности от Железнорождённых, потому что мы не позволим им запустить свои грязные воровские руки в то, что принадлежит нам. Все крепости и города на побережье будут предупреждены к завтрашнему утру. А если этого мало, Ночной Дозор только что сообщил мне, что некий Король-за-Стеной по имени Манс Налётчик собрал армию одичалых, чтобы напасть на Север. С этим тоже придётся разобраться. Так что наша сила будет использована только для защиты Севера и его владений.              Присутствующим лордам и леди эти слова явно понравились — не идти на юг воевать в южных войнах и сражаться за лживых южан, которые дают обещания и никогда их не держат. Сражаться за себя — с этим они все соглашались. Даже холодная и суровая леди Дастин выглядела довольной и облегчённой.              По залу поднялся клич:              — Да здравствует лорд Робб!              — За Север! — сказал Робб с улыбкой.              Присутствующие повторили его слова с жаром.              — ЗА СЕВЕР!              Все закричали, начали пить и шуметь от возбуждения, и это уже было гораздо больше похоже на северян, подумали Старки. Они всё ещё страдали из-за смерти отца, но, по крайней мере, они заставляли его гордиться ими.       

      Риверран, Речные земли.

             Кейтилин была безутешна уже несколько дней… с тех пор как новости о смерти Неда достигли Риверрана.              Её муж, любовь всей её жизни… мёртв за годы до своего срока, и в крысятнике, которым была столица.              Она выплакала глаза и лицо до боли. Она боялась, что это может случиться… что её любимый Тихий Волк будет убит, как его отец и брат.              Да будь король проклят до глубин Семи Преисподних! — проклинала она. И Петир тоже.              То, что за этим стоял Петир, было ужасным открытием. Она проклинала его и, внезапно охваченная гневом, плюнула на пол. Она искренне жалела, что её отец оказался настолько глуп, что позволил этой КРЫСЕ воспитываться здесь. Лучше бы он гнил на Перстах и никогда не выползал из своей грязной норы.              Затем она посмотрела на одеяло, которое держала, и на волков, которых вышивала на нём. Её гнев исчез, а сердце устремилось к детям, когда она подумала, что они сейчас чувствуют. Особенно Робб, которому теперь приходилось нести бремя руководства Севером в столь юном возрасте, да ещё с ребёнком на подходе.              Это тоже ранило Кейтилин — мысль, что она, скорее всего, никогда не увидит своего первого внука или внучку.              Она создаст для него или неё одеяло, подумала она с решимостью. Потом отправит его в Винтерфелл как подарок до рождения младенца. Это, внезапно с волнением подумала она, будет идеальная смесь Старков и Мандерли. Прекрасная работа.              И она надеялась с болезненным уколом в сердце, что, возможно, этого будет достаточно, чтобы дети снова заговорили с ней.       

      Пайк, Железные острова.

             Теон с гордостью смотрел с дока на свой новый корабль.              Он был очень похож на «Чёрный Ветер» Яры: две мачты, приподнятые нос и корма, команда примерно в тридцать человек. На носу он увидел название — «Опустошитель». Он ухмыльнулся: имя ему нравилось, и он не мог дождаться, когда выйдет на нём в море.              Но от того, что отец ожидал от него набегов на Север, в горле стоял неприятный ком.              Он хотел предупредить их. Правда хотел. Но каждый раз, когда тянулся к чернилам и пергаменту, просто не мог заставить себя сделать это.              Но в то же время он не поднимет против них оружия.              Поэтому он решил оставить вторжение на Север отцу и сестре. Ни один из них не знал Север так, как он, и не понимал, насколько лучше теперь его оборона. Они собирались столкнуться с врагом, которого не только недооценивали, но и толком не понимали.              Их разнесут в щепки, подумал Теон с лёгким весельем.              А он тем временем поведёт свой корабль на юг, возможно, даже до Ступеней, и займётся собственными набегами. Там добыча наверняка будет гораздо лучше, чем на Севере, подумал он с усмешкой.       

      Розовая дорога, Простор.

             Три армии стояли на разных сторонах поля, готовые к началу битвы — первой битвы новой гражданской войны.              Армия Ланнистеров под командованием Тайвина Ланнистера стояла готовая к бою. Через поле боя Станнис Баратеон со своей армией также ожидал сражения, а рядом Рендилл Тарли вёл армию Простора.              Такой битвы в Вестеросе не было уже сотни лет, и она должна была быть тяжёлой, потому что ни один из предводителей армий не собирался довольствоваться ничем, кроме победы.              И они пошли в атаку.              Сойдясь в центре, три армии почти не использовали тактики, кроме простой попытки убить врага и победить. Конница сражалась с конницей, пехота билась в жестокой схватке всем оружием, какое у неё было. Некоторые вообще не имели оружия и дрались голыми руками.              Станнис был прямо в гуще боя со своими людьми, как и следовало ожидать от Баратеона. Тайвин же держался позади, «командуя» издалека.              Ренли, однако, нигде не было видно. Его буквально не было здесь: он находился за многие мили, в Хайгардене, проводя дни в роскоши и в постели Лораса. Люди Простора и немногие штормовые лорды, примкнувшие к нему, были от этого далеко не в восторге. Как и ланнистерские воины, заметившие, что их король здесь, чтобы сражаться, но у них по крайней мере присутствовал лорд Тайвин. Люди Простора были недовольны и отсутствием Мейса Тирелла или его сына Лораса.              Штормовики же сражались с настоящей страстью, воодушевлённые шансом проявить себя и присутствием своего короля на поле. Станнис держал меч в руке и показывал, что он весьма способный воин, рубя людей направо и налево.              Эта страсть, вместе с тем, что Штормовые земли уделяли столько внимания воинскому мастерству, ведь они были одними из самых часто атакуемых среди Семи Королевств, означала, что они быстро начинали брать верх в сражении.              Однако всё изменилось, когда из-за ближайшего холма появилась масса свежей конницы дома Хайтауэров и некоторых более южных домов Простора. Свежие всадники бросились прямо в открытые фланги ланнистерских и баратеоновских сил и ударили по ним со всей мощью.              Тайвин поморщился, теперь понимая, что Тарли вступил в бой лишь затем, чтобы отвлечь их и ударить скрытой конницей из засады. Он повернулся к своему заместителю, Кивану.              — Прикажи отступать. С Рендиллом Тарли придётся разбираться другим способом, — приказал он.              Киван кивнул, верный до предела, и протрубил в рог, подавая сигнал к отступлению.              По приказу армия Ланнистеров начала отходить. Станнис, увидев, как ситуация стала мрачной, поморщился и сделал то же самое. Теперь шансов на победу почти не было, и ему придётся найти способ получить преимущество над Простором.       

      — x —

             Тайвин, вернувшись в лагерь, кипел от поражения и понимал, что ему нужно избавиться от Тарли как можно скорее, иначе эта война очень быстро обернётся против него. Без Тарли, знал он, Простор рухнет или станет бесполезен в битве. Ренли не имел ни способности, ни даже намерения командовать, а Мейс Тирелл и его сын были практически бесполезны.              Тогда он сможет свободно заняться Станнисом, подумал Тайвин, размышляя, как именно с ним справиться.              По крайней мере, донесения из Королевской Гавани давали ему некоторое облегчение от всей тяжести на плечах.              Джоффри, к удивлению, сумел не настроить Старков против них. Благодаря этому и неожиданно хорошей сделке Тириона с Речными землями, чтобы кормить Королевскую Гавань, Тайвину не приходилось делить силы к северу и югу от города. Он мог сосредоточить всех своих людей против настоящих угроз его наследию.              Если честно, он был удивлён, что Тирион проявил такую компетентность как Десница короля. Он устранил собственных конкурентов и хорошо закрепился в городе, создав сильную базу поддержки. Тайвин ненавидел Тириона, всегда ненавидел и всегда будет ненавидеть за смерть Джоанны и за оскорбление имени Ланнистеров — не только своим карликовым ростом, но и пьянством и позорным поведением.              Но он не только отказался умереть, что Тайвин хотя бы немного уважал, но и доказал, что у него есть ум, когда он решает его использовать, и сумел взять Королевскую Гавань под контроль.              По крайней мере, наконец-то он ведёт себя как Ланнистер. С ним там, чтобы держать Джоффри под контролем и следить за стабильностью города, Тайвин был свободен искать способы уничтожить врагов. Его поток мыслей прервал приход Кивана, выглядевшего мрачно.              — Говори, — сказал Тайвин своим обычным суровым голосом.              Кивана это не смущало после стольких лет рядом с ним.              — Наши потери, к счастью, невелики, но лорд Фарман был убит одним из всадников Хайтауэров, — сказал Киван.              Тайвин кивнул, ничуть не обеспокоенный. Фарман и раньше был занозой в его боку, пока ему не напомнили, что бывает с теми, кто переходит ему дорогу. Тайвин знал, что он, вероятно, стал бы проблемой в будущем.              — Отправь Гору и его людей грабить фермы Простора. Скажи ему красть еду для нашей армии, но также сделать пример из тех, кого найдёт, — приказал Тайвин.              Киван медленно кивнул, верный брату, и не стал подвергать приказ сомнению.       

      — x —

             Станнис тоже был зол — как и Тайвин, из-за проигранной битвы, но также из-за предательства Ренли, которое уже стоило ему времени и усилий. Если бы ему не пришлось сражаться ещё и с Ренли и Простором, он, вероятно, победил бы сегодня. Он тихо кипел внутри, но снаружи оставался совершенно спокойным.              Ему нужно сделать Простор нежелающим вступать с ним в бой — настолько испуганным, чтобы они либо запросили мира и оставили Ренли, либо не захотели противостоять ему и сосредоточили силы против Ланнистеров. Он обдумывал это, прежде чем принять трудное решение, которое, возможно, позволит достичь цели.              Он не использовал клановцев Ледяной реки в битве. По его мнению, они были слишком недисциплинированны, чтобы быть надёжной частью армии. Но сами по себе, с простым приказом разорять деревни Простора, они, подумал он, станут идеальным способом распространить страх. Такая тактика не была ему свойственна, но он знал: учитывая, с кем он столкнулся, ему нужно быть не менее безжалостным и устрашающим для врагов, чем Тайвин. Это был совет мастера Килберна, но хороший совет, несмотря ни на что. Оставалось лишь надеяться, что тот скоро вернётся с далёкого Севера.       

      Красный замок, Королевская Гавань.

             Джоффри поднялся рано утром и усердно тренировался на стрельбище, пока его яростно приводили в движение, готовя его к возможному руководству обороной города. Если честно, он никогда не хотел оказаться в положении, где его собственная жизнь будет под угрозой, но теперь понимал, что по крайней мере должен выглядеть так, будто ведёт защиту города, если это потребуется, даже если настоящие бои будут вести другие. Вероятно, его дядя, сир Джейме, станет тем, кто поведёт их. Теперь он был главой Королевской гвардии, которая всё ещё не полностью оправилась после потери сира Рекса и сира Мура, не говоря уже о дезертирстве сира Барристана.              Одно упоминание измены старого рыцаря так разозлило Джоффри, что он промахнулся, и это заставило его заметно зарычать. Слуги вокруг него занервничали, опасаясь, что он может начать использовать их как мишени.              Такая мысль уже приходила ему в голову как забавное занятие. Однако он сумел сдержаться, наслаждаясь мыслями о другом новом «увлечении».              Его дядя Тирион и новый лорд-мэр оказались очень эффективны в поиске не только сторонников Бейлиша в городе, но и преступников, а также тех, кто поддержал его предательских дядей, будь они прокляты, думал Джоффри. Он с удовольствием перебирал разные идеи, что сделать с ними, когда их приведут к его ногам сломленными и побеждёнными.              Пока же он испытывал различные методы пыток, о которых прочитал в книгах из разных частей мира. Сжигать людей заживо маслами или смотреть, как плавится их кожа, было довольно забавно, подумал Джоффри, и определённо стало одним из его любимых способов. Традиционная дыба тоже имела своё очарование, как и крыса в ведре.              Он с восторгом наблюдал, как это делали: крысу сажали в ведро и прижимали к животу человека. С другой стороны разводили огонь, заставляя крысу прижиматься к коже и в конце концов прогрызать себе путь к свободе. Это было волнующее зрелище, подумал Джоффри с тошнотворной улыбкой, а впереди у него было ещё много видов пыток, которые хотелось попробовать.              Однако от тренировки и мыслей его отвлёк великий мейстер Пицель, который поклонился сразу же, как появился.              — Вы посылали за мной, ваша милость, — сказал Пицель своим скрипучим старческим голосом.              Джоффри проглотил раздражение от вторжения, потому что ему нужно было поговорить с ним об идее для обороны города.              — Да, великий мейстер. Мне интересно, видели ли вы это, — сказал Джоффри, передавая ему собственный персональный арбалет, который леди Мейра сделала для него.              Пицель взял оружие и осторожно изучил его, прежде чем сказать королю с впечатлённым выражением:              — Это хорошо сделанное оружие, ваша милость.              Джоффри едва не закатил глаза от того, что старик не понял, зачем он позвал его. Вместо этого он с растущим раздражением сказал:              — Да, леди Мейра создала его специально для меня. Я хочу, чтобы вы взяли эту конструкцию и сделали увеличенные версии для установки на городских и замковых стенах, чтобы усилить оборону. Он прочнее и быстрее заряжается, чем наши нынешние образцы, не говоря уже о лучшей дальности. Разумеется, они не должны быть такими красивыми, как этот… создайте менее изысканные копии для городской стражи.              Джоффри сказал это с жёстким взглядом, из-за которого Пицель едва не отступил в страхе.              Пицель честно не верил, что женщина могла создать хорошее оружие, но, к счастью, знал, что не стоит оскорблять предмет привязанности Джоффри прямо ему в лицо или где-либо, где король может об этом узнать. Поэтому он лишь снова поклонился и сказал:              — Это будет сделано немедленно, ваша милость. Я велю всем оружейникам города работать день и ночь, чтобы выполнить приказ.              Джоффри лишь царственно посмотрел на него сверху вниз.              Джейме тем временем наблюдал с весельем за тем, как устрашающе Джоффри ведёт себя с Пицелем. Он также был впечатлён идеей Джоффри создать увеличенные версии улучшенного арбалета для установки на стенах города и замка, чтобы усилить защиту.              Хотя он всё ещё ненавидел Старков, ему приходилось признать: девушка оказала хорошее влияние на Джоффри, заставив его серьёзнее относиться к обязанностям и использовать имеющийся ум с максимальной пользой.              Но его тревожили пытки, которые Джоффри применял к пленникам. Крики слишком сильно напоминали ему времена, когда здесь правил Эйрис, и он задумался, не назовут ли когда-нибудь его сына вторым Безумным королём.       

      Башня Десницы, Красный замок.

             Тирион Ланнистер наслаждался своим новым кабинетом. Он был удобным и прилагался к высшей должности в королевстве.              Приятное чувство, подумал он с ухмылкой про себя, но он знал, что нельзя быть глупцом. Никто не поднимается так высоко, чтобы не суметь упасть, думал он, зная из истории, что многие могущественные мужчины и женщины пьянели от власти, и в итоге это приводило к их падению или к появлению врагов, которых они не предвидели.              — Нам удалось увеличить численность городской стражи почти до пяти тысяч человек, но большинство годятся разве что мочиться со стены, — сказал Бронн, докладывая Тириону о своих усилиях как новый командир городской стражи, пока лорд-мэр Томас Линторн сидел рядом.              — Со временем даже самых тупых людей можно обучить. Продолжай, и они научатся. Кроме того, я сумел достать достаточно стали, чтобы вооружить и снарядить их, — сказал Томас, а затем добавил: — И городские склады заполнены зерном настолько, что его хватит на пять лет, если потребуется.              — Значит, мы лучше подготовлены к осаде. Хорошо. Господа, если это всё, думаю, у нас у всех есть обязанности, — вежливо сказал Тирион с улыбкой своим двум сторонникам.              Они кивнули и покинули комнату, отправляясь по своим делам.              Тирион на мгновение остался один, чтобы просмотреть все документы, требующие его внимания. Это было тяжело, подумал он с некоторой усталостью, учитывая всё остальное, за чем ему нужно следить.              — Лорд Десница, полагаю, ваша встреча с сиром Бронном и мастером Линторном прошла хорошо? — раздался с другой стороны комнаты гладкий и умный голос.              Тирион уже знал, кто это, и даже не стал поднимать взгляд.              — Как будто вы не знаете каждое слово, которое было сказано, и то, что мы планируем на ближайший месяц как минимум, — равнодушно сказал Тирион.              Не имело особого значения, если Варис знал его планы для города: сказанное не компрометировало его положения.              — Не понимаю, о чём вы, милорд, — сказал Варис с лёгкой веселой улыбкой.              Тирион поднял взгляд с насмешливым выражением.              — Я совершенно уверен, что вы совершенно уверены, о чём я, — сказал Тирион.              Варис кивнул, принимая это, и сказал:              — Я всего лишь пришёл поздравить вас с успехом вашей последней пьесы. История о жестоком злодее, который манипулирует прекрасной и доброй принцессой, чтобы править её землями, прежде чем она становится сильной, находит настоящую любовь и побеждает злодея, чтобы править как королева. Должен признать, я вижу, что принцесса вдохновлена одновременно вашей собственной дочерью и принцессой Мирцеллой, а покойный лорд Бейлиш послужил вдохновением для злодея. Я слышал, что пьеса очень любима народом и отвлекает его от войны. Поздравляю вас с вашим талантом, милорд.              Тирион кивнул, радуясь, что ещё одно его творение понравилось городу и развлекает людей в то время, когда развлечений мало, но они отчаянно нужны.              — Помимо этого, я принёс новости с войны на юге. Ваш отец потерпел поражение на Розовой дороге от лорда Рендилла Тарли. Станнис Баратеон тоже проиграл ему там, но армия Ланнистеров понесла большие потери, чем Станнис Баратеон. Лорд Фарман погиб, и, насколько я понимаю, позже сир Джон Беттли и лорд Квентин Бэйнфорт скончались от ран, полученных после битвы, — серьёзно сказал Варис.              Тирион кивнул, внешне очень спокойный и расчётливый, но внутри широко улыбался. Он знал, что эти люди были верными сторонниками его отца, а их наследники — нет. Он надеялся, что лорд Тарли уберёт больше, но был готов ждать будущих столкновений, чтобы ещё больше самых верных людей отца были устранены.              В конце концов, мрачно и весело подумал он, город не строится за один день. Хотя его больше интересовало сжечь один дотла — конкретно наследие его отца.       

      Орлиное Гнездо, Долина.

             — ВЕРНИТЕ МНЕ МОЕГО СЫНА! — кричала Лиза, пока мужчины тащили её от ворот Орлиного Гнезда.              Она всё время сопротивлялась, пытаясь вырваться и побежать обратно внутрь, к сыну, который спал в своей комнате, ничего не зная о происходящем.              Стражники молчали, волоча её к карете, которую специально приобрели — именно такой, дверь которой можно было запереть снаружи. Её бросили внутрь и заперли дверь, а она изо всех сил колотила по ней кулаками, тщетно надеясь выбить и сбежать.              Лорд Ройс и его товарищи смотрели с облегчением, как карета тронулась по дороге к Чаячьему Городу, где септа ждала женщину, которую они считали не в своём уме. Кормить мальчика грудью в его возрасте?! И это было лишь одно из множества. Возможность свергнуть её и, возможно, обеспечить будущему лорду шанс действительно вырасти и, может быть, прожить нормальную жизнь, была слишком хороша, чтобы её упустить.              Они знали, что это может обернуться против них. Талли, все понимали, не будут этим довольны. Но с лордом Хостером на смертном одре реальная угроза была маловероятна. Эдмур мог наделать глупостей, но даже он не настолько глуп, чтобы выступить против Долины без помощи Севера, а это, как знал лорд Ройс, теперь было крайне маловероятно.              В будущем Талли могли иметь немного своей крови и на Севере, и в Долине, но лишь немного. Долина же продолжала сохранять хорошие отношения со Старками. Лорд Ройс только жалел, что не смог поехать на похороны прежнего лорда Старка. В конце концов, тот много лет был его хорошим другом. Но, к сожалению, ему пришлось остаться, чтобы разобраться с безумной леди Лизой.              Всё же, подумал он с облегчением, будем надеяться, с её уходом всё станет куда спокойнее.       

      Солнечное Копьё, Дорн.

             Пески Дорна были совершенно незнакомы Рейнис. Она никогда их не видела, даже когда была принцессой. Её матери никогда не позволяли покидать Красный замок или Драконий Камень, а значит, и ей тоже, по приказу её ужасного деда, который держал их почти как заложников ещё до войны.              Она смутно помнила, как мать рассказывала ей о бескрайнем море песков и больших Красных горах. Иногда она видела, как мать сидит у окна и смотрит наружу с тоской на лице, но, когда её спрашивали, та лишь говорила, что всё хорошо и ничего не случилось.              Когда Рейнис стала старше, она поняла, что мать просто тосковала по дому. Она вспомнила, как мать однажды шепнула ей, что однажды отвезёт их посмотреть Дорн и танцевать на песках, как когда-то танцевала со своими братьями.              То, что у неё так и не было шанса, а теперь сама Рейнис была здесь вместо матери, совершая это путешествие… было для неё очень эмоционально. По щеке Рейнис скатилась слеза. Сир Барристан рядом, если и заметил, ничего не сказал.              Вид мест, где выросла её мать, был глубоко трогательным. Она почти могла представить, как мать идёт по этим улицам и говорит с такой добротой, что люди восхищаются ею, куда бы она ни пошла. Рейнис вытерла слёзы, когда они с сиром Барристаном подъехали к Песчаному Кораблю — замку необычной формы, который дом Мартеллов называл домом.              Квентин заранее отправил сообщение, чтобы их ждали, и оно явно прибыло, потому что им позволили войти без вопросов. Она въехала внутрь, и группа стражников Мартеллов молча повела её и сира Барристана к Водным садам. Вид впечатляющего творения, которое её предок создал для своей таргариенской невесты, снова вызвал ком в горле. Но внезапно она заметила троих людей, сидевших на другой стороне и смотревших на неё очень осторожно, но с надеждой. Её семья, поняла она с болезненным уколом в сердце.              Тристан, благослови его боги, смотрел на неё с искренней и тёплой улыбкой. Она улыбнулась ему и на миг задумалась, был бы её брат похож на него, если бы Эйгон получил шанс вырасти.              Арианна, нынешняя наследница Дорна, была совсем другой. Она была уже взрослой женщиной и примерно одного с ней возраста, но, в отличие от младшего брата, смотрела на неё с подозрением, что Рейнис, с сожалением, считала понятным: ведь она появилась словно из воздуха после стольких лет мёртвой.              Но в центре был человек, который правил здесь и через которого она была связана с двумя другими.              Её дядя, принц Доран Мартелл.              Когда она впервые увидела его, он показался ей благородным мужчиной. К сожалению, он был прикован к креслу на колёсах и выглядел старше и хрупче из-за невозможности много двигаться, но глаза его были настолько острыми и проницательными, что казалось, будто он видит её насквозь. Он тоже внимательно изучал её, но на губах его играла лёгкая улыбка. Он протянул к ней руку, и она медленно шагнула вперёд, внезапно почувствовав сильный страх, словно всё это могут отнять у неё в любой момент.              Но этого не случилось. Он взял её руку удивительно крепко и сжал её, улыбаясь.              — Я никогда не был склонен верить в чудеса. Слишком часто они оказываются ложными и разочаровывающими… но такой миг… это чудо само по себе, — сказал Доран со странным блеском в глазах.              Она лишилась слов от его заявления.              — Ты не могла бы быть никем иным, кроме дочери моей дорогой сестры, — сказал Доран с внезапной радостью. — Её свет так ярко сияет в тебе, что, даже если бы ты не была так похожа на неё, ты всё равно не могла бы быть никем, кроме дочери Элии.              Рейнис не смогла сдержать слёз и крепко сжала его руку в ответ.              — Я так давно хотела встретиться со всеми вами, — призналась она.              Рядом с ней сир Барристан слегка улыбался, наблюдая, как она воссоединяется с семьёй.       

      — x —

             Последний год или около того был для Оберина Мартелла полным кошмаром.              Его держали вдали от любовницы и дочерей, кроме двух старших, которые могли оставаться с ним. Обара и Нимерия тоже скучали по сёстрам и приёмной матери, но, поскольку брат следил, чтобы они оставались порознь, он ничего не мог сделать. Он даже не смог увидеть рождение своей младшей дочери, которую, как ему сказали, назвали Ашарой и пока держали в Адовом Холме. Он не был рядом, чтобы взять её на руки, и это вонзалось ему в сердце.              Доран держал его занятым, гоняя по всему Дорну, заставляя разбираться с бандитами и другими делами, которые мог бы поручить любому из вассалов, но вместо этого отдавал их ему. Оберин думал, что это, вероятно, было попыткой наладить отношения с вассалами и одновременно держать его занятым, чтобы он не мог снова натворить бед.              Но это было пыткой, с тоской думал Оберин. Не видеть семью, не путешествовать, как хочется. Словно кто-то забрал из его жизни все краски и радость, оставив его без единой причины просыпаться счастливым по утрам.              Когда его срочно снова вызвали домой, он уже был готов упасть на колени и умолять Дорана хотя бы вернуть ему девочек, даже если он не сможет путешествовать, лишь бы они снова были в его жизни.              Вид Элларии и младших дочерей, ожидавших его сразу у входа, был словно дар богов. Эллария, заметил он с тревогой, выглядела худее, чем он помнил, а лицо её было более измождённым, но в тот миг, когда она увидела его, будто снова обрела полноту жизни. С ахом она бросилась к нему. Она прыгнула в его объятия и поцеловала его со страстью, превосходившей всё, что они делили прежде, обвив ногами его талию. Если бы рядом не было младших дочерей, Оберин овладел бы ею прямо там.              Когда необходимость дышать наконец заставила их остановиться, он неохотно отпустил её, чтобы она могла обнять и поцеловать приёмных старших дочерей. Тем временем Оберин заметил пару стражников, стоявших рядом с фигурой в одежде септы. Ему понадобилось мгновение, чтобы понять это, ведь она просто смотрела в пол, но затем с ужасом он осознал, что это Тиена.              Время в септе, как он с тревогой увидел, не было к ней добрым. Она выглядела такой потерянной и разбитой, что её пылкий дух давно исчез, и это разбило Оберину сердце. Лицо её лишилось большей части юности и жизненности, а из-под капюшона он заметил, что её прекрасные тёмные волосы были сбриты до самой кожи.              Он почувствовал, как внутри поднимается ярость от мысли, что кто-то сделал это с его дочерью, и поклялся, что в тот же миг, когда сможет, вытащит её из этой септы, к чёрту всех остальных.              — Следуйте за мной, — сказал стражник.              Оберин, впервые за год полный огня и энергии, последовал за ним решительным шагом, готовый спорить с братом, если понадобится, лишь бы мучения его семьи закончились.              Войдя в Водные сады, он уже был готов крикнуть на Дорана, пока не увидел молодую женщину, стоявшую рядом с ним, Арианной и Тристаном.              Словно он шагнул назад во времени, в другую часть своей жизни… увидев женщину, которая значила для него и его брата больше всех, если не считать возлюбленных.              Он замер и на миг задумался, не умер ли и не попал ли в какую-то загробную жизнь, пока не заметил, что её глаза были другими. В самом деле, они были сияющего прекрасного лилового цвета… глаза Таргариенов.              И наконец он понял: перед ним стояла не его дорогая любимая сестра, а её дочь. Та самая дочь, которую он и большая часть мира считали мёртвой.              Молодая женщина была красавицей. Надень на неё платье, и мужчины буквально легли бы к её ногам, лишь бы она уделила им время и внимание. Они бы продали души за её руку, подумал Оберин, подходя вперёд. Оказавшись рядом, он крепко обнял её и тихо сказал, пока остальные смотрели:              — Добро пожаловать домой, Рейнис.              — Спасибо, дядя, — прошептала она в ответ, обнимая его.       

      Винтерфелл, Север.

             Квентину хватило здравого смысла подождать неделю, прежде чем подниматься в Винтерфелл на встречу с Роббом Старком и остальной семьёй. Они не только скорбели, но теперь, после похорон, северные лорды уже уехали, а значит, он мог войти без взглядов тех, кто был бы куда менее рад его присутствию.              Хотя Старки тоже не будут рады, подумал он с лёгким вздохом, понимая, что встреча будет трудной.              Увидев впереди огромную цитадель Винтерфелла, Квентин должен был признать: она впечатляла. Гораздо более мрачная и куда менее украшенная, чем Песчаный Корабль, но это место, понял он, не строили для красоты. Его строили, чтобы выживать, терпеть и защищать тех, кто внутри, от всех возможных опасностей — природных или человеческих. Взять этот замок без помощи изнутри будет почти невозможно, подумал он, впечатлённый тем, насколько хорошо он построен и как способен выдержать время.              Въехав во двор, он тут же оказался под враждебными взглядами и понял, что здесь его тоже ждёт тяжёлый подъём в гору. Он не позволил тревоге проявиться, когда вошёл со своими людьми и направился прямо в большой зал, где, как он увидел, дом Старков собрался встретить его.              Робб Старк, новый лорд, сидел в лордском кресле, как и положено. Его жена Уилла Мандерли была рядом, и оба смотрели на него с глубоким недоверием. Неподалёку Санса Старк, вторая дочь, сидела рядом со своим женихом Карстарком. Они более сдержанно выражали чувства, но по напряжению вокруг глаз было ясно, что его присутствие им не нравится.              Арья Старк сидела рядом с двумя младшими братьями, Браном и Риконом, которые тоже были здесь. Мальчики смотрели недоверчиво, но не так сердито, как старшие братья и сёстры. Арья же заставляла его нервничать силой своего взгляда. Он честно задумался, не планирует ли она его гибель, столько злости было в её глазах. Она могла быть меньше него, но он легко мог представить, как она прокрадывается к нему в комнату и закалывает кинжалом. Тот факт, что самой Мейры Старк здесь не было, говорил о многом: она, по-видимому, хотела уединения и оставила его тонуть или плыть перед лицом своей семьи.              Его внезапно поразило, что его семья и Старки похожи в одном ключевом отношении — своей верностью друг другу. В отличие от других семей Вестероса, особенно Ланнистеров, например, которые постоянно вцеплялись друг другу в глотки, Старки, как и его собственная семья, оставались верны друг другу.              Они никогда по-настоящему не встанут на сторону Баратеонов или Ланнистеров, если их отец умер из-за их действий. Как и его семья никогда бы не сделала этого. Любая мысль, что теперь они так поступят, когда их отец и Роберт Баратеон мертвы, была полной глупостью.              Он знал, что его отец будет очень рад это услышать.              — Чего ты хочешь, Мартелл? Моя семья уже однажды доверилась вашей, и это разрушило брак моих родителей. Почему мы должны снова идти на такой риск? — сказал Робб холодным и пренебрежительным тоном.              Квентин задумался, как заставить их увидеть, что он не такой, как его дядя, что он заслуживает шанса. Он быстро перебрал всю историю дома Старков, которую изучал, и с тревогой сделал свой ход.              — Вы такой же, как Теон Старк, Голодный Волк? — прямо спросил он.              Вопрос, казалось, удивил их всех и выбил из равновесия. Квентин позволил себе крохотную гордость этим, но воспользовался паузой, чтобы развить мысль.              — Нет. Вы не военачальник, вырезавший тысячи. И вы не Брандон Корабел или Брандон Поджигатель, который, не думая о нуждах своей земли, сжёг флот и верфи. То же верно и для меня. Я не мой дядя. Он сделал дом Мартеллов изгоями во всём Вестеросе и своими поступками разгневал даже наших вассалов. Я здесь, чтобы показать миру, что мы не бесчестные прелюбодеи, какими он заставил мир нас считать. И, казалось, лучше всего начать с тех, кому он причинил больше всего боли. Я здесь, чтобы сделать всё необходимое ради того, чтобы дом Старков и дом Мартеллов были в хороших отношениях. Я понимаю, почему вы не позволите нам остаться в замке. Это разумное ограничение. Но я не стану просто сдаваться.              Квентин говорил спокойно и решительно, хотя внутри дрожал от страха, что всё испортит и оставит семью в ещё худшем положении, чем прежде.              — Вы хорошо говорите, но красивые слова звучат не так громко, как поступки, — сказала Уилла Старк рядом с мужем.              Она смотрела на него спокойным и расчётливым взглядом, который, честно говоря, не выглядел бы необычно на лице его сестры Арианны. Эти две женщины очень отличались внешне, особенно теперь, когда Уилла Мандерли перестала красить волосы и носила платья морской зелени, но он видел, что обе любят играть в свои собственные игры.              — Тогда мне придётся найти способы показать себя, — сказал Квентин.              Его люди за спиной выглядели встревоженными, опасаясь, что именно ему придётся сделать, чтобы здесь его приняли.              

— x —

             Ланна тем временем помогала Мире Форрестер с свадебным плащом для Сансы. До свадьбы с Харрионом Карстарком было ещё далеко, но они хотели создать для неё великолепный плащ, о котором говорили бы по всему Северу.              Плащ был сделан из тёмно-синего шёлка, и они с Мирой осторожно вышивали на нём золотой и серебряной нитью рунические узоры и другие украшения. На это могли уйти месяцы труда, но когда работа будет закончена, она будет великолепна, думала Ланна с улыбкой, которую разделяла Мира.              Однако Ланну отвлекали письма, которые она получила от кузины и Тириона из Королевской Гавани.              Мирцелла, похоже, держалась хорошо. Пока Джоффри был отвлечён новой властью, она была более или менее свободна делать то, что хотела, так что они с Томменом были куда счастливее, чем раньше. Ланна только надеялась, что это не изменится в ближайшее время.              А вот письмо от Тириона, думала она с хмурым выражением, заставляло её чувствовать себя куда более неловко. Оно было совершенно вежливым, рассказывало немного о том, чем он занимается, и спрашивало о том же у неё. Однако это новое положение вещей после столь долгой ненависти к нему сбивало с толку.              Её, правда, успокоило, что он не позволит своему отцу выдать её замуж. То, откуда он узнал об этом, пугало: казалось, слишком многие за ними наблюдают.              Она изо всех сил старалась найти в этом успокоение и выбросить из головы, прежде чем вернуться к работе. Как Джори часто говорил ей, мало смысла тревожиться о том, что может случиться. Это никуда не ведёт и только тратит время.              

— x —

             Мейра тем временем удалилась в свою мастерскую. Знакомые виды и запахи успокаивали, словно тёплое одеяло после всех бед недавних событий.              Она просто хотела потеряться в работе и найти в ней покой. Это было легче, чем думать о случившемся, особенно об отце… подумала она, опустив голову на руки, когда горе снова вернулось.              Боль немного уменьшилась от возвращения домой и утешения присутствия семьи, но всё равно пронзала её. Вина за то, что она позволила этому случиться, за то, какой ценой её небрежность обошлась семье.              Слёзы давно закончились, и теперь осталась только яма отчаяния, в которую, казалось, она вот-вот сорвётся.              Стук в дверь заставил её выпрямиться и постараться взять себя в руки.              — Войдите, — позвала она.              Вошёл мейстер Лювин, и, честно говоря, увидеть его было настоящим облегчением: сейчас ей очень нужно было что-то знакомое. Однако серьёзное выражение его лица тут же заставило её встревожиться.              — Что случилось?              — Пришло сообщение, миледи, написанное прямо вам. Оно о юном Джоне, — мрачно сказал он.              Её сердце теперь грохотало от тревоги. Семья не выдержит ещё одной потери прямо сейчас, и мысль о Джоне, её дорогом брате, лежащем мёртвым где-то, пугала её до тошноты. Она взяла сообщение и открыла его с сильным страхом и трепетом.              То, что она прочла, в некотором смысле стало облегчением, но в другом — было ещё хуже. Джон был жив, это она сумела оценить. Но он и дядя Бенджен были взяты в плен кем-то, кто требовал, чтобы она пришла туда и забрала их… лично.              Она не стала тратить время на разговор с Лювином и выбежала прямо из мастерской к чардреву в богороще. Добравшись до древнего дерева, она была настолько отчаянно нуждалась в правде, что протянула руку и коснулась коры.              Поток ощущений пронёсся через её разум, но её внимание было сосредоточено на Джоне и дяде Бенджене. Она сконцентрировалась на конкретном времени и месте, наблюдая, как лес за Стеной становится видимым.              К её ужасу, сообщение оказалось правдой: Джона и Бенджена схватили Безупречные, не похожие на её собственных, которые по её приказу сейчас отдыхали. Она увидела, как их волокут к грубо выглядящей усадьбе, где теперь держат.              Она убрала руку с коры и нахмурилась, не зная, что делать, ведь последний месяц и так перевернул всё внутри неё. Она прислонилась к дереву, когда ноги подвели её, и больше не смогла стоять.              Она некоторое время оставалась так, не способная привести мысли в порядок. Всё внутри было разбросано. Это было слишком много после всего случившегося. Но когда она заметила, как к ней подходят Ромул и Рема, она чуть улыбнулась. Они тёрлись о неё большими пушистыми головами, пытаясь успокоить. Она вцепилась в них, как в спасение, потому что честно говоря, в тот момент они были самым желанным в мире.              Она некоторое время сидела, обнимая их и просто находя утешение в их присутствии, пока не увидела, как к ней подходит Робб вместе с Лювином. Она неохотно поднялась и передала ему письмо. Он прочёл его и побледнел, не желая верить. Но если она была здесь, значит, уже подтвердила это.              Робб выглядел так, словно вот-вот взорвётся от ярости. После всего, как и она, он был на пределе и готов вести армию через Стену, чтобы вернуть их. Но Мейра, чей разум начал проясняться после времени с волками, сумела сказать:              — Тебе нужно остаться здесь и подготовить Север к Железнорождённым. К тому же я хочу, чтобы у моего будущего племянника или племянницы отец был здесь, чтобы встретить их, когда они родятся.              В её глазах был решительный взгляд, старый огонь начинал возвращаться, потому что у неё наконец появилась новая цель.              — Я возьму отряд к северу от Стены, чтобы найти и вернуть Джона и дядю Бенджена. Чем меньше людей будет в опасности, тем лучше. И я не позволю нашей семье понести ещё потери.              Она повернулась к волкам и мягко почесала им за ушами.              — Меня не будет недолго. Мне нужно, чтобы вы остались здесь и присмотрели за остальной стаей, пока меня не будет.              Она видела, что им не нравится снова оставаться позади, но они лизнули ей руки, и она снова обняла их.              — Милорд, миледи… это не совсем разумный план действий, — осторожно сказал Лювин, опасаясь, что давление ситуации, с которой столкнулись двое молодых людей, вместе с их горем из-за смерти отца, заставляет их принимать плохие решения, которые могут оказаться опасными.              Мейра, увидев тревогу старика, положила руку ему на плечо и сказала:              — Это не то, что можно назвать мудрым, но это всё, что мы можем сделать. Если Железнорождённые идут, северная армия должна остаться здесь, чтобы защищать наш дом, особенно если одновременно начинается ещё одно вторжение одичалых. Если я поведу небольшой отряд, чтобы найти и спасти Джона и дядю Бенджена, так будет куда безопаснее. Это может быть не умно, но именно это я собираюсь сделать.              И Робб, и Лювин выглядели так, словно готовы продолжить спор, но свирепый взгляд в её глазах заставил их отступить, пока её волки рычали.       

      — x —

             Джендри всё ещё осваивался в Винтерфелле, и здесь уже было намного лучше, чем в Королевской Гавани. Его прежний мастер относился к нему довольно хорошо, но у Джендри почти не было времени на себя: приходилось работать весь день, чтобы заработать на жизнь. Большая часть труда в той мастерской фактически была на нём, пока мастер обучал новых учеников.              В Винтерфелле ему всё ещё приходилось много работать, но у него было больше свободного времени, а платили гораздо лучше, с восторгом думал Джендри. У него появилась возможность тренироваться с боевым молотом, и сир Родрик Кассель, мастер над оружием в замке, даже позволил ему заниматься с остальными мужчинами. Некоторые действительно имели опыт с тяжёлым тупым оружием вроде его молота и уже дали ему полезные советы, как лучше им владеть. Холод сперва потряс его, но он привыкал.              Это было, с гордостью подумал он, хорошее решение — присягнуть дому Старков.              Позднее, когда он собирался идти в кузницы, он увидел леди Мейру и её Безупречных стражей, а также группу стражников Винтерфелла и леди Миру Форрестер, седлающих лошадей. Ему стало любопытно: он не видел причины, по которой им нужно было уходить именно сейчас. Он подошёл к Тому, одному из молодых стражников, входивших в группу.              — Что происходит, Том? — спросил Джендри.              Том ответил с тревожным выражением:              — Бастард-брат леди Мейры и её дядя попали в плен за Стеной. Мы едем найти их и вернуть.              Джендри сразу удивился, что Старки так беспокоятся о бастарде, пусть даже своём. Но, поняв, что это может быть шансом доказать себя, сказал:              — Я пойду добровольцем. Чем нас больше, тем безопаснее и всё такое.              Том лишь сказал:              — Мы идём за Стену! Там живут только одичалые, и это полностью дикая земля. Ни закона, ни порядка. Даже Ночной Дозор выходит туда только когда совсем нужно.              В его голосе было беспокойство: он не был уверен, что Джендри понимает, во что ввязывается.              — Единственная причина, по которой леди Мира Форрестер едет, — она очень хорошо читает и создаёт карты, лучше большинства из нас. А это очень важно, учитывая, куда мы направляемся.              Джендри на мгновение забеспокоился, но вскоре снова улыбался, добывая себе лошадь, чтобы присоединиться к отряду, а также тёплую одежду и свой боевой молот.              Насколько плохо всё может быть? — подумал он, когда они выезжали из Винтерфелла.              Никто из отряда не увидел, как Мартеллы поехали следом.              

Деревня Розмир, Простор.

             Деревня Розмир была почти живописной в своей мирности — маленькая и совершенно лишённая конфликтов. Фермеры и жители вели почти идиллическую жизнь, свободную от бед, терзавших остальную страну. Многие даже не знали о её существовании, настолько редко она появлялась в истории или разговорах.              Но это также означало, что у неё не было стен для защиты, не было размещённых войск и не было предупреждения о нападении, которое должно было прийти.              Вид нескольких тысяч грубых мужчин и женщин, приближавшихся туда, поначалу почти никто не заметил. У них не было ни дозора, ни чего-либо подобного из-за малой численности и отсутствия значимости. Когда их наконец заметили, жители уже почти ничего не могли сделать.              Клановцы, потеющие от южной жары после северного холода, ворвались в деревню с жестокими криками, наполнившими воздух. Одного их вида было достаточно, чтобы напугать жителей, и все начали бежать. Но одичалые были куда выносливее и более привычны к физическим нагрузкам.              Размахивая топорами и другим оружием, данным им Станнисом, они обрушились на людей. В одном доме мужчина со своей семьёй держал дверь столько, сколько мог, но вскоре дерево раскололось и сломалось, впустив клановцев внутрь. Лохматые, покрытые шрамами и с почти чёрными зубами, они казались людям почти демонами. Один из мужчин ударил грубым дубьём по ноге отца семейства, и раздался отвратительный хруст сломанной кости, а затем крик боли бедняги.              Один из дикарей, ухмыляясь как дьявол, прижал его к земле и поднял ему голову, заставляя беспомощно смотреть, как остальные одичалые схватили жену и дочерей мужчины, сорвали с них платья и насиловали прямо у него на глазах.              Эта сцена повторялась снова и снова, пока дома и укрытия взламывали, а мужчин и мальчиков заставляли смотреть, как женщин и девочек насиловали и вытаскивали наружу, часто за волосы. Всех сгоняли на деревенскую площадь, где им предстояло узнать, насколько низко может пасть человек.              Женщин и девочек, достаточно молодых и красивых, чтобы их «взять», заставили смотреть, как мужчин, а также женщин и детей, слишком маленьких или бесполезных для них, потрошат прямо перед их глазами. Жёны, матери, сёстры и дочери кричали и рыдали, пока тех, кого они любили, резали перед ними, а затем ещё хуже… ели у них на глазах.              Обобрав деревню до всего полезного, клановцы увели свои «призы» обратно в лагерь, оставив за собой разрушенную и опустевшую деревню. Некоторым удалось убежать, а совсем немногим — спрятаться в деревне как могли, чтобы избежать захвата. Они вышли только когда убедились, что безопасно, и направились к ближайшему замку или укреплённому городу в поисках убежища. Весть о том, что они только что увидели и пережили, быстро распространится по Простору, давая всем понять, насколько опасной на самом деле бывает война.              

Армия Тиреллов, Простор.

             Группа шатров стояла на большой территории, в основном зелёных, но с добавлением нескольких других цветов, представлявших разные дома Простора.              Новости о случившемся в Розмире только что достигли лагеря, и, честно говоря, они пугали многих необстрелянных мужчин. Они никогда не слышали подобных историй, кроме самых страшных сказок, и были до смерти напуганы мыслью о встрече с этими дикарями.              Некоторые, однако, жаждали мести. Одним из них был сам лорд Рендилл Тарли. Он никогда в жизни не встречал одичалых, и всё же полностью презирал их. Источник этой ненависти не был известен никому, кроме самого Рендилла, но сейчас он был слишком занят разработкой стратегии, чтобы уничтожить этих чудовищ из-за Стены, пока они не причинили ещё больше вреда.              Безопасность в лагере под его руководством была очень хорошей. В некотором смысле, с раздражением подумал Рендилл, было даже облегчением, что короля Ренли здесь нет. Его присутствие на поле боя, возможно, было бы лучше для морали, но Рендилл прекрасно знал слабости и идиотизм этого человека. Его вмешательство только усложнило бы войну для людей, думал он, и ему было проще сражаться, когда ни Ренли, ни кто-либо из Тиреллов не мешались под ногами.              Он отпил воды, не употребляя вина, чтобы сохранять ясную голову, в отличие от многих глупцов, пьющих тогда, когда не следует. Рендилл снова повернулся к карте и через некоторое время почувствовал раздражение в горле. Он начал кашлять — сначала слегка, но вскоре кашель усилился, как и жжение в горле. Его люди наконец заметили это и успели позвать мейстера как раз тогда, когда Рендилл рухнул на стол.       

      Хайгарден, Простор. На следующий день.

             Оленна держала в руках воронье послание, и её гнев нарастал, пока положение её семьи становилось хуже и хуже с каждым мгновением.              Прямо перед ней Маргери тоже была расстроена, пусть и по другим, но вполне оправданным причинам.              — Он просто не пытается, бабушка, — сказала Маргери, и в её голосе появлялся гнев — редкое явление, но наедине допустимое. — Даже когда Лорас пытается помочь ему, и со всеми зельями, которые мы достали, он всё равно не ложится со мной. Он смотрит на меня с отвращением.              Маргери говорила с горечью.              — Я должна быть королевой, но он не проводит со мной времени. Только уходит с Лорасом и проводит дни в счастливой беззаботности, пока бушует война. Я пытаюсь поддерживать его, но слышу только разговоры о том, что он должен вести армию, а не сидеть здесь.              Она добавила это с тревогой, понимая, как плохо выглядит король, который не ведёт собственную армию.              Оленна вынуждена была согласиться с этим беспокойством. Джоффри хотя бы имел оправдание: он, возможно, слишком юн, чтобы командовать. У Ренли же такого оправдания не было. Как у Баратеона, особенно как у брата знаменитого короля-воина, когда его старший брат, которого многие считали законным королём, ведёт свою армию, то, что Ренли сидит здесь, наслаждается их золотом и проводит всё время с Лорасом, мягко говоря, не очень хорошо для их образа.              Оленне было всё равно, какие у мужчины сексуальные предпочтения, но его лень и чувство собственной избранности начали подтачивать доверие к нему как к королю, что бы ни думали идиоты Лорас и Мейс. Пока Рендилл Тарли вёл армию, она хотя бы была уверена в их способности выиграть войну. Но теперь Рендилла отравили.              Мейстер в лагере заверил её, что он выжил, но полностью прикован к постели после случившегося и не сможет командовать недели или даже месяцы — в зависимости от того, сколько займёт восстановление.              Это, с гневом подумала она, не могло случиться в худший момент: Гора и каннибалы-одичалые рыщут по Простору, Тайвин Ланнистер и Станнис Баратеон свободны сеять хаос в их доме, а Ренли и Мейс не делают ровным счётом ничего, чтобы это остановить. Это значит, что люди в лучшем случае начнут сомневаться в них… а в худшем — строить заговоры против них.              Оленна чувствовала не только злость на дураков, с которыми была вынуждена иметь дело, но и усталость от всей этой нелепости. Она на мгновение задумалась и рассмотрела варианты, прежде чем у неё родился новый план. Он мог решить все текущие проблемы — или хотя бы большую их часть — и одновременно обеспечить будущее дома Тиреллов. Это потребует времени, подумала она, чтобы всё устроить, но, рассудила она, возможно, это её лучший вариант.              Тем временем ей нужно сосредоточиться: были более срочные проблемы, и ей придётся разобраться с этими «каннибалами-клановцами».       

      Зал Малого совета, Красный замок.

             Малый совет собрался, чтобы обсудить оборону города. Джоффри сидел во главе стола, рядом с ним был Тирион, и он ухмылялся, слушая доклад своего нового мастера над законами, который также был лордом-мэром Королевской Гавани, Томаса Линторна.              — С расширением городской стражи и новыми установленными на стенах арбалетными орудиями вашей милости мы скоро будем в хорошей позиции для защиты города, особенно с ланнистерской армией на юге. Торговля с Речными землями теперь означает, что у нас хранится достаточно зерна на пять лет к зиме, и все кузнецы города работают над вооружением новых людей, — сказал Томас королю.              Тот напряжённо кивнул.              — Хорошо, лорд Линторн. Когда эта война закончится, мне придётся наградить вас титулом и землёй. Теперь, сир Джейме, мне нужны ваши соображения. Если один из моих предательских дядей нападёт на город, где, по-вашему, будет сосредоточен удар?              Джоффри спросил дядю, который, пожалуй, был лучшим здесь человеком в военных вопросах. Джейме, которого редко спрашивали о чём-либо на этих встречах и который расслабленно сидел в кресле, оказался застигнут врасплох, но быстро пришёл в себя и ответил:              — Из всех городских ворот Грязные ворота слабее всего защищены и хуже всего укреплены. Учитывая, что Станнис контролирует Драконий Камень и бывший королевский флот, это будет лучший вариант, если он начнёт штурм.              Джейме был рад вопросу, на который действительно мог ответить.              — Тогда, возможно, нам стоит сосредоточить оружие и больше людей у этих ворот, чтобы усилить их. Единственный другой вариант — снести их и построить заново, крепче, но это не только дорого, но и оставит значительную дыру в обороне города до завершения работ. Так что, вероятно, лучше всего укрепить их как можно лучше до конца войны, когда создание более сильных ворот уже не будет столь опасным, — сказал Тирион расслабленно.              Джоффри на мгновение выглядел озадаченным, обдумывая слова дяди, но затем, казалось, принял их совет. Однако встречу прервало чьё-то внезапное появление.              — Джоффри, — сказала Серсея с широкой улыбкой, бросаясь вперёд, чтобы обнять его.              Она выглядела взволнованной чем-то, но Джоффри явно не разделял её чувств. При её приближении он поднялся со стула и отступил.              — Сир Джейме, будьте добры вывести королеву-мать из комнаты. Мы посреди важного совещания, — коротко сказал Джоффри, полностью отстраняя её.              Это, казалось, совершенно потрясло Серсею, и поначалу она просто не знала, как реагировать.              Джейме, зная, что Пёс, стоявший немного позади короля, вполне способен защитить Джоффри, сделал, как ему велели. Он крепко схватил сестру-близнеца и начал выводить её из комнаты. Это, похоже, вернуло Серсее чувства, и она начала кричать, брызгая слюной, её лицо раскраснелось.              — ДЖОФФРИ! ДЖОФФРИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Я ТВОЯ МАТЬ! КОРОЛЕВА! — кричала она, но не смогла помешать Джейме вытащить её из комнаты.              Стражники закрыли двери за ними. Зная, что назревает ссора, Джейме не ослабил хватку, пока не сумел затащить её в пустую комнату и закрыть дверь.              — ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА! — закричала Серсея на Джейме, ударяя кулаками по его нагруднику.              Но Джейме оставался неподвижным.              — Не раньше, чем ты поклянёшься не прерывать Малый совет, если тебя не пригласили. И я должен напомнить тебе, что ты больше не королева. Ты теперь королева-мать, — твёрдо сказал Джейме. — У тебя там нет должности, и, если король не позволит, ты не будешь посещать заседания.              — Я КОРОЛЕВА! — закричала Серсея ему в лицо, её слюна попала на него, так близко она подошла, словно пытаясь запугать. — ОН МОЙ СЫН! И КСТАТИ, ПОЧЕМУ ЭТОТ МЕРЗКИЙ ТРОЛЛЬ СИДИТ ТАМ КАК ДЕСНИЦА?!              Джейме, невозмутимый её вспышкой, стоял с холодным выражением на лице, пока она кричала, а затем ответил куда спокойнее:              — Поскольку ты так долго тянула с лечением болезни, что успела подхватить ещё одну, и эта болезнь, кстати, не особенно пошла на пользу твоей внешности, я расскажу тебе, что происходило в твоё отсутствие.              Он отметил, насколько измождённой она выглядела. Он предполагал, что две болезни вместе состарили её как минимум на десять лет: кожа уже не была такой чистой, фигура не такой привлекательной. Лицо стало более острым и зажатым, волосы потеряли значительную часть блеска. К тому же шрам на щеке теперь был куда заметнее, даже с косметикой.              — Пока отец на юге сражается против Станниса и Ренли, нам нужен кто-то, кто управляет городом. Тирион, по крайней мере как администратор, доказывает, что справляется с этой работой не хуже отца. Он не только позаботился о нашей обороне, но и обеспечил нас едой. Джоффри даже тренируется, чтобы возглавить эту оборону, если потребуется.              Серсея запнулась, задетая его оскорблением её внешности.              — ОТЕЦ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ! И ДЖОФФРИ НИКОГДА НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ РЯДОМ С БИТВОЙ! МЕНЕЕ ЗНАЧИМЫЕ ЛЮДИ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ ТАКИЕ ВЕЩИ! ЛЮДИ ВРОДЕ ТЕБЯ! — бросила она ему, буквально пенясь от ярости.              Джейме лишь холодно смотрел на неё.              — Отец — лучший полевой командир, который у нас есть, и армии он нужен, чтобы сражаться против закалённых в боях людей вроде Рендилла Тарли и Станниса Баратеона. Кроме того, за короля, который не готов сражаться за себя, люди тоже не станут сражаться. Его Королевская гвардия будет защищать его, и на этом вопрос закрыт.              Затем Джейме покинул комнату, оставив кипящую Серсею позади.              

Чёрный замок, Стена.

             Стена была тем, перед чем весь Север испытывал благоговение, будь то лорд или простолюдин. Самое высокое рукотворное сооружение, известное во всём мире, и то, что тысячи лет удерживало Север в безопасности.              Мейра была очень впечатлена, когда увидела её. Она была куда выше любого рукотворного сооружения в обоих мирах, о котором она знала. Семьсот футов высотой и от побережья до побережья — это было внушительное сооружение, и она чувствовала мощную магическую ауру, которую оно создавало, задолго до того, как смогла его увидеть.              Это было невероятно, подумала она, но всё же задавалась вопросом, что вдохновило Брана Строителя создать такую конструкцию. Не могли же это быть одичалые, подумала она с растущей тревогой, ведь он мог построить куда меньшую преграду, чтобы их удержать, или просто завоевать их. Она, конечно, знала древние мифы о страшных Белых Ходоках, но надеялась, что они давно исчезли или никогда не существовали.              Чёрный замок, однако, был куда менее впечатляющим.              С одной стороны у замка была Стена, но с другой он был плохо защищён: низкая и тонкая деревянная стена и несколько жалких башен. Ворота тоже были деревянными, и их было бы довольно легко пробить. Конечно, ни один дом на Севере, вероятно, не нападёт на них и не позволит такому нападению случиться, несмотря на то что Ночной Дозор фактически стал исправительной колонией, за редкими исключениями, ведь Север высоко ценил их службу.              Она вздохнула, когда ворота открылись, и она с отрядом въехала внутрь. Мрачность обстановки была странной. Место ощущалось как такое, куда попадают, когда больше ничего не осталось. Вид угрюмых выражений на лицах мужчин вокруг только усиливал это ощущение, хотя появление её и Мейры явно внесло перемену.              Они довольно откровенно пялились на них. Мейра вздохнула, зная, что должна была этого ожидать, и сказала спутнице:              — Держись рядом со мной и Безупречными. Среди этих людей есть осуждённые насильники, и они не станут колебаться, чтобы сделать это снова. Поняла?              Она сказала это строго, и Мира выглядела довольно встревоженной предупреждением, но кивнула.              — Да, миледи.              Мейра кивнула и спешилась. Лорд-командующий Джиор Мормонт стоял там, чтобы встретить её, и Мейра поприветствовала его кивком.              — Лорд-командующий, полагаю, вы знаете, почему я здесь, — сказала Мейра.              Джиор кивнул.              — Именно, леди Старк. Я бы выразил соболезнования по поводу смерти вашего отца, но если вы хоть чем-то на него похожи, думаю, вы захотите сразу отправиться за своим братом и моим первым разведчиком, — сказал старый седой мужчина.              Мейра была на самом деле благодарна за это: последнее, чего она хотела, — задерживаться на этой теме, особенно учитывая, что ей ещё предстоит рассказать обо всём Джону и дяде Бенджену, когда она их найдёт.              — Мои разведчики выследили их до замка Крастера. Я подготовил проводника, чтобы он присоединился к вам в пути, но должен предупредить: Дозор не сможет помочь многим. Дополнительное золото помогло нам приобрести лучшее снаряжение и припасы, не говоря уже о новых людях, но до нас дошла весть, что Манс Налётчик собрал большую армию одичалых против нас.              — Я понимаю, лорд-командующий. Защита Севера превыше всего. Мы уже организовали сбор припасов у золотого рудника, и силы домов Карстарков и Амберов будут готовы, если понадобятся, — сказала Мейра.              Лорд-командующий кивнул и сказал:              — Хорошо подготовлено. Надеюсь только, что вы готовы к тому, что ждёт вас за этой стеной, девочка.              Хотя её немного раздражал этот комментарий и его оценка её, она понимала. Она направлялась в землю, о которой они знали очень мало, и где у них не было союзников, против неизвестно чего. Она лишь надеялась, что немногие, кого она взяла, справятся с задачей.              

— x —

             Мира нервно оглядывалась вокруг и очень ясно ощущала все взгляды мужчин вокруг. Она задавалась вопросом, насколько плохо здесь может быть женщине, и её глаза метались по сторонам, проверяя, не подобрался ли кто-то слишком близко.              Один мужчина, возрастом легко как её собственный отец, с жирными редеющими волосами и гнилыми зубами, сумел подойти прямо за ней и потянулся к ней на глазах у всех. Она ахнула и отступила, пока стражники Старков двинулись, чтобы перекрыть ему путь, но его неожиданно остановил Квентин, сильно ударив мужчину по затылку.              — Неприлично и недостойно касаться леди без её согласия, — строго сказал Квентин.              Мужчина потёр затылок, а затем вместе с друзьями поспешил прочь, поджав хвосты.              — Спасибо, принц Мартелл, — быстро сказала Мира с лёгким поклоном, несмотря на то что большинство северян думали о нём. Он всё же вступился за неё.              — Что вы здесь делаете? — раздражённо вмешалась Мейра Старк.              Она думала, что оставила Мартеллов в Винтерфелле, и то, что они последовали за ней, лишь сильнее её разозлило.              — Я поклялся помогать дому Старков, пока отношения между нами не будут восстановлены. Я знал, что лучший шанс на это — рядом с вами и в обеспечении вашего безопасного возвращения из этого путешествия, — сказал Квентин.              Мейра едва не застонала от необходимости разбираться с этим, когда у неё и так было достаточно забот.              — Вы хоть представляете, что лежит по ту сторону этой Стены? — резко спросила она.              Он лишь моргнул, прежде чем ответить:              — Тогда тем более разумно иметь больше людей, которые помогут вам.              Его люди нервно смотрели на Стену.              Мейра почувствовала, что хочет закричать от раздражения. Они ещё даже не пересекли Стену, а всё уже шло не так. Она снова села на лошадь и кивнула лорду-командующему. Тот ответил кивком, пока проход через Стену открывали. К её раздражению, она видела, что Квентин и его люди собираются следовать за ней. На миг она подумала попросить лорда-командующего не позволять им идти, но решила не втягивать Ночной Дозор в свои проблемы. Возможно, когда он увидит, каково это — пройти за Стену, он и его люди повернут обратно.              Они ехали верхом через длинный туннель, пока наконец, спустя, как казалось, довольно долгое время, не вышли с другой стороны. Перед ними раскинулись огромные дикие земли за Стеной, и они гадали, что ждёт их здесь.       

      Ров Кейлин, Север.

             Отстроенный Ров Кейлин был грозным сооружением, подумал Бран, прибыв, чтобы узнать о своём новом замке от лорда Рида. В отличие от первоначального, он был сделан из камня, а не дерева, ради большей прочности, учитывая лучшие осадные орудия, доступные теперь. На стенах и внутри них было множество защищённых позиций, откуда лучники могли стрелять без опасности. Кроме того, на стенах стояли более тяжёлые установленные орудия, вроде баллист, созданных по улучшенным чертежам его сестры Мейры.              Это был сильный замок, подумал Бран, и он был весь его.              Бран немного улыбнулся этому, учитывая важную обязанность охранять вход на Север. Это, с грустью подумал он, был последний подарок отца ему, и уже поэтому он будет дорожить им. Он был рад стать первым Старком за тысячи лет, кто создаст новую младшую ветвь, да ещё с такой важной обязанностью. Да, Рикон разделит эту обязанность, когда станет достаточно взрослым, чтобы править Близнецами дальше на юг, но это будет его, с гордостью подумал Бран.              И всё же у ворот его встретили, и это заставило его оставить мысли и спешиться, чтобы поприветствовать Ридов, вышедших навстречу.              — Лорд Старк. Добро пожаловать домой, — сказал высокий мужчина с седеющими светло-каштановыми волосами, на дублете которого была застёжка в виде болотного льва.              Бран помнил: это лорд Хоуленд Рид, один из самых верных и надёжных людей Севера. Бран кивнул и протянул руку. Лорд Рид нерешительно взял её и пожал.              — Честь снова встретиться с вами, лорд Рид. Ваша служба дому Старков не только высоко ценится, но и легендарна, — сказал Бран, улыбнувшись настолько хорошо, насколько смог.              Рядом с лордом Ридом стоял наследник дома, Жойен, тепло улыбающийся своим отстранённым образом. А рядом с ним была единственная дочь — Миира Рид.              Щёки Брана немного потеплели, потому что Миира заметно выросла с тех пор, как они виделись в последний раз, и выглядела уже больше как девушка, находясь в середине подросткового возраста. Он нервно улыбнулся ей, а она слегка покраснела в ответ.              Лорд Рид и Жойен обменялись понимающими взглядами, радуясь нервному, но хорошему началу.              

Усадьба Локи, за Стеной.

             Джон сидел рядом с чардревом на краю усадьбы, где он, его друзья и дядя находились в плену. Он был удивлён, обнаружив его здесь, но под присмотром Безупречных ему разрешили подойти.              Он никому не сказал, что делает, о своей магии и о том, что может попытаться сделать… ему просто нужно было знать, говорит Локи правду или нет. Чем больше проходило времени, тем сильнее Джон боялся, потому что всё больше казалось, что это правда, и он больше не мог выносить незнания.              Подойдя к коре дерева, он протянул руку, но на мгновение остановился, когда страх и тревога заставили его усомниться, хочет ли он знать правду. В любом случае она изменит его жизнь, его представление о себе и отношения с остальной семьёй.              Но в то же время он должен был знать. Он протянул руку и коснулся ствола.              Он оказался в куда более жаркой погоде Дорна. Он увидел Башню Радости и великих рыцарей — сира Артура Дейна, сира Освелла Уэнта и сира Джерольда Хайтауэра. К ним подъезжал отряд северян во главе с его… во главе с Эддардом Старком, поправил себя Джон, пока не будет уверен, кто действительно зачал его.              Джон подошёл ближе и увидел, как они говорят. Он успел услышать слова Эддарда Старка, когда все мужчины готовились к бою:              — Нет. Теперь всё закончится.              Джон был поражён жестокостью развернувшегося боя. Три рыцаря явно были настолько искусны, как говорила их слава, и с видимой лёгкостью рубили большинство северян, выступивших против них. Однако Эддарду удалось ударить сира Уэнта в горло и вывести его из боя, а сира Джерольда — возможно, из-за его большего возраста — сразил лорд Уильям Дастин, мстя за своего шурина, сира Марка Рисвелла.              Теперь последним стоял сир Артур, хотя силы против него тоже сильно поредели. Только Эддард оставался невредим, а лорд Дастин держался за тяжело рассечённую руку, и Тео Вулл берёг правый бок по той же причине. Лорд Рид всё ещё был жив, но лежал на боку неподалёку, явно выбыв из боя.              Джон смотрел, как сир Дейн с лёгкостью срубил раненого лорда Дастина и Тео Вулла. Теперь он стоял один против Эддарда Старка. Джон, который всегда гордился рассказом о том, что его «отец» победил легендарного сира Артура Дейна, теперь всё больше путался, потому что Эддард быстро отступал и был всего в нескольких секундах от того, чтобы присоединиться к павшим товарищам.              Затем лорд Рид, всё ещё сильно истекая кровью, вскочил с земли и вонзил нож прямо в спину и шею ничего не подозревавшего рыцаря. Джон был ошеломлён: он никогда не ожидал, что всё закончится именно так. Но он вспомнил, как отец однажды сказал ему и Роббу, что удар, которого ты не видишь, часто и убивает. Что он видел, как это случалось даже с величайшими людьми.              Теперь Джон полностью понял, что он имел в виду.              Он увидел, как Эддард добил беспомощного сира Дейна его же мечом, Рассветом. Затем он сразу отбросил меч, повернулся к башне и бросился к ней, пока лорд Рид проверял остальных, пытаясь понять, можно ли кому-то помочь.              Джон последовал вверх по ступеням, слыша крики женщины, и сердце его забилось быстрее, когда они поднимались. Ворвавшись в дверь, он увидел очень испуганную молодую служанку, которая пыталась помочь молодой женщине в постели, залитой кровью.              Его сердце практически остановилось, когда он увидел, насколько похожа молодая женщина на Мейру и Арью. Теперь он понимал, почему Роберт Баратеон был так удивлён видом Мейры: если бы она и Лианна стояли рядом, они выглядели бы почти как близнецы.              Джон смотрел, как Эддард опустился на колени рядом с ней, и они заговорили. Его сердце разбивалось с каждым словом, пока он видел, как его отец пытается утешить Лианну, которая явно умирала. В порыве гнева Джон проклял тех рыцарей за глупость или равнодушие: они не нашли ей помощи, которая была нужна.              Но сердце Джона едва не остановилось, когда он увидел, как служанка передаёт маленького младенца в руки Эддарда, и услышал последние мольбы Лианны.              — Обещай мне, Нед, обещай мне…              Джон оборвал видение, потому что теперь знал: Локи говорил правду. Он осел у дерева в отчаянии, узнав, что вся его жизнь, всё, что ему говорили, было ложью.       

      Дотракийский лагерь, Эссос.

             Дейенерис была напугана, когда её снова вырвало, и утренний завтрак оказался потерян. Она знала, что это значит, и знала, насколько плохо всё может обернуться для неё.              Она хотела детей. Честно хотела. Она бы очень любила ездить со своими сыновьями и дочерьми, когда они подрастут, рядом с Дрого. Но она никогда не думала, что это случится так скоро.              Она всё ещё только приводила в действие первую и вторую части своих планов — объединить дотракийцев и лхазарян под одним знаменем, чтобы они усиливали друг друга. Дотракийцы будут мускулами её империи, а лхазаряне — сердцем, которое гонит нужную кровь по её телу.              Но это только начало, думала она с предвкушением. Следующая фаза была дипломатической, но пока она не получит больше дотракийцев под свой и Дрого контроль, ей придётся ждать. Сейчас же её мысли были сосредоточены на том, что в её животе ребёнок.              Она знала, что должна рассказать Дрого, нервно думала она. Она была уверена, что он обрадуется новости о том, что она носит его ребёнка, но ей было страшно.              Носить и родить ребёнка, вырастить его… сможет ли она? Станет ли такой матерью, какой её ребёнок заслуживает? Выживет ли она вообще при родах? Дейенерис в ужасе вспомнила, что её собственная мать умерла, рожая её… и Визерис никогда не забывал напоминать ей об этом при любой возможности.              Она долго сидела в шатре одна, не зная, что делать. Она пропустила вечернюю трапезу, что, возможно, было к лучшему, учитывая, насколько неспокойным был её желудок. Именно это привело к ней Дрого с обеспокоенным выражением лица. Его появление в шатре только усилило её тревогу.              — Луна моя. Что случилось? — спросил он и взял её в объятия с такой нежностью, что она тут же сломалась, прижавшись к нему и дрожа, и сказала, что её так тревожит.              — Я ношу ребёнка, любовь моя, — сказала Дейенерис с дрожащей губой, положив голову ему на грудь.              Его крепкая грудь в тот момент была самым уютным местом в мире.              Дрого на мгновение застыл, словно не мог сразу принять это знание. Но вскоре он засиял от гордости и даже поднял её так, чтобы она оказалась лицом к лицу с ним. Она обвила ногами его талию для устойчивости, а когда он увидел её слёзы, то стёр их мягким прикосновением пальца.              — Наш ребёнок будет силён, воспитан в любви, которую мы делим друг с другом, и будет ездить по всему миру, — сказал Дрого.              Она, всё ещё полная страхов и сомнений, спросила:              — Откуда мы знаем, что сможем это сделать? Вырастить нашего сына сильным и умным?              Ей отчаянно нужно было утешение, и Дрого ответил с полной уверенностью и верой:              — Потому что, луна моя, ты величайшая женщина, какую я когда-либо встречал. Самая сильная женщина, какую я когда-либо встречал. Нет задачи, которую ты или я не сможем выполнить, если наша воля абсолютна.              Она дрожащей улыбкой ответила на это.              Великий кхал Дрого, кхал кхалов и сильнейший из всех дотракийцев, утешал её из-за страха стать матерью.              Мир поистине безумен, подумала она с сухим юмором, прежде чем обвить руками его плечи и поцеловать его со всей страстью, какую смогла собрать. Он с готовностью ответил.