Сердце океана

      Маттео почувствовал как воздух покидает лёгкие, оставляя вместо себя лишь тяжёлое, горячее желание. Он хотел сказать «нет», хотел вырваться и убежать, но тело предательски тянулось к русалу, а в паху налилась тяжесть, которую невозможно было скрыть. Лоренцо проследил взглядом за его эрекцией и улыбнулся — медленно, хищно, с торжеством в глазах. Блондин закусил губу, чувствуя, как стыд смешивается с возбуждением, и в горле застрял сдавленный звук. Русал провёл ладонью по его груди, царапая ногтями кожу, спускаясь всё ниже, пока не коснулся напряжённого живота. Каждое прикосновение оставляло за собой дорожку из мурашек и Маттео сжал кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания. Но Лоренцо знал своё дело — он наклонился и провёл языком по ключице парня, затем по шее, вдыхая запах пота и одеколона, который уже почти выветрился. — Ты дрожишь, — прошептал русал и его голос вибрировал прямо у уха Маттео. — Но не от страха, верно?       Маттео не ответил. Он стиснул зубы, но тело выдавало его с головой: соски затвердели, дыхание сбилось, а член пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу. Лоренцо не стал ждать ответа. Он снова поцеловал его — на этот раз глубже, настойчивее, проникая языком в рот парня. Одна рука русала скользнула вниз и сжала ягодицу Маттео, притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись. Блондин застонал в поцелуй, не в силах сдержать этот звук и его руки сами легли на плечи Лоренцо, впиваясь пальцами в ткань его рубашки. Он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог поделать — тело горело от прикосновений, требуя большего.       Лоренцо прервал поцелуй и отступил на шаг, окидывая Маттео взглядом, полным голодной похоти. Затем он толкнул блондина в кресло — то самое, в котором сидел русал минуту назад. Маттео упал на мягкий бархат, раскинув ноги и не успел опомниться, как Лоренцо уже стоял перед ним на коленях. Русал рванул свою рубашку, пуговицы разлетелись по комнате, открывая бледную мускулистую грудь с гладкой кожей и тонкими шрамами на рёбрах — следами какой-то старой битвы. Он наклонился и его горячее дыхание коснулось головки члена Маттео, заставляя блондина выгнуться дугой. А затем Лоренцо взял его в рот — глубоко, сразу, без предупреждения. Маттео вскрикнул, запрокинув голову и вцепился в подлокотники кресла, когда влажный жар сомкнулся вокруг него. Русал двигался ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, дразня языком головку и посасывая с такой искусностью, что у Маттео потемнело в глазах. — Чёрт… Лоренцо… — выдохнул блондин, не в силах контролировать свой голос.       Стон вырвался из горла, низкий и хриплый, когда русал провёл языком вдоль ствола. Маттео сжал зубы, пытаясь сдержать следующие звуки, но Лоренцо лишь усмехнулся, не прекращая движений. Тогда Маттео, повинуясь инстинкту, положил ладонь на затылок русала и надавил, заставляя его принять член глубже. Он почувствовал, как головка упёрлась в горло Лоренцо, и тот не сопротивлялся — наоборот, застонал в ответ, посылая вибрацию по всему телу Маттео. Блондин почти терял рассудок от этого ощущения: влажной тесноты, грубой силы и полного подчинения. Его бёдра непроизвольно дёрнулись, когда русал снова заглотил его до основания и Маттео выгнулся, выкрикивая имя любовника в пустоту комнаты.       Лоренцо отстранился, оставляя член Маттео влажным и блестящим. Он провёл тыльной стороной ладони по губам, не сводя с блондина потемневших глаз. Маттео тяжело дышал, грудь вздымалась, а пальцы всё ещё сжимали подлокотники, будто он пытался удержаться на краю пропасти. Русал поднялся и теперь его тень накрыла сидящего парня целиком. Он медленно расстегнул свои брюки, не спеша, словно дразня и выверяя каждое движение, и Маттео, вопреки здравому смыслу, не мог отвести взгляд от того, как ткань спадает с узких бёдер Лоренцо. Член русала встал твёрдо, и на его головке блестела капля смазки. Маттео сглотнул — в горле пересохло, но рот наполнился слюной от предвкушения.       Лоренцо наклонился, взял со стола флакон с маслом — Маттео заметил его только сейчас и щедро полил себе на пальцы. Сердце парня пропустило удар. Запах оливок и трав смешался с запахом пота и секса. Русал опустился обратно на колени, раздвинул бёдра Маттео шире и, не глядя, провёл влажным пальцем между его ягодиц. Блондин дёрнулся, когда холодное масло коснулось горячей кожи, но Лоренцо удержал его за бедро, вдавливая в кресло. Первый палец вошёл внутрь медленно и Маттео закусил губу до крови, пытаясь не закричать. Боль смешалась с унизительным удовольствием, когда русал начал двигать пальцем, растягивая его, находя внутри что-то, от чего ноги парня задрожали. — Ты такой тугой, — прошептал Лоренцо, добавляя второй палец.       Маттео выгнулся, упёршись затылком в спинку кресла и из его горла вырвался сдавленный хрип. Русал работал пальцами уверенно, настойчиво и каждый раз, когда он задевал простату, Маттео вздрагивал всем телом, а член дёргался в воздухе, истекая смазкой. Блондин чувствовал, как внутри него разгорается жар, как организм предательски принимает это вторжение, требуя больше. Он ненавидел себя за то, как сильно ему это нравилось, но, когда Лоренцо добавил третий палец, Маттео сам подался бёдрами навстречу, почти умоляя. — Теперь ты готов, — сказал русал, вынимая пальцы и Маттео почувствовал пустоту внутри, такую же острую, как и наполнение.       Лоренцо поднялся, взял его за бёдра и притянул на край кресла, к себе, задирая ноги блондина так, что колени оказались почти у его плеч. Маттео видел перед собой бледный торс русала, его хищную улыбку и влажные губы, а затем почувствовал, как головка члена упёрлась в растянутое кольцо мышц. Лоренцо входил медленно, дюйм за дюймом, давая Маттео время привыкнуть и тот застонал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как его наполняют до краёв. Когда русал вошёл полностью, он замер, давая им обоим ощутить этот момент — полное соединение, в котором не осталось места ни для вражды, ни для стыда.       Лоренцо начал двигаться — сначала плавно, раскачивая бёдрами, а затем быстрее, вбиваясь в Маттео с каждой секундой всё глубже и жёстче. Блондин вцепился в его плечи, оставляя на бледной коже красные полосы от ногтей, и выкрикивал бессвязные слова, когда русал находил нужный угол. Кресло скрипело в такт их движениям, воздух наполнился хлюпающими звуками, шлепками от резкого соприкосновения бёдер обоих мужчин и прерывистым дыханием. Маттео чувствовал, как приближается разрядка — горячая волна поднималась от паха к голове, затуманивая сознание. Лоренцо наклонился и снова поцеловал его, грубо, кусая губу и в этот момент Маттео кончил, выгибаясь дугой и изливаясь на свой живот. Русал толкнулся ещё дважды, глубоко, сильно и замер внутри, кончая с хриплым стоном, от которого у Маттео мурашки побежали по спине.       Маттео лежал, тяжело дыша, чувствуя, как член Лоренцо пульсирует внутри него, горячий и влажный. Он ненавидел себя за то, как сильно ему нравилось это ощущение — быть наполненным, принадлежать кому-то в этот момент. Но как только эйфория начала спадать, реальность обрушилась на него всей своей тяжестью. Он только что отдался русалу за деньги. Пятьдесят тысяч долларов, половина из которых уйдет клубу. Маттео позволил этому существу трахнуть себя, словно последнюю шлюху. В горле встал ком, глаза защипало, но он сдержал слезы. Он не даст русалу увидеть его слабость. Не даст увидеть, как ему стыдно.       Лоренцо стоял с закрытыми глазами, все еще не вынимая член из тела Маттео. Его дыхание постепенно выравнивалось и на лице застыло выражение блаженства, смешанного с чем-то, что парень не мог расшифровать. Прошло несколько секунд, прежде чем русал открыл глаза. В них не было ни насмешки, ни торжества — только теплая, искренняя благодарность. Он медленно поднял руку и погладил Маттео по щеке, затем провел пальцами по его влажным волосам, откидывая слипшиеся пряди со лба. Маттео замер, не ожидая такой нежности от хищного создания, которое только что брало его с почти звериной страстью. — Ты мой морской жемчуг, — прошептал Лоренцо и в его голосе звучала такая мягкость, что у Маттео перехватило дыхание. — Самый редкий, самый ценный.       Маттео не понял, что это значит. Морской жемчуг? Он никогда не слышал такого выражения. Может быть, это какое-то русалочье прозвище? Или способ унизить его еще больше? Но глаза Лоренцо не лгали — в них не было ни капли презрения. Только восхищение и нежность, от которой у парня внутри все переворачивалось. Он хотел спросить, что это значит, но язык прилип к небу. Вместо этого он отвел глаза, не в силах выносить этот открытый, честный взгляд.       Лоренцо медленно вышел из его тела и Маттео почувствовал, как тепло уходит, оставляя после себя липкую влагу и саднящую пустоту. Русал встал, надевая брюки, и на мгновение задержался, глядя на блондина сверху вниз. Маттео не поднял глаз. Он торопливо натянул трусы, затем рубашку и жилет, дрожащими пальцами застегивая пуговицу. Ткань прилипла к потной спине, но он не стал ее поправлять. Он просто встал, все еще избегая смотреть на русала и почти выбежал из вип-кабинки, хлопнув дверью.       В коридоре он остановился, прислонившись лбом к прохладной стене. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове был полный хаос. Он получил удовольствие. Огромное, всепоглощающее удовольствие, от которого до сих пор дрожали колени. И это делало все только хуже. Потому что теперь он не мог даже притворяться, что сделал это только ради денег или русал его принудил. Нет. Он хотел Лоренцо. Хотел его прикосновений, его голоса, его запаха. И это осознание разъедало его изнутри, потому что теперь все стало еще запутаннее, чем было до этого проклятого танца.