Ожерелье Изначальных

Дорога до гостиницы "Золотой якорь" показалась Любови бесконечной. Мерри то пыталась петь, то внезапно замирала, вглядываясь в пустые подворотни с самым серьезным видом, какой только может быть у в стельку пьяного капитана. Когда они наконец ввалились в холл, Любовь едва не выронила свою ношу. За стойкой сидел сухопарый старик в поношенном ливрее, который, при виде дам, лишь лениво приподнял бровь. — Нам давали два номера, — рыкнула Любовь, стараясь не пошатнуться под весом Мерри. — А вы говорите, что остался один?! Мы бронировали заранее! — Девушка, тише, — проскрипел регистратор, листая засаленный журнал. — Час поздний. Приехал интендант с сопровождением, им нужнее. Либо берите люкс на двоих с одной большой кроватью, либо идите спать на пристань к крысам. Пока Любовь сралась с регистратором, поминая морских дьяволов и сомнительную родословную хозяина заведения, Мерри Сильвер застыла посреди холла. Она задрала голову вверх и с невероятным усердием втыкала в трещины на потолке, словно там была начертана карта к сокровищам. — Хорошо, ладно! Мы берем! — Любовь выхватила ключ, бросила на стойку пару монет и потащила капитана к лестнице. Полы нещадно скрипели под каждым шагом, здание было старым, пропитанным запахом соли и дешевого табака, но стояло крепко. Дойдя до нужной двери, Любовь, чертыхаясь, едва сумела вставить ключ в замок и буквально ввалилась в комнату вместе с Мерри. Мерри, едва коснувшись ногами ковра, тут же поплыла и рухнула на кровать, моментально провалившись в глубокий сон. Любовь тяжело дышала, глядя на это "пьяное горе". Вот ведь наказание, — подумала она. — Капитан от бога, в море ей равных нет, саблей машет — заглядишься, а как на сушу сойдет — так хоть за руку води. Любовь подошла ближе и слегка потрясла Сильвер за плечо. — Эй, Сильвер! Твою тыж мать, ты будешь просыпаться? Хотя бы сапоги сними! В ответ Мерри лишь что-то нечленораздельно буркнула и перевернулась на живот, окончательно запутавшись в собственном плаще. — Ладно, придется самой... — вздохнула Любовь. Она начала расстегивать тугие ремни с оружием, аккуратно откладывая кортик и пистоли на тумбочку. Затем принялась за жилет и корсет. Пальцы ловко справлялись со шнуровкой, освобождая тело капитана от постоянного напряжения, в котором та привыкла находиться. Мерри была одним из лучших капитанов, но сейчас, без своей брони и треуголки, она казалась просто уставшей девушкой, на чьи плечи легла непосильная задача по поиску острова. На протяжении минут сорока Любовь просто сидела рядом и любовалась капитаном,не каждый день такой шанс удастся. Она сидела и любовалась позой, красотой как что то буркнуло —Ты дрлго будешь так смотреть на меня? Может спать пойдешь —сонно говорила Мэрри. Любовь вздрогнула и едва не свалилась с табурета. Она-то была уверена, что после такого количества рома Мерри не проснется до самого полудня, а капитан, оказывается, всё это время чувствовала на себе её пристальный взгляд. В комнате царил густой полумрак, нарушаемый лишь бледным лунным светом, который пробивался сквозь мутное окно. Любовь почувствовала, как к щекам прилил жар. — Я. я просто проверяла, не задохнешься ли ты, — быстро нашлась она, стараясь придать голосу строгости. — У тебя был такой вид, будто ты сейчас во сне в рукопашную пойдешь. Да и корсет твой... я еле его распутала, чтобы ты дышать могла. Мерри лениво приоткрыла один глаз. В его глубине всё еще плескался хмель, но знакомая лукавая искорка уже вспыхнула. Она чуть приподнялась на локтях, и расшнурованная рубашка небрежно сползла с плеча, обнажая загорелую кожу. — Сорок минут «проверяла», а? — Мерри сонно усмехнулась, её голос звучал низко и с хрипотцой. — Врешь ты всё, Люба. Ты смотришь на меня так, будто я — сундук с золотом мертвеца, а у тебя единственной есть ключ. Она тяжело вздохнула и потянулась, отчего суставы тихо хрустнули. — Ладно, иди уже сюда. Кровать огромная, а полы так скрипят, что если ты начнёшь ходить по комнате, я точно не усну. Ложись, — она похлопала ладонью по свободному краю матраса. — И не сверли во мне дырку глазами, завтра тяжелый день. Нам нужно быть в форме, если мы хотим найти этот чертов остров раньше, чем нас найдет патруль. Любовь помедлила секунду, но затем, скинув сапоги, осторожно прилегла рядом, чувствуя исходящее от Мерри тепло и едва уловимый аромат моря и рома. Сон не шел к Мерри. Она ворочалась на жестких простынях, которые казались ей раскалёнными от дневного зноя, хотя ночь уже давно вступила в свои права. Тиканье старых настенных часов в углу комнаты превратилось в методичные удары молота, отмеряющие секунды её бессонницы. Мысли путались, превращаясь в обрывки карт, шум шторма и блеск золотых дублонов. Поняв, что уснуть честно не получится, она с тяжелым вздохом отбросила одеяло. Поднявшись, Мерри не стала возиться с корсетом или тяжёлыми сапогами. Её тонкая полотняная рубаха, слишком свободная и легкая, небрежно сползла с одного плеча, открывая изящную линию шеи и бледную в лунном свете кожу. Босые ноги ощутили холод и шероховатость старых половиц. Нащупав на столике зажигалку и помятую пачку сигарет, она бесшумно, стараясь не разбудить спящую подругу, выскользнула на балкон. Дверь отозвалась протяжным, жалобным скрипом, который в ночной тишине показался оглушительным. Мерри замерла на мгновение, прислушиваясь, но город молчал. Обычно шумный, пропитанный запахами рыбы, и криками портовых грузчиков, сейчас он словно вымер. Узкие улочки внизу тонули в густых чернильных тенях. Только прохладный ночной ветерок, пришедший со стороны гавани, оживлял эту застывшую картину. Он мягко коснулся лица Мерри, запутался в её распущенных волосах, перебирая пряди, словно невидимый старый друг. Она чиркнула зажигалкой. Крохотный огонек на мгновение осветил её лицо — сосредоточенное, с затаенной грустью в глазах. Мерри глубоко затянулась, и кончик сигареты ярко вспыхнул, превратившись в единственную живую точку в этой темноте. Выпустив густое облако дыма, она оперлась локтями о перила и уставилась вдаль, туда, где черное небо сливалось с еще более черным морем. Там, за горизонтом, была свобода, которую не могла дать ни одна твердая земля. Внезапный шорох за спиной заставил её вздрогнуть. Рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно висел нож, но тут же расслабилась. В дверном проеме стояла Любовь. Её силуэт в лунном свете казался мягким. — Ты чего здесь? Почему не спишь? — голос Мерри прозвучал низко и немного хрипло от дыма, но в нем не было раздражения — только тихая, усталая нежность. Любовь сделала ещё один шаг, сокращая расстояние. Её взгляд замер на фигуре капитана. — Я проснулась, а тебя рядом нет... — её голос прозвучал почти шепотом. — Знаешь, я так заволновалась за тебя, и я просто не смогла усидеть на месте. И я пошла проверять, а тут ты. Любовь замолчала, не в силах отвести глаз от Мерри. В лунном свете капитан выглядела иначе: исчезла привычная броня жесткости, оставив лишь усталость и какую-то первозданную, дикую красоту. Любовь засмотрелась на то, как ветер играет с прядями её волос, как тлеет огонек сигареты в её пальцах, и как мягко обрисовывает силуэт простая полотняная рубаха. Мерри, почувствовав на себе этот пристальный, почти осязаемый взгляд, медленно повернулась. Теперь она стояла к Любви лицом, прислонившись спиной к перилам балкона. Она не сразу отвела глаза, застигнутая врасплох этой искренней неприкрытой эмоцией в глазах подруги. На мгновение её лицо смягчилось, а в глубине зрачков отразился свет далеких звезд. — Ясно, — тихо произнесла капитан. Она сделала последнюю затяжку и выпустила дым в сторону, стараясь не разрушить момент, но привычка командовать собой и другими взяла верх. — Со мной всё хорошо, правда. Просто мысли не дают покоя. Она сделала паузу, всматриваясь в лицо Любови, словно пытаясь запомнить её такой — сонной и искренней. — Иди спать. Ночь еще долгая, а завтра нам обоим понадобятся силы. Возвращайся в постель, я скоро приду. Любовь лишь на мгновение задержала взгляд на капитане. Тень грустной улыбки коснулась губ девушки — она знала, что спорить бесполезно. Тихо, стараясь не нарушать хрупкое безмолвие ночи, Любовь развернулась и исчезла в дверном проеме, оставив после себя лишь легкий аромат духов. Мэрри проводила её взглядом, в котором на секунду промелькнуло нечто похожее на сожаление. Она сделала последнюю, глубокую затяжку, чувствуя, как дым обжигает легкие. Окурок с шипением погас о край каменных перил и полетел вниз, в темноту. Капитан выдохнула, расправляя плечи, словно стряхивая с себя остатки ночной меланхолии, и вошла в комнату вслед за подругой. В помещении пахло сном, теплом и уютом — тем, чего ей так не хватало в открытом море. *** Утро ворвалось в комнату без предупреждения, бесцеремонно разогнав ночные тени. Золотистые лучи солнца, отражаясь от беспокойной глади океана, заплясали по стенам и потолку яркими бликами. Сквозь открытое окно доносились крики чаек и приглушенный гул просыпающегося порта: скрип лебедок, окрики матросов и плеск тяжелых волн о борта кораблей. Мэрри уже была на ногах. Ночная хрупкость исчезла без следа — перед Любовью снова стоял Капитан. Она стояла у зеркала, застегивая пуговицы своего кителя, её движения были точными и скупыми. Запах табака сменился ароматом свежего морского бриза и крепкого кофе, который уже дымился в двух простых кружках на столе. — Вставай, — не оборачиваясь, произнесла Мэрри. Её голос звучал бодро и властно, как будто той ночной сцены на балконе никогда не существовало. — Ветер сменился на попутный. Море зовет, а дела не ждут. У нас есть час до отлива. Любовь приподнялась на локтях, щурясь от яркого света, и посмотрела на строгую спину кап итана. Новый день начался, и старые тайны снова были спрятаны глубоко под замком.