Passageways

3 сентября 1971 года — Хогвартс-экспресс: — Ты не сможешь вечно от него прятаться, Белла. — Черт возьми, еще как смогу! Если он хоть разок посмотрит на меня косо, я прокляну его так, что он очнется в следующем столетии! — прорычала пятнадцатилетняя красавица Беллатриса Блэк своей младшей сестре Андромеде. — Ну правда, Белла, мы все на одном факультете, и столкновений не избежать. К тому же отец еще не дал согласия. Ты же его знаешь: он изучит этот контракт под лупой, прежде чем на что-то решиться, — примирительно сказала Андромеда. — Анди, это чертов брачный контракт! Контракт с самым тупым, уродливым и жалким подобием человека, который когда-либо осквернял мир живых! Милостивая Моргана! Как отец вообще может думать о том, чтобы заставить меня выйти за Лестрейнджа! РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ, из всех людей на свете! Я не сделаю этого, просто не сделаю! — Белла от ярости едва не задыхалась. — Он может и не согласиться, Белла. Я уверена, если ты просто поговоришь с отцом, он выслушает, — оптимистично заметила Андромеда. Белла тяжело вздохнула, плотно скрестив руки на груди. — Я уже с ним говорила, — проворчала она, хмурясь. — И? — подтолкнула Анди. — И он сказал, что не мне высказывать свое мнение. Что это вопрос, который должны решать волшебники! Ты можешь в это поверить?! — Белла кипела. Андромеда села напротив сестры, пытаясь придумать что-то, что могло бы унять ее гнев. — Ну... у тебя есть еще больше года, прежде чем придется об этом беспокоиться, — слабо предложила Анди. Белла посмотрела на нее с недоверием. — Что?! — огрызнулась она. — Я... я просто имею в виду, что даже если он его подпишет, тебе исполнится шестнадцать только через пару недель, а замуж не придется выходить до семнадцатилетия. Т-так что у тебя есть год, чтобы убедить отца... — Убедить в чем, Анди?! Как только он подпишет этот проклятый контракт, он окажется в ловушке. Лестрейнджи впишут туда кучу штрафов, чтобы отец не смог пойти на попятную. Если он подпишет, Анди, всё кончено. Будет это через год или через неделю — неважно, как только подпись будет поставлена, я стану собственностью Рудольфуса чертова Ле-тошнит-меня-от-него! — голос Беллы сорвался. Анди, едва не плача из-за сестры, тяжело откинулась на спинку сиденья. Она подняла взгляд и увидела, что в глазах сестры стоят слезы; одна за другой они медленно покатились по ее нежным щекам. Андромеду поразило такое состояние Беллы. Беллатриса была самой старшей и самой сильной среди сестер. Она всегда казалась собранной, обладала несгибаемой внутренней силой. Она была невероятно страстной в своих убеждениях и никогда не боялась их высказывать. Но Андромеда в редких случаях видела и другую сторону сестры. В глубине души Беллатриса была романтиком; она любила жизнь и была свободной духом, но была одна вещь, о которой знала только Анди: сестра мечтала о «прекрасном принце», о ком-то, кто вскружит ей голову. Она была влюблена в саму идею любви. Она мечтала найти того, кто спасет ее и унесет в жизнь, полную радости и счастья. Угроза брачного контракта была полной противоположностью всему, во что верила Белла, и принуждение могло попросту убить ее душу. Стук в дверь вернул Беллу и Андромеду в настоящее. Белла достала палочку, привела лицо в порядок и незаметно спрятала руку сбоку, на случай если гости окажутся нежеланными. Андромеда встала и медленно отодвинула дверь. — Привет, Анди! Привет, Белла! — одиннадцатилетняя Нарцисса Блэк впорхнула в купе к сестрам, таща за собой симпатичную рыжеволосую девочку. — Привет, Цисси, — ответила Белла. — Кто твоя подруга? — Это моя новая лучшая подруга... Лили Эванс! — гордо объявила Нарцисса. — Она первокурсница, как и я! — Это чудесно, Цисси! Я Андромеда, сестра Цисси, на третьем курсе. А это наша старшая сестра Белла, она пятикурсница, — представила их Андромеда юной Лили. — Эванс... Эванс... Что-то я не припомню такой фамилии, — произнесла Беллатриса, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Твои родители полукровки? — спросила она. — Белла! Что за грубый вопрос! — укорила ее Андромеда. — Полегче, Анди! Я ничего такого не имела в виду. Просто спросила, — Белла подняла руки, словно сдаваясь. — Извини, — Андромеда виновато покраснела. — Н-ну, судя по тому, что мне говорили другие, я считаюсь маглорожденной, — объяснила Лили, не совсем уверенная в правильности термина. Белла посмотрела на Андромеду, затем на Нарциссу и тяжело вздохнула. — Вы же знаете, что скажет отец, не говоря уже о тете Вальбурге, если они узнают, что у Цисси подруга-маглорожденная, — многозначительно произнесла она. — Ой, да ну их! — Нарцисса топнула ногой. — Мне плевать, что скажет папа, Лили очень милая, и она мне нравится! — упрямо заявила Цисси. Андромеда усмехнулась и ласково погладила младшую сестру по голове. — Вот это по-нашему! — сказала она, дружески похлопав ее по плечу. — А что, быть маглорожденной — это плохо? — в лоб спросила Лили, прищурившись и скрестив руки на груди. Белла приподняла элегантную бровь, услышав в голосе рыжей девчонки огонь и силу. «Мне нравится эта малявка, — подумала Белла. — В ней есть стержень». — Присаживайся, Лили, — предложила Белла. Нарцисса села рядом с ней, а Анди и Белла расположились напротив. — К сожалению, Лили, в нашем мире есть люди, которые будут судить тебя по происхождению твоих родителей. Статус крови очень важен для «Старых» семей. — Статус крови? — в замешательстве переспросила Лили. — Да. В нашем мире маги делятся на четыре класса: чистокровные, полукровки, сквибы и маглорожденные... ну, или «грязнокровки», как их, к несчастью, называют некоторые. Это очень оскорбительный термин, означающий «грязная кровь», — пояснила Белла, прежде чем Лили успела спросить. — А кто такие сквибы и почему кровь вообще имеет значение? — Сквиб — это человек, родившийся у магов, но почти или совсем не обладающий магией. Чистокровные — это маги, которые могут проследить свою родословную на много поколений назад. Кое-кто верит, что чем древнее род, тем чище кровь и тем сильнее волшебник, а статус чистокровного ставит тебя выше всех остальных, — добавила Андромеда. — Но разве это правда? В смысле, буду ли я слабее из-за того, что я маглорожденная? — угрюмо спросила Лили. — Нет, вовсе не обязательно. Я знаю маглорожденных и полукровок, которые очень сильны. Разница лишь в родовой магии, — сказала Андромеда маленькой рыжеволосой девочке. — Я не понимаю... родовая магия? — в замешательстве переспита Лили. — Видишь ли, многие старые семьи имеют свои собственные заклинания, проклятия и тому подобное, что они держат в строгом секрете от чужаков, — объяснила Белла. — Но это же эгоистично! — фыркнула Лили. Белла усмехнулась наивности первокурсницы-маглорожденной. — Знание — это сила, Лили. И чем больше знаний у человека, тем он могущественнее. Мы храним секреты нашей родовой магии, чтобы иметь преимущество над врагами. Понимаешь? — спросила Белла. Лили кивнула. — Другими словами, кровь не делает тебя сильнее, но знание уникальных заклинаний дает преимущество. Белла улыбнулась смышленой девочке. — Определенно, будущая рейвенкловка, — усмехнулась она. — Значит, вы чистокровные? — спросила Лили сестер. — Да, Лили. И, к сожалению, наша семья — из тех, кто верит в чистоту крови. К тому же наш род считается темным из-за некоторых магических практик. Скорее из-за особенностей нашей родовой магии, а не потому, что мы злые или что-то в этом роде, — рассказала Андромеда новой подруге сестры. — Наши родители верят в превосходство чистокровных. У нас с сестрами другие взгляды, но на нас постоянно давят, требуя соответствовать. Я со счета сбилась, сколько раз Беллу наказывали за то, что она ведет себя не как подобает чистокровной принцессе. Только никому не говори, но она у нас семейная бунтарка. Андромеда заговорщицки подмигнула Лили, и та улыбнулась в ответ. — А почему ты бунтуешь? — спросила Лили старшую из сестер Блэк. Цисси хихикнула: — Ну, для начала — ей нравится маглская музыка и одежда. Это доводит маму с папой до белого каления. — Подумаешь, мне нравятся Rolling Stones! — прошипела Белла. — Это лучше всего того, что есть в мире волшебников! — Кто? — переспросила Лили. — The Who мне тоже нравятся! — улыбнулась Белла. — Нет, я имею в виду — кто такие Rolling Stones? — О! — Белла рассмеялась. — Ты же маглорожденная, я думала, ты знаешь. Это такая маглская группа, появилась несколько лет назад. Они совершенно гениальны! — И ваши родители это не одобряют? — невинно поинтересовалась Лили. Три сестры Блэк фыркнули одновременно. — Они не одобряют ничего маглского, — ответила Андромеда, медленно качая головой. — Они считают, что маглское влияние развращает наш образ жизни и культуру. Но я с этим не согласна. Я думаю, мы можем многому у них научиться, к тому же среди маглорожденных есть замечательные и удивительные ведьмы и колдуны. Нарцисса хихикнула, а Белла ухмыльнулась: — Это она так говорит, потому что сохнет по какому-то хаффлпаффцу по фамилии Тонкс! Белла расхохоталась над сестрой, а Анди очень «взросло» высунула ей язык. — О, как это по-дамски, Анди! — Белла согнулась пополам от смеха. Смех над Андромедой оборвался, когда дверь с грохотом распахнулась и в купе ввалились пятеро парней в слизеринских цветах. — Ну надо же, сама банда сестричек Блэк, — неприятно ухмыльнулся долговязый семнадцатилетний парень. Его длинные сальные каштановые волосы были собраны в низкий хвост, на лице выделялся огромный пористый нос, а сросшиеся брови нависали над тусклыми карими глазами. — Чего тебе, Руди?! — с отвращением в голосе спросила Белла. — Не называй меня РУДИ! — выплюнул парень. — Меня зовут Рудольфус! Рудольфус Лестрейндж! — Да-да, неважно, — небрежно отмахнулась Белла. — Так чего тебе надо, Ру-у-уди? — Она усмехнулась, видя, как краснеет лицо уродливого парня. — Я бы попридержал язык на твоем месте, Беллатриса. Как ты уже наверняка знаешь, скоро ты станешь моей. И если ты не осознаешь свое место к моменту свадьбы, я сам тебе его укажу! — прошипел он. Белла вскочила в мгновение ока и приставила палочку к подбородку старшекурсника. — Это угроза, Ру-у-уди? Давай-ка выясним здесь и сейчас, кто из нас лучший маг?! Рудольфус невольно сглотнул, когда Белла сильнее надавила палочкой. Он яростно посмотрел на черноволосую ведьму и вызывающе прорычал: — Я тебя еще укрощу, девчонка. Даже если мне придется сломать тебя морально и физически. Думаешь, ты выиграла этот раунд? Помяни мое слово — ты всё равно будешь моей и выучишь свое место. — Только попробуй, Циклоп! Я одолею тебя в дуэли, даже если мне свяжут одну руку за спиной, — надменно ответила Белла. Пока Белла была занята им, друзья Рудольфуса вытащили палочки, и между ними и сестрами с Лили возникло противостояние. Две первокурсницы явно были не ровней старшим и почти не знали полезных заклинаний, но всё равно стойко стояли рядом с Андромедой. Пятикурсники Рабастан Лестрейндж, Люциус Малфой, Грегори Гойл и Винсент Крэбб нацелили палочки на троих девочек, посмеиваясь над их бесполезным жестом. Они были уверены, что справятся с ними в два счета. Рудольфус медленно отступил от Беллы, которая теперь целилась ему прямо в сердце. — Это еще не конец, Белла. Оглядывайся почаще, потому что ты узнаешь свое место. С этими словами Рудольфус и его свита покинули купе. Белла с грохотом закрыла дверь и тяжело опустилась на сиденье. Она спрятала лицо в ладонях, и ее тело начало невольно дрожать. Андромеда быстро оказалась рядом, крепко обняв сестру за плечи. Лили сидела ошеломленная. Нарцисса держала ее за руку, уверяя, что всё в порядке. Но Лили никогда не сталкивалась с такой угрозой насилия и начала всерьез задумываться, во что же она ввязалась. Мир волшебников казался куда более опасным, чем она себе представляла. — Если это то, что меня ждет, Анди, я не справлюсь, — призналась Белла с отчаянием в голосе. — Он и его шестерки будут подкарауливать меня. Я не смогу постоянно оглядываться через плечо, ожидая того дня, когда я оступлюсь, потеряю бдительность, и на меня нападут, чтобы заставить... — Тсс... Белла. Мы что-нибудь придумаем. Мы можем сказать профессору Слизнорту, он поговорит с ними, чтобы они оставили тебя в покое, — предложила Андромеда, вспомнив об их декане. — Толку не будет, он не может быть рядом круглые сутки, чтобы следить за ними. Я не в безопасности даже в наших спальнях. Рудольфус — староста седьмого курса, он может входить в женское крыло общежития когда угодно. В Слизерине мне больше не место. Я не могу защищать себя двадцать четыре часа в сутки, — она судорожно вздохнула. — Что ж, давай спросим Слизнорта, нет ли хотя бы другого места, где ты могла бы остановиться, — предложила Андромеда. Белла слабо кивнула, но оптимизма не испытывала. Весь остаток пути Белла провела в глубоких раздумьях. Она знала, что у её отца и дяди Ориона, главы рода Блэк, были две причины рассматривать этот брачный контракт.Во-первых, Лестрейнджи были из «старых денег» и чистокровными; не такими древними, как Блэки, но они могли проследить свою родословную на пять веков назад. Брак между двумя семьями укрепил бы альянс Старых Семей в Визенгамоте и, следовательно, увеличил бы их политическое влияние. Во-вторых — и это Белле было признать труднее всего, — её считали слишком мятежной и чрезмерно увлеченной всем маглским. Семья считала, что её нужно обуздать, а контракт обеспечит её послушание воле мужа благодаря старинному семейному ритуалу, который привяжет её волю к воле супруга, как только она подпишет контракт Кровавым Пером семьи Лестрейндж. Белла боялась потери собственного «Я» больше всего на свете. Она была независимой молодой женщиной, волевой и страстной, и именно такой она себе нравилась. Этот брак подавил бы саму её природу, и она знала, что скорее умрет, чем откажется от внутренней свободы. Белла взглянула на сестер и задумалась, какая судьба ждет их в будущем. Неужели их заставят вступить в такие же браки? Анди всегда буквально светилась после времени, проведенного с Тедом Тонксом; Белла знала, что если родители узнают об отношениях дочери с маглорожденным волшебником, Анди, скорее всего, постигнет та же участь, что уготована ей самой... проклятый связывающий брачный контракт! Малышка Цисси была такой беззаботной и полной невинного восторга. Имела ли она хоть малейшее представление о том, что скажут родители, если обнаружат, что она подружилась с «грязнокровкой»? Белла презрительно фыркнула, представив реакцию отца и матери. «Должен быть какой-то выход из этой каши. Я не потеряю свою волю только ради того, чтобы удовлетворить амбиции и желания родителей. Я просто знаю, что где-то там есть кто-то особенный, предназначенный именно мне, и ему чертовски пора поторопиться и появиться! Клянусь, я скорее прикончу Лестрейнджа, чем подчинюсь этому троллю», — размышляла Белла, разочарованная и раздосадованная. Солнце почти скрылось, его последние лучи окрасили небо в оранжевые и пурпурные тона. Белла встала и открыла свой сундук. — Нам пора надевать мантии, — сказала она. — Скоро прибудем в Хогсмид. Лили, тебе нужно сходить за своей мантией? — Да, она в моем сундуке в другом конце поезда, — ответила Лили. — Я пойду с тобой, — щебетала Нарцисса. — Я тоже пойду, не хочу, чтобы вы вдвоем влипли в неприятности, — с легкой улыбкой добавила Андромеда. — Мы мигом, сестренка, — бросила она Белле, провожая двух первокурсниц за сундуком Лили. Белла уже переоделась и пролистывала учебник по ЗОТИ, когда Андромеда вернулась в купе с Нарциссой и Лили. На лице Нарциссы застыло гневное выражение, а Лили выглядела так, будто готова была рвать и метать. Волосы обеих девочек совершенно распушились и стояли дыбом. — Что случилось? — спросила Белла, разглядывая расстроенных первокурсниц и подавляя смешок. — Мы столкнулись с кузеном Сириусом и кузеном Джеймсом, — яростно ответила Нарцисса. Белла в изнеможении закрыла лицо ладонью. — Что эти двое оболтусов натворили на этот раз? Андромеда хихикнула: — О, они решили, что будет забавно наложить чары статического электричества на сундуки Цисси и Лили. Когда те потянулись к ним, их ударило током, и волосы встали дыбом. — Средняя сестра Блэк рассмеялась. — Это не смешно! Знаешь, сколько времени мне потребуется, чтобы это вычесать?! — ворчала Нарцисса. — Не беспокойся, сестренка. — Белла достала палочку и парой вращательных движений над головами первокурсниц вернула их волосам прежнюю гладкость. — Вот, так лучше, правда? — Пожалуй... но эти двое заплатят! — Нарцисса топнула ногой, уже планируя месть своим кузенам Сириусу Блэку и Джеймсу Поттеру. Белла ухмыльнулась, а Андромеда рассмеялась, глядя на вспыльчивость младшей сестры. Нарцисса, хоть обычно и была милой, обладала такой мстительностью, которая порой пугала даже их самих. Поезд начал замедляться, приближаясь к платформе станции Хогсмид. Три сестры и Лили Эванс сошли с алого паровоза. Громовой голос прокричал: «Первокурсники! Первокурсники, все ко мне!» — Ну всё, увидимся в Большом зале, — сказала Андромеда девочкам. — О, и передавайте привет Гигантскому Кальмару, когда его увидите! — крикнула им вдогонку Белла, направляясь к каретам. — А Гигантский Кальмар правда существует? — спросила Лили Нарциссу, комично округлив глаза. — Не уверена, но я слышала, как о нем упоминали раньше, — ответила блондинка. — О боже! — выдохнула Лили.

***

В Большом зале стоял гул: вернувшиеся ученики обменивались сплетнями с друзьями, которых не видели все лето. Одной из самых горячих тем были слухи об ультраконсервативном движении чистокровных, которое зародилось около четырех лет назад. По всей Британии, как в крупных, так и в малых магических поселениях, появлялись трибуны, провозглашавшие: «Вернемся к традиционным ценностям! Долой разрушительное влияние маглов!». В некоторых небольших общинах вспыхивали мелкие беспорядки; поговаривали даже о «случайных» смертях то тут, то там. По магической Британии начало распространяться общее беспокойство. Большинство старых семей заняли выжидательную позицию, в то время как другие, включая Блэков, открыто поддержали новое движение. Возглавлял его таинственный, но харизматичный Лорд, превозносивший добродетели чистокровного общества. Он предупреждал, что их уклад жизни находится под угрозой загрязнения маглскими идеями и порочными ценностями. Белла и Андромеда заняли места в конце стола Слизерина, пока их однокурсники рассаживались вокруг. Шестикурсница Оливия Розье села слева от Беллы с таким видом, будто она — кошка, только что съевшая канарейку. — Та-а-ак, я слышала, ты обручена с Рудольфусом, — заявила невысокая блондинка с понимающей ухмылкой. — Полагаю, тебя прискорбно дезинформировали, дорогая Оливия, — с безразличным видом ответила Белла. — Ну, он в поезде всем рассказывал обратное. Говорят, он собирается подойти к Слизнорту по поводу вашего заселения в комнаты для семейных пар. — Что?! У этого омерзительного ублюдка хватает наглости?! — выплюнула Белла с отвращением. — Не понимаю, почему ты так кипятишься. Он чистокровный, из богатой, не говоря уже о том, что древнейшей семьи. И... он занимается политикой, — заметила шестикурсница. — Политикой! — хохотнула Белла. — Да он задницу от законопроекта не отличит, даже если от этого будет зависеть его жизнь! — съязвила она. — Я бы на твоем месте не говорила так, если он может услышать. Лестрейнджи в последнее время очень активны в политике. Они поддерживают новое движение, которое обещает, что людям нашего положения однажды воздадут по заслугам! А Рудольфус и Рабастан — офицеры в молодежном корпусе движения. Они лично встречались с этим таинственным Лордом и говорят, что он вернет нам, чистокровным, власть и процветание, и приструнит всех этих заносчивых грязнокровок, которые думают, что их образ жизни лучше нашего! — ядовито провозгласила она. — Судя по твоим словам, он строит целую армию, — Белла вопросительно приподняла бровь. — Ну, он ведь революционер, верно? Власти хотят заставить его замолчать. Министерство попирает наши данные богиней права и закрывает глаза на разложение общества всеми этими грязнокровками! Ему нужна армия, если мы хотим, чтобы министерство заметило наши беды! — Наши беды? Какие еще беды?! Если я не ошибаюсь, Розье весьма богаты, Лестрейнджи тоже. Так что именно маглорожденные у нас отнимают? — резко спросила Белла. — С каких это пор ты стала любительницей грязнокровок, Белла? Я точно знаю, что твой отец и дядя финансируют это движение! — огрызнулась Оливия. — Я думала, ты первой побежишь записываться в молодежный корпус. — Я просто не верю во всю эту риторику о том, что маглорожденные — это проклятие магического мира, — бесстрастно ответила Белла. Оливия посмотрела на подругу так, будто у той выросла вторая голова. — Белла! Грязнокровок и полукровок сейчас почти в три раза больше, чем чистокровных! Сколько времени пройдет, прежде чем они потребуют места в Визенгамоте?! Или... или начнут занимать руководящие посты в министерстве! Они уничтожат наш уклад! Неужели ты не видишь? Их нужно поставить на место, и немедленно! — яростно прошептала Оливия. — И как же твой «Великий лидер»... — Белла саркастично изобразила пальцами кавычки. — ...планирует этого добиться, а? — С помощью нашего влияния будут приняты законы, запрещающие полукровкам и грязнокровкам иметь какой-либо вес в правительстве или участвовать в нем. И... со временем нам, возможно, придется просто проредить стадо... так сказать, — прошептала Оливия с ухмылкой. Белла уставилась на подругу в ошеломленном недоверии. Она правда сказала то, что Белла подумала? «Проредить стадо!» Она серьезно?! В памяти Беллы сразу всплыли знания о зверствах Второй мировой войны маглов, когда миллионы людей были преданы смерти из-за их «статуса крови». Беллу затошнило. — В конце концов, Белла... — Оливия смотрела на старую подругу, оценивая реакцию. — ...тебе придется выбрать сторону. Грядет революция. Встанешь ли ты со своим народом или окажешься по другую сторону? «Да что ж такое, все ставят мне ультиматумы!» — подумала про себя Белла. — Что ж, очевидно, ты свою сторону выбрала, Оливия. Умеренные в Визенгамоте не будут сидеть сложа руки и позволять какому-то экстремисту диктовать условия, и они не допустят преследования двух третей нашего населения, — парировала Белла. Оливия ухмыльнулась: — О, я уверена, найдутся те, кто откажется слушать голос разума и попытается защитить отбросы, оскверняющие нашу культуру. Но есть весьма убедительные способы заставить их передумать, чтобы мы могли протащить любой нужный нам закон. Белла хотела ответить, но была прервана: в Большой зал вошла профессор Макгонагалл с первокурсниками. Белла смотрела на крошечных учеников и гадала, выглядела ли она сама когда-то такой маленькой. Она улыбнулась, увидев малютку Цисси рядом с её новой подругой Лили. Обе девочки выглядели довольно нервными, пока Макгонагалл ставила табурет с Распределяющей шляпой перед учительским столом. Белла пропустила песню шляпы мимо ушей, разглядывая первокурсников. Вскоре её блуждающий взгляд наткнулся на двоюродного брата Сириуса и троюродного брата Джеймса, стоявших рядом с одинаково озорными минами. Белле пришлось подавить смешок при мысли о том, в какие неприятности влипнут эти двое. Она заметила еще одного темноволосого мальчика, стоявшего рядом с Цисси и Лили. Он что-то шептал Лили, а та, судя по языку тела, знала этого крючконосого паренька и кивала в ответ на его слова. — Блэк, Нарцисса! — Белла услышала имя сестры и понадеялась, что младшая из них не пойдет по стопам старших и не попадет в Слизерин. Белла и Анди надеялись, что их смышленая сестренка окажется в Рейвенкло и избежит политической смуты, царившей в Змеином Доме. Но надежды рухнули, когда шляпа через пару минут выкрикнула: «Слизерин!» Нарцисса вскочила с места в восторге, но тут же, вспомнив, кто она такая, выпрямила спину и чинно проследовала к столу Слизерина, как настоящая чистокровная принцесса. Белла и Андромеда улыбнулись ей, когда она села с края. — Блэк, Сириус! — Белла наблюдала, как её кузен едва ли не вразвалочку подошел к табурету и уселся так, словно это был трон. Она покачала головой от смеха. Прошло несколько мгновений, и шляпа заорала: «Гриффиндор!» Белла была просто ошарашена! На её памяти ни один Блэк еще не попадал на факультет безрассудных храбрецов. Бывали редкие случаи с Рейвенкло, но почти все Блэки всегда были слизеринцами. Она сразу поняла, что дядя Орион и тетя Вальбурга будут в неописуемой ярости. Сириус был наследником Дома Блэк, а ни один глава рода еще не был никем, кроме как слизеринцем. Именно этим наследием семья Блэк очень гордилась. Взглянув на Андромеду, Белла поняла, что та думает о том же самом: «Сейчас будет грандиозный скандал!».Белла отвлеклась от своих мыслей, когда прозвучало следующее имя: — Эванс, Лили! Белла перевела взгляд на Нарциссу, которая, казалось, подпрыгивала на месте. Белла заметила, что пальцы сестры скрещены, а губы беззвучно шепчут: «Слизерин... Слизерин... Слизерин». — Гриффиндор! Нарцисса поникла, услышав вердикт Шляпы. Белле стало немного грустно за младшую сестру, которой, похоже, очень понравилась рыжеволосая маглорожденная девочка. Белла, как и Андромеда, знала о вражде между Слизерином и Гриффиндором и о том, что дружба между учениками этих факультетов редко выдерживала испытание. Распределение продолжалось, и, как и ожидалось, её кузен Джеймс попал на факультет Львов вместе с Сириусом. Она почти посочувствовала их декану. В конце концов церемония закончилась. Белла заметила, что мальчик, который разговаривал с Нарциссой и Лили, тоже был отправлен в Слизерин. Кажется, его фамилия Снейп. После речи директора подали ужин. Белла избегала разговоров с Оливией и пыталась спокойно поесть, но у её однокурсников были другие планы: она чувствовала на себе взгляды Рудольфуса и его шайки. Она невольно поежилась, быстро взглянув на парня. В его глазах читалось похотливое выражение, а на лице играла леденящая кровь ухмылка. Незаметно она вытащила палочку из кобуры на левом запястье и свободно сжала её в правой руке под столом. Слишком скоро пир закончился, и факультеты потянулись в свои гостиные. Белла немного задержалась, пропуская вперед большую часть студентов, особенно Рудольфуса и его компанию. Она подошла к профессору Слизнорту, который только что встал из-за преподавательского стола. — Профессор, извините, можно вас на минутку? — спросила Белла пухлого профессора с пышными моржовыми усами. — Конечно, моя дорогая, всегда найду время для одного из своих гениев зельеварения! — заявил он с веселым смешком. — Твое Жидкое Счастье было лучшим из всех, что я видел у студентов! А это о многом говорит. Знаешь, мне бы стоило познакомить тебя с Падраигом Кеттлберном, он владеет одной из крупнейших аптек на острове. Он постоянно присылает мне образцы своих последних открытий в зельеварении и... — Да-да, профессор, было бы чудесно, но мне нужно спросить вас кое о чем важном, — прервала Белла разговорившегося преподавателя. Было известно, что профессор Слизнорт любил похвастаться всеми, кого он когда-либо наставлял, и лучше было остановить его в самом начале, иначе можно было застрять на несколько часов. — Мои извинения, мисс Блэк, как только я начинаю говорить о чем-то... э-э-эм, точно, у вас был вопрос, моя дорогая, — Слизнорт поймал себя на том, что снова начинает растекаться мыслью. — Да, профессор, я хотела спросить, есть ли какое-нибудь другое место, где я могла бы остановиться, кроме спален Слизерина, — серьезно спросила Белла. Удивленный вопросом, Слизнорт с любопытством приподнял бровь. — У тебя проблемы с соседками по комнате? — Нет, с соседками проблем нет, просто... просто... — Ну же, говори, что тебя беспокоит, уверяю, я опытный педагог и, если позволите, отличный посредник в спорах, — предложил Слизнорт. — Просто я не чувствую себя в безопасности, сэр, — призналась Белла. — Вам кто-то угрожал, мисс Блэк? — обеспокоенно спросил он. — Ну, не угрожал напрямую, скорее намекал обиняками, что... он поставит меня на место, — она была немного недовольна тем, что приходится это рассказывать. Она упорно работала над созданием образа уверенной и сильной девушки и не боялась схватки один на один с кем угодно в школе. Но даже она понимала, что шестеро против одного — это слишком. И она ненавидела проявлять слабость. — Ну, я уверен, что злого умысла не было, моя дорогая. Думаю, если мы сядем и поговорим с другой стороной, то придем к полюбовному соглашению, — предложил он. — Но сэр, я не думаю, что... — Слизнорт поднял руку, останавливая её. — К тому же, других комнат для студентов, кроме их факультетских спален, не предусмотрено, — заявил Слизнорт. — Но... а как же комнаты для семейных пар? — с надеждой предложила она. — Вы не замужем, моя дорогая, и поэтому не можете ими воспользоваться, — извиняющимся тоном ответил он. — Пожалуйста... — слово прозвучало горько. — Пожалуйста, профессор, я правда не чувствую себя в безопасности в спальне. Слизнорт тяжело вздохнул: — Завтра я поговорю с директором и посмотрю, что можно сделать. Но ничего не гарантирую, моя дорогая. Плечи Беллы поникли, но это было лучше, чем ничего. Она решила, что сможет пережить одну ночь в своей комнате. Придется обвешать свою кровать защитными чарами до тех пор, пока что-то не решится. — Спасибо, профессор. Буду благодарна за вашу помощь в этом вопросе, — покорно ответила она. — Вот и умница! — улыбнулся Слизнорт. — А теперь тебе лучше поторопиться, скоро отбой. Белла кивнула и поспешно вышла из Большого зала, направляясь к лестнице, ведущей в подземелья, где располагалась гостиная Слизерина. Подойдя к двери гостиной, она с яростью осознала, что не слышала пароля. — Чертовы яйца Мерлина! — прошипела она, пнув дверь. — Тц-тц, и что тут у нас, мальчики? — прозвучал гнусавый голос, от которого у Беллы по спине пробежал мороз. Она медленно повернулась, прижимая палочку, скрытую в рукаве мантии, к себе, чтобы встретиться лицом к лицу с корнем своей проблемы — Рудольфусом. — Хм... похоже, у нас тут ученица, вышедшая из гостиной после отбоя, — елейно ухмыльнулся Люциус Малфой. — В самом деле, Люциус, — ухмыльнулся Рудольфус. — Что будем делать, что будем делать? — Он жестом указал на своих друзей, которые хищно улыбались, глядя на пышногрудую брюнетку. — Полагаю, мы могли бы просто впустить ее, но разве это весело? — издевательски спросил он приятелей, которые подхалимски загоготали. — Думаю, нашей принцессе пора преподать урок, как считаете, парни? — Отвали, Руди! — злобно выплюнула Белла. ШЛЁП! От удара тыльной стороной ладони намного более крупного парня Беллу отшвырнуло на пол. Она встала на четвереньки и вытерла струйку крови, сочившуюся из разбитой губы. Голова слегка кружилась, она пыталась сообразить, как выбраться из этого затруднительного положения. — ТЫ НАУЧИШЬСЯ УВАЖАТЬ ТЕХ, КТО ВЫШЕ ТЕБЯ, БЕЛЛАТРИСА БЛЭК! — взревел Рудольфус. Беллу грубо схватили за волосы и заставили встать на цыпочки. Лицо Рудольфуса было в дюйме от её лица. От его затхлого, почти гнилостного дыхания ей захотелось тут же вырвать. Слюна летела ей в лицо во время гневной тирады ублюдка, а она в это время придумывала план побега, который, как она надеялась, окажется успешным. Стремительным движением, собрав все силы, она резко подтянула левое колено и с силой ударила парня, державшего её в заложниках, прямо в пах. Рука, тянувшая её за волосы, тут же разжалась и присоединилась к другой руке, схватившей «причиндалы» своего владельца, который рухнул на колени и сейчас задыхался. Прежде чем остальные четверо парней успели среагировать, Белла схватила Рудольфуса за шею, прикрывшись им как щитом. Её палочка, готовая к заклинанию, уперлась ему в горло. — БРОСИЛИ ПАЛОЧКИ, ЖИВО! Или у этого любимчика появится новое отверстие ниже подбородка! — скомандовала Белла остальным. — Делайте, как она говорит! — выплюнул Люциус. Люциус, Крэбб, Гойл и Рабастан Лестрейндж бросили палочки на пол. — А теперь назад! — снова приказала она. Четверо слизеринцев отступили от своих палочек. В мгновение ока Белла отбросила их палочки дальше по коридору, за пределы досягаемости. — Это тебе не сойдет с рук, Белла, — сердито заявил Рабастан. — Мой брат так это не оставит. Тебе негде спрятаться, мы тебя найдем. — Посмотрим! — ответила она как можно увереннее, хотя знала, что они правы. «Ну, вот и всё мое пребывание в спальне сегодня ночью», — подумала она с покорностью. Белла, маневрируя и держа Рудольфуса перед собой, направилась к лестнице, ведущей из подземелья, и быстрым движением палочки отшвырнула его в остальных парней. Не дожидаясь результата, она со всех ног помчалась вверх по лестнице. Она выскочила на первый этаж, который был совершенно пуст. Факелы горели тускло, и она оказалась в полумраке. Она подумала о том, чтобы выбежать из главных дверей замка, но куда и зачем? Она прислонилась к стене, прислушиваясь к шагам преследователей, но вокруг было тихо. Она сдерживала готовые хлынуть слезы. Она совсем не так планировала свою первую ночь в школе. Она решила, что не сможет и не вернется в слизеринские спальни, но ей нужно было где-то переночевать. На другом конце пустого зала она увидела что-то светящееся; это не было похоже ни на свет факела, ни на свет свечи. Свет казался почти золотым; она осторожно встала и медленно направилась к нему. Завернув за угол, она обнаружила парящий шар света. За все годы в школе она никогда не видела ничего подобного. Шар начал двигаться, и Белла, сама не зная почему, почувствовала необходимость последовать за ним. Шар поднимался по лестницам всё выше и выше, пока не достиг седьмого этажа. Затем он двинулся на восток по коридору, который, судя по пыли и паутине, почти не использовался. Шар резко остановился перед голой стеной. Затем она услышала отчетливый женский голос, обращенный к ней: «Назови нужду свою, юная ведьма, трижды пройди мимо этой каменной стены, и я дам тебе то, что ты просишь». Внезапно шар влетел прямо в стену, как будто пройдя сквозь нее. Белла была в замешательстве, но подумала, что случались и более странные вещи, хотя ни одной не вспомнила. Она начала ходить взад-вперед перед голой стеной, проговаривая свою нужду: «Мне нужно убежище, где можно переночевать, теплая кровать и... и, может быть, понимающее плечо, чтобы поплакать». Это не повредит, подумала она. На месте сплошного камня внезапно материализовалась искусно украшенная дубовая дверь. Дверь медленно открылась, и Белла ахнула, увидев уютно обставленную комнату, немного напоминающую гостиную Слизерина. Тепло потрескивающего камина манило её войти. Она шагнула в комнату и направилась к очагу. Два больших удобных кресла стояли прямо перед огнем, а по бокам располагались два дивана, образуя уютную зону отдыха. Она заметила несколько дверей вдоль стен и решила их исследовать. Открыв одну дверь слева от входа, она обнаружила уютную спальню, оформленную в зелено-серебряных тонах, с большой двуспальной кроватью под балдахином с темно-зелеными занавесками и небольшим диванчиком в ногах. Вдоль левой стены стоял большой шкаф; открыв его, она обнаружила, что он пуст. Рядом с ним стоял туалетный столик с зеркалом и ящичками для её косметических принадлежностей. Дверь справа вела в большую овальную комнату с огромной ванной со множеством ручек и рычажков; казалось, там с комфортом могли бы разместиться полдюжины человек. Пол был покрыт черно-белой итальянской мраморной плиткой. По обе стороны от ванны стояли греческие мраморные статуи: одна изображала Венеру Милосскую, на противоположном конце стояла статуя бога Аполлона, а в центре ванной — статуя Трех Граций. Она улыбнулась величественной красоте и элегантности, которые предлагала эта богато украшенная ванная комната. Она решила, что удача ей улыбнулась и почему бы не воспользоваться тем, что, казалось, предлагал ей замок. Если бы она задумалась об этом, она, вероятно, была бы в шоке, что всё это предоставляет ей здание из камня и дерева.Она вынула свой сундук из кармана мантии и увеличила его, поставив рядом со шкафом. Она была благодарна себе за то, что предусмотрительно оставила его при себе, а не оставила в поезде. Движением палочки она открыла сундук, и одежда, мантии и другие личные вещи сами перебрались в большой шкаф. Распаковавшись, она переоделась в удобную одежду и решила осмотреть другие двери, которые видела при входе. Выйдя из «своей» спальни, она увидела еще одну дверь чуть дальше по стене. Открыв ее, она обнаружила еще одну спальню, похожую на её собственную, но оформленную в красно-золотых тонах. Дверь слева в этой спальне вела в ванную, которую она только что видела. Похоже, обе спальни пользовались одной ванной комнатой. Тот факт, что спален было две, её не обеспокоил, или же она была слишком очарована комнатой, чтобы придать этому значение. Она вернулась в гостиную и свернулась калачиком в одном из огромных кресел, поджав под себя ноги. Она сидела, глядя на потрескивающий огонь, прокручивая в голове события дня и пытаясь расслабиться. «Чашка чаю сейчас была бы очень кстати». Прежде чем она закончила эту мысль, на маленьком столике между двумя креслами появился чайник с чаем. — Ух ты! Вот это сервис! К такому можно привыкнуть, — Белла налила себе чашку ароматного ромашкового чая. Теплый напиток согревал её изнутри, она тяжело вздохнула и откинулась в кресле. Прошло всего несколько минут, когда она замерла, услышав звук открывающейся двери. Неужели её нашли? Тело кричало ей бежать, но разум велел сохранять спокойствие. Вытащив палочку, она тихо прислушалась и приготовилась к бою. Она рискнула быстро выглянуть из-за спинки кресла. Темноволосый парень примерно её возраста глазел на комнату и пока не смотрел в её сторону. Он направился к ней, и она заметила, что палочки у него не было. Она не узнала его, но это не означало, что он не представляет угрозы. Она услышала щелчок закрывающейся двери и увидела, как парень повернулся в ту сторону, спиной к ней. Это был её шанс получить преимущество над незваным гостем. Быстро, но бесшумно она подскочила к нему. Она вскинула палочку и направила ее ему в затылок. Он обернулся с выражением шока на лице; пара изумрудно-зеленых глаз широко распахнулась, сфокусировавшись на кончике ее палочки. — Ты кто еще такой, черт возьми?! — проревела Белла.