Ожерелье Изначальных

Наступило время полдника. Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая океан мягким золотистым светом. Шум города окончательно растаял вдали, сменившись лишь мерным плеском воды о борта. Волны мирно лежали, словно убаюканные теплым ветром и "Палегея" шла по ним нежно и спокойно, почти не колыхаясь. Мэрри замерла на палубе, вглядываясь в бесконечную синеву. Она глубоко вдохнула соленый воздух и с нескрываемым восхищением провела рукой по отполированным перилам корабля. Каждое прикосновение к дереву отзывалось в её сердце гордостью: "Пелагея" была не просто судном, она была её домом и крепостью. Убедившись, что всё в порядке, капитан развернулась и уверенным шагом направилась к себе. В каюте капитана царил полумрак, пахло старой кожей и сургучом. Мэрри подошла к тяжелому дубовому столу и извлекла из тайника ту самую карту, которую ей передала императрица. Развернув пергамент, она прижала края массивным бронзовым секстантом, внимательно вглядываясь в таинственные пометки. Она подошла к двери и крикнула, перекрывая шум ветра: — Иван! Конев, ко мне! Через минуту в дверях показался рослый и надежный Иван Конев. — Слушаю, капитан, — отозвался он. — Иван, найди всех. Любовь, Софью и Михаила. Пусть немедленно бросают свои дела и собираются у меня в каюте. Конев медленно кивнул и исчез на палубе. *** В капитанской каюте было тесно и душно от запаха табака и старых карт. Собрались все. Мэрри, оперевшись руками о край стола, подняла взгляд на штурмана: — Софья, что говорит небо? Каков прогноз? Софья сверилась с расчетами и поправила очки. Её голос звучал сухо и точно: — По моим подсчетам, у нас есть два дня ясного неба и попутного ветра. На третий день нас накроет шторм, и, судя по барометру, он будет свирепым. Мэрри нахмурилась, вглядываясь в очертания побережья на карте. — Значит, идти напролом нельзя. Нам нужно укрытие. Нужно где-то бросить якорь и переждать удар, — она обвела пальцем пустую область моря. Любовь, не дожидаясь официального предложения капитана, резко ткнула пальцем в небольшое пятнышко на пергаменте — остров с крошечным поселением. — Здесь, капитан. Это лучший вариант. Мэрри прищурилась, измеряя расстояние циркулем. — Я не уверена, Люба. Мы можем чисто физически не успеть дойти до него до первых порывов ветра. — Но это ближайшая суша, — отрезала та. — Других шансов у нас нет. Капитан на мгновение замолчала, обдумывая риск. Тяжелый вздох сорвался с её губ. — Хорошо. Ладно, с этим маршрутом определимся в ближайший час. Теперь о главном… Ожерелье Изначальных, о котором нам твердила правительница. Любовь демонстративно цокнула языком и скрестила руки на груди. Её лицо исказила скептическая гримаса. — Этот остров даже не нанесен на карты, Мэрри! Я до сих пор не могу поверить, что императрица всерьез восприняла бредни того мальчишки-цыгана. Скептицизм Любови был понятен — она привыкла доверять только тому, что можно потрогать руками или увидеть в подзорную трубу. — Люба, я ценю твой здравый смысл, он не раз спасал нам шкуру, — Мэрри наконец подняла взгляд от карты и обвела команду глазами. — Но правительница не из тех, кто разбрасывается золотом и снаряжает целые экспедиции ради сказок. Если остров не виден на картах, это ещё не значит, что его нет. Ожерелье Изначальных — слишком ценный артефакт, чтобы лежать на пути у каждого встречного торговца. Капитан ткнула пальцем в точку, которую указала Любовь. — Софья, нам нужно добраться до этого поселения до того, как небо почернеет. Если шторм застанет нас в открытых водах без координат этого мифического острова, мы просто превратимся в корм для рыб. Иван, Миша — проверьте такелаж и закрепите всё, что может летать по палубе. Мы пойдем под полными парусами, пока есть время. Иван Конев, стоявший у двери, хмуро кивнул. — Сделаем, капитан. Но если эта затея с ожерельем — просто бред мальчишки, мы можем потерять время, которое нам нужно для обхода штормового фронта. Любовь снова цокнула языком, скрестив руки на груди: — Императрица ведет себя как ребенок, а мы — как её любимые солдатики. Ладно, ближайшее поселение так ближайшее. Там хотя бы ром настоящий, а не эти байки про "Изначальных" Мэрри проигнорировала колкость. Она чувствовала, что за этой картой скрывается нечто большее, чем просто каприз властительницы. — Выходим через пять минут. Софья, веди нас к острову. Люба, приготовь команду к маневру. Мы должны выжать из корабля всё, на что она способна. Команда начала расходиться по своим постам, а Мэрри осталась в каюте, еще раз взглянув на пустующее место на карте, где, по легенде, должен был находиться остров. В глубине души она надеялась, что цыган не солгал. *** Следующие два дня на «Пелагее» прошли в лихорадочной работе. Корабль гудел, как встревоженный улей: Конев до блеска выдраил палубу, а Любовь и Михаил буквально по винтику перебрали такелаж и проверили целостность бортов, готовясь к встрече со стихией. Софье пришлось тяжелее всех — она разрывалась между картами и камбузом, пытаясь одновременно уследить за капризным барометром и не дать подгореть ужину. Вечерело. Когда солнце начало тонуть в океане, окрашивая волны в багрянец, вся команда наконец собралась в столовой. Воздух здесь был пропитан запахом специй, пара от горячей похлебки и тем особым уютом, который бывает только на судне перед большим испытанием. Столовая наполнилась гулом голосов, звоном ложек и грубоватыми моряцкими шутками. Мэрри зачерпнула полную ложку густого варева, прищурилась от удовольствия и, хитро взглянув на штурмана, протянула: — М-м-м, Софья… Неужели готовила по маминому рецепту? В каюте на мгновение повисла тишина. Все знали, что Софья росла сиротой, и этот подкол был из тех черных шуток, которые приживаются только среди людей, годами делящих одну палубу. Софья медленно отставила свою миску, прищурилась и смерила капитана ледяным взглядом. Тут же со всех сторон посыпались подначки: — Да-да, Соф, признавайся, неужто из семейных архивов достала? — Может, там еще и секретный ингредиент от бабушки завалялся? — хохотнул Михаил. Софья обвела компанию взглядом, в котором читалось явное желание запустить в кого-нибудь половником, а потом вдруг звонко хлопнула ладонью по столу: — Вы что, совсем там поахуевали?! — выпалила она, и в её глазах промелькнул озорной огонек. — Какой еще мамин рецепт? По папиному готовила, идиоты! Поскольку об отце Софьи было известно ровно столько же, сколько и о матери — то есть ничего, — столовая просто взорвалась от хохота. Конев поперхнулся элем, Любовь едва не свалилась со скамьи, а Мэрри довольно осклабилась. Смех оборвался мгновенно. Тяжелый, глухой удар сотряс "Пелагею" так, что тарелки посыпались со стола, а скамьи жалобно заскрипели. Корабль накренился, и через секунду со стороны палубы донесся рокот, от которого по спине пробежал холодок. — Какого хрена?.. — Мэрри первой вскочила на ноги, едва не опрокинув стул. Она вылетела из столовой, на ходу хватаясь за перила трапа. Когда капитан оказалась на палубе, холодные брызги тут же ударили ей в лицо. Картина, открывшаяся перед ней, была похожа на кошмар: небо, еще десять минут назад горевшее закатом, теперь было затянуто иссиня-черной, грозовой стеной. Гигантская туча наползала на корабль, как живое существо, пожирая остатки света. Волны больше не качали судно — они вставали на дыбы, превращаясь в пенящиеся горы, которые с яростью обрушивались на борта. Ветер взвыл, в мгновение ока превратившись в штормовой. — Сука! — прорычала Мэрри, вцепляясь в планширь. — Софья, ты же говорила — два дня! Но времени на выяснение отношений не было. Природа решила переиграть их планы. — Все на палубу! — перекрывая рев ветра, закричала Мэрри. Голос её, обычно спокойный, теперь звенел сталью. — Живо! Шторм пришел раньше! Команда высыпала из люка, мгновенно включаясь в борьбу за выживание. — Михаил, Любовь! На мачты! Рифить паруса, пока нас не перевернуло! Если паруса порвет — нам конец! — Конев! Твою мать, бросай ведро, хватай лини! Закрепляй всё, что не прибито, иначе нас разнесет собственным грузом! — Софья! — Мэрри обернулась к штурману, чье лицо в свете молнии казалось мертвенно-бледным. — К штурвалу! Держи нос по ветру, не дай волне ударить в борт! Корабль снова подбросило. Огромный вал перекатился через бак, заливая палубу ледяной водой. "Пелагея" застонала всеми своими шпангоутами. Грохот ломающегося дерева перекрыл даже рев океана. Мачта, не выдержав безумного натиска ветра, издала протяжный, леденящий душу стон. Трещина стремительно змеилась по стволу, дерево дрожало, готовое обрушиться и раздавить всё под собой. Мэрри, стоявшая прямо в зоне поражения, яростно выкрикивала команды, не замечая, что смерть уже занесла над ней свой деревянный молот. — Капитан, берегись! — истошный крик Любови потонул в шуме воды, но сама она уже действовала. Скользя по скользкой палубе, Любовь рванулась вперед. В последний момент, когда мачта уже начала свое смертельное падение, она всем телом врезалась в Мэрри, буквально снося ту с ног. Девушки кубарем покатились по палубе, а через долю секунды там, где только что стояла капитан, с чудовищным треском рухнула мачта. Многотонная конструкция пробила палубу, как яичную скорлупу, и «Пелагея» содрогнулась от смертельной раны. Корабль начал заваливаться на бок. Ледяная океанская вода хлынула в образовавшуюся пробоину. Всё было кончено море забирало судно. — Всем... всем ко мне! Срочно! Сгруппироваться! — Мэрри, отплевываясь от соленой воды и пытаясь подняться, перекрикивала шторм. Её голос срывался на хрип. — Держаться вместе, это наш единственный ша... Ослепительная вспышка разрезала небо. Удар молнии пришелся прямо в остатки такелажа. Оглушительный взрыв, запах озона и горелого дерева — «Пелагея» буквально развалилась на куски под очередным ударом гигантской волны. В этом хаосе обломков, пены и тьмы тяжелый кованый блок, сорвавшийся с реи, на излете ударил Мэрри в висок. Мир вокруг капитана вспыхнул миллионом искр и мгновенно погас. Холодная бездна сомкнулась над её головой, утягивая в тишину, где больше не было ни шторма, ни криков её гибнущей команды.