Сердце океана

      На следующее утро Маттео сидел в поточной аудитории на третьем этаже старого корпуса университета и солнце пробивалось сквозь высокие арочные окна, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Кабинет был обставлен тяжелыми дубовыми столами, расставленными полукругом, а стены от пола до потолка занимали стеллажи с юридическими справочниками — корешки книг выцвели от времени, но золотое тиснение все еще поблескивало на свету. Доска была исписана мелкими формулами римского права, но Маттео не видел ни одной буквы. Он смотрел сквозь профессора, сквозь книги, сквозь собственное отражение в стекле и видел только одно — бледную грудь Лоренцо и его влажные губы, смыкающиеся вокруг члена. Мысли путались, накладывались одна на другую и он то проваливался в жаркие воспоминания, то выныривал в реальность, где пахло старой бумагой и мелом. Что теперь делать? Дело было в том, что Маттео проснулся сегодня утром с мыслью о нем — не о долгах, не о клубе, не вине перед отцом, не о желании поговорить с матерью, а о том, как Лоренцо назвал его морским жемчугом. Это звучало как заклинание, как клятва, и от этого становилось страшно.       Софи сидела справа от него и он чувствовал ее взгляд — теплый, обеспокоенный, липнущий к его лицу, как паутина. Она поправила темные волосы, упавшие на плечо, и наклонилась ближе, касаясь его локтя кончиками пальцев. —Мэтт, — шепнула она, почти беззвучно, чтобы не привлекать внимание профессора, — ты бледный как полотно. У тебя руки дрожат. Что случилось? Ты заболел?       Ее голос был мягким, заботливым и Маттео на мгновение почувствовал укол вины — она смотрела на него так, будто он был центром ее вселенной, а он не мог даже вспомнить, когда в последний раз смотрел на нее иначе, чем как на удобного друга для кофе между парами. Он натянул улыбку, которая вышла кривой и неестественной, и покачал головой. — Все нормально, Софи. Просто не выспался. Готовился к семинару до трех ночи, — соврал он, и ложь прозвучала настолько гладко, что он сам в нее почти поверил.       Девушка нахмурилась, но не стала настаивать — только сжала его локоть чуть крепче и отодвинулась, возвращая внимание к профессору. Маттео выдохнул, чувствуя, как в груди отпускает напряжение и заставил себя смотреть на доску, пока мысли снова не унеслись в тот проклятый кабинет с красными шторами и запахом морской соли.       Профессор Маркони — пожилой мужчина с седой бородкой и очками в роговой оправе — поправил манжеты пиджака и откашлялся, привлекая внимание аудитории. Он говорил о достижениях семестра, о том как гордится своими студентами, и его голос, низкий и размеренный, эхом разносился под высокими сводами. — Особенно я хочу отметить тех, кто показал блестящие результаты на последнем коллоквиуме, — произнес он и Маттео краем глаза увидел, как Софи выпрямила спину, готовая услышать свое имя. — София Уильямс, безупречный анализ прецедентного права. Маттео Марино, лучшая работа по гражданскому процессу за последние пять лет, Билл Тренсон...       Маттео вздрогнул, услышав свое имя и поднял взгляд на профессора. Маркони смотрел на него с теплотой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он не ожидал увидеть своего лучшего студента таким рассеянным. — Всем кого я назвал, — продолжил профессор, — выпала честь представлять наш университет на ежегодном съезде адвокатов и юристов. Он состоится через три дня на яхте «Лазурная». Пришло приглашение лично от председателя коллегии. Это большая ответственность и большая возможность! Среди докладчиков будут ведущие специалисты в области морского права и экологической юриспруденции, — продолжал Маркони, поправляя очки. — В частности, доктор Оливер Минчин, который сейчас занимается исследованиями покойного профессора и выдающегося морского биолога Марко Марино и адвокат Карл Джонас, представляющий интересы Международной ассоциации океанологов. Я настоятельно рекомендую вам подготовить вопросы заранее — это уникальный шанс завести полезные знакомства.       Маттео напрягся, услышав имя своего отца и упоминания океанолога, занявшего место отца. В начале лекции профессор говорил что-то про ученых, которые не защищены законом. Может быть, там, на «Лазурной», он сможет найти ниточку, ведущую к отцу? Пять лет назад тело Марино-старшего так и не нашли — официальная версия гласила, что он утонул во время шторма. Но Маттео помнил, что отец был хорошим пловцом, он знал лабораторию и места для укрытия от подобных ситуаций как свои пять пальцев. И странная поспешность, с которой дом опечатали и отказ федералов выдать личные вещи — все это не давало покоя.       Рядом Софи снова наклонилась к нему, на этот раз с легкой улыбкой. — Представляешь, «Лазурная»! Я слышала, там подают таких лобстеров, что пальчики оближешь. И вид с верхней палубы открывается просто невероятный, особенно на закате. — Она мечтательно закатила глаза, но тут же посерьезнела, заметив его отсутствующий взгляд. — Маттео, ты точно в порядке? Может, тебе выйти, проветриться?       Он мотнул головой, стараясь придать лицу сосредоточенное выражение. — Нет, все хорошо. Просто задумался о докладе. Я хочу подготовиться как следует, чтобы не ударить в грязь лицом перед такими людьми.       Софи понимающе кивнула и вернулась к конспекту, а Маттео опустил взгляд на старую парту, исцарапанную поколениями студентов. Кажется, на дереве были вырезаны чьи-то инициалы и сердечки, полустертые временем. Он провел пальцем по одной из линий и почувствовал, как внутри него закипает странная смесь страха и предвкушения. Если он попадет на «Лазурную», то, возможно, сможет расспросить доктора Минчина или адвоката Джоноса об отце. Его отец был известным ученым, даже фанатиком своего дела и они не могли его не знать. Главное — быть осторожным и не выдать себя раньше времени.       Студенты вокруг зашевелились, собирая вещи — лекция подходила к концу. Профессор Маркони объявил, что список всех участников поездки будет вывешен завтра на доске объявлений и пожелал всем удачи. Маттео поднялся, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу, лавируя между однокурсниками. Софи догнала его уже в коридоре, тронула за рукав пиджака. — Слушай, может, сходим сегодня выпить кофе? Тот самый итальянский автомат на первом этаже экономического корпуса, помнишь? Ты обещал показать мне, как правильно его настраивать.       Маттео остановился, обернулся к ней. Она смотрела на него с такой надеждой, такой теплотой, что ему стало не по себе. Он знал, что Софи ждет от него чего-то большего, чем просто дружеские посиделки, но сейчас его голова была занята другим — русалом Лоренцо, его отцом, «Лазурной». Он виновато улыбнулся и покачал головой. — Прости, сегодня не получится, нужно разобраться с долгами по гражданскому праву. Давай завтра, в обед?       Она кивнула, но глаза ее потускнели. Маттео развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, чувствуя, как внутри него растет глухое раздражение на самого себя. Он врал лучшей подруге, он думал о Лоренцо, он собирался влезть в дело, которое могло оказаться опасным. И при всем этом он понимал, что другого пути у него нет. Только через «Лазурную» он сможет приблизиться к правде.