Северный ветер

      

За Стеной.

             Лютый холод за Стеной застал врасплох даже северян. Возможно, сама Стена не только защищала Север от того, что лежало за ней, но и удерживала часть холода снаружи.              Мейра размышляла об этом, разводя костёр, чтобы они могли согреться, когда на третий день с трудом продвигались через снег. Лошади продержались хуже, чем они надеялись: после пары дней пути некоторые заболели и умерли, другие охромели от ран, так что им почти не осталось выбора, кроме как сложить всё, что они могли унести, в заплечные тюки и идти пешком.              Посещение золотого рудника оказалось любопытным опытом, думала Мейра. Это был городок, окружённый каменной стеной, с такими же каменными зданиями, чтобы защищаться от холода, и хорошо укреплённый: множество людей на стенах, установленные орудия для обороны. Люди там оказались более полны надежды, чем она ожидала. Они были сыты, одеты и имели хорошую мечту — хорошую жизнь на юге, если будут стараться.              Некоторые, она знала, её найдут. Некоторые — нет. Но она надеялась, что первых будет большинство.              И, возможно, эту жизнь она сможет сохранить, если создаст порох для защиты Севера.              Она замерла, не зная, стоит ли оно тех перемен и рисков, которые может принести, если она воссоздаст его в этом мире. Все традиционные способы войны могут полететь к чертям, и хотя все ингредиенты были доступны, а некоторые даже хранились для подобных нужд, она изготовила лишь самые крошечные количества для испытаний и никому не сказала, что делает.              Она отогнала эти тревоги и посмотрела на Джендри и Мартеллов, которым неохотно позволила остаться с ними, надеясь, что в численности будет безопасность.              Теперь они жались к огню, несмотря на толстые меха. Мейра не смогла не ухмыльнуться, особенно глядя на Мартеллов: дальше от дорнийского климата было просто некуда.              — Как люди вообще здесь живут? — спросил Квентин, почти стуча зубами.              Она продолжила ухмыляться, пока они с Мейрой готовили вечернюю еду.              — Люди могут жить почти где угодно, если у них есть воля выжить. Это может быть трудно, но не невозможно, — сказала Мейра.              Дорн сам по себе тоже мог быть крайне негостеприимным. Пустыня, в конце концов, не прощала неподготовленных, как и холод здесь.              — Если вы не выносите холод, ещё не поздно повернуть назад, — предложила она, зная, что чем глубже они зайдут, тем труднее станет. Если они повернут сейчас, это будет куда безопаснее, чем идти дальше, да и добраться обратно до Стены будет проще.              Люди Квентина выглядели оскорблёнными предложением, а Джендри — неуверенным, будто его желание доказать себя боролось с суровой реальностью.              Квентин, однако, выглядел твёрдым.              — Если мои друзья сочтут нужным повернуть, я полностью пойму и пожелаю им удачи. Но я не отступлю обратно уже по ту сторону Стены, — спокойно сказал он, удивив всех. — Я намерен завершить порученное мне дело. И если это значит следовать за вами в самые холодные глубины, я сделаю это.              Мейра была искренне поражена напряжённым взглядом в его глазах. Она почти могла почувствовать его решимость и в этот момент уважала её. Она поняла, он очень отличался от большинства мужчин, которых она встречала. Его спокойная и сосредоточенная манера на миг напомнила ей Домерика. Она не знала, что сказать, и ограничилась улыбкой, пока они с Мирой раздавали миски согревающего бульона, который принесли с собой. Она создала рецепт из сушёных ингредиентов, которые долго хранились, но содержали всё необходимое, чтобы поддерживать силы. Все витамины и минералы, как называли это в другом мире.              Квентин тоже улыбался ей, и на мгновение ей стало неуютно, но это прошло. Она не совсем понимала, что сейчас происходит.              

Усадьба Локи.

             Холодный воздух сдерживал только тёплый огонь, вокруг которого сидели Джон и остальные пленники, пытаясь согреться. Джон, Бенджен, Гренн, Эдд и Сэмвелл сидели кругом вместе с тремя одичалыми девушками — Джилли, Сисси и Дайей. Все заметили, что Джилли села очень близко к Сэмвеллу. Сам Сэмвелл чувствовал себя неловко, но не слишком — внимание ему явно было приятно, а страх объяснялся скорее неопытностью. Даже с его весом можно было бы ожидать, что девушки будут бросаться на него ради его богатства или, точнее, богатства его семьи.              Джон мог только предположить, что отец Сэмвелла был слишком суров, чтобы такое позволять. Он помнил, как его… дядя был недоволен, если он, Робб или Теон подходили хоть близко к городскому борделю. Даже наказывал за это.              Дядя, подумал Джон с очень неприятным чувством, думая об Эддарде Старке так. Прежде он всегда думал о нём как об отце. Он понимал, почему тот это сделал, почему назвал его своим сыном: Ланнистеры и Баратеоны убили бы его, если бы Эддард этого не сделал.              Он поклялся его тёте… нет, матери, подумал Джон, всё ещё пытаясь уложить это в голове.              Он хотел бы поговорить с остальной семьёй об этом… особенно с лордом Старком, чтобы наконец получить ответы. Но сейчас это было невозможно.              Джон посмотрел на остальных, затем на Безупречных, которые наблюдали за ними каждое мгновение. Он думал о побеге, но припасы охранялись, а так далеко от Стены у них не было шансов добраться до неё, не умерев от голода или холода.              Локи уже давно не появлялся, и Джон надеялся, что тот ушёл. Но стоило ему подумать об этом, как Локи вошёл в дверь, всё с той же самодовольной ухмылкой, которая заставляла хотеть ударить его по лицу. Но они не осмеливались: Безупречные разрубили бы их в мгновение ока.              — Что ж, надеюсь, вы все отдохнули, — сказал Локи раздражающе бодрым голосом. — Одевайтесь теплее. Наши новые гости весьма настойчиво требуют, чтобы мы отправились на встречу с их вождём.              Все присутствующие растерялись, не понимая, о чём он, чёрт возьми, говорит.              Пока не заметили женщину с луком и стрелой, нацеленной ему прямо в спину. Затем в комнату ворвалась группа одичалых, направляя на них луки, мечи и топоры — удивительно хорошего качества стали для одичалых. Безупречные двинулись, чтобы вступить в бой, но Локи лишь поднял руку и с полным спокойствием сказал:              — Не нужно. Я уже некоторое время их ждал. Значит, лучше собирайтесь в дорогу. Убедитесь, что сундуки, которые я привёз с юга, взяты с собой. Поверьте, они понадобятся.              Безупречные, обученные повиноваться, неохотно отдали оружие одичалым, а затем подошли к сундукам, на которые указал Локи. Джон мельком заглянул внутрь, когда их закрепляли. Они были полны бутылок, с удивлением подумал он, и кучи тряпья. Бутылки, похоже, были заполнены какой-то прозрачной жидкостью, возможно водой, но Джон сомневался. Вода была единственным, чего точно не могло не хватать при таком количестве снега.              Что это могло быть — лишь добавило невероятное количество вопросов в его и без того запутанный и измученный разум.              Пока он и остальные снова надевали тёплые меха, Джон заметил, что одна из одичалых, девушка примерно его возраста с серо-голубыми глазами и огненно-рыжими волосами, смотрит на него с напряжённым интересом.              — Жаль, что этот — ворона, — сказал крупный рыжеволосый мужчина девушке.              Та лишь ухмыльнулась своему соплеменнику и сказала:              — Прежде это никого не останавливало.              Её хитрая ухмылка заворожила Джона. Честно говоря, он никогда раньше не видел, чтобы так смотрели на него.              — Осторожнее, Джон, она хочет тебя украсть, как они это называют, — сказал Гренн с ухмылкой, поняв, что происходит.              Эдд тоже ухмылялся, видя то, чего Джон не замечал.              — Украсть его? — спросил Сэмвелл в замешательстве.              Бенджен покачал головой и сказал Джону:              — Она хочет переспать с Джоном. Возможно, даже заключить их версию брака.              Это заставило Джона и Сэмвелла покраснеть. Затем Бенджен повернулся к двум одичалым, которые, похоже, были главными, и спросил:              — Куда нас ведут?              Он говорил сурово, и мужчина ответил:              — Нашему вождю вы нужны. Она послала нас найти вас и привести вместе с остальной вашей группой.              Высокий мужчина с лохматой бородой напомнил Джону Амберов — такой же высокий и широкий. Было ясно: если он ударит, будет больно.              — Она? — переспросил Бенджен озадаченно. — Значит, вы не служите Мансу Налётчику. Кому вы служите?              Он давил вопросом, но девушка ответила всё с той же ухмылкой:              — Скоро узнаешь. А теперь все — двигайтесь.              Когда все, включая трёх девушек и Безупречных, вышли из усадьбы, Джон увидел ту же хитрую ухмылку на лице Локи и задумался, не было ли это именно тем, чего тот хотел.              Растерянный и глубоко обеспокоенный, Джон запахнул меха и двинулся дальше, не зная, куда их ведут и с чем они столкнутся, когда прибудут.       

      Ров Кейлин, залив Блейзуотер.

             Харраг был моряком всю свою жизнь. Его растил на море отец, который был налётчиком, как и его дед до него, и так далее, в глубь истории. Но он, с гордостью думал Харраг, стал первым из них, кто командовал кораблём — «Морской Стервой». Он ухмыльнулся, думая о названии. Это был подарок лорда Бейлона за верную службу, а вторжение на Север было настолько масштабным, что понадобились новые капитаны, чтобы заменить потерянных в последнем восстании. Новые люди должны были подняться, и Харраг оказался одним из счастливчиков.              Он был капитаном всего год, но уже успел совершить несколько набегов. У него было две солёные жены и хорошая куча добычи, которую он взял то тут, то там. Но сегодня ему предстояло самое важное задание. Ему приказали вести эскадру кораблей и четыреста налётчиков вверх по Блейзуотеру, чтобы достичь и занять руины Рва Кейлин. Его лорд хотел отрезать Север и попытаться помешать любой южной помощи, а заодно взять что-то у них в обмен за то, что они годы назад разрушили их амбиции.              Харраг был вполне счастлив стать орудием мести своего народа и не мог дождаться, когда добудет себе северную щель, а может и пару, подумал он с жестокой ухмылкой. Платить Железную цену было истинной радостью, и он собирался делать это снова и снова.              Однако, приближаясь к разрушенному замку, Харраг должен был узнать, насколько ошибочными оказались высокомерие, предположения его лорда и то, что тот на самом деле не обращал внимания на изменения, произошедшие на Севере за последнее десятилетие. Бейлон решил, что северяне не будут улучшать оборону — слишком глупые и самодовольные из-за любви короля.              Увидев высокие каменные башни и прочные стены из того же материала, Харраг остановился и задумался, не проплыл ли слишком далеко на юг и не атакует ли какой-то другой замок. Север не мог восстановить Ров Кейлин. Это невозможно, подумал Харраг, проверяя карту и курс, чтобы подтвердить: да, он там, где должен быть. Его растерянность росла, но ответов он так и не получил. Со стены выстрелила баллиста, улучшенная по чертежам Мейры Старк и оснащённая телескопом, как она это называла, для более точного наведения на дальние расстояния.              Острый стальной болт пронёсся по воздуху и пронзил Харрага прямо в грудь. Сила удара отбросила его назад и прибила к главной мачте. Команда была слишком потрясена внезапной смертью капитана, а затем их охватила паника: они поняли, что у них нет командира, нет плана, а враг гораздо сильнее, чем они представляли. Подняв глаза к небу, они увидели крошечные фигуры людей на стенах, а затем что-то похожее на очень тёмную и несколько рваную волну, сходящую сверху.              Только слишком поздно они поняли, что эта «волна» — огромный залп пылающих стрел, летящих прямо на них. Стрелы падали вокруг кораблей, некоторые безвредно уходили в воду, но многие находили цель. Люди кричали, пронзённые стрелами, деревянные палубы и канаты загорались, когда стрелы вонзались в судно.              

— x —

             Со стен Рва Кейлин Брану казалось, что он слышит крики даже с такого расстояния, и его мутило от мысли, что там умирают мужчины и даже женщины. Он знал, что это необходимо. Эти люди пришли насиловать, красть и убивать… это буквально была их культура, подумал Бран с презрением. Культура, которая ценила воровство и насилие, но только если это делали они. Если кто-то делал то же с ними, это было преступлением, вспомнил Бран, и это лишь делало их лицемерие ещё нелепее.              Напоминание об этом укрепило его решимость, и он снова принялся наводить баллисту.              Миира Рид рядом помогала заряжать и оттягивать рычаг, чтобы он мог выстрелить снова. Болт пробил дыру в борту одного корабля, пока меньшие катапульты, другие баллисты и лучники обрушивали оружие на железнорождённые корабли. При попадании в корпусах появлялись дыры, на палубах вспыхивали пожары, камни обрушивались на суда. Налётчики, ещё мгновение назад такие самоуверенные, теперь были в полной панике, не ожидая и не готовясь к настоящей битве.              Бран взглянул на Мииру, и она улыбнулась ему неловкой улыбкой. Он ответил тем же. У них почти не было свободного момента, чтобы узнать друг друга лучше из-за спешной подготовки к Железнорождённым. Бран только надеялся, что вскоре это изменится. До свадьбы могли пройти годы, но он хотя бы хотел немного её узнать.              Неподалёку Жойен наблюдал с отстранённой улыбкой. Он смотрел на сестру и Брана, зная, что со временем у них будет счастливый брак и глубокая преданность друг другу.              Именно эти же видения подсказали ему, откуда и когда придут Железнорождённые, сколько кораблей прибудет и сколько уйдёт. Четыреста человек пришли разграбить Перешеек и взять Ров Кейлин, но только сто двадцать вернутся на Железные острова.              Ему не нравилось использовать свои способности так, но если это защищало его родину, он сделает это, печально думал Жойен. Чтобы сохранить семью в безопасности.              

Темнолесье, Север. В то же время.

             Гораздо больший флот Железнорождённых под командованием Яры Грейджой плыл к одному из крупнейших замков и городов западного побережья — дому Гловеров, Темнолесьеу. Имея пятьсот налётчиков, Яра была полностью уверена в успехе ещё до того, как цель появилась в поле зрения.              Темнолесье изначально был плохо защищённым укреплением типа мотт-и-бейли, и его было легко взять. Поэтому исторически Железнорождённые часто грабили эту область, потому что она была лёгкой добычей. Примитивный замок стоял на высоком холме и давал прекрасный обзор местности, что и было главной причиной, по которой его построили там.              Однако, как и с Рвом Кейлин на юге, Бейлон Грейджой полностью недооценил врага. Он полагался на собственные довольно глупые предположения о Севере и неточную информацию, устаревшую на годы. Учитывая, что ранее Север менялся медленно, старые предположения можно было бы простить, но не убедиться, что они всё ещё верны перед нападением, было непростительно — и заставит его пожалеть.              Яра посмотрела на цель через мирийское стекло, когда та появилась в поле зрения, и нахмурилась, не понимая, что видит. Она моргнула, затем проверила снова и поспешила к картам, чтобы убедиться, что находится там, где должна. Затем с замешательством посмотрела на побережье.              Замок на холме был не тем примитивным и легко захватываемым укреплением, которого она ожидала. Каменная стена теперь окружала приличных размеров замок на холме, где должен было быть Темнолесье. Она не понимала, откуда он взялся и где Север нашёл монеты на это.              Правда, которой Яра не знала, заключалась в том, что Гловеры вложили золото, полученное от рудников за Стеной, в укрепление обороны. Они стремились перестать быть такими уязвимыми, как прежде, и даже построили стены вокруг больших городков для их защиты. Это означало меньше свободного золота на какое-то время, но, по их мнению, оно того стоило, чтобы защитить всех. Старки помогли им дополнительным золотом по их просьбе.              На грязевых отмелях рядом с океаном были установлены требушеты, и Яра замерла на мгновение, поняв, что это якобы «внезапное» вторжение — полная ошибка. Северяне знали, что они идут, и явно подготовились, с шоком поняла Яра, а теперь стояли готовы сражаться.              Её отец был так уверен, что они пойдут на юг участвовать в войне между другими зелёными… что большая часть их воинов уйдёт с Севера, и его будет легче завоевать и грабить. Но теперь Яра, которая всё это время знала, что они не смогут удерживать замки и даже сражаться против сухопутных армий, столкнулась с полной противоположностью. В море они непобедимы, но на суше… бесполезны, как лодка без руля и парусов. С дырой в борту, подумала она, пока пот стекал по лбу.              Затем, к её ужасу, она увидела, как требушеты на берегу выстрелили, бросая огромные камни в их сторону. Яра на миг застыла, видя, как эти громадные штуки летят прямо к ней, прежде чем закричать:              — Право руля! Убирайте нас отсюда к чёрту!              Она кричала на команду во весь голос, как раз когда камни начали падать вокруг. Некоторые случайно нашли цель и с грохотом обрушились на палубы, раздавив моряков, ломая мачты или пробивая палубы насквозь, пока не трескал корпус и внутрь не начинала хлестать вода.              Требушеты перезаряжали так быстро, как могли. На берегу ими руководил сам Робб Старк, который, зная историю, предположил, что Темнолесье станет одной из первых целей, и решил собрать силы здесь на всякий случай. Требушеты были подарком его сестры — их можно было разбирать, перевозить с армией и быстро собирать при необходимости. Сейчас они помогали обстреливать флот.              Яра на своём корабле пыталась организовать команду, видя, как корабли в панике ломают строй и врезаются друг в друга, отчаянно пытаясь уйти. Она была бессильна это предотвратить, пока всё больше камней летело в их сторону и попадало в корабли чаще, чем она считала возможным.              Она сама схватилась за штурвал и начала выводить свой корабль из опасности. С облегчением она заметила, что другие суда стали следовать её примеру, когда капитаны сумели вернуть себя и команды в порядок.              Оказавшись вне досягаемости боевых машин, Яра вздохнула, опустив голову на твёрдое дерево штурвала. Это была катастрофа, подумала она в отчаянии. Оглянувшись, она увидела, что северные защитники уничтожили не менее десяти кораблей и пару сотен налётчиков.              Отец, несомненно, напомнит ей об этом… о её провале, как только она вернётся домой. Но, честно говоря, сейчас ей больше всего хотелось разбить ему лицо. Он вообще не потрудился думать, с раздражением поняла она. Ничему не научился из причин их прошлого поражения и даже не имел терпения разведать северное побережье перед нападением, убедиться, что они знают всё необходимое. Теперь они не только предупредили Север о вторжении этой сорванной атакой, но и потеряли корабли и людей без всякой выгоды.              Она знала, что всё будет гораздо труднее, чем он говорил. Возможно, труднее, чем она вообще могла представить. С сожалением она взяла курс обратно на Железные острова.       

Винтерфелл, Север.

             Когда Робб ушёл на фронт против Железнорождённых, а Мейра отправилась за Стену, управление Винтерфеллом и Севером в их отсутствие легло на Уиллу и Сансу. Впрочем, для них это не было чем-то новым, и Санса даже получала удовольствие от власти, которая шла вместе с обязанностями.              Они стояли и смотрели, как Харрион, будущий муж Сансы, учит Рикона фехтованию. Вид маленького брата, размахивающего деревянным тренировочным мечом перед будущим зятем, заставлял Сансу улыбаться, как и Уиллу.              Уилле же было неуютно оттого, что Робб уехал сражаться. Она знала, что это неизбежно: он лорд Севера и должен вести их воинов. Но это не значило, что ей должно нравиться, тревожно думала она.              Она всё ещё была новой леди Винтерфелла, но, к счастью, заслужила некоторое уважение тем, что распорядилась убрать септу, которую покойный лорд Старк построил для своей неверной бывшей жены. Она и сама была не особенно религиозна, а это помогло лордам почувствовать себя спокойнее: Семеро не захватили Винтерфелл.              Она почувствовала, как что-то коснулось её, и с раздражением и некоторым весельем увидела, что Ромул и Рема, волки Мейры, снова стоят рядом. Она нахмурилась: казалось, волки каким-то образом знали, что она беременна, и начали следовать за ней при любой возможности. Они рычали, когда кто-то незнакомый подходил близко, и вставали между ней и ними.              Стражники, знала она, находили это удивительным и шептались, что она, должно быть, носит Старка, раз лютоволки так её защищают. Ей не нравился любой намёк на то, что она может носить не ребёнка Робба, особенно после поведения её предшественницы, но она ничего не говорила, потому что волки хотя бы были терпимы. Хотя она будет рада, когда Мейра вернётся и отзовёт их.              У Сансы рядом тоже была собственная тень, думала Уилла: кроме Леди, следовавшей за ней повсюду, Арья и Нимерия всегда держались поблизости. Напряжённый взгляд Арьи несколько тревожил.              Тем не менее здесь было спокойно, с облегчением подумала Уилла, положив руку на живот, который уже начал расти вместе с ребёнком. Она была уверена, что это мальчик, хотя не могла знать наверняка до самого дня рождения. Санса тоже улыбнулась, и обе повернулись, увидев мейстера Лювина, который подошёл к ним с посылкой в руках.              — Миледи, это только что прибыло из Риверрана. Подарок будущему ребёнку, — серьёзно сказал он.              Санса и Уилла обменялись сердитыми взглядами: единственная, кто мог теперь что-то прислать, когда дед Сансы Хостер умер, была опозоренная Кейтилин. Ни одна из них не хотела иметь с ней дела и уже была готова бросить то, что она прислала, в огонь. Арья, похоже, тоже была к этому готова и уже потянулась за посылкой. Но любопытство взяло верх над Сансой, и она быстро выхватила свёрток из рук Лювина и открыла его, чтобы увидеть, что внутри.              Это было совершенно прекрасно сделанное одеяло, явно вышитое с предельной заботой и вниманием. Оно было глубокого синего оттенка, с серебряной и золотой вышивкой по краю. В середине был искусно вышитый символ волка — высокий и гордый, с яркими голубыми глазами. Рядом с ним — прекрасная русалка с золотисто-светлыми волосами, трезубцем в руке и чешуёй зеленовато-синего оттенка.              Все вынуждены были признать: это была красивая работа. Они все любовались ею. Уилла осторожно взяла одеяло и с неохотой решила:              — Оно особенное. И тёплое. Мы отправим сообщение с благодарностью. Но не больше.              Она аккуратно свернула одеяло обратно. Санса и Арья, которые тоже любовались им, неохотно кивнули. Это был по-настоящему прекрасный подарок, независимо от того, от кого он пришёл. И, несмотря на их чувства к ней, Кейтилин была их матерью и будущей бабушкой ребёнка внутри Уиллы. Это они ей дадут.              

Река Блуберн, граница Простора и Штормовых земель.

             Река, текущая от границы Простора и Штормовых земель, уходила с востока и соединялась с куда более крупным Мандером на западе. Течение её было гораздо спокойнее, но для переправы всё равно требовался мост.              Берега этой реки должны были стать следующим полем боя для армий Ланнистеров, Тиреллов и Баратеонов.              Собираясь к битве снова, все три лагеря имели не лучший боевой дух, особенно Простор, которым теперь командовал лорд Ортон Мерривезер — обходительный мужчина с крупным и неровным носом. Он хорошо говорил и оказался достаточно искусен, чтобы убедить лорда Тирелла позволить ему вести их армию в этой битве теперь, когда лорд Тарли прикован к постели. Хотя его жена, леди Таэна из Мейра, возможно, приложила к этому руку, поскольку манипулировала людьми ещё лучше, чем он.              Он был облачён в доспехи, и выглядели они великолепно, что хорошо соответствовало словам его дома: «Узрите наше изобилие». Однако он никогда в жизни не командовал ни одной битвой, а теперь стоял перед неуверенной армией.              Командиры ланнистерской и баратеоновской армий были совершенно другими. И Тайвин Ланнистер, и Станнис Баратеон были опытными людьми, прежде участвовавшими во многих сражениях.              Армия Простора, показывая свою неопытность, действовала первой: все три силы сходились, и они бросились вперёд дезорганизованной волной. Их огромная численность, как надеялись, должна была принести победу. Они разделили силу на две части, чтобы сражаться с обеими армиями одновременно. Сам Ортон командовал людьми против Станниса.              Он скоро обнаружил свою ошибку, когда конница Станниса сумела обойти его с фланга, и он оказался окружён лицом к лицу с самим претендентом на корону.              Станнис был куда выше и шире Ортона, и когда ударил мечом по щиту, которым тот защищался, дерево разлетелось от удара. Лорд Ортон был ошеломлён и отброшен назад, а затем получил второй удар по голове — на этот раз смертельный.              Другая часть армии, атаковавшая Ланнистеров, тоже не преуспевала. Как и Станнис, Тайвин использовал конницу, чтобы обойти силы Простора с фланга, и начал их вырезать.              Когда разгромленные силы Простора сумели бежать с поля боя, оставшись без командира, армии Ланнистеров и Баратеонов повернулись друг против друга.              Обе уже были измотаны предыдущим боем и менее рвались в драку, но Станнис сумел удивить Ланнистеров, раскрыв отряд лучников на другом берегу реки, скрывавшийся среди камышей. Они вышли из укрытия и начали осыпать армию Ланнистеров стрелами. Мужчины закричали, когда стрелы посыпались на них, а Тайвин в тылу армии стиснул зубы и приказал трубить отступление.              Когда армия Ланнистеров отходила, Станнис смотрел с мрачным удовлетворением, пока его люди радостно кричали. Он к ним не присоединился, но эта битва была в его пользу, и теперь он нанёс хороший удар по Ланнистерам и Тиреллам.              Вернувшись в лагерь, он увидел сообщение на столе в шатре. Он взял его и увидел, что оно от сира Давоса Сиворта, которого он оставил главным на Драконьем Камне. Он позволил себе маленькую личную улыбку, прочитав, что его двое детей чувствуют себя хорошо. Ширен хорошо занималась, а юный Стеффон был крепким мальчиком и рос каждый день.              Станнис хотел бы быть там и видеть всё это собственными глазами, но его долг был здесь, неохотно подумал он, ведя людей в бой за корону, которая однажды перейдёт Стеффону. Он положил письмо и заметил рядом другое сообщение. На восковой печати сзади был круг, разделённый на четыре части, каждая посвящалась времени года: весне, лету, осени и зиме.              Станнис осторожно открыл письмо. С начала войны он получал такие письма. Их отправитель утверждал, что живёт в Королевской Гавани и верен ему, передавая сведения, которые может, чтобы помочь его восхождению на трон. Хотя Станнис сомневался, информация до сих пор была весьма полезной.              Он открыл письмо. Оно содержало немного слов, но давало очень полезные сведения: местонахождение крупного ланнистерского лагеря, не так уж далеко от того места, где сейчас находились клановцы Ледяной реки.              Он задумался, стоит ли снова использовать их. Они были опасным оружием, но, хотя у них не было лошадей, они умели тихо двигаться пешком. Станнис размышлял: если всё сделать правильно, этого может хватить, чтобы нанести армии Старого Льва серьёзный урон.              Именно тогда он увидел, что у входа в шатёр стоят несколько его более верных людей. Станнис сурово сказал:              — Войдите.              Лорды Карон и Морриген стояли там с обеспокоенными лицами. Он начал терять терпение, пока они молчали, и твёрдо сказал:              — Что?              — Ваша милость, — лорд Карон, лорд Марок и хороший боец, что мало значило для Станниса, почти запинался от нервозности. Это не улучшило мнения Станниса о нём. — Это о одичалых.              — Что с одичалыми? — спросил Станнис, чувствуя знакомое ощущение в животе.              Похоже было на тот же спор, который уже поднимали прежде, но на этот раз, как он скоро понял, дело было в другом.              — Они берут женщин и девочек, которых захватывают, в жёны. Многие жёны, невзирая на возраст или статус, — сказал лорд Морриген со страхом при одном упоминании чудовищ с далёкого севера. — Они рабыни во всём, кроме названия, и многим людям это противно.              Станнис нахмурился. По правде говоря, ему самому было противно использовать их, но они были полезны. Слишком ценны, чтобы просто отбросить, особенно учитывая, что они могут перейти к его врагам. Мысль о том, что Тайвин Ланнистер получит и Гору, и клановцев, была слишком тревожной, чтобы её даже рассматривать.              — И всё же они хорошо мне служат, — прямо сказал Станнис, приняв решение. — Они будут поступать так, как поступали всегда. Пока служат верно, им будет дана свобода действий.              Он твёрдо завершил вопрос.              Однако, если лорд Карон кивнул, принимая это и уважая клятву королю, лорд Морриген — нет. Его мнение было не редкостью в лагере, и некоторые уже начинали сомневаться, стоит ли вообще следовать за Станнисом.              

Красный замок, Королевская Гавань.

             Джоффри стоял в подземельях и смотрел, как убивают человека, назвавшего его и его брата с сестрой бастардами, рождёнными от инцеста. Он насмешливо смотрел, как тот молил о пощаде.              Эта пытка была довольно простой по сравнению с некоторыми методами, которые он уже использовал, но он признавал, что она эффективна. На жертву клали деревянную доску, а затем добавляли всё больше и больше веса, медленно раздавливая человека.              Наблюдать, как тот извивается, пытаясь выбраться из-под доски, было странно приятно, подумал Джоффри. Возможно, не любимый способ из-за простоты, но он мог оценить эту самую простоту, если под рукой нет ничего более изысканного.              Пёс, в белом плаще и доспехах, который изо всех сил старался не думать о новом увлечении короля, напомнил:              — Ваша милость, почти пора вашей речи перед народом Королевской Гавани.              Джоффри вздохнул. Ему хотелось остаться подольше, но долг короля звал. Он оставил мужчину медленно умирать и пошёл к воротной башне перед Красным замком, а Пёс шагал рядом.              Прибыв туда, он увидел своего дядю Тириона с его человеком Бронном. Джоффри мог оценить способного убийцу, которого дядя сумел взять на службу. Тот никогда не ставил под сомнение приказ убить, кого бы это ни касалось. Этот человек также оказался полезен в поиске хороших бойцов для пополнения поредевших рядов Королевской гвардии. Тирион, уродливый, но способный тролль, протянул ему свиток с написанной речью, и Джоффри, даже не взглянув, вышел на балкон к собравшейся внизу толпе.              Видеть их такими ничтожными внизу было по-настоящему приятно. Они были ниже него, жалкие, всю жизнь копались в грязи — и пусть так остаётся. Когда прозвенел колокол, заставляя всех замолчать, Джоффри мельком посмотрел на свиток, глубоко вдохнул и громко заговорил.              — ЛЮДИ КОРОЛЕВСКОЙ ГАВАНИ! — сказал Джоффри, и его голос разнёсся в воздухе. — МЫ СНОВА НА ВОЙНЕ. СМЕРТЬ МОЕГО ВЕЛИКОГО ОТЦА СТАЛА ПОТРЯСЕНИЕМ ДЛЯ ВСЕХ НАС. И ТО, ЧТО МОИ ДЯДИ ПОПЫТАЛИСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО УБИЙСТВО ДЛЯ СОБСТВЕННЫХ ПОПЫТОК ЗАХВАТИТЬ ТРОН, — ПОЗОР ДЛЯ НИХ ОБОИХ, КОТОРЫЙ ОСТАНЕТСЯ НАВСЕГДА.              Затем он сказал остальное, что должен был сказать.              — Я ЗНАЮ, ЧТО МНОГИЕ БОЯТСЯ НАПАДЕНИЯ НА ГОРОД. НИКОГДА В ИСТОРИИ КОРОЛЕВСКОЙ ГАВАНИ ЭТИ СТЕНЫ НЕ БЫЛИ ПРОРВАНЫ. И ПОКА Я КОРОЛЬ, Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ ВЕЛИКОМУ ДОСТИЖЕНИЮ БЫТЬ НАРУШЕННЫМ. Я И ГОРОДСКАЯ СТРАЖА БУДЕМ ЗАЩИЩАТЬ ЭТОТ ГОРОД ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА. Я НИКОГДА НЕ ПОЗВОЛЮ ГОРОДУ ПАСТЬ, ПОКА В МОЁМ ТЕЛЕ ЕСТЬ ЖИЗНЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЕВСКАЯ ГАВАНЬ!              В воздух поднялся радостный крик. Люди поверили его словам, и Джоффри впитывал их восторг.              Джейме и Тирион наблюдали, встревоженные молодым королём. Хотя он был на много лет младше их, тревожило то, как он наслаждался болью и страданиями других. Он серьёзно относился к обязанностям короля, и они хотя бы этому были рады, но его безумие и порочность искренне беспокоили даже таких людей, как они.              Хотя они всё ещё по-настоящему не восстановили братские отношения и, возможно, никогда полностью не восстановят, в этом они были едины.              Варис появился неподалёку и разделил их обеспокоенные взгляды, прежде чем сообщить:              — Возможно, он получит шанс защищать город раньше, чем думает. Я узнал, что ряд лордов Королевских земель объявили себя за Станниса и ведут к городу войско примерно в десять тысяч человек.              Оба Ланнистера нахмурились, обдумывая оборону города. Они надеялись, что её не придётся испытывать так скоро. Но придётся, смиренно подумали они.       

Два дня спустя.

             Армия Королевских земель была, пожалуй, самой маленькой среди всех королевств Вестероса, и даже сейчас здесь была не вся. Группа более религиозных и ориентированных на Баратеонов лордов собралась вместе, чтобы попытаться взять город именем Станниса. Их воодушевляло то, что Ланнистеры увязли в Просторе, а сама мысль о бастарде, рождённом от инцеста, на троне вызывала отвращение.              Новые люди, которых набрали Тирион и Линторн, стояли на стенах, готовые обслуживать любые осадные орудия, какие были под рукой. Вокруг лежали груды свежих болтов и стрел.              Джоффри в доспехах почти дрожал от ужаса перед армией снаружи. При дневном свете вся вражеская сила была перед ними и казалась его глазам огромной. Стоя на стенах в специально изготовленных доспехах, он был готов бежать обратно в Красный замок.              Он увидел сира Джейме, стоявшего неподалёку, и Пса рядом. Сир Джейме протянул руку и сжал его плечо. Неожиданное прикосновение потрясло Джоффри, но твёрдый взгляд старшего дяди заставил его остановиться. Он повернулся, оценил расстояние и взялся за установленную баллисту — увеличенную версию собственного арбалета, с двумя людьми рядом. По всей стене другие люди держали похожие орудия, а также скорпионы и катапульты.              Увидев, что враг наконец вошёл в дальность, Джоффри тщательно прицелился большим арбалетом и потянул рычаг.              Один металлический болт вылетел и пронёсся по воздуху. В доказательство его немалого мастерства стрелка, он пронзил и убил человека, холодный металлический шип вошёл насквозь и вышел с другой стороны. Джейме восхитился точностью своего тайного сына, лучшей, чем он когда-либо видел.              По всей стене люди приняли это как знак начинать стрелять. Армия Королевских земель всё ещё была на хорошем расстоянии от стен, когда лучники и настенные орудия начали обрушивать на них огонь. Многие промахивались, но из-за плотного построения маршировавшей армии достаточно попаданий замедляли их движение. То, что они вынуждены были идти медленнее обычного из-за таранов, не помогало. Как и то, что ни у кого из командующих не было большого опыта в руководстве армиями или штурме городов.              Их продвижение замедляло тяжёлое снаряжение, а недостаток брони означал, что у них почти не было защиты от огня, который обрушивался на них. В рядах неопытных людей началась паника. Никто из них не был по-настоящему готов и почти не имел подготовки, так что вид товарищей, пронзённых снарядами, казавшимися летящими отовсюду, или раздавленных падающими валунами, резко подрывал их уверенность.              «Команда» Джоффри работала как хорошо смазанный механизм: один человек тянул рычаг, подготавливая тетивы, другой заряжал новый болт, а Джоффри стрелял с точнейшей меткостью.              Вскоре атакующие начали ломать строй и бежать, пока всё больше людей становились жертвами городской обороны. Даже рыцари начали отступать, увидев, что попытка прорваться к стенам в таких условиях бессмысленна без большей численности и лучшего осадного оружия. Некоторые лорды и влиятельные септоны, поощрявшие нападение, всё ещё пытались заставить людей идти вперёд, но всё быстро разваливалось, пока они наконец не осознали поражение и не бежали с поля.              На стенах поднялся радостный крик, защитники праздновали победу, громко кричали и махали руками. Некоторые даже показывали отступающему врагу непристойные жесты.              Джоффри широко ухмылялся от триумфа. То, что их король действительно возглавил оборону и сам управлял орудием, заставило многих начать скандировать его имя, а его эго только росло.              

— x —

             Варис и Тирион сидели за столом в Башне Десницы, рассматривая список лордов, стоявших за нападением.              — И все они будут либо убиты, либо лишены земель, как только это станет возможным, — сказал Тирион, отпив вина.              Из-за ограниченной численности его собственных сил было невозможно сразу отправить против них армию, но нанять убийц — другое дело.              — А если… увлечения короля продолжат заставлять людей тревожиться из-за него? — спросил Варис, приподняв бровь. — Слухи распространяются, как бы сильно их ни подавляли. И это многих тревожит. Они видят слишком много от вернувшегося Безумного короля.              Варис говорил обеспокоенно. Он уже жил при таком короле и не собирался делать это снова.              — Я знаю, — сказал Тирион, кивнув в знак согласия. — Страх защитит его какое-то время. Нас, по крайней мере, может утешать, что Томмен куда спокойнее него, и, надеюсь, если у Джоффри будут дети, они окажутся более здравыми. В любом случае мы должны пользоваться возможностями, которые появляются.              В его глазах появился самодовольный блеск.              Варис не был уверен, каковы точные намерения Тириона, но знал, что тот ненавидит Джоффри не меньше любого другого и с удовольствием увидел бы его исчезновение, разделяя тревоги о его поведении. Тирион использовал его, чтобы получить власть, это было ясно, но Варис также знал, что тот тайно работает против собственного отца ради дочери.              Варис был рад это видеть. Тирион не просто искал мести за то, что случилось с его покойной женой, но и защищал дочь от её собственного деда, планируя его падение. Он постепенно вырезал главных сторонников Тайвина и тех, кто мог помешать собственному восхождению Тириона к лордству над Утёсом Кастерли.              И всё же он тревожился о правлении Джоффри и знал, что за ним нужно очень внимательно следить. И не только за ним, подумал Варис, но и за весьма озлобленной королевой-матерью.              

— x —

             Серсея Ланнистер сидела в горьком раздражении в королевском бальном зале, который, несмотря на то что больше не принадлежал ей по-настоящему, она всё ещё занимала. Поскольку Джоффри ещё не был женат, и это держало её тихой, король позволял это, как и Малый совет.              Но её «двор», если это можно было так назвать, казался ей жалким. Серсея открыто презирала их, что не помогало её поблекшей и ещё не восстановившейся внешности. Бесполезные искатели выгоды без настоящей власти или связей. Серсея внутренне бушевала, обдумывая своё положение, и оно было далеко от того, о чём она мечтала.              Джоффри должен был слушать её советы! — кричала она в собственной голове от несправедливости. Она годами ждала смерти Роберта, выращивала Джоффри как своего золотого короля, и в тот миг, когда он наконец взял трон, она, которая так давно заслуживала власть… настоящую власть, оказалась проигнорированной и отвергнутой.              Она должна была советовать Джоффри, кипела Серсея, сжимая подлокотники своего «трона» так сильно, что пальцы побелели. Она, его мать, слушавшая собственного отца, пока оба её глупых брата этого не делали, и старавшаяся подготовить Джоффри стать величайшим королём, какого видел мир. А она была бы королевой навсегда.              И никто моложе и красивее никогда бы её не заменил.              А теперь… с яростью подумала она, все её отвергают. Её близнец и все предполагаемые сторонники в лучшем случае игнорируют её или бесполезны. А хуже всех — Джоффри.              Вид приближающегося Ланселя, несомненно, снова пытающегося получить от неё какую-нибудь должность, заставил Серсею стиснуть зубы. Она была почти бессильна что-либо ему дать прямо сейчас. Но, с другой стороны, подумала она, становясь расчётливее, он может оказаться полезен. Она улыбнулась так чарующе, как смогла.              

— x —

             После того как она прогнала всех бесполезных искателей выгоды ради личной аудиенции, Лансель вскоре уже стоял перед ней на коленях, и она застонала, когда он сделал себя полезным. Он был далеко не лучшим из тех, кого она имела, но всё же это было облегчением.              Однако в момент, когда она получила разрядку, всё испортилось: в дверях появились Тирион и его уродливый наёмник Бронн с несколькими людьми. Они смотрели на неё широко раскрытыми глазами, и она оттолкнула Ланселя ногой, прежде чем поправить юбки.              — Гораздо больше моей сестры, чем я когда-либо хотел видеть, — сказал Тирион с отвращённой протяжностью, прежде чем повернуться к Ланселю, который дрожал от смущения и страха.              — Сначала, кузен, твоё лицо будут отмывать, пока оно действительно не станет чистым, — сказал Тирион, слегка приподняв бровь, имея в виду состояние лица кузена, от чего Лансель сжался ещё сильнее. — Затем ты соберёшь вещи. Ты уже достаточно взрослый, чтобы служить, а лорду Ланнистеру нужны все здоровые мужчины, которых он может отправить на войну. Так что, господа, прошу.              Двое мужчин с отвращением на лицах схватили слабого и ребяческого юношу под руки и вытащили сопротивляющегося Ланселя из комнаты.              — ТЫ УБЛЮДОК ! — закричала на него Серсея со всей своей ядовитостью, когда он отнял у неё потенциальную пешку.              Тирион лишь приподнял бровь, а Бронн за его спиной ухмыльнулся.              — Думаю, это оскорбление давно перестало шокировать, дорогая сестра. Тебе придётся придумать что-нибудь получше, — спокойно ответил Тирион. — А теперь, если не возражаешь, у меня есть город, которым нужно управлять, пока идёт война.              Но Серсея не была из тех, кто просто сдаётся, и вместо этого зарычала на него:              — Тогда почему, если они так верны, северные варвары и жалкие речные люди не идут на юг сражаться за своего короля?!              Её лицо покраснело от гнева. Тирион, однако, не поддался и просто сказал ей, тщетно надеясь, что она действительно поймёт:              — Очевидно, кто-то не следил за придворными слухами, — сказал Тирион спокойным голосом. — Люди Речных земель работают в полях, выращивая еду, которая кормит этот город, поскольку я сомневаюсь, что кто-либо способен править голодным народом, который вскоре штурмовал бы этот замок, чтобы оторвать нам головы.              Он продолжил:              — Северяне, с другой стороны, имеют свои проблемы, но даже эти проблемы помогают нам.              — И ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ПРОБЛЕМЫ?! ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАЖНЕЕ СЛУЖБЫ СВОЕМУ КОРОЛЮ, КОГДА ОНИ ЕМУ НУЖНЫ? КАКОЙ ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ СМЫСЛ ОТ ЭТИХ ДИКАРЕЙ, КРОМЕ КАК УМИРАТЬ ЗА СВОЕГО ЗАКОННОГО КОРОЛЯ?!              Она кричала на Тириона, а тот лишь поднял бровь и спокойно сказал:              — Эти «дикари», как ты их называешь, если бы выступили против нас, могли бы использовать влияние в Речных землях, чтобы отрезать наш источник продовольствия. Не говоря уже о том, что они могли бы вторгнуться с севера, пока армия отца застряла на юге.              Он говорил с видом родителя, разговаривающего с очень трудным и глупым ребёнком.              — А теперь они сражаются с Железнорождёнными, что удерживает налётчиков вдали от Западных земель, пока большая часть их воинов сражается в другом месте. Значит, отцу не нужно делить внимание, и он может свободно разбираться со Станнисом и Ренли.              — У них больше людей, чем нужно для этого! — огрызнулась Серсея, не имея ничего, что могло бы опровергнуть сказанное, но выцепив единственную возможную деталь, которая могла быть слабостью его аргумента.              Тирион вздохнул и сказал:              — И пока они этим занимаются, они также сталкиваются с вторжением одичалых, сила которых, по слухам, насчитывает более ста тысяч настоящих дикарей, некоторые из которых каннибалы.              Даже на лице Бронна появилось неприятное выражение.              — Это сила, которую им нужно остановить, иначе она хлынет через Север и Речные земли прямо к Королевской Гавани. В конце концов, если Стена не удержит их, какой шанс у наших каменных стен?              Тирион посмотрел на неё настойчиво.              — Они снимают с нас тяжесть, и далеко не предатели — они исполняют свой долг перед королём, оставаясь там, где они есть, и разбираясь с его врагами. Со временем они, вероятно, сами справятся с Железнорождёнными, избавляя нас от необходимости решать эту проблему.              Логика Тириона была полной, но Серсея никогда не была логичной и не думала о последствиях вещей, а если и думала, то ей было всё равно.              Это подтвердилось мгновение спустя, когда Серсея заявила так, будто была права, а он вообще не говорил:              — Они трусы и заплатят за то, что не пришли на юг сражаться за своего короля.              Тирион был искренне удивлён, что кто-то может быть настолько непроницаем для разума, что даже самые неопровержимые доводы не доходят. Серсея действительно была единственной в своём роде, и, с отвращением подумал он, не в хорошем смысле.              Он знал: держать её без власти — не только в его интересах, но и в интересах королевств. Человек настолько самовлюблённый, высокомерный и садистский мог принести лишь боль и страдание всем.              

За Стеной.

             Их путь на север к месту, известному как замок Крастера, остановила внезапная метель, и они укрылись в роще неподалёку от Зачарованного леса. Они дрожали вокруг костра, пока холод кусал их. Мира сидела рядом с Мейрой, деля с ней плащ, чтобы сохранить тепло. Все ели часть припасов и слушали Мейру, пока та показывала их положение на карте.              — До замка Крастера теперь всего день пути. Местность довольно ровная, но значит, придётся идти через лес, — сказала Мейра.              Все были рады услышать это, потому что, по крайней мере сейчас, им не придётся путешествовать дальше. Однако Мейра строго сказала:              — Мы, может, и достаточно близко, но теперь начинается настоящая работа — вытащить заложников оттуда. И не забывайте, нам ещё нужно пройти весь путь обратно, чтобы вернуться домой.              Все кивнули, признавая её власть, даже дорнийцы.              Внезапный хруст ветки неподалёку заставил всех поднять головы, и напряжение выросло в мгновение ока. Они потянулись к оружию, с которым спали рядом с момента пересечения Стены, и напряжённо прислушались к любому признаку того, что может быть вокруг.              В воздухе разнёсся боевой клич, и из снега и леса вырвалась вопящая орда грубых одичалых, бегущих прямо на них. Группа вскочила на ноги с оружием в руках, встречая нападение.              

— x —

             Джендри, который никогда раньше не участвовал в настоящей схватке, на мгновение застыл от страха при виде ужасных одичалых, бросившихся на них. Они выглядели как нечто из кошмара — гнилые почерневшие зубы, лица, покрытые шрамами.              К счастью, он успел прийти в себя и двинулся, ударив боевым молотом в грудь одного из одичалых, почти инстинктивно. Удару не хватило силы, чтобы проломить грудную клетку, потому что ему пришлось сдерживать замах, чтобы случайно не ударить кого-то из своих, но силы было достаточно, чтобы сбить врага на землю.              На мгновение Джендри замер, не зная, что сказать или сделать, пока одичалый лежал перед ним. Он был повержен, но злобный мужчина со странными татуировками по всему лицу зарычал и попытался подняться. Испугавшись его страшного лица, Джендри снова замахнулся молотом, теперь сверху вниз, прямо в грудь нападавшего.              Меха и кожа ничего не остановили. Грудь проломилась от одного удара.              Джендри был настолько потрясён тем, что сделал, что ему повезло: ни один одичалый его не заметил. Если бы заметили, он был бы беззащитен. Он никогда прежде не убивал, и это зрелище по-настоящему ужаснуло его: раздавленная грудь мужчины перед ним, теперь спокойного в смерти, пока кровь капала с его молота.              

— x —

             Квентин тем временем уже не был чужд сражениям. Он убивал людей раньше, и, хотя не любил хвастаться этим, знал, что иногда это необходимо. Его меч, как и оружие его спутников, кружил, отражая нападавших, которые казались больше зверями, чем людьми. Они рычали как животные и были покрыты всевозможными отметинами.              Однако он заметил, как спутница Мейры, Мира Форрестер, отстреливает одичалых из лука, а сама Мейра Старк с копьём в руках движется через атакующую орду с грацией танцовщицы. Он заметил, что её стиль был более приземлённым, чем у его дяди: её ноги редко отрывались от земли, хотя она умела поворачиваться и шагать так же изящно, как Оберин.              Она пронзила одного нападавшего в грудь, вырвала грубое копьё из его рук и метнула его с удивительной силой в грудь другого. Затем другим концом собственного копья ударила ещё одного, пытавшегося зайти сзади. Не останавливаясь ни на секунду, она вытащила копьё и широким взмахом трёхзубого конца срезала двух одичалых, прежде чем ударом ноги отправить в полёт ещё одного, сумевшего увернуться, а Мира пустила в него стрелу.              Бой был коротким и кровавым. Он закончился, как только одичалые поняли, что имеют дело с врагом куда опаснее их самих. Они убежали обратно в лес, а группа Старков не стала преследовать, не желая рисковать и попасть в ловушку.              — У них есть припасы. Мы могли бы взять часть, чтобы пополнить свои, — сказал сир Клетус Айронвуд.              Северяне обменялись взглядами отвращения, прежде чем Мейра сказала:              — Это люди Метели, сир Айронвуд. Их можно узнать по отметинам на коже. Их делают, надрезая кожу острым лезвием и втирая сажу в рану.              Она нахмурилась, указывая на такие отметины на одном из убитых одичалых.              — Они откололись от кланов Ледяной реки после неудачной попытки захватить власть. Они кочевники и грабят других ради еды. Однако одну вещь сохранили от своих истоков: они едят только мясо… конкретно человеческое мясо.              Она сказала это с отвращением.              Лица дорнийцев и Джендри исказились от чистого ужаса. Никто из них никогда не слышал ни о чём подобном.              — Они едят… людей?! — спросил сир Геррис Дринкуотер с ужасом.              Мейра ответила с печальным взглядом:              — Да. В ледяном холоде ты сделаешь всё, что нужно, чтобы выжить. Но некоторые приобретают вкус к этому.              Она не хотела думать о примерах из обоих миров, которые знала, где люди прибегали к подобному, чтобы выжить в кошмарных условиях — замерзая в самых холодных местах или дрейфуя далеко в море. Но то, что эти люди не просто делали это регулярно, а ещё и наслаждались… честно говоря, было одним из самых больных и ужасных явлений, которые она видела в обоих мирах.              Затем они с удивлением увидели огромного снежного медведя, идущего прямо к ним. Мейра и остальные повернулись. Размер зверя, сильно напоминавшего полярного медведя из другого мира, был куда больше обычного — настолько огромен, что двое людей легко могли бы сидеть на нём верхом. Но, хотя они явно были перед ним, медведь не атаковал.              Вместо этого он остановился чуть не доходя до поляны, и Мейра внезапно почувствовала знакомое прикосновение магии в воздухе. Она огляделась и крикнула:              — Покажись, варг!              Она знала, что кто-то управляет медведем, отсюда и его поведение. Спутники смотрели на неё в замешательстве, пока она продолжала говорить, казалось бы, ни с кем.              — Мы знаем эти трюки и не падём так легко, — бросила она вызов.              Медведь не двинулся. Однако из-за деревьев неподалёку вышли двое людей, всего на несколько лет старше неё, примерно в начале двадцатых, и встали по бокам от медведя.              — Она раскусила твои трюки, брат, — сказала девушка с очень северными тёмно-каштановыми волосами и серыми глазами, в которых плясало веселье.              Парень нахмурился.              — Не вижу, чтобы ты что-то делала, — сказал он.              Оба повернулись к Мейре, поняв, что она главная. Когда их внимание было на ней, Мейра спросила:              — Кто вы? Чего хотите?              Она смотрела на пару с подозрением. Отсутствие татуировок означало, что они вряд ли люди Метели, но это не значило, что они не принадлежат к какому-нибудь другому враждебному племени.              — Нас волнует только, пришли ли вы угрожать Роще, — сказал парень грубым голосом, сложив руки на груди. — Мой друг Тень услышал вас задолго до того, как вы подошли. Я Джосера Сноу, а это моя сестра Элсера Сноу.              Он махнул рукой в сторону молодой женщины рядом, которая ухмыльнулась им.              — Сноу! — сказала Мейра в замешательстве. — Значит, вы двое должны были родиться по другую сторону Стены.              Это заставило их моргнуть от удивления: она сделала такой вывод.              Увидев, что Квентин и его люди выглядят озадаченными — они знали, что Сноу это фамилия бастардов на Севере, но не понимали, как это связано здесь, — Мейра объяснила:              — На этой стороне Стены нет браков в нашем понимании. Нет брака — значит, нет фамилии, которую можно передать. Если кто-то дал им имя Сноу, значит, они должны были родиться… к югу от Стены.              Она почти сказала «на Севере», но в действительности это был Дальний Север, и без того всё было достаточно запутано.              — Да. Наш отец, высокий и могущественный лорд Айронрата, изгнал нас сюда, чтобы скрыть свой позор, — сказал Джосера с рычанием, которое эхом отразилось в морде его медведя.              Это заявление заставило северян мгновенно замереть. Особенно Миру, когда она осознала сказанное. Мейра Старк с тревожным взглядом шагнула к спутнице, словно могла защитить её от взрыва, который наверняка последует.              — Лорд Грегор Форрестер — ваш отец? — спросила Мира испытующе.              Оба выглядели озадаченными, не понимая, почему это важно.              — Да, он, — сказала Элсера, не понимая, к чему это. Она обменялась взглядом с братом и снова посмотрела на Мейру.              — Тогда можете быть уверены: у нас нет интереса к вашей «Роще». Нас интересует только мой брат и мой дядя. Их держали в месте, которое, кажется, называется замком Крастера, — сказала Мейра, желая избавить Миру Форрестер от необходимости разбираться с тем фактом, что её отец не только изменил жене, но у неё есть двое взрослых старших единокровных брата и сестры, по возрасту не младше Родрика и Ашера.              Джосера и Элсера выглядели с отвращением при упоминании Крастера, но прежде чем ответить, заметили медальон Старков, висевший на шее Мейры. Они обменялись растерянным взглядом.              — Там были пленники, — сказал Джосера. — Но та, кому мы служим, спасла их и отвела к себе. У них на шее есть такая же красивая штука, как у тебя.              Медальон Старков? — с удивлением подумала Мейра. Здесь, за Стеной? Как он мог сюда попасть, если ни Джон, ни дядя Бенджен не носили такого? Она задумалась, не путают ли они его с чем-то ещё. Но прежде чем она успела задать больше вопросов, вмешался Квентин.              — Вы можете отвести нас туда? — спросил он, сбитый с толку происходящим и гадая, что же здесь творится.              Элсера сказала с усмешкой:              — Отведём. Даже проведём вас через старое место Крастера, если хотите убедиться, что оно пусто. Мы знаем самый простой и быстрый путь. Идёмте.              Она повела их в сторону замка Крастера.              Группа последовала за ней, а Мейра посмотрела на Квентина с раздражением, от которого тот едва не отвёл взгляд от неудобства. Она лишь надеялась, что он не завёл их в ловушку.       

Нифльхейм, поселение Свободного народа.

             Джон смотрел на крупный город с деревянными стенами, куда их привели новые пленители. Он был поражён: во многих отношениях он напоминал северный город, с деревянными и даже каменными зданиями, расположенными в упорядоченном порядке. Большинство были домами, но другие явно имели ремесленное назначение. У них была кузница, что потрясло его, общественные поля, даже амбар для еды. И двор, где мужчины и женщины учились сражаться.              Это ошеломило его. Он не верил, что одичалые способны на такое, и тем более что Дозор не слышал об этом раньше. Он и остальные смотрели вокруг в шоке, особенно Бенджен, который за все годы разведчиком никогда не видел ничего подобного по эту сторону Стены. Джилли, Сисси и Дайя, никогда не путешествовавшие далеко от места, где родились, были в полном благоговении: они никогда не видели столько людей в одном месте.              Локи, заметил Джон, выглядел довольно скучающим, но всё равно довольным собой. Он не понимал почему, но был уверен, что Локи по какой-то причине хотел этого. Какой — совершенно ускользало от него. Вскоре он отвлёкся, когда они подошли к какому-то залу в центре города.              Он был прямоугольным, с довольно большим основанием и шириной, с опорными балками по бокам и изогнутой крышей, почти как корпус лодки, только перевёрнутый. Одна большая дверь с одной стороны позволяла входить, и вместе с вооружённой стражей у входа это говорило, что внутри кто-то важный.              Внутри было весьма впечатляюще: прочная постройка с балками и стропилами, украшенными руническими знаками. Вдоль стен стояли лежанки, а в центре — длинные столы с очагами по обоим концам. Всё больше воинов, мужчин и женщин, появлялись вдоль зала, пока они наконец не достигли другого конца. Там на возвышении стоял деревянный трон, рядом — ещё стражники и девушка с белыми волосами и кожей.              Но на троне сидела та, кто привлёк их внимание. Поразительная женщина примерно возраста дяди Бенджена, с огненно-рыжими волосами, волнами спадающими вокруг головы почти до талии. У неё было слегка округлое вытянутое лицо, а серые глаза были странно гипнотическими. Она носила смесь мехов и других тканей разных цветов, но по-настоящему внимание Джона привлёк медальон Старков у неё на шее.              Бенджен же онемел в тот миг, когда увидел её. Кто-то мог бы подумать, что он любуется ею, так пристально он смотрел, но на самом деле он изучал её черты, словно сравнивая с чем-то. Джон заметил, что женщина, которая, должно быть, была тем самым вождём, к которому их привели, смотрит на Бенджена с той же напряжённостью. Она была так же сосредоточена на нём, как он на ней. Это лишь сильнее озадачило Джона и остальных, кроме Локи и Безупречных.              — Лорра? — сказал Бенджен с изумлением.              Она посмотрела на него тем же взглядом и ответила:              — Да… Бенджен. Я никогда не думала, что увижу тебя снова.              «Лорра» поднялась на ноги и подошла к Бенджену, который шагнул вперёд. Стражники собирались остановить его, но она махнула рукой, и они отступили. Теперь, когда она стояла, Джон видел, что она как минимум ростом с его дядю. Они стояли друг перед другом мгновение, прежде чем она обняла его. К их удивлению, он ответил на объятие так же искренне.              Когда они наконец отстранились, Бенджен повернулся к Джону и, увидев его замешательство, сказал:              — Джон, это Лорра… Сноу.              Он не хотел говорить, что она бастард, даже если технически это было так.              — Вторая дочь моего отца, твоего деда Рикарда Старка, и твоя тётя. Сестра, которую Эддард так и не успел узнать, прежде чем её унесли одичалые.              Пока зал содрогался от объявления, что покойный и неоднозначный лорд Рикард Старк зачал дочь бастарда, которая теперь была вождём за Стеной, Локи поднял взгляд поверх всего этого к фигуре, скрытой в тенях. Фигура тоже заметила его, и на её лице появилась хмурая гримаса при одном его виде.              

Солнечное Копьё, Дорн.

             Рейнис сидела на скамье в Водных садах, наслаждаясь прохладным воздухом и сладкими запахами цветов вокруг. Она закрыла глаза, чтобы сделать ароматы ярче и почувствовать прохладный ветерок на коже ещё острее. Она почти могла ощутить присутствие матери здесь. Даже если та умерла в Королевской Гавани, ключевая часть её была здесь, в этом месте. Рейнис улыбнулась, чувствуя её тепло и голос яснее, чем когда-либо.              Сир Барристан стоял на страже неподалёку, наблюдая с мирной улыбкой. Он и сам чувствовал себя здесь гораздо лучше. Это было, втайне думал он, куда лучшее место, чем Королевская Гавань, менее грязное и продажное.              Рядом Арианна и Тристан сидели, опустив пальцы ног в воду, охлаждая ступни и разговаривая с ней.              — Это время дня всегда лучшее, чтобы быть здесь. Когда у меня будут собственные дети, я буду приводить их сюда и проводить с ними время, — сказала Арианна с улыбкой.              Она пока не была уверена в кузине, но была готова дать ей шанс, потому что её появление явно сильно улучшило настроение её отца и дяди. Несмотря на разлуку с семьёй и ярость из-за этого, Арианна никогда за всю свою жизнь не видела, чтобы в глазах её дяди не было той ярости, которую он носил почти каждый день, пока не прибыла Рейнис.              — Есть кто-то на примете в качестве отца? — с интересом спросила она.              Арианна лишь ухмыльнулась.              — Один из моих будущих вассалов. Это всё, что тебе нужно знать.              Арианна дразнила её, и Рейнис тоже улыбнулась. Бедный дурак, подумала она, кто-то там понятия не имеет, что уже попал в её поле зрения.              — Я рад, что ты приехала. Это исцелило трещину, оставшуюся в нашей семье, — сказал Тристан с приятной улыбкой, двигая ногами в воде. — Отец и дядя Оберин самые счастливые, какими я их помню.              — Я тоже рада, — призналась Рейнис, чувствуя себя спокойнее и безопаснее, чем когда-либо в жизни.              Она была очень рада, что решила приехать. Увидеть родину матери и встретить семью заполнило какую-то часть её, которая всегда пустовала до сих пор.              

— x —

             Доран и Оберин сидели вместе и наслаждались вином друг напротив друга. Возвращение их долго оплакиваемой племянницы ослабило напряжение, но не исправило всё полностью. Оберин оставил свою любовь и дочерей проводить время вместе в одной из гостиных. Вид Тиены, рыдающей в объятиях Элларии, был душераздирающим. Жестокое обращение со стороны Веры и сбривание её красивых волос явно оказались слишком тяжёлыми для его третьего ребёнка.              Оберин всё ещё кипел от этого, но Доран выглядел невозмутимым.              — Ты и твои дочери, к вашей чести, по большей части вели себя хорошо, — сказал Доран, отпивая вино.              — Но ты сделал… это с моей дочерью! — сказал Оберин с рычанием.              Доран не дрогнул и просто ответил:              — Я приказал лишь держать её взаперти. Наказания, которые она понесла, она навлекла на себя сама, когда сбежала из кельи, соблазнила двух других послушниц, отравила трёх старших септ и затем бежала из обители, прежде чем её поймали. Из-за её действий умерла септа. По моей просьбе они не убили её, но отсутствие раскаяния заслуживало, по их мнению, строгого наказания.              Доран приподнял бровь.              Оберин моргнул от удивления, затем приложил руку к виску и начал массировать его. Он всегда знал, что в Тиене есть жестокая жилка, очень похожая на её мать, с тревогой подумал Оберин, вспоминая, какими недальновидными и злыми они могли быть. Он лишь надеялся, что они извлекут урок из этого, и понимал, что теперь будет внимательно следить за обеими.              — Хотя я отказываюсь позволить Элларии и твоим старшим девочкам жить в Песчаном Корабле, я разрешу городским борделям снова служить тебе, — сказал Доран.              Оберин мгновенно оживился от мысли о плотских удовольствиях с Элларией и другими после года пустоты. Это было пыткой, думал он, почти физической болью.              — Хотя твоё наказание теперь окончено, мне всё ещё понадобятся твои мысли, — сказал Доран с расчётливым взглядом, снова заставив Оберина насторожиться, не понимая, что это значит. — Я хочу, чтобы ты провёл время, планируя будущие вторжения в Штормовые земли, Простор, Королевские земли и Западные земли. Пока только планы, поскольку мы не знаем, как всё будет развиваться. Квентин обнаружил, что почва замёрзла, как мы и ожидали, но тот факт, что он смог следовать за Мейрой Старк, не будучи силой удалён, — хороший знак, что всё идёт неплохо. Когда придёт время Дорну вступить в бой, мы должны быть готовы.              Оберин задумался, откуда у брата такой ум для планирования. И что именно он собирается с этим сделать.              

Пайк, Железные острова.

             Яра шла по мрачным и уродливым коридорам Пайка. На стенах висели некоторые трофеи, которые её семья собирала веками и которые их не заставили вернуть. В детстве она и братья играли в игру, придумывая истории за каждым предметом, и чаще всего ей нравилось смотреть на них и вспоминать лучшие времена… но не сегодня.              Сегодня ей предстояло объяснять отцу свою неудачу.              Она нахмурилась. Это была не её вина, яростно подумала она. Она не могла знать, что Север останется нейтрален в войне и поэтому сохранит армию дома, не говоря уже о том, что они предугадают вторжение. Ей трудно было поверить, что эти поклонники деревьев вообще способны думать, усмехнулась она, но это не имело значения: их вторжение никуда не двигалось. Если Север укрепил побережье, у них почти не было шансов ни грабить, ни захватывать что-либо.              Она вошла в комнату и с облегчением увидела, что отец лежит без сознания от выпивки на столе неподалёку. Она покачала головой, затем повернулась к управляющей замка, Хелье — женщине с согнутой спиной, которая, несмотря на свои проблемы, каким-то образом заставляла замок работать гладко. Она была уродливой, но способной.              — Он что-нибудь сказал? — спросила Яра Хелью, которая прибирала разбросанные документы.              Женщина голосом грубее любого моряка, которого Яра слышала, сказала с пренебрежением:              — Часами проклинал тебя. Говорит, ты должна была победить Север. Утверждает, что высечет тебя и Теона, когда вы оба вернётесь.              Яра нахмурилась, впервые осознав, что не видела брата с момента отплытия.              — Мы знаем, куда уполз Теон? — спросила она с раздражением.              Вообще-то он должен был быть частью её флота. Его присутствие ничего бы не изменило, подумала она с пожатием плеч, но всё равно раздражало, что он бросил её, когда ей нужна была поддержка.              — По слухам, он поплыл на юг искать добычу побогаче, — сказала Хелья равнодушно.              Яра вздохнула, понимая, что верность никогда не была их сильной стороной. Если честно, не будь она так отчаянно зависима от одобрения отца, чтобы однажды наследовать ему, она, вероятно, сделала бы то же самое. Теон, похоже, не настолько заботился, чтобы оставаться и пытаться заслужить его одобрение. Молодец, подумала Яра с покорностью. Он свободен делать, что хочет.              Она продолжит кампанию против Севера. Возможно, это кажется безнадёжным, но они всё равно уйдут из этого с короной, решительно подумала она… или, по крайней мере, надеялась, пока сомнения закрадывались внутрь.              

Неизвестная ферма, Простор.

             Лорд Грегор Клиган гордо ехал на своём огромном боевом коне, предвкушая возможность насладиться беспомощными фермами Простора. Слишком долго он был сдержан. С последнего восстания Грейджоев ему мало доводилось развлекаться, а теперь ему дали свободу действий в Просторе — гораздо лучшей цели, чем нищие Железные острова.              Однако, подъехав к следующей ферме, он нахмурился. Из зданий поднимался дым, и его посетила ужасная мысль. Он сильнее погнал коня, переходя на быстрый бег, и его люди позади сделали то же самое. Затем он закричал от злости, увидев ферму, на которую собирался напасть.              Здания были обобраны и сожжены, некоторые всё ещё горели, пламя поднималось в небо. Иссушенные трупы валялись на земле, и некоторые явно были объедены — не животными.              Грегор слез с коня и с большим мечом в руке ударил по ещё стоявшему столбу от злости. Его ярость придала удару такую силу, что клинок чисто рассёк столб, но гнев всё ещё кипел.              Эти одичалые-клановцы действительно начинали действовать ему на нервы, бушевал он. Они крали все его возможности взять женщин и золото, оставляя ему только объедки. Его лицо покраснело от злости, а его люди выглядели испуганными и готовыми бежать от его ярости.              Грегор поклялся себе, что избавится от этих одичалых сам — голыми руками, если придётся.              

Лагерь Ланнистеров, Простор.

             Армия Ланнистеров, даже после недавних поражений, всё ещё была очень большой и имела несколько малых лагерей, разбросанных вокруг, чтобы при необходимости атаковать разные цели с разных позиций.              Лорд Леффорд командовал одним из этих меньших лагерей, имевшим жизненно важную задачу. Расположенные там, где Королевский тракт и Розовая дорога встречались в сердце Королевского леса, они должны были не позволить никакой силе использовать дорогу и лес, чтобы незаметно подойти к Королевской Гавани.              Но пребывание в лесу, хотя и обеспечивало их свежей дичью, также ставило их в значительную опасность. Деревья сильно затрудняли регулярные и полноценные патрули, так что люди никогда не могли быть уверены в безопасности. Однако после нескольких недель без активности они начали расслабляться.              Они не знали, что Тирион под псевдонимом «Четыре Сезона» слил местонахождение их лагеря Станнису. Тот отправил клановцев Ледяной реки пробраться через густой лес, пока в глубокой ночи они не нашли лагерь и с жестокими усмешками не воспользовались его неподготовленностью.              Они не кричали своих обычных боевых кличей, пока не сумели застать врасплох немногочисленных стражников, всё ещё бодрствовавших поздней ночью. Клановцы, хорошо привыкшие нападать из засады, внезапно ринулись в лагерь и с пылающими факелами начали поджигать палатки вокруг.              Леффорды и остальные были разбужены внезапным шумом и огнём, выбегая из шатров только для того, чтобы увидеть тысячи вопящих каннибалов, появившихся из тёмного леса, словно демоны. Люди застывали, понимая, что это те самые ужасные чудовища, которыми командует Станнис, и некоторых пронзал страх быть съеденными — возможно, заживо. У немногих были доспехи или оружие, готовые к бою, да и сами они не были готовы, даже если бы имели всё нужное.              Лорд Леффорд, которому только что снился приятный сон о жене и дочери дома, вышел из шатра, и один из клановцев тут же вонзил ему топор в голову, едва он появился, пока позади горела палатка. Это зрелище ничуть не помогло паниковавшим людям Западных земель, которые вскоре окончательно потеряли всякое единство и начали бежать.              Лорд Антарио Джаст, второй командир лагеря, держал меч в руке и изо всех сил отражал нападавших, пытаясь организовать людей, которые не сломались под натиском.              Он увидел волну каннибалов, идущую прямо на него, и не отступил. В руке у него был меч, а чёрный стальной нагрудник с тремя золотыми львами блестел в свете огня. Он сглотнул, но не побежал, как многие другие. Собрав всю решимость, он встретил нападавших, поклявшись, что его сыновья узнают: их отец сражался до конца.              

— x —

             На следующее утро дым от сгоревших шатров всё ещё поднимался в небо, а лагерь лежал в полных руинах.              Нападение на ланнистерский лагерь оказалось разрушительным. Хотя клановцы потеряли пару сотен в атаке, потери Ланнистеров были куда больше. Более двух тысяч убитых, множество раненых. Лорд Леффорд был мёртв, а его тело съели каннибалы, утащив его прочь. Остатки обнаружили только следующим утром. Лорд Антарио Джаст, как свидетельство своего мастерства, каким-то образом пережил рейд, но был ранен и должен был вернуться домой для лечения.              Как вскоре станет известно, «Засада в Королевском лесу» напугает ещё больше людей ужасами, которые эти одичалые способны обрушить. Теперь одичалые были не тем, чего боялись только северяне. Весь Вестерос будет дрожать в постелях при одном упоминании их имени.              

Хайгарден, Простор.

             После «Засады в Королевском лесу» страх перед клановцами в Просторе нарастал до такой степени, что лорды уже говорили об отречении от дома Тиреллов и отстранении их от власти, чтобы самим договориться со Станнисом.              Этого Оленна Тирелл позволить не могла.              Никогда ещё Простор не сталкивался с такой угрозой, подумала она, качая головой. Как Север постоянно с этим справляется? — с раздражением подумала она. Неудивительно, что они такие мрачные.              Но у неё было решение. Это заняло некоторое время, но она сумела нанять группу наёмников из-за пределов Вестероса, которые не боялись сражаться с каннибалами, поскольку были, так сказать, свежи после войн в Эссосе.              Капитан Ветреных — человек, известный как Оборванный Принц, титул, над претенциозностью которого Оленна мысленно фыркнула. Она знала, что он говорит на высоком валирийском и, неохотно признавала, хорошо образован, с мягким, но сильным голосом, когда хотел. Он был на несколько лет младше неё, но всё ещё силён и подтянут. Будь она на десять лет моложе, возможно, соблазнилась бы проверить, столь ли он искусный любовник, как воин. Но, с лёгким сожалением подумала она, по её мнению, это время уже прошло.              И всё же он и его наёмная компания, насчитывавшая две тысячи профессиональных и умелых всадников и пехотинцев, были одними из лучших в деле. Закалённые худшим, что мог бросить в них Эссос, они, как Оленна очень надеялась, могли стать ответом на её молитвы.              — Эти варвары из-за Стены причиняют огромный ущерб, и я хочу, чтобы с ними разобрались как можно быстрее и любыми необходимыми средствами, — строго сказала Оленна, чтобы он понял её истинное намерение.              Оборванный Принц кивнул и сказал своим низким, но мягким голосом:              — Будет сделано, миледи. Что насчёт пленников, которых они держат?              Он спрашивал, чтобы уточнить границы дозволенного. Ему платили много золота за это, и он хотел убедиться, что он и его люди получат его после плавания через весь путь до Вестероса.              — Любые, кто всё ещё жив, могут быть освобождены, но они не должны мешать вашей главной цели, — сказала она, почти не заботясь о бедных женщинах и детях, всё ещё порабощённых каннибалами, которые наверняка жили в худшем аду, какой можно представить.              Это было сурово, но она была практичной. Спасти их было не так важно, как обеспечить положение и будущее семьи.              Оборванный Принц кивнул и вышел из комнаты, чтобы приступить к задаче. Его рваный плащ многих цветов, созданный из плащей тех, кого он убил, струился позади.              Оленна смотрела, как он уходит, затем сама покинула комнату, как всегда с Левым и Правым рядом. Возможно, нанимать наёмную братию было дорого, но люди Простора теперь настолько боялись каннибалов, что большинство никогда не рискнуло бы напасть на них. Не слишком удивительно, полагала Оленна: в Просторе много людей, но большинство — фермеры, а не воины. Они чаще всего оставляли войну другим.              Однако, войдя во двор, она ощутила, как головная боль усиливается: она увидела Ренли и Лораса, говорящих с Маргери.              — Любимый, тебе нужно сплотить людей! Война сейчас идёт для нас плохо, и они начинают терять веру в нашу способность победить, — говорила Маргери мужу, а также Лорасу, который никогда не покидал его сторону. — Эти каннибалы пугают наш народ, и нам нужен кто-то, кто вдохновит их не терять надежды и дать отпор.              Она говорила срочно, прекрасно понимая, насколько плохо выглядит отсутствие Ренли на поле боя и то, что до сих пор никто не сумел победить каннибалов.              Ренли, однако, выглядел совершенно застывшим от мысли, что ему нужно сплачивать людей и действительно сражаться на поле боя. Он никогда в жизни этого не делал и был настолько далёк от войны, проводя дни наедине с Лорасом, что не имел настоящего представления, насколько плоха ситуация. Лорас же, несмотря на то что давила его собственная сестра, сказал лишь кратко:              — Его милость понимает важность этого и полностью доверяет дому Тиреллов решить ситуацию.              Он произнёс это с почти высокомерным пренебрежением к проблеме. Это вызвало одинаковые раздражённые вздохи Маргери и Оленны, прозвучавшие почти в унисон.              — Да, конечно, я полностью доверяю дому Тиреллов решить эту проблему, — сказал Ренли с внезапной и довольно глупой улыбкой. Затем добавил: — Я всё ещё жду прибытия последнего члена моей Радужной гвардии. Лорд Селвин Тарт поклялся, что она лучшая, на кого я мог надеяться.              И как раз в этот момент неподалёку появилась высокая фигура.              Это была довольно мужественная на вид женщина, в полном доспехе, почти совершенно плоскогрудая и неуклюжая, да ещё выше и Ренли, и Лораса. Черты её были грубыми и широкими, волосы короткие и светлые, хотя глаза — очень красивые, голубые. В доспехе, с восхищением подумала Оленна, она выглядела мощно. В платье была бы совершенно не к месту, но в броне — впечатляла.              — Ваша милость, я Бриенна Тарт. Прибыла служить вам от имени моего отца, лорда Селвина Тарта, — сказала женщина, представляясь, и преклонила колено перед Ренли.              Тот улыбнулся ей широко, но, честно говоря, эта улыбка не казалась умной.              — Ваш отец очень высоко о вас отзывается. Уверен, вы заставите его гордиться, — сказал Ренли.              Оленна смотрела на сцену с тревогой. Её инстинкт, говорящий, что Ренли бесполезен, с каждым днём доказывал свою правоту. Откровенно говоря, она теперь была полностью открыта поиску лучшего варианта. Такой вариант существовал — он мог привести Маргери на трон намного быстрее и связать их с могущественной фракцией. Это был опасный ход, но он приблизил бы её семью к трону куда быстрее, чем Ренли когда-либо смог бы.              Она знала, что нужно много работы, но это окупится больше, чем Ренли когда-либо сможет, подумала Оленна и вернулась в свои покои.              

Главный лагерь Ланнистеров, Простор.

             Тайвин был полон гнева, хотя на его лице это никогда не проявлялось. Казалось, за каждую хорошую новость он получал новый недостаток.              Лагерь в Королевском лесу был уничтожен, а столица оставлена открытой для нападения. Он должен был предвидеть это, подумал он, и уже отправил пять тысяч человек обратно к городу под командованием лорда Бракса, чтобы усилить его на случай атаки.              Эти клановцы должны исчезнуть, раздражённо думал он, досадуя, что они служат не ему, учитывая, насколько эффективно они сеют страх. Сейчас мало кто осмелится связываться со Станнисом, включая его собственных людей, подумал Тайвин, стиснув зубы от раздражения. Разорения, которые они причиняли, не говоря уже о людоедстве, ломали волю многих даже без личного свидетельства.              Поэтому он дал сиру Грегору Клигану единственную задачу: выследить и уничтожить клановцев, поскольку это было единственное, что у него было и что внушало такой же страх, как они.              Он мог лишь надеяться, что сир Клиган снова докажет свою полезность.              

Ваэс Дотрак, Эссос.

             Войны Вестероса мало значили для Дейенерис: она была слишком занята собственными планами, чтобы заботиться о бывшем доме Таргариенов, особенно теперь, когда пыталась убедиться, что у него есть будущее.              Теперь, будучи беременной, она куда осторожнее ездила верхом. Она не хотела рисковать ребёнком, как и Дрого. Сир Джорах, Ирри, Джихикви и кровные всадники были почти как наседки, столько времени проводя рядом с ней. Если она хотела чего-то, ей достаточно было попросить, и это приносили. Они также переместились в единственный город дотракийцев, Ваэс Дотрак, хотя в её представлении это было далеко от настоящего города — но это уже не имело значения.              Ей это нравилось, думала она с некоторой избалованностью, но отсутствие уединения начинало действовать на нервы.              И всё же, с облегчением думала она, это позволяло сосредоточиться на остальных планах.              Фермы действительно процветали, думала она с удовлетворением. Они могли производить куда больше еды теперь, когда дотракийцы защищали их, а не грабили. Конные ранчо развивались медленнее, но дотракийцы, которые любили и знали лошадей лучше всех, уже занимались разведением большего количества животных. Пройдёт время, прежде чем они увидят отдачу, но со временем это даст им больше и лучших скакунов.              — Кхалиси, время, — сказал сир Джорах сбоку.              Она вздохнула. Ей не нравилось то, что предстояло сделать, но она знала, что это традиция. Если она хочет сохранить уважение своего народа, ей придётся пройти через это.              — Спасибо, сир Джорах, — сказала она с улыбкой и вышла из личного шатра в более крупный центральный, где собрались люди, чтобы посмотреть её испытание.              Дрого сидел на простом троне со своими всадниками вокруг. Он бросил ей ободряющий взгляд, и она благодарно ответила, прежде чем выйти в центр. Ведущие дош кхалин, важные женщины дотракийского общества, окружили её, и началось пение, когда ей передали сердце жеребца.              Она чувствовала на себе все взгляды, но старалась не обращать внимания. Большое сердце казалось сперва слишком огромным и жёстким для неё, и мысль о том, чтобы съесть его целиком, как ожидалось, вызывала отвращение. Но она собрала мужество и откусила.              Вкус был ужасным. Ей хотелось выплюнуть, но она заставила себя продолжать и откусила ещё от жёсткой плоти. Желудок взбунтовался, когда она проглотила, но она заставила себя не вырвать и продолжила, кусок за куском отрывая от большого органа.              Она видела, как мужчины заключают пари, сможет ли она это сделать. Её злость на это оказалась полезной: она решила доказать тем, кто говорил, что она не сможет закончить и удержать всё внутри, что они ошибаются.              Она старалась сосредоточиться на задаче, откусывая ещё кусок сердца и не обращая внимания на пение. Она понимала, что это должно показать, каким ребёнком будет её и Дрого дитя. Ей было всё равно, но она знала: сын будет лучше для её положения здесь. Дрого нужен наследник, который будет править после него, как и ей. Девочка могла бы это сделать, думала Дейенерис с гордостью о дочери, которая могла бы взять власть, но в этом мире мужчины держали слишком много карт, чтобы женщине было легко править.              Так что ей пришлось надеяться на мальчика.              Она продолжала. Всё больше большого сердца было откушено, и она заставляла его проходить в горло, пока наконец, спустя то, что казалось вечностью… она не закончила.              Желудок взбунтовался, и она наклонилась вперёд, почти готовая извергнуть всё на пол. Но как раз когда она подумала, что провалилась, что все считают её провалившейся, её живот успокоился. Она заставила себя выпрямиться на коленях и посмотрела на мужа с улыбкой на покрытом кровью рту. Он ответил очень довольной ухмылкой.              Одна из женщин поблизости, ведущая песнопение, произнесла пророчески:              — Жеребец, что покроет мир.              Она сказала это людям в шатре. Некоторые выглядели раздражёнными из-за проигранных ставок, другие радовались выигрышу.              — Жеребец, который станет кхалом кхалов. Который объединит всех людей в один кхаласар, и все люди мира будут его стадом.              Дейенерис, с растущей решимостью сделать эти слова реальностью, сумела подняться на ноги, встать перед всеми и громко сказать:              — Принц едет во мне!              Она сказала это с гордостью, хотя, если честно, считала глупым делать такое заявление, когда у неё не было никакого способа узнать, мальчик у неё или девочка. Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на всех в шатре, прежде чем добавить:              — И его будут звать Рейго!              Она выбрала имя, близкое к имени старшего брата, с которым иногда хотела бы встретиться. Отчасти потому, что, кроме её матери, он казался лучшим членом семьи, а отчасти чтобы свернуть ему шею за то, что стал причиной восстания. Но она добавила и часть имени Дрого, ведь её сын будет кхалом, правящим кхалами.              Повернувшись к Дрого, она испугалась, что он может рассердиться из-за того, что она назвала их ребёнка без его согласия, но он всё ещё улыбался. Пока присутствующие скандировали имя Рейго, Дрого поднялся и подошёл к возвышению, где она стояла. Он поднял её за ноги, и она была настолько спокойна с ним, что не возразила, когда он понёс её так по всему шатру, довольная не только его любовью, но и любовью народа.              

— x —

             Позже в тот день они с Дрого наслаждались обществом друг друга, лёжа в постели, а она использовала его грудь как подушку, пока они обнимали друг друга.              Ирри обозначила своё присутствие, прочистив горло. К счастью, они просто лежали там и не занимались ничем более интимным. Оба с раздражением повернулись к вошедшему мужчине. Он был загорелым, с тёмными волосами, как большинство дотракийцев, но без бороды и со шрамами по всей груди.              — Кхал Дрого, кхалиси, — сказал он, уважительно поклонившись. — Я Скоро. Прошу присоединить моих всадников к вашему делу.              Он говорил на их родном языке.              Обычно это не было бы необычным: многие всадники присоединялись к их делу, пока их земли и численность росли. Но обычно они не приходили вот так, и обычно за ними не несли сундук, который держали двое мужчин. Сир Джорах и кровные всадники рядом уже держали мечи наготове, готовые защищать их, а рука Дрого была близко к мечу. Однако Дейенерис кое-что заинтересовало.              — Тогда скажи, почему ты хочешь присоединиться к нам. Говори правду, или это будут последние слова, которые ты произнесёшь, — сказала Дейенерис с угрозой, которая мгновенно заставила мужчину сжаться.              Он ответил со страхом и неохотой:              — Мне нужна защита. У меня женщина, которая принадлежала кхалу Ралко. Она хотела быть со мной, а не с ним, поэтому мы бежали. Но теперь он хочет моей головы и её тоже. Я мёртв, если не стану частью вашего кхаласара.              В его глазах был страх из-за положения, в которое он себя завёл.              Дейенерис знала, что не стоит просто принимать эту историю на веру, но, как женщина, которую саму вынудили к устроенному браку, пусть он и оказался счастливым, она сочувствовала ему и особенно этой женщине. Однако понимание, что это может создать проблемы с кхалом Ралко, одним из их немногих оставшихся соперников за власть над всеми дотракийцами, заставило её замешкаться. Она не была уверена, что злить его — хорошая идея.              — И что ты сделаешь, если мы позволим тебе присоединиться? — спросил Дрого.              Она почти поцеловала его тут же за это: он проверял, что Скоро даст им, если получит шанс стать частью их армии. Скоро действительно имел что предложить.              — Я и мои двадцать всадников будем служить вам всей нашей силой. И чтобы показать свою храбрость, мы принесли сокровища из разрушенного драконьего города рядом с морем, которое дымится, — сказал Скоро.              Дейенерис была поражена, что они рискнули подойти так близко и даже войти в эту проклятую землю, поэтому не удержалась и спросила:              — Орос?              Она удивилась: насколько ей было известно, это был единственный город бывшей Валирийской Вольной крепости, всё ещё соединённый с материком. Затем её немедленно заинтересовало, что они принесли, и она жестом велела поднести сундук.              Люди Скоро сделали это, как и их собственные защитники, на случай, если это ловушка. Открыв сундук, она была несколько разочарована видом золота и других безделушек. Ещё три сундука внесли с тем же содержимым, но кое-что всё же привлекло её внимание… точнее, две вещи.              Первым был странный кристалл, внутри которого, казалось, горел свет. Она осторожно взяла его и, к своему изумлению, почувствовала, что он горячий на ощупь, но не настолько, чтобы она его уронила. Аккуратно положив его обратно, она взяла другой предмет, который привлёк её внимание. Это была книга, очень старая, и, осторожно открыв её, она едва не ахнула: текст был написан на высоком валирийском и, к её изумлению, посвящён драконам — и тому, как кристалл и книгу вместе можно использовать, чтобы вылупить драконьи яйца.