Сердце океана

      Он уже собирался нырнуть в толпу, чтобы незаметно проскользнуть в сторону кабинета дяди и придумать предлог для ухода, как вдруг услышал за спиной знакомый звонкий смех — слишком громкий, слишком наигранный, чтобы быть искренним. Маттео замер, мысленно выругавшись, и медленно обернулся. Мартина стояла в кругу подруг — три девицы в облегающих платьях, с одинаковыми укладками и пустыми глазами, которые смотрели на кузину Маттео с приторным восхищением, но он-то видел, как они скашивают взгляды на её клатч от Гуччи и бриллиантовые серьги. Мартина, заметив его, расплылась в хищной улыбке и, бросив подружек, направилась к нему, ловко лавируя между гостями, будто акула, почуявшая кровь. — Маттео! — воскликнула она, хватая его под руку с такой силой, что он едва устоял на ногах. — А я тебя везде ищу! Пойдем, я познакомлю тебя с Карлой, она как раз спрашивала о тебе, — она кивнула на одну из подруг, высокую брюнетку с оценивающим взглядом, который уже ощупывал его костюм, будто прикидывая его стоимость. Маттео попробовал высвободиться, вежливо улыбнувшись: — Мартина, извини, мне нужно к дяде, у нас разговор… — Разговор может и подождать! — перебила она, понизив голос до шипящего шёпота, но улыбка на лице осталась сладкой, как глазурь на испорченном пирожном. — Ты думаешь, я не знаю, почему ты весь вечер прячешься по углам? Если ты сейчас же не подойдёшь и не сделаешь вид, что мы замечательная семья, я расскажу папе, что ты расстроил меня и опозорил перед подругами!       У Маттео внутри всё оборвалось. Он знал, что Мартина не блефует — она любимая и единственная дочка своего властного отца, который души в ней не чает и Маттео не сдобровать, если дядя узнает об "оскорблении" его обожаемой малышки. Её угрозы всегда имели железобетонную основу. Он сдался, позволив ей утащить себя к группе подруг, и следующие пятнадцать минут превратились в пытку: он улыбался, кивал, жал руку Карле, которая говорила о какой-то благотворительной акции, пока её взгляд спускался ниже его лица, к плечам и груди, которые обтягивал пиджак, и Маттео чувствовал себя куском мяса на витрине. Он держался из последних сил, сжимая в кармане ключи от своей дешёвой квартиры, как талисман, напоминающий ему, что это всё не навсегда.       Но вдруг гул голосов в зале стих. Маттео поднял голову и увидел, как дядя Мигель поднялся на небольшой помост, взял микрофон и постучал по нему костяшками пальцев, привлекая внимание. Все обернулись, повинуясь безотказному инстинкту толпы следить за тем, кто держит власть. Мигель улыбнулся, широко и самоуверенно, и объявил: — Дамы и господа, позвольте представить особого гостя. Человек, который внёс огромный вклад в развитие нашего штата и чьи идеи меняют будущее Калифорнии. Сеньор Лоренцо Вальдес-Кастильо!       Он сделал приглашающий жест в сторону высоких дверей, и створки распахнулись. Маттео смотрел, как в зал входит высокий мужчина — широкоплечий, с тёмными волнистыми волосами, уложенными назад в небрежную, но безупречную прическу. Свет хрустальной люстры упал на его лицо, и Маттео почувствовал, как земля уходит из-под ног. Аквамариновые глаза, такие яркие, что они, казалось, светились в полумраке зала, обежали толпу с уверенностью хищника, и вдруг остановились прямо на Маттео. В них мелькнуло узнавание — не удивление, а спокойная, уверенная радость охотника, настигшего добычу.       У Маттео перехватило дыхание. Тот самый русал из Италии, стоял в двадцати шагах от него, в дорогом костюме от Армани, с безупречными манерами и лёгкой, почти издевательской улыбкой на губах. Он шёл к дяде Мигелю, пожимая руки гостям, но Маттео видел только его глаза, которые не отпускали его, прожигая насквозь. В голове зашумело, и он отступил на шаг, врезавшись спиной в стойку с закусками, но не почувствовал боли. Только страх, смешанный с тем самым неуместным восторгом, который он испытал тогда, когда русал держал его над водой, разглядывая, как диковинную рыбу. — Что с тобой? — прошипела Мартина, дёргая его за рукав, но Маттео не слышал её.       Он смотрел, как Лоренцо легко обменялся рукопожатием с дядей Мигелем, как тот одобрительно похлопал политика по плечу, представляя своим союзникам, и понял: его мир только что перевернулся снова. Тайна отца, внезапная смерть, вопросы федералов, а теперь ещё и этот человек, который, очевидно, был не просто случайным гостем. Маттео почувствовал, как предательски дрожат колени, и заставил себя отвести взгляд, сделав глоток из почти пустого бокала, только чтобы занять руки. Но когда он снова поднял глаза, Лоренцо уже смотрел прямо на него поверх плеч толпы, и на его губах играла тихая, опасная усмешка, которую Маттео запомнил навсегда — так улыбаются те, кто знает, что скоро всё изменится.       Маттео почувствовал, как ладонь покрывается липким потом. Он заставил себя улыбнуться, кивнуть дяде, который махал ему с помоста, подзывая подойти, и с ужасом осознал, что оказался в ловушке. Мартина уже тянула его вперёд, шепча на ухо: «Не опозорь нас всех, идиот, это важный человек, папа сказал, что от него зависит его карьера». Маттео позволил тащить себя сквозь толпу, чувствуя, как каждый шаг приближает его к неизбежному — к встрече лицом к лицу с тем, кого он надеялся больше никогда не увидеть. Когда они подошли, дядя Мигель уже стоял рядом с Лоренцо, положив руку ему на плечо с фамильярностью старого друга. — А вот Маттео, мой племянник! — прогрохотал дядя, подталкивая блондина вперёд. — Парень скоро закончит университет, думает стать адвокатом, представляешь? Умная голова, весь в отца. Маттео, познакомься, это сеньор Вальдес-Кастильо, наш новый партнёр по благотворительному фонду.       Маттео поднял глаза и встретился с аквамариновым взглядом. Вблизи глаза Лоренцо были ещё ярче, почти неестественными, и в них плескалась древняя, пугающая глубина, которую человеческий костюм не мог скрыть. Русал смотрел на него с вежливым интересом, и только лёгкое подрагивание губ выдавало, что он узнал Маттео, и эта встреча доставляет ему удовольствие, почти физическое, как глоток свежей воды. — Очень приятно, Маттео, — голос Лоренцо был низким, с лёгкой хрипотцой, и, когда он протянул руку, Маттео заметил, что кожа на ладони у него чуть прохладнее, чем должна быть у обычного человека. — Много слышал о вашей семье. Ваш дядя рассказывал, какой вы целеустремлённый молодой человек.       Маттео пожал его руку, стараясь не вздрогнуть от прикосновения, и выдавил из себя: «Взаимно, сеньор». Он хотел добавить что-то ещё, вежливую ложь, но язык прилип к нёбу. Лоренцо смотрел на него с лёгким наклоном головы, будто изучал редкий экспонат, и Маттео почувствовал, как краска заливает щёки. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не мог контролировать своё тело, когда эти глаза смотрели на него. — Оставьте нас на минуту, Мигель, — вдруг сказал Лоренцо, не отрывая взгляда от Маттео. — Я хочу обсудить с юношей одну из наших стипендиальных программ. Говорят, вы интересовались экологическим правом?       Дядя Мигель расплылся в довольной улыбке, кивнул Мартине, и та, бросив на Маттео предупреждающий взгляд, отошла вместе с ним, оставляя его одного с русалом. Маттео стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и смотрел на Лоренцо, который теперь улыбался открыто, без притворства. В этой улыбке было обещание тайны, опасности и чего-то такого, от чего внутри закипала дрожь, не имеющая ничего общего со страхом.