Тень Аристократки

22 октября, утро Рассвет не наступил. Была лишь смена оттенков тьмы: с густой, чернильной на серую. Гермиона стояла в своей каморке. Сумка лежала на кровати. В неё вошло всё «самое необходимое», как велел Грюм: два сменных комплекта простой одежды нейтральных тонов, несколько тщательно подобранных книг по генеалогии старых французских родов и истории искусств XVIII века, пустая записная книжка в кожаном переплёте, склянка с базовым набором зелий и один-единственный, самый страшный груз - записка, заколдованная на необнаружение. Это было от Кингсли с первым паролем для выхода на связь и координатами безопасного места во Франции. Больше ничего. Ни фотографий, ни писем, ни следов Гермионы Грейнджер. Она оделась. Платье сидело на ней чужим, но удивительно удобным покровом, не стесняя движений. Последним она надела лёгкое пальто и снова наложила на руку бинт - теперь уже не марлевый, а из тонкого шёлка, под цвет одежды. Она погасила магический огонёк и вышла, не оглядываясь. Из комнаты, в которой прожила два года в страхе и бессонных ночей. Внизу, в бывшей столовой, царила неестественная, натянутая тишина. За большим столом сидели Гарри и Рон. Между ними - пустое место, где обычно сидела она. На столе дымились три кружки чая, но никто к ним не прикасался. Молли Уизли стояла у печи, спиной к комнате, будто что-то помешивая в пустом котле. Её плечи были неестественно прямыми. Гермиона остановилась в дверном проёме. На миг ей показалось, что она уже смотрит на них со стороны, из другого времени, другого измерения. Гарри первым поднял на неё взгляд. В его зелёных глазах не было вопроса - только тяжёлое, уставшее понимание и море незаданного. - Значит, сегодня, - голос Рона прозвучал хрипло, срываясь на полуслове. Он не смотрел на неё, уставившись в свою кружку. - Сегодня, - подтвердила Гермиона, войдя в комнату. Звук её шагов по голому полу отдавался гулко. - Надолго? - спросил Гарри. - Не знаю, - ответила она честно, садясь на свой стул. Ладони легли на холодное дерево стола. - Столько, сколько потребуется. Для вербовки… для поисков союзников. Рон резко вскинул голову. - Одной? Без прикрытия? Это же… Гермиона, это самоубийство! - Это приказ, Рон, - сказала она, и в её голосе прозвучала та самая сталь. - У нас нет лишних людей для прикрытия. Каждый здесь на счету. Мне лучше идти одной. - Лучше одной, - с горечью повторил Гарри. Он знал. Он знал, что это за приказы, которые отдаются шёпотом в библиотеке за закрытыми дверями. - Связь? - Будет. Когда будет что сказать. Молли наконец обернулась. Её лицо, изборождённое морщинами горя, было сухим и строгим. В нём не было материнской мягкости, лишь усталость. Рон вдруг встал, стул с визгом отъехал назад. - Я не могу просто так! - вырвалось у него. - Ты уезжаешь в никуда, не зная на сколько, и мы должны просто… кивать? Ждать? Слушать сводки, в которых тебя, может, никогда не упомянут? - Ты должен, - тихо, но неумолимо сказал Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы. - Потому что иначе её жертва… её решение будет напрасным. Мы верим. Мы ждем. Это наша часть работы теперь. - Жертва, - прошептал Рон, и в его голосе прозвучало что-то сломленное. Он посмотрел на Гермиону, и в его взгляде было всё: годы детства, дружбы, первой неловкой влюблённости, которая так и не успела перерасти во что-то большее, поглощённое войной. - Просто… вернись. Ладно? Как-нибудь. Просто дай знать, что ты… Он не договорил. Гермиона встала и обошла стол. Она не обняла его - объятия были слишком памятны, они могли разбить хрупкую оболочку контроля. Вместо этого она положила руку на его плечо, крепко сжала. - Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это имело смысл, Рон. Всё. Потом она повернулась к Гарри. Слова между ними были уже лишними. Они обменялись долгим взглядом. Гарри молча поднял руку, сжал её ладонь в своей. - Смотри в оба, Гермиона, - сказал он, и в углу его глаза блеснула влага, которую он даже не пытался скрыть. - Ты тоже, Гарри. Молли подошла последней. Она не притронулась к Гермионе, лишь посмотрела на неё испытующе, будто пытаясь запечатлеть каждую черту. - Ты сильная девочка, - сказала она наконец, и в её голосе дрогнуло что-то старое, почти забытое. - Сильнее, чем думаешь. Помни, что бы ни случилось, ради чего ты это делаешь. Не для победы. Для них. - Она кивнула в сторону Гарри и Рона. - Для тех, кто остался. Чтобы у них был шанс увидеть мир без этого… - Я помню, - выдохнула Гермиона. И это была правда. Это была единственная правда, на которую она ещё могла опереться. Она накинула пальто и сказала, - портал откроется в саду через два час, мне нужно проверить, все ли я взяла. И она вышла, не оглядываясь, оставив за спиной тишину, разорванную лишь монотонным стуком дождя по крыше.

***

Сад поместья, спустя два часа Сад был царством запустения: скелеты кустов, чёрные от мокроты стволы деревьев, статуи, потерявшие черты лица. Гермиона стояла под полуразрушенной беседкой, её пальто покрылось миллионами мельчайших блестящих капель. Рядом с ней, закутавшись в тяжёлый плащ, стоял Кингсли. Грюма не было - он остался внутри. - Место встречи ты знаешь, - тихо говорил Кингсли, его баритон почти заглушался шумом дождя. - Вивиан Розье ждёт тебя. Она единственная, кто может сделать из тебя Литую. Учись у неё всему. Даже ненависти. Особенно — равнодушию. Гермиона кивнула, глядя в туман, где вот-вот должен был проявиться портал. В воздухе перед ними, в десяти шагах от беседки, пространство вдруг задрожало, как поверхность воды от брошенного камня. Воздух засверкал, потрескивая осколками перламутрового света. Формировался портал - не яркий и не громкий, а наоборот, всасывающий в себя звук и цвет окружающего мира, оставляя после себя тишину и бледность. - Пора, - сказал Кингсли. Он протянул руку - короткое, резкое движение. Она сжала сумку, выпрямила спину. В её сознании зазвучали слова: Я Лита Розье. Дочь Вивиан и Франсуа. Я вернулась домой, после долгих лет путешествий и обучения. Я здесь, чтобы занять своё место. Она ощутила последний раз твёрдую, родную почву Англии под ногами. Она шагнула вперёд, из-под укрытия беседки в холодное объятие дождя. Ещё шаг. Ещё. Она обернулась в последний раз. На пороге особняка, в тёмном проёме двери, стояли три силуэта. Гарри, Рон и Молли. Они не махали. Они просто стояли. Были. Это было прощание. Без слов, без слёз. Гермиона Грейнджер повернулась к порталу и исчезла.