Не по сценарию

***

Восемь лет назад. Пока её жизнь тихонько рушилась, она сосредоточенно рассматривала замысловатый узор на галстуке директора, золотые рамки на стенах, книги на полке; взгляд цеплялся за всё подряд – лишь бы прогнать предательские слёзы. – Давай начистоту, Мун Союн. Ты ведь осознаешь, как шатко их положение прямо сейчас? Ли Минхо только недавно присоединился к компании и уже получил такой шанс, который предоставляется лишь раз в жизни. Хан Джисон — ключевой продюсер будущей группы. Ты хочешь, чтобы их запомнили не по таланту, а по этому грязному скандалу? Ты понимаешь, что корейский нетизен уничтожит их за один день? Их жизни будут вмиг разрушены, а все труды и бессонные ночи растоптаны. – директор по работе со стажёрами снял очки и потёр переносицу, каждым своим движением выдавая досаду и раздражение. – Господин Квон прав, – каблуки строго щёлкнули о паркет, – Ваше поведение неподобающе. Если бы Хан Джисон и Ли Минхо не участвовали сейчас в шоу на выживание, то и им бы грозило реальное увольнение. Ты хотя бы понимаешь, чем могла обернуться ваша шалость, если бы об этом узнали за пределами компании? – продюссер шоу на выживание, Шин Джурён, поинтересовалась спокойным, но едким как кислота тоном. Заглушая обращённые к ней голоса, прямо в ушах стучал пульс. Союн молчала, да и ей не требовалось ничего говорить, лишь слушать опустив взгляд на свои трясущиеся руки, а затем собрать свои вещи и исчезнуть навсегда. Стрелка настенных часов скрежетала по циферблату, словно полосуя лезвием по оголённым нервам. В коридоре слышался шум кулера. Она готова поклясться, что в тот момент слышала даже чьи-то жадные глотки, но голоса в кабинете, куда она была загнана словно овечка на заклание, сливались в одну бессмысленную скороговорку. – Я... – после длительного молчания, её голос прозвучал хрипло и тихо, – Кхм... Простите, но никто кроме нас троих не знает о происходящем... То есть, из трейни – никто. Я не желаю никому причинять вреда, я лишь хочу продолжать стажироваться. В конце-концов, замешаны чувства всех троих, по–... – Чувства?? – перебив её, ухмыльнулась продюссер Шин, – Ты действительно думаешь, что ты особенная для них? Сейчас они напуганы. Через неделю после дебюта они забудут твое имя, потому что у них не будет времени даже на сон. А ты, – она скривила идеально-накрашенные алые губы, – И так, была очень далека от дебюта, а сейчас тем более – до звания айдола тебе как до Луны пешком. Задыхаясь от подкатившего к горлу комка отчаяния, Союн вцепилась ногтями в стул, чтобы не рухнуть при всех на пол. Нет, такого удовольствия она им не доставит. Ей и так пришлось проверяться на возможную беременность, а тут ещё и обморок... Нельзя! Нужно держаться. Всё равно её жизнь вдребезги разбита, и увы – её не подберёшь и не склеишь как мамину вазу. – Прошу прощения, что перебиваю вас, – наконец послышался голос менеджера Им Хёран, с первых дней присматривающей за Союн и десятком других трейни, – Я думаю, Мун Союн прекрасно осознала свою ошибку... – Свою? – удивилась Союн, – Свою ошибку? Почему же виновата лишь я? Почему я должна поплатиться всём, что у меня было? Менеджер Им встав по правую сторону от директора, взглядом умоляла Союн помолчать. Союн ещё раз посмотрела на них, и вдруг ей стало непреодолимо смешно: госпожа Шин слева – словно дьявол пыталась полностью уничтожить Союн, госпожа Им справа – словно ангел, старалась договориться чтобы отпустить её с малыми потерями. Но обе, так или иначе стояли на одном – на увольнении, и подписании обещания не прослушиваться в другие компании, тем самым навсегда закрыв себе дорогу в айдолы. – У тебя есть лицо для экрана, Союн. – продолжала сердобольная госпожа Им, – Уходи сейчас, сохрани репутацию чистой. Мы расторгнем контракт без штрафа. Через пару-тройку лет ты сможешь дебютировать как актриса в другом месте. Директор Квон и продюссер Шин легонько и почти синхронно кивнули, как-бы показывая что согласны на такой ультиматум. Подушечками пальцев Союн дотронулась до кулончика на шее, от чего уголки её губ еле заметно дрогнули. Такие же кулоны сейчас были надеты на Минхо и Джисоне. Они купили их в круглосуточном магазине и обменялись, как тихим, но несокрушимым договором их союза. От этой мысли в грудной клетке что-то болезненно сжалось, а во рту пересохло. Она вспомнила о кулере прямо за дверью, улыбка стала шире. Кажется она наконец смирилась. Обращённые к ней деликатные, но холодные как иглы, голоса наслаивались друг на друга, постепенно превращаясь в бессмысленный гул старого проигрывателя. Союн встала, низко поклонилась, это был финальный раз когда она тратила свою грацию на JYP: – Я... Поняла. И я прошу прощения за все причиненные неудобства. – её рука потянулась к ручке и бумагам с расторжением договора. Время вдруг замедлилось, выводя каждую букву, она всем своим существом ощущала как рушится возведённый ею воздушный замок, сгорает единственный мост, непроглядной чащей зарастает любимая тропа. Последние минуты в здании JYP промчались перед глазами смутным вихрем. Быстро спускаясь по лестнице в сторону черного хода, Союн не до конца осознавала реальность происходящего. Она чувствовала как со спины её почти невесомо подталкивает ладонь госпожи Им, отчётливо слышала музыку доносившуюся из комнаты для практик на цокольном этаже, ощущала шероховатость холодных, металлических перил под пальцами; но в голове было темно и безмолвно, как поздней ночью в Кимпхо. Казалось, Союн покорно приняла осознание что зияющая и кровоточащая рана в груди возможно никогда уже не заживёт. Эта дуальность чувств и пугала, и была спасательным кругом. Она внушала себе: всё что в воздухе, на коже или под пальцами – важно; всё что разрывает разум и сердце – необходимо любыми способами вытеснить. Прохладный осенний ветер немного отрезвил. Союн поёжилась и застегнула молнию куртки до подбородка. Менеджер Им проводила её до самого порога, и теперь обхватив себя руками от октябрьской стужи, окинула Союн последним участливым взглядом – Им Хёран-ши, я могу задать один вопрос? – Союн вдруг осенило. Вырванная прямо посреди тренировки на ковёр к директору, она совсем не успела ничего обдумать. А затем, когда её словно ведром ледяной воды, окатило известием – было совсем не до размышлений. – Да, Мун Союн, спрашивай. – Каким образом руководителям стало известно о нас? – она сделала паузу, собираясь с мыслями, – Никто ничего не знал, никто не видел... Я просто не понимаю, мы с парнями уже около месяца не можем нормально поговорить, они очень загружены подготовками, съёмками шоу, выступлениями перед Пак Джинёном. Максимум что мы делали это перекидывались взглядами в редкие перерывы в их бешеном графике. – менеджер Им подняла руку останавливая её рвущийся наружу поток мыслей, но Союн всё не унимались, – Им Хёран, пожалуйста, скажите мне... это кто-то из них двоих? Ветки с гулким шумом содрогнулись под натиском ветра, багровые словно закатное небо волосы Союн разметались по плечам. – Союн-а, понимаешь, иногда жизнь очень непредсказуема. Тем, кого ты считаешь самыми близкими, удобнее всего вонзать нож в сердце без каких-либо последствий...– менеджер сжала полы трепещущего бежевого пиджака, а её зелёные глаза загадочно заблестели, – Сейчас, я говорю с тобой не как наставница или менеджер, а как твоя онни. Союн-а, тебе нужно двигаться дальше, учиться на своих ошибках, но не забивать ими голову, иначе можно сойти с ума. Ты знала, что становясь трейни – ты обязываешься отдать свою жизнь в руки компании. Ты не должна была позволить ничему, кроме усердия и постоянной работы над собой, встать на твоём пути. Но, так как ты совсем юна, ты доверилась неправильным чувствам и порывам. Понимаешь меня, дорогая? Совсем неважно – кто. Важно – что ты извлечёшь из этого на будущее. Губы Союн задрожали, проглатывая накатывающие слёзы, она промолвила: – Им Хёран-ши... Это... Это действительно они? – она шмыгнула носом, – Ли Минхо...? Хан Джисон...? Я не могу поверить, как... Почему...? В небе грянул гром, менеджер Им притянула Союн в быстрые сестринские объятия, в надежде унять её слёзы: – Тшш... Союн-а, всё будет хорошо. Теперь ты никогда не повторишь подобную ошибку... Погода портится, ступай домой. – на прощание крепко сжав ладонь бывшей подопечной, она скрылась за дверями черного хода JYP. Ветер стих, по крышам и стёклам забарабанил ливень. Ступая по мокрым, жёлтым листьям, Союн медленно брела домой пешком. Её слёзы смешивались с дождевыми каплями, а горестные всхлипы терялись в оглушающих раскатах грома.

***

За окном стояла глубокая, безлунная ночь. Союн распахнула глаза, ощутив жгучие слёзы на щеках и терпкий привкус скорби на языке. Ей снова приснился старый кошмар. С того непогожего дня, когда она навсегда покинула стены здания JYP, прошло целых восемь лет, но это воспоминание до сих пор преследовало её во снах. Вернувшись прошлым вечером с шоу, где впервые за долгие годы встретились все трое, Союн была в абсолютном раздрае; особенно из-за того, как отчаянно из уст Джисона прозвучало: «– Мун Союн-ши, пожалуйста, нам многое надо обсудить... » – когда он догнал её на парковке телестудии, чтобы обменяться контактами. Электронные часы почти магически отсвечивая в темноте, переступили порог "ведьминого часа". Союн включила телефон, экран ослепил своей резкой яркостью и сообщением от неизвестного номера: «Здравствуй, Мун Союн. Мы с Хан Джисоном, надеемся на то, что у тебя получится уделить нам совсем немного времени. Могли бы мы увидеться где-нибудь? Ответь пожалуйста, когда у тебя будет время. С уважением, Хо.» В груди у Союн вспыхнул крошечный огонёк, к глазам подступили необъяснимые слёзы. Ещё раз перечитав сообщение, она рассеяно принялась печатать ответ: «Ли Минхо оппа, доброй ночи. Хорошо, я согласна на встречу. Когда ваш с Джисоном график позволит нам пересечься?» Ответ пришел меньше чем через минуту, заставив Союн вздрогнуть от неожиданности: «Мы очень рады! Как насчёт сейчас? Ты свободна?» Союн вскочила с кровати. Сколько долгих лет она ждала звонка или сообщения – возможности наконец узнать правду, но придя к этому переломному моменту, её колючими цепями сковало волнение, а все вопросы и слова унесло из головы, словно осеннюю листву. «В Мапхогу, в "Закусочной тётушки Рю" прямо напротив блошиного рынка. Я буду там примерно через полчаса.» – она кликнула "отправить" и сорвалась с места. Сидя в машине через десять минут на светофоре и крепко сжимая руль, Союн нервно грызла маленькие ягодные леденцы. Опустив козырёк она взглянула на своё отражение в зеркальце, затем захлопнув его, снова повторила тоже действие. – Наверное надо было одеться чуть поприличнее. – прошептала она, поправив капюшон объемного чёрного худи. Загорелся зелёный свет, Союн вдавила педаль газа, и на фоне тихого, мерного рокота мотора и шуршания шин по асфальту, раздался её неожиданный смешок: «– Хах... Я ведь тоже самое сказала Минхо в один из первых дней осени, перед тем как они с Джисоном смеясь, за руку затащили меня в костюмерную со старым тряпьём времён Wonder Girls, 2PM и ненужным реквизитом. Забавно, почему я вспомнила это сейчас?» – улыбаясь, Союн мысленно собирала детальки того дня, словно кубик-рубика:

***

– Айгу! Минхо-йя, наверное надо было одеться поприличнее. – она шутливо ткнула Минхо в бок, – Люди в таком виде даже мусор не выбрасывают, а ты в этом пришёл на стажировку! – Нет-нет, Союн-и, он просто не может расстаться с этими шортами, которые в семье Ли видимо передаются из поколения в поколение. – Джисон уже не сдерживал смех, пока они втроём шли в кафетерий. Минхо замер на месте, упёршись кулаками в бока: – Да что вам собственно не нравится? Мне просто-напросто удобно в этом. – на нём были широкие шорты, джинса которых довольно сильно обтрепалась ниже колен; на любимую белую футболку с растянутым воротом, словно он только что выбрался из уличной потасовки, был накинут новенький чёрный зип-худи от BAPE. Задумчиво оглядев себя, он взглянул на Союн исподлобья и ехидно улыбнулся: – Я не знал что ты хочешь стать моим личным стилистом, а не айдолом! Кажется у меня есть идея... Союн недоверчиво попятилась, эта улыбка предвещала непредсказуемые последствия. Джисон заинтересованно прищурился: – Что ты задумал, хён? – Минхо закинул руку ему на плечо и прошептал что-то в ухо, – А-а-а, хорошо-о-о... – теперь и он лукаво косился на Союн. – Назад! – смеясь, она выставила руку, пытаясь остановить надвигающегося Минхо, – Что бы вы не попытались сейчас предпринять, не смейте! Парни огляделись по сторонам. Убедившись что в коридоре пусто, Джисон поспешил к дальней двери, граничащей с выходом на запасную лестницу, повернул ручку и: – Йес! – прошептал он, когда дверь оказалась не заперта. Минхо за один шаг оказался подле Союн и почти закинув её на плечо, потащил в эту комнатку. Она негромко пискнула и прикрыла рот, озираясь в надежде что никто не заметит их шалости. Трое заперлись в захламлённой до отвала костюмерной. Там пахло пылью, старым парфюмом, сохранившимся на волокнах тканей по сей день, и... табачным дымом? Продираясь сквозь ряд рейлов с нарядами, их пальцы скользили по шероховатости чехлов, бархату костюмов и струящемуся шёлку платьев. Минхо уселся на какую-то небольшую коробку с реквизитом в углу комнаты, затем поставил рядом ещё две, и жестом пригласил Союн и Джисона: – Присаживайтесь, леди и джентльмены! – Ох! Вы так галантны, господин! – фыркнув и потянув Союн за руку, Джисон устроился рядом. Разглядывая обстановку, она заняла место между ними. Их тени играли в тусклом свете, переплетаясь и приобретая причудливые образы. – Ну и зачем мы тут? – бросила она небрежно, пытаясь скрыть как на самом деле волнительно для неё то, как их колени тесно соприкасаются. Даже после ночи в Кимпхо, даже после бесчисленных тайных поцелуев и вороватых ласк, находясь в близи с ними, сердце Союн каждый раз продолжало замирать и съезжать куда-то вниз, как в лифте многоэтажки. – Тебе не понравился мой вид, придётся выбрать что-нибудь из этого. – откуда-то достав руку манекена, Минхо покрутил ею в воздухе, демонстрируя богатый выбор сценического барахла. – Ва! Не может быть! Неужели это... – Джисон заметил как из одного не до конца застегнутого чехла торчит краешек алого пиджака, – Эй, глядите! – он кинулся к вешалке и вынул кричаще красный атласный костюм, – Твою ж мать! Это костюм Пак Джинён сондэнима из клипа "Kiss"! Я смотрел его когда мне было восемь. Не верится! – Невероятно! Эти штаны с мотнёй меня всегда убивали... – кивая, захихикал Минхо. – Может примеришь это, хён? – Джисон потряс перед ним красными шароварами. Союн прикрыла лицо ладонями и рассмеялась: – Ха-ха, боже! Я вспомнила этот клип! ... О! Я кое-что придумала... – пока она искала что-то среди одежды, Джисон накинул ей на плечи розовую шубу. Минхо тоже бродя среди рядов, выудил из пыльной коробки ковбойскую шляпу и длинный блондинистый парик. – Джисон-а... Ну-ка надень! – уже нахлобучив себе на голову шляпу, он напялил парик на Джисона и заглушаемый его басивым смехом, лукаво заметил: – О, а тебе идёт! Союн-и! Союн-и! Смотри сюда! – Нашла! – вскрикнула она и обернувшись на парней, прыснула от смеха, – Вау, очень достоверный косплей на «Историю игрушек». – А? Если он Вуди, то кто я? – Джисон потряс головой в парике. – Барби! – хмыкнула Союн, и поправила ему чёлку, – Моя бейбигёрл Барби... – их взгляды с Джисоном замерли друг на друге, на лицах читалось озорство, а в глазах словно тихое море, плескалась нежность. Он усмехнулся и кивнул, соглашаясь на что угодно, лишь бы оставаться «её». – Мило. – из-за спины послышался лукавый шёпот Минхо, – В вашей ролевой игре найдётся место для меня? – Куда же без тебя, хён... – чутко отозвался Джисон и легонько стукнул его в плечо. Внутри у Союн сделалось тепло и безмятежно, где бы они не находились, эти двое всегда становились для неё безопасным убежищем, почти что домом. – Гляди-ка, кажется тебе в самую пору... – Минхо приложил к Союн найденное в закромах, короткое золотое платье, кого-то из Wonder Girls, – Споёшь в нём "Nobody" для нас? – его голос, словно патока, звучал всё более обволакивающим и тягучим, когда его рука собственнически легла на талию Союн. Медленно скользя вниз по хлопку её топа, Минхо добрался до ягодицы и мягко сжал. Она вздрогнула и взволнованно подалась назад, врезавшись спиной в грудь Джисона. Воздух в старой костюмерной раскалился, вытесняя запах пыли и дыма, заменяя его благоуханием юной, чистой влюблённости. Союн теряла голову от безумного коктейля ароматов, похожего на пьянящий глинтвейн: цитрусовой свежести Минхо и тёплой пряности Джисона. – Что это у тебя? – прошептал Минхо. – Штаны... Для тебя... – с трудом выдохнула она, – Хуже твоих шорт всё равно не найти... – её пальцы разжались и на пол с тихим хрустом упали пластиковые прозрачные брюки, когда-то надетые самим Пак Джинёном. Ей больше не хотелось шутить, зажатая между Минхо и Джисоном, в этом тёмном коконе из старой одежды, она чувствовала себя защищённой и желанной. Ей ничего ещё так сильно не хотелось, как раствориться в этом моменте, в этих ласках: в жарких поцелуях Джисона, и ловких прикосновениях Минхо. Дыхания смешались, руки сплетались, губы оставляли мокрые, смазанные следы на коже, стало совсем неважно кто и где, важно лишь то, что они стали одним целым. Внезапный звук, похожий на щелчок зажигалки разрезал тишину и жизнь Союн на "до" и "после". Не успев опомниться, она почувствовала, как до них троих, обхватывая цепкими лапами, донёсся сигаретный дым. Резко обернувшись в сторону заставленного вешалками входа, взгляд Союн успел выхватить лишь мимолётное, почти фантомное движение бежевой ткани и облачко дыма, так же быстро ускользнувшее в дверной проём, как и его владелец. – Парни, стойте! – настороженно проговорила Союн. Минхо и Джисон с усилием оторвались от неё, всё ещё поглощённые сладкой истомой. Их сердца стучали как фестивальные барабаны. Прерывисто дыша, Минхо спросил: – Что такое? – Нас кто-то видел... – голос Союн налился холодным металлом. – Когда? Кто? – спохватился Джисон и помчался туда, где мгновение назад стоял названный гость. – Мне кажется, я слышала щелчок зажигалки и заметила чью-то спину в светлой одежде. – вжимаясь в угол, Союн встревоженно обхватила свои локти руками. – Эй-эй-эй, чагия, ты чего? – Минхо притянул Союн в объятия, – Джисон-а, что там? – Ох, это всего-навсего сквозняк и скрипящие петли двери! Союн-ши, всё в порядке! В коридоре пусто! – Джисон захлопнул дверь, которая по всей видимости уже очень давно не закрывалась на замок, – А вот и светлая ткань! – он улыбнулся и помахал какой-то белой накидкой, висевшей рядом. – Слышала? Всего лишь сквозняк... – Минхо чмокнул её в лоб. – Нет, не может быть чтобы мне померещилось! Ах... Боже... Я надеюсь это не... Неважно, кто бы не увидел, это не закончится хорошо... – нервно пробормотала Союн, всем сердцем надеясь что ей правда привиделось в пылу страсти. Джисон подошёл к ним, и тоже крепко прижался, одной рукой обхватив плечо Минхо, а другой – плечо Союн, положив подбородок ей на макушку: – Псс, Союн-ши, здесь точно никого не было, мы бы услышали. Даже если кто-то и вправду заходил сюда, он бы не успел так быстро скрыться, я бы увидел убегающую спину! – обжигая горячим дыханием, хихикнул Джисон. Ощущая как противный холодок на позвоночнике, снова сменяется уютным, ласковым теплом, Союн вытеснила этот страх из головы, заставив себя поверить, что ей действительно просто померещилось.

***

« – Джисон тогда ошибся. Сквозняк не пахнет табаком. А бежевая ткань не была забытой накидкой.» – глубоко задумавшись, рассуждала Союн, « – Нас кто-то видел, без сомнения. Но один-единственный вопрос не даёт мне покоя многие годы: кто же на самом деле выбил табурет из-под моих ног, обрекая на затяжное падение? Незваный гость с зажигалкой в руках, или парни, для которых я стала слишком тяжелой ношей на пути к успеху?» – припарковав свой Рендж Ровер Велар, она твёрдым шагом ступила на парковку перед крошечной круглосуточной закусочной, готовясь получить долгожданные ответы. «Закусочная тётушки Рю» встретила Союн золотистым, почти гипнотическим светом винтажных абажуров и чарующим запахом кунжутного масла и обжаренных овощей. По залу негромким эхом разносился «Angel» – Со Юсока, превращая полуночное кафе в почти магическое место, где граница миров стирается и все несчастные влюбленные рано или поздно находят друг друга. Сквозь пар, поднимающийся от плиты, она увидела знакомый силуэт. – Добрый вечер, имо-ним. – Союн низко поклонилась хозяйке заведения, с которой тесно связано её прошлое после потери стажировки в JYP. Пожилая женщина лет шестидесяти пяти, удивлённо вскинув брови, одной рукой нащупала очки, лежавшие рядом с разделочной доской: – Ох...? – усадив очки на нос, она пронзительно вскрикнула, – Мун Союн?! Доченька! Глазам не верю! Союн тепло улыбнулась, наблюдая как тётушка громко причитая, вытерла руки об подол фартука и потянулась к ней с объятиями: – Как ваши дела, имо-ним? Как здоровье? – Да всё в порядке, моя хорошая, всё как и раньше! Я каждый день жду что ты как в старые времена, зайдешь ко мне на пудэччиге... Уж грешным делом подумала что до смерти смогу увидеть тебя только по телевизору... Как я счастлива что ты наконец пришла! – растрогавшись, глаза тётушки Рю наполнились слезами, – А ну, давай, усаживайся! Сейчас накормлю тебя! У меня столько новостей! – Имо-ним, я тоже очень рада видеть вас! Я так соскучилась по вашей стряпне! – Союн оглядела ночное кафе и искренне улыбнулась, – Теперь я к вам буду заходить так часто, что вы меня прогонять начнёте! Но сейчас, у меня здесь должна случиться одна маленькая встреча... Когда она закончится, мы обязательно с вами поговорим обо всём, что я упустила за эти годы. – А! Вот как! – тётушка со знанием дела кивнула и понизила голос, – Два юноши... Ну такие пригожие на вид... Зашли чуть раньше тебя. Глядели по сторонам, как-будто искали кого-то. Потом сказали что ждут друга и заняли отдельную комнату. – она взглядом указала в сторону двери, ведущей в одну из двух кабинок для особых гостей. – Что? Так они уже здесь? – спохватилась Союн, – Имо-ним, прошу прощения, я позже всё объясню! Они что-нибудь заказывали? Хотя, в любом случае, приготовьте пожалуйста что-нибудь из вашего фирменного, что угодно... – она ещё раз поклонилась и направилась к двери. Тётушка Рю добродушно улыбнулась и махнула рукой: – Да ладно! Не нужно ничего объяснять, дело молодое! Главное чтобы всё хорошо у тебя было! – хлопнув ладонями по бокам, она деловито вернулась на привычное за тридцать лет рабочее место и вновь засуетилась у плиты. До низенькой деревянной двери было от силы пару метров, но для Союн, каждый шаг казался спринтом с препятствиями. Мысли носились, как перепуганные птицы, она спрятала дрожащие ладони в рукавах и вошла. Сердце предательски замерло, когда Союн встретила на себе два тёплых взгляда, утопающих в бездне невысказанной печали. – Союн! – их голоса прозвучали одновременно. Увидев её, оба в волнении вскочили, не до конца понимая как правильно себя вести. Она тоже растерянно замерла у входа. – Привет... – выдохнула она еле слышно, словно боясь что происходящее вот-вот растворится как сон. – Ты пришла... Спасибо. – улыбнувшись, Джисон робко сделал шаг ей навстречу. – Ты... Хорошо выглядишь. – добавил Минхо. Его взгляд, тёмный и пронзительный, в сумраке комнаты переливался словно обсидиан. Союн вдруг поняла что эти глаза до сих пор имеют власть над ней, и сколько бы она не бежала, она не может этому противиться... не желает. – Из тебя лжец так себе. Но спасибо. – тихо усмехнулась она, спрятав руки в карманы худи, – И спасибо вам что пришли... Вы быстро добрались... – теперь обратившись взглядом к Джисону, и услышав как нежно, почти на грани дрожи, звучит её голос, она прикусила губу и потупила взгляд. Парни замерли, совсем позабыв о том что надо дышать или хотя бы вести себя естественно. Как и вчера на шоу, всего секунды хватило чтобы прошлое, которое тщательно нагромоздилось непроницаемой стеной между ними, вмиг обрушилось. Стоя в этой миниатюрной комнатке, наполненной ароматом самгёпсаль и растворимого кофе тётушки Рю, их взгляды и мысли тянулись лишь к Союн. В тот самый миг, с трудом подавляя желание дотронуться до неё и до безумия страшась, что она может отвергнуть их ласку, они больше не были всемирно известными айдолами. Они снова стали теми юными трейни, чьи сердца горели мечтой и любовью. Джисон и Минхо наконец решились сбросить эту броню — за долгие годы она превратилась в непосильный груз даже для двоих. Возможно, именно так и выглядит капитуляция разума перед сердцем: безмолвная, кроткая и сокрушительная. – Хён гнал под триста, чтобы успеть... Но я всё равно боялся что ты не дождёшься. – наконец опомнившись и медленно заливаясь краской, хмыкнул Джисон. – А он всю дорогу продолжал повторять "Нужно поторопиться, нужно поторопиться!" – передразнил его Минхо. Союн хихикнула. И снова, повисла пауза. Тяжёлая, неловкая. Та, в которой слишком много несказанного. Они бы так и простояли до рассвета, если бы в спину Союн легонько не стукнула открывающаяся дверь. – Ох... – вздрогнула она от неожиданности, когда тётушка Рю внесла поднос с разными закусками. Из зала снова послышался Со Юсок, распевающий очередную песню из любимого альбома хозяйки, подписанного когда-то лично самим артистом. – Прошу прощения если помешала. Приятного аппетита! – тётушка суетливо расставила тарелочки по столу, а затем обняв круглый поднос, украдкой оглядела троих: – О... А вы чего стоите-то? Присаживайтесь и угощайтесь. – Спасибо большое, садж-ним. Благодарим! – с глубоким почтением отозвались Джисон и Минхо. Союн тоже вежливо поклонилась, стараясь разбавить неловкость первой пришедшей в голову шуткой: – Благодарю! Мы давно так давно не виделись, что совсем позабыли о том, что разговаривать можно и сидя за столом. – Мун Союн-а-а, это же почти твой дом, если эти видные намджа твои близкие друзья, то это и их дом тоже! Знаете сколько времени эта светлая душа проводила здесь, как сильно она помогла мне? Поэтому, чувствуйте себя как дома, молодежь... Ой-ой, я что-то разболталась совсем. Ухожу. Не буду вас отвлекать! – она легонько кивнула головой в знак гостеприимства, и дотронувшись до плеча Союн, скрылась за дверью, наконец прерывая поток благодарностей. Парни проводили хозяйку взглядами и снова, почти синхронно, словно по невидимому сигналу, вернулись к Союн. – Нужно отдать должное тётушке Рю, разбавить атмосферу она умеет. – хмыкнул Минхо. – Это верно. Очень добродушная женщина. – улыбнулся Джисон, руками сжимая спинку стула, – Кстати, что она имела в виду, говоря... – Говоря что это место почти мой дом? – закончила за ним Союн. – Да... – поджал губы Джисон. Союн вздохнула, отодвигая стул: – История длинная и не особо увлекательная, даже близко не тянет на сюжет тех простеньких дорам, с которых я начинала. – присев, она поняла что снова, бессмысленной самоиронией, завела разговор в тупик. Минхо с Джисоном переглянулись и тоже тихонько устроились за столом сплошь уставленным тарелками. Ни к кого не было аппетита. – Это неважно, кхм... Мы хотим послушать. – хрипло отозвался Минхо и медленно потянулся к палочкам, но так и не использовал их, продолжая изучать лицо Союн, словно пытаясь сосчитать, сколько новых черт в нём появилось за эти восемь лет. – Да. Всё, что угодно. Все те воспоминания, которые твоё сердце в силах выдержать. И пусть на это понадобится вся ночь, мы готовы провести её здесь. Столько, сколько потребуется, Союн... – поддавшись порыву, Джисон потянулся через стол и накрыл её ладонь своей. Она растерянно оглядела их, напряжённые черты лица смягчились, его крошечное прикосновение прошлось по телу слабой электрической волной, сказав ей больше любых слов. – Хах... Ладно... Ты сейчас прозвучал точь в точь как персонаж из моего последнего фильма, но, эм... Спасибо... – усмехнулась она. – Ты же знаешь, какой Джисон-и у нас романтик. Поверь, за эти годы он нисколечко не изменился. – иронично подхватил Минхо, – Может быть местечко в дораме выбьешь, пока есть возможность? – локтем толкнув друга в бок, он мрачно улыбнулся, хотя внутри чрезвычайно корил себя за то, что вновь прячется за маской дурашливости; всё, лишь бы оттянуть разговор, лишь бы не услышать из её уст слова прощания. Джисон уже привычно не отреагировал. Он понимал что Минхо сейчас очень непросто, поэтому лишь негромко выдал: – Кто бы говорил, хён... – Вы действительно всё такие же, как восемь лет назад... – в её голосе проскользнули нотки ностальгии, и так же быстро скрылись, когда она дивясь своей смелостью, заговорила о прошлом: – Я часто сюда приходила, после того как... всё закончилось. Когда я лишилась возможности стажироваться, я буквально потеряла смысл жизни. Я правда думала что моя жизнь на этом закончена, что дальше жить незачем... Такая дура... – Союн горько усмехнулась не поднимая взгляда, – Сначала просто приходила и весь вечер сидела в углу, перед чашкой ароматного пудэччиге. Иногда слушая любимые баллады тётушки Рю, или то, как забавно она бранится на старый телевизор, я помогала ей убирать со столов и мыть посуду. Однажды, она предложила мне работу и всегда горячие токкпоки. Я согласилась, так как не могла находиться дома, мне казалось мысли пожирают меня заживо, а здесь – время будто останавливалось, и рана ненадолго покрывалась тонкой коркой, позволяя вздохнуть. С головой уходя в работу, по вечерам я включала барахлящий телевизор, и каждый вторник, смотрела ваше шоу на выживание... А потом, пока я несла гостю блюдо, мои слёзы капали в чей-то суп или тарелку с кимчи. – она запнулась, понимая что вот-вот расплачется. Её пальцы двигались по белой скатерти, повторяя узоры на ней. В воздухе, как безмолвный наблюдатель, сгустилась тяжёлая тоска. Она иглами пробегалась по коже, горчила на языке, рвалась из грудной клетки. На лице Минхо она осела в жёсткой линии губ и потемневшем, как небо перед штормом, взгляде. Он злился на себя, на мир, на упущенные годы, в то время как глаза Джисона, под давлением общей тоски, заволокла блестящая пелена слёз. Он упрямо не моргал, улыбка давно стёрлась, осталась лишь мягкая боль в чертах лица — та, что не прячут, а просто носят всю жизнь внутри. – Тётушка не сердилась на мою невнимательность и изменчивое настроение, и никогда не лезла с расспросами. Она знала что меня уволили, но мне кажется, она понимала что я оплакиваю не потерянную карьеру айдола, а что-то большее... Людей... При мысли о которых, мир застилает серыми тонами, а сердце беспомощно сжимается. – опережая слёзы и дрожь в голосе закончила Союн. Повисла тишина. Они долго молчали, будто собирая осколки её слов внутри себя. Рука Джисона всё так же покоилась рядом с ладонью Союн, но он больше не решался её коснуться: – Мне так жаль... Союн... Правда, страшно жаль. Чёрт возьми, какие же мы были глупые, наивные... трусливые. Сначала поверили сказкам менеджера Им, потом дебютировали и напрочь позабыли каково это дышать без чужого разрешения. А когда появилась капля свободы, и до тебя было рукой подать, я выбрал спрятать голову в песок. Минхо сказал что ты выглядишь счастливой, встречаешься с каким-то актёром... Я согласился что нам не стоит рушить твою жизнь своим появлением. – он сжал пальцы в кулак, костяшки побелели, голос сорвался, – Союн-а, я не пытаюсь оправдаться. Возможно это прозвучит тупо и ты можешь не верить, можешь посмеяться и уйти, но я скажу правду – все мемберы нашей группы удивлялись почему и как мы так быстро сошлись с Минхо, что у нас общего, мы ведь такие разные, полные противоположности, верно? Что же нас притягивает друг к другу...? Это ты. Да, Союн, ты та невидимая нить связавшая нас с ним на многие годы. Не делай такое лицо прошу, я сейчас предельно серьёзен, а такое бывает редко, ты знаешь. Поддержка, дружба, нежность – это плоды твоего незримого присутствия все эти годы. Для нас ты всегда была рядом, понимаешь? В один из дней на этом чёртовом шоу на выживание, почти сразу после того, как мы узнали что ты ушла, не оставив даже крошечной записки, Минхо пришлось впервые исполнять рэп-партию, от чего на тот момент зависела его жизнь. Я не задумывался, просто посмотрел ему в глаза и взял за руку, как если бы это была ты. Как если бы, ты стояла между нами, сжимая наши ладони... – договаривая последние слова, Джисон ощутил слабость, но не болезненную, а такую словно с этой сбивчивой исповедью, наконец смог вынуть вросший в сердце осколок. Он откинулся на спинку стула и отважился вновь взглянуть на Союн, а затем и на Минхо. Уголки губ Союн разошлись в улыбке, она тихонько шмыгнула: – Но... Но ему это всё равно не помогло... Его в итоге исключили. – смахивая слезинки, она ласково засмеялась. Всё это время Минхо тихо слушал, почти физически переживая каждое слово из уст дорогих ему людей. Оторвав наконец свой сумрачный взгляд от маленького пятнышка на стене комнаты, он тоже усмехнулся: – Да-а... Это совсем не помогло. Меня вышвырнули с шоу как пробку. Но всё что говорит Хан Джисон это правда, поверь... – Я верю, – она сделала паузу, – Тогда почему же вы меня сдали? – вопрос обрушился так же резко, как рвётся струна посреди выступления. Но Минхо ждал его, он знал что однажды наступит день когда она спросит они ли, клявшиеся в любви, гнусно вонзили ей нож в спину. – Меня исключили ради просмотров и рейтингов... Это подло, но с тобой, Союн, они поступили грязнее. Гораздо, гораздо грязнее. – он вздохнул, провёл рукой по волосам, и не находя себе место встал изо стола, измеряя комнату шагами, – Я очень не люблю такие вот длинные объяснения и признания, думаю они совсем не для меня... Ведь я не красноречивый актёр, а всего лишь айдол с небольшим количеством строк в песнях. Но видимо, сегодня такая ночь... Я узнал кое-что, абсолютно случайно… – он горько усмехнулся, – Случайно – самое мерзкое слово... Это произошло, спустя три года, после того как ты исчезла... Минхо задумался, тщательно восстанавливая события того дня пять лет назад:

***

Личное расписание закончилось раньше чем обычно. Записав свои партии для «No Easy», Минхо покинул трудящихся 3Рачу, с мыслью немного поработать над новыми движениями. Он знал что в подвале сейчас пустует маленькая тренировочная комната со старым, едва живым кондиционером. « – Не особо приятная перспектива, но для короткой одиночной отработки сгодится.» – думал Минхо, проходя мимо знакомой двери, каждый раз навевающей воспоминания, от которых всё внутри сжималось в тугой узел, не позволяя выдохнуть. Это была дверь того самого костюмерного склада, когда-то ставшего для них троих тайной базой. После ухода Союн, парни несколько раз предпринимали попытки попасть внутрь, но дверь, которая раньше никогда не запиралась, по странному стечению обстоятельств теперь всё время была закрыта. Грудную клетку снова свело ноющей печалью, они с Джисоном уже поняли что к этому невозможно привыкнуть, остаётся лишь жить с тихой болью воспоминаний и крепко держаться друг за друга. Чисто по инерции, Минхо повернул ручку, и каково же было его удивление, когда она свободно поддалась, равнодушно впуская в помещение, ещё более захламлённое, чем на его памяти. С интересом просунув голову в дверной проём, он прислушался. Откуда-то из глубины комнаты, скрытые за плотными стенами тканей и чехлов, раздавались негромкие голоса. Проскользнув внутрь словно тень и слившись с полумраком помещения, он замер за рейлом, в надежде что скрип пола его не выдаст. – Ынджу-я, я ведь тебя предупреждала. – деликатно произнёс знакомый голос, – Быть менеджером стажёров это не просто. Ты должна быть доброй и понимающей, но не позволять переходить границы. Знаю что они порой бывают неуправляемыми... Но научись наконец справляться без лишних эмоций. В глазах трейни ты должна быть проводником и психологом, а не той – кому самой нужен психолог. – она сделала паузу, а Минхо прошибло осознание, тайным свидетелем чьего именно диалога он стал. «– Чего? Менеджер Им? Серьёзно? Её же вроде недавно повысили... Наставляет преемницу в темноте, среди хлама, по которому плачет комиссионный магазин... Очень странно...» – мысленно ухмыляясь, он продолжил вслушиваться так же внимательно, как и новый менеджер Ынджу к которой сейчас обращалась Им Хёран. – Ох, ты очень молода и первое время трудно привыкнуть, я это понимаю... Но руководство знает что ты моя племянница, а поэтому тебе нельзя давать мне повод краснеть за тебя! Ты пришла на моё место, дорогая, и обязана быть не просто "не хуже тёти", а превзойти. – она вздохнула, вытянув ноги среди коробок. Минхо удивился, не зная об их родстве, адреналин медленно наполнял его, а разговор становился всё интереснее. – Помнишь дедушкин сад? – тепло уточнила Им Хёран. – Да, тётя... – тихо отозвалась Ынджу. – Ты в детстве очень любила персиковые деревья, которые росли вдоль дома... И знаешь что прекрасного в персиках помимо их сладости? – она усмехнулась, привычка объяснять сложные вещи образами для детсадовцев, за долгие годы работы прочно въелась в манеру её разговора, – Под бархатной кожицей и мякотью, всегда таится твёрдая, каменная косточка. И ты будь такой же. Мягкой снаружи, и несокрушимой внутри! – Я знаю, тётя. Я это знаю. Но мне было его жаль... Этого трейни... Он так старался, а его уволили... – всхлипнула Ынджу. – Это не причина распускать слёзы прямо у него на глазах! Когда ты объявляешь приговор, ты должна быть тверда как кремень. Если бы я плакала из-за каждого потерянного стажёра, да ещё и у всех на глазах, мы бы здесь с тобой не сидели... – Им Хёран умело скрывала злость, но звенящие нотки в её голосе, всё равно выдавали раздражение, словно сгоревший сахар в карамельном пироге. Минхо не дышал, впитывая каждое слово, он почти слился с тканями, превратившись в такой же предмет одежды в этом кладбище забытого тряпья. – Ну всё, всё, дорогая, вытри слёзы... – Им Хёран погладила племянницу, и понизив голос до шёпота, продолжила – У меня было множество похожих случаев, и каждый раз было непросто. Со стороны кажется что рядовому менеджеру много ума не надо. Ничего не решаешь, ничего не можешь изменить, только расписание сверяешь, по кабинетам мотаешься и стажёров нянчишь. Кто так думает – сильно заблуждается... Чтобы выживать на этой работе, ты должна воспринимать её как свою жизнь, а компанию как семью... У меня случались ситуации, от которых зависела судьба групп, репутация айдолов и статус компании в целом. И иногда, приходилось поступиться чувствами и привязанностями, во благо общего светлого будущего. Один такой случай, дался мне ой как не легко... Несколько лет назад, я заметила как трое трейни подозрительно сильно сдружились, буквально не разлей вода... "Ну ладно, крепкая дружба это полезно" думала я, позволяя им троим проводить слишком много времени вместе. А в итоге, сама же стала свидетели вопиющей сцены... Они состояли в интимных отношениях... – Им Хёран глубоко вздохнула, на мгновение прикрыв глаза, как человек, вынужденный копаться в чужой грязи ради великой цели. – Втроём?? Парни-и? – воскликнула Ынджу. – Втроём. Два парня и одна девушка. Я застала их прямо здесь... на моём месте для перекуров... – холодно произнесла она. – О боже, – племянница прикрыла рот рукой, – Они прямо здесь... э-э... занимались этим самым?? – Господи упаси, нет конечно! Но они целовались, обнимались и всё ведущее к этому... Я застала их очень вовремя, бог знает чем бы они занялись дальше. – в краткой паузе между наставлениями, раздался сухой щелчок зажигалки, прозвучавший как выстрел в затылок. Минхо вздрогнул, едва не выдав себя. Ему показалось, что чехлы с одеждой вокруг него начали смыкаться, как стены ловушки, сдавливая грудную клетку так, что каждый вдох давался с хрипом. По комнате поплыл тот самый запах, насквозь пропитавший волокна костюмов — запах дорогого табака, который они когда-то приняли за сквозняк. Глаза Ынджу загорелись так, словно она услышала самую смачную сплетню в своей жизни. Облизнув губы, она попросила продолжения. – Я могла промолчать. Могла провести с ними беседу, отругать, запретить контактировать. Но что потом? Разве бы они послушали? – вопрос был риторический, но Ынджу согласно кивнула, – Нет, они бы продолжили отношения, пока это не разрушило бы их жизни... Легкомысленные и молодые, они совсем не думали что станет с компанией, если кто-то за её пределами узнает о такой связи. Менеджер это не нянька; менеджер это хирург, который при желании может пожертвовать гниющим органом, чтобы спасти весь организм. Я так и поступила. Отсекла слабую часть... Парни ещё не знали, что были утверждены верхушкой на участие в шоу и последующий дебют в группе. Девушка подавала надежды, но на тот момент была не так ценна и перспективна. Поэтому, не смотря на всю глубокую привязанность к ней, мне пришлось сообщить директору об их проступке. Лучше одна маленькая жертва, чем целая корпорация идущая на дно из-за грязного скандала. – А что с ними стало после этого? Они... Они общаются? – затаив дыхание, спросила заинтригованная Ынджу. – Парни могли закончить кассирами в Севен-Элевен, если бы не предоставленный им шанс... Сейчас они часть очень успешной группы. А девушка – прислушалась к моему совету и стала актрисой... – казалось до гордости, с которой были произнесены эти слова, можно было дотронуться рукой, настолько она была хлёсткой и осязаемой, – Они не общались с тех самых пор, как она вышла за стены этого здания. Насколько я знаю. С неё было взято обещание сменить все номера и никогда не выходить на связь... А мальчишкам пришлось сказать что она не справилась, позавидовала, разочаровалась в стажёрской жизни и окружающих людях. Конечно искренне жаль её... Но у меня не было другого выбора... – в голосе проскользнула её фирменная "сестринская" мягкость, от которой Минхо всегда становилось уютно, но сейчас она звучала как скрип ножа по стеклу. – Они поверили? – изумилась Ынджу. – Нет, сначала нет. Но ты же помнишь, да? Менеджер должен уметь быть психологом когда нужно. Понадобилось не мало времени и предлогов о риске потери карьеры айдола, чтобы они больше не заикались о ней. – Это та группа, о которой я сейчас думаю? – лукаво уточнила Ынджу. Им Хёран что-то ответила, и ещё долго продолжала делать то, что умеет лучше всего – любезно трепаться. Но Минхо уже ничего не слышал, в ушах шумело, ноги стали ватными. Он медленно сполз по стене, боясь издать хоть звук. В мгновение ока, пространство костюмерной вдруг сузилось до размеров гроба. Его рука так сильно сжала рейл, что металл жалобно звякнул. Всё о чем он мечтал в этот момент это выскочить прямо к ним и сорвать маску с этой "святой" женщины, но закрыв глаза и до боли закусив губу, он так и остался сидеть в тени.

***

Тихо закончив свой рассказ, Минхо замер, спиной оперевшись о стену. Повисло молчание. Тяжёлое и вязкое, словно болотная тина. Союн вздохнула и потянувшись к тарелке, палочками зацепила один кусочек твигим. Джисон с Минхо удивлённо уставились на неё, пока она сконцентрированно пережёвывала пищу, а затем вымученно улыбнувшись, произнесла: – Вот оно как... Почему-то, интуитивно, я всегда так и думала, словно понимала кто на самом деле за этим стоит... Но слишком тёплые чувства к менеджеру Им заглушали голос разума... – она звучала настолько спокойно в этой звенящей, напряжённой тишине, что парням на мгновение стало слегка не по себе. – Ты в порядке? – уточнил Минхо двинув бровями. – Хён в тот же день рассказал мне про услышанное, мы пытались найти тебя... Как ты сама заметила, не очень-то успешно. – вставил Джисон, мрачно усмехнувшись. – Но мы не представляли что скажем тебе при встрече. Наверное выглядели бы с ним как корейская версия «Тупой и ещё тупее». – фыркнул Минхо. Союн отложила палочки и поочередно заглянула к ним в глаза: – Вы всегда так выглядите. – на её серьёзном лице проглянула улыбка и лёгкий румянец. Парни, не понимавшие как реагировать, наконец вздохнули и рассмеялись, соглашаясь со своим статусом. – Прости... – тихо сказал Минхо. На что Союн вопросительно подняла брови. – ... За то, что ничего не сделали. – закончил за ним Джисон. – Вам не за что извиняться... Знаете, я даже рада что мы с вами не увиделись раньше, особенно в первые годы после увольнения... Было реально тяжко. – хмыкнула Союн, – Эгоистично, но я не хотела бы чтобы вы видели меня в таком состоянии, потерянную, отчаявшуюся... Я постоянно думала, прокручивала сценарии в голове, что могло пойти по другому, где бы я была если бы поступила иначе... А когда смотрела ваши выступления и клипы, мне было безумно тяжело осознавать чего я лишилась по собственной глупости... Порой, было удобно считать вас предателями, ваша "виновность" была моим единственным обезболивающим... Я понимаю как это глупо и убого, но я долго шла к тому, что у меня есть, частенько завидовала и плакала ночами. Но это сделало меня той, кто я есть, к лучшему это или нет, узнаем позже... – эти непростые слова, наполненные неловкостью и горестями прошлых лет, прозвучали из её уст как долгожданное принятие всей неидеальности жизни. Она говорила голосом – не обиженной девочки, а взрослой девушки, которая прожила до капли свою боль и сделала её важной частью своей личности. Ей было стыдно признаваться в том, сколько раз она мечтала прийти на съёмки Music Core или любого другого шоу с их участием, в надежде что они разглядят её в толпе. Но лёгкий налёт зависти и удушающее желание достигнуть чего-то вопреки, останавливали её. Союн робко улыбнулась, теребя браслет на руке: – Я понимаю сейчас, как позволяла себе заблуждаться. И, я прощаю себя, и надеюсь вы простите меня... Минхо подошёл к ней и молча притянул её к себе, утыкаясь носом в макушку, как тогда в костюмерной. Джисон придвинулся ближе и крепко обнял их обоих. На короткое мгновение, в этой тесной каморке закусочной, под звуки старого радио тётушки Рю, они снова стали теми тремя трейни, главной драгоценностью которых была любовь друг к другу. – Нам нечего прощать, Союн-а. Мы так сильно скучали по тебе все эти годы. – тихо сказал Джисон, – Нам троим было непросто... Но сейчас ты сияешь ярче всех нас. – он усмехнулся, обжигая горячим дыханием. Она покрылась мурашками, осознавая как же ей не хватало этого жара на коже. – В какой-то момент, мы твёрдо поверили что ты давно оставила нас в прошлом... Решили жить дальше с этим знанием. Но теперь, я тебя ни за что не отпущу... Мун Союн-ши... Контракты однажды закончатся, а то что было с нами – никогда. – прошептал Минхо, сжимая в объятиях двух своих самых дорогих людей. Его тихие, переполненные горько-сладкой тоской слова, стали для них троих высшей точкой катарсиса, очистив их от многолетней недосказанности, которая толстым слоем копоти осела на сердцах. Этот момент превратился в долгожданный финал, к которому они шли через боль и слёзы, и одновременно – зарождением светлого, чистого «нового начала», украдкой подкравшегося за их спинами. Дверь закусочной тихо скрипнула, выпуская их наружу. Из старого динамика тётушки Рю, подхватываемая свежим, лёгким ветерком, разносилась песня "Beautiful people" – Хён Гён и Ён Э. Предрассветная прохлада коснулась лиц, вытесняя запах фритюра и тяжёлых воспоминаний. Над Сеулом забрезжила заря – мягкая, акварельная, окрашивающая верхушки зданий в пепельно-розовый цвет. Союн подняла голову, глядя как тьма медленно отступает в узкие переулки Мапхогу, оставляя место нежному, почти прозрачному свету. Этот рассвет не обещал мгновенного исцеления или триумфа, он просто был – спокойный, неизбежный и по-настоящему новый. Минхо и Джисон шли по обе стороны от неё, удерживая её ладони в своих, словно боясь, что стоит отпустить руку – и этот момент растворится в утренней дымке. – Смотрите. – тихо произнесла Союн, указывая на полоску золота, проступившую на горизонте. Парни проследили за её жестом. В лучах восходящего солнца её лицо казалось беззащитным, но удивительно ясным. Они знали, что впереди ещё будут контракты, графики, публичные маски и возможно новые трудности. Но прямо сейчас, под звуки старого корейского фолка, они просто стояли и смотрели, как рождается день. Один на троих. Город просыпался, и в этом шуме проезжающих вдалеке машин и звонком щебете птиц слышалось то самое «новое начало».