Тень Аристократки

Особняк Малфоев Тишина в западном крыле была иного сорта. Здесь не было слышно дождя - чары отсекали внешний мир, создавая искусственную, стерильную пустоту. Драко Малфой стоял у камина в своём кабинете, но не грелся. Пламя было холодным, синеватым, декоративным - ещё один элемент безупречного, безжизненного интерьера. Он снял мундир; серебряная маска лежала на письменном столе, отражая искажённые языки огня. На нём была лишь чёрная рубашка и брюки, но даже в этой небрежности сквозила стоическая, выверенная до миллиметра дисциплина. За закрытыми веками снова и снова проигрывался кадр: малиновый вихрь, столкновение, вспышка, и этот странный, болезненно-прекрасный свет, прорвавшийся сквозь ткань на её руке. Грейнджер. Его память, отточенная годами необходимости помнить всё - каждое заклинание, каждое слабое место, каждое слово Тёмного Лорда, - выдавала досье. Отличница. Надоедливая, всезнающая плакса. Правая рука Поттера. Яростный, принципиальный солдат Ордена. Последнее определение было ключевым. В Хогсмиде он видел не плаксу. Он видел расчёт, скорость, жертвенную ярость. И невероятную, почти интуитивную силу её магии. Та сила, что прорвала его «Фланго»… она была первозданной, грубой, как необработанный алмаз, и оттого опасной. Он открыл глаза, уставившись в холодное пламя. На ладони, державшей в тот миг палочку, всё ещё жило призрачное ощущение - не жжение, а скорее… вибрация. «Побочный эффект нестабильной магии, - повторил он про себя. - Колдовской ожог. Ничего более». Но логика давала сбой. Ожоги не пульсировали с такой странной, живой регулярностью. Именно в этот момент он почувствовал это снова. Чётче. Не в руке. Глубже. В том самом магическом ядре, центре его силы. Тупая, ноющая пульсация, слабый, отдалённый сигнал, как будто от раскалённой иглы, которую на долю секунды прижали изнутри к кости. Не больно. Невыносимо ощутимо. Он замер, сосредоточив всё внимание на этом ощущении. Оно было как тиканье часов в соседней комнате, которых не слышишь, пока не прислушаешься. Она жива, - пронеслась невольная мысль. И её шрам… живёт тоже. Внезапный, резкий щелчок в камине заставил его вздрогнуть, мгновенно стирая с лица все следы размышлений. Из зелёного пламени появился Теодор Нотт.

***

Час спустя они были уже не в кабинете, а в одной из малых гостиных. Здесь было чуть живее - тлели поленья в настоящем камине, стоял тяжёлый запах старой кожи, табака и огневиски. Драко сидел в глубоком кресле, уставившись на бокал, который так и не поднёс ко рту. Янтарная жидкость переливалась в свете огня, но её тепло не могло пробиться сквозь холод, сидевший у него внутри. - Значит, ядро? - раздался спокойный голос с противоположного кресла. Теодор Нотт, откинувшись на спинку, наблюдал за ним через поднятый бокал. Его тёмные, почти чёрные глаза, всегда казавшиеся слегка насмешливыми, сейчас были серьёзны и проницательны. Тео был, возможно, единственным человеком, с которым Драко мог позволить себе не быть генералом. Точнее, он был тем, кто видел генерала насквозь и потому не боялся задавать неудобные вопросы. - Что-то вроде, - отозвался Драко, не отрывая взгляда от огня в камине. - Не на коже. Глубже. Как будто… там застрял осколок чужого заклятия. И он время от времени напоминает о себе. - Напоминает как? - Тео отхлебнул огнвиски. Драко наконец повернул к нему голову, его серые глаза в полутьме казались цветом холодной стали. - Пульсация. Тупое, глубокое тепло. Не жжёт. Скорее… накаляет изнутри. Как если бы у тебя в груди лежала монета, которую кто-то с другой стороны мира периодически трогает пальцем. Теодор свистнул, низко и почтительно. - Звучит до жути поэтично и до чертовки неприятно. И это - от столкновения с Грейнджер? От того самого улучшенного «Конфринго»? - От столкновения магий, - поправил Драко. - Энергия не рассеялась, не ушла в щит. Она… сплелась во что-то третье. И застряла. В ней. И, как выясняется, эхо застряло во мне. - Симпатическая связь, - пробормотал Тео, больше для себя. - Теоретически возможно при экстремальном выбросе несовместимых сил. Но чтобы на таком уровне… Это же нужно, чтобы ваши магические подписи были чёртовски резонансными. Почти как… - Он не договорил, но Драко понял. Почти как у идеально подобранных дуэлянтов. Или у партнёров в тёмных ритуалах. Мысль была настолько абсурдной и отвратительной, что он сделал наконец большой глоток огневиски. Жидкость обожгла горло, но внутреннее тепло, та самая накаливающаяся монета, в ответ лишь слабо дрогнула, словно отозвавшись на раздражитель. - Беллатриса приходила, - сменил он тему, но голос выдавал напряжение. - Тёмный Лорд хочет отчёта завтра. Он «слышал о беспорядке». Теодор помрачнел. - Значит, у него есть уши даже в этой помойке. Что скажешь? - Скажу, что выполнил задачу. Склад цел. Противник отброшен с потерями. - Драко произнёс это ровным, лишённым эмоций тоном доклада. - О шраме… ни слова. - Разумеется, - Тео кивнул. Молчание повисло между ними, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев. Драко снова почувствовал ту самую пульсацию - на этот раз чуть сильнее, как будто в ответ на его собственную тревогу. Он сжал бокал так, что стекло могло треснуть. - Самое гадкое, - произнёс он тихо, почти шёпотом, глядя уже не на Тео, а в пустоту перед собой, - что это не просто шум. Это… информация. Когда оно накатывает, я почти чувствую… не мысли, нет. Состояние. Всплеск. Как если бы она сильно разозлилась. Или испугалась. Теодор замер, его насмешливый фасад окончательно рухнул. - Ты серьёзно? Драко, это… это уже не шрам. - Я знаю, чёрт возьми! - резко выдохнул Драко, отставляя бокал. Он встал, прошёлся к камину, снова почувствовав, как «осколок» отвечает движению едва уловимой волной тепла. - И я не знаю, что с этим делать. Нельзя вырезать. Нельзя заблокировать, не оглушив при этом половину собственной магической чувствительности. Остаётся только… носить в себе. Теодор смотрел на него с безмолвным вопросом, смешанным с тревогой. Драко Малфой, всегда такой контролируемый, собирался играть с неизвестной магией, связывающей его с врагом. Это пахло безумием. Но безумие, как знать, иногда было единственным разумным выходом в мире, который сам давно сошёл с ума.