Сердце океана

      Лоренцо прижимал Маттео к груди, чувствуя, как горячая кровь пропитывает его рубашку. Боль от его собственной раны была ничто по сравнению с тем, что разрывало сердце. Он поднял голову и посмотрел на остолбеневших Стражей — те замерли, не решаясь приблизиться, потому что в глазах русала горела такая древняя, такая ледяная ярость, что даже сенатор попятился. Лоренцо не стал ждать. Он рванул к окну, выставив плечо вперёд и стекло разлетелось тысячей осколков, сверкнувших в лунном свете, как звёздная пыль. Секунда свободного падения — и вода, тёплая, солёная, родная, приняла их обоих, смывая кровь, грязь и запах металла. Русал двинулся вниз, в глубину, так быстро, как только позволяло раненое тело, сжимая Маттео в руках, словно тот был самым хрупким сокровищем на свете. Вокруг мелькали тени рыб и водорослей, но Лоренцо не видел ничего, кроме бледного лица парня и того, как розовая пелена крови расползалась в воде за ними.       Город русалок открылся перед ним внезапно — будто гигантский коралловый риф, вырезанный руками скульптора-безумца, прорастал из темноты мягким биолюминесцентным светом. Сотни башен, сплетённых из живого коралла и перламутра, вздымались к невидимой поверхности, переливаясь оттенками лазури, серебра и розового кварца. Узкие улочки вились между ними, вымощенные гладкими ракушечными плитами, а над ними — купола из прозрачного кварца, сквозь которые струился лунный свет, дробясь на тысячи искр. В центре возвышался дворец — невероятное сооружение из белого и голубого мрамора, выращенного прямо из скалы, с колоннами, увитыми светящимися водорослями и арками, инкрустированными жемчугом величиной с кулак.       Стражники у ворот — русалы с чешуёй цвета индиго и трезубцами наперевес — расступились при виде короля и Лоренцо проплыл мимо них, даже не взглянув, вниз, к лазарету, который находился в самом сердце дворца.              Лазарет представлял собой просторный зал с высокими сводчатыми потолками, где стены были выложены гладкими плитами из лазурита, а пол выстлан живым мхом, мерцающим мягким зелёным светом. В отличие от других помещений, это место не находилось полностью под водой. Магия создавала внутри купол с чистым воздухом, назыщенным парами, помогающими в исцелении. В центре — ряд ложбин с исцеляющими кораллами: они напоминали матрасы, наполовину утопленные в воде, и каждый такой коралл переливался алыми и оранжевыми оттенками, излучая тепло и слабый, едва уловимый аромат йода.       Лоренцо осторожно, почти благоговейно опустил Маттео в одну из них, и вода вокруг тела парня тут же окрасилась алым, но коралл начал пульсировать, втягивая кровь и выделяя прозрачную целительную слизь. Сам Маттео, всё ещё без сознания, выглядел жутко и прекрасно одновременно: жабры на шее раскрывались и закрывались, хватая воду, чешуя на груди и руках — жемчужная с бирюзовым отливом слабо мерцала. Кожа уже начала затягиваться, но пуля сидела глубоко, и края раны воспалённо чернели. Плавники на его предплечьях безвольно обвисли, словно сломанные веера. Лоренцо сел прямо в воду рядом с ним, не замечая, как его собственная кровь смешивается с водой и смотрел на неподвижное лицо с такой болью, что, казалось, даже кораллы начали тускнеть.       В зал бесшумно вплыл целитель — старый русал с пепельной чешуёй и длинными седыми волосами, развевающимися, как водоросли. Он склонился над Маттео, прикладывая светящиеся ладони к ране, и через минуту поднял голову, пряча глаза. — Повелитель, — голос его звучал глухо, будто издалека. — Мы остановили кровь. Кораллы восстановили часть повреждённых тканей. Но пуля… она слишком близко к позвоночнику, её наконечник зазубрен. Если мы попытаемся извлечь её здесь, он либо умрёт под нашими руками, либо останется парализован навсегда.       Лоренцо вскинул голову, плавники на его предплечьях вздыбились, вспоров воду, и он прорычал: «Проваливай». Целитель исчез мгновенно и русал заметался по залу, взбивая воду и поднимая со дна песок. Он не мог смотреть на распростёртое тело — и не мог оторвать взгляд. Наконец, опустошённый, он подплыл к трону, стоявшему на возвышении и рухнул на него, сжав голову руками. Чешуя на его плечах потемнела от горя почти до черноты. — Ваше Величество. — Голос Адели прозвучал тихо, но властно, перекрывая шум воды.       Она вплыла в зал плавно, как течение, — высокая, статная, с чешуёй цвета лазури и глазами, точь-в-точь как у Маттео, только старше, мудрее, измученнее. Король поднял взгляд и Адель поклонилась, коснувшись лбом воды перед троном. — Я знаю, как его спасти. Лоренцо выпрямился, синева в его глазах вспыхнула подозрением. — Говори, — приказал он. Адель медленно выпрямилась, и голос её дрогнул только раз, когда она произнесла: — Его может спасти медицина людей. У них есть инструменты, которые могут извлечь пулю, не повредив хребет. Есть лекарства, которые не дадут заражению подняться выше, чем уже. Я прошу вас, сир — отдайте мне его. Дайте мне попробовать. Он мой единственный сын.       Лоренцо вскочил, вода всколыхнулась вокруг него бурным потоком и голос его сорвался на рев: —Ты предлагаешь отнести его к тем, кто чуть не убил его?! К людям, которые охотятся на нас, которые хотели убить меня, которые стреляли в него из этих проклятых пистолетов?!       Адель не отшатнулась. Она выдержала его гнев, склонив голову ещё ниже, но не сдаваясь ни на миллиметр. —Прошу вас, сир. Я не подведу. Я унесу его в тот мир, где никто не знает, кто мы. Я найду врача, который сможет. Дайте мне шанс сохранить ему жизнь.       Лоренцо смотрел на неё долго, тяжело дыша, и плавники на его спине медленно опустились. Он снова посмотрел на Маттео — на искажённое болью лицо, на опасно потемневшую кожу вокруг раны — и что-то внутри него сломалось. Он подплыл к ложу, нагнулся и провёл дрожащими пальцами по щеке блондина, оставляя на мокрой коже след серебристой слизи. —Хорошо, — выдохнул он, и голос его стал тихим, почти неслышным. — Я дозволяю. Но я поплыву с вами.       Адель покачала головой, впервые поднимая взгляд прямо ему в глаза. —Нет, повелитель. Вы — король. Ваше королевство нуждается в вас. И рана на вашем боку… — она кивнула на кривой и кровоточащий порез на боку торса Лоренцо, — ещё не зажила. Если вы выплывете на поверхность ослабленным, вы погибнете от потери сил и тогда кто защитит наш народ? Маттео не простит себе, если вы принесёте себя в жертву ради него.       Лоренцо стиснул зубы и желваки на его скулах заходили ходуном. Он знал, что она права. Это знание жгло горше любой раны. Он медленно поднялся, провёл ладонью по лицу, смахивая солёную влагу и произнёс, глядя в пустоту: —Плыви. Спаси его. И передай… — он запнулся, голос прервался, — передай, что я буду ждать. Сколько бы времени ни прошло.       Адель поклонилась, осторожно подхватила сына на руки — тот показался ей невесомым, как высушенный лист, — и, не оборачиваясь, скользнула в тёмный проём, ведущий из дворца в открытый океан. Король остался один в мерцающем полумраке лазарета, сжимая в пальцах клочок голубой чешуи, оставшийся на том месте, где только что лежал его любимый.