Passageways

Ошеломленный Гарри перевел взгляд с кончика палочки на самую великолепную девушку, которую он когда-либо видел. Даже несмотря на выражение смертельной решимости, это ничуть не умаляло её очевидной красоты. У неё были длинные черные волосы, спадающие на спину мягкими волнами, и аристократичные, тонкие черты лица. Её глаза были поразительного фиалкового цвета — в них можно было просто утонуть. Цвет лица был светлым, а кожа казалась невероятно нежной. Гарри почувствовал почти непреодолимое желание коснуться её полных алых губ. Белла заставила себя не закатывать глаза, видя остекленевший взгляд и глупую ухмылку парня перед ней. Она знала, что привлекательна, и многие мальчики пытались добиться её расположения, но ни один не соответствовал её стандартам идеального кавалера или её статусу члена Древнего рода. Белла легонько щелкнула его палочкой по макушке, чтобы вернуть его в реальность. — Повторю только один раз, прежде чем начну проклинать. Кто ты такой, черт возьми, и что ты здесь делаешь? — спросила она твердым тоном, направив палочку ему в грудь, прямо над сердцем. — Ой! За что ты это сделала, черт возьми? — вскрикнул Гарри, потирая макушку, которая саднила от удара. — Чтобы привлечь твое внимание! А теперь отвечай на вопросы, или я начну отрезать то, по чему ты будешь скучать, — заявила она, нахмурившись с таким видом, что Гарри сразу понял: она не шутит. — Меня зовут Гарри... как будто ты сама не знаешь, — сухо ответил он черноволосой красавице, всё еще потирая ушибленное место. — О, да ты высокого мнения о себе... Гарри, так? У меня нет ни малейшего понятия, кто ты такой. Я тебя раньше в глаза не видела, — ответила Белла. — Да ну конечно. Весь чертов магический мир знает, кто я такой, так что не вешай мне лапшу на уши, — проворчал Гарри. — Плевать! — выплюнула Белла. — Просто иди обратно и скажи Руди и остальным, чтобы оставили меня в покое, иначе в следующий раз я сделаю больше, чем просто отобью ему яйца. — Кому? — на лице Гарри отразилось явное недоумение. — На каком ты курсе и с какого факультета? — рявкнула Белла, не опуская палочку. — Ты издеваешься, да? — недоверчиво спросил Гарри. Белла сократила дистанцию, уперев кончик палочки ему в грудь на уровне сердца. — Я похожа на человека, который шутит?! А ну отвечай на чертов вопрос! — Ладно! Поиграем в это. Я гриффиндорец, как будто ты, блин, не знала, и я на пятом курсе. И раз уж на то пошло, как именно тебя зовут, с какого ты факультета и на каком курсе? — резко ответил он. Она посмотрела на него скептически. Он на её курсе, гриффиндорец, но она не помнила, чтобы когда-либо видела его на совместных занятиях со «львами». Если бы он там был, она бы его точно запомнила — в конце концов, он был едва ли не самым симпатичным парнем из всех, кого она встречала, а уж эти глаза... они были, одним словом, завораживающими. Белла тряхнула головой, отгоняя лишние мысли и злясь на себя за то, что отвлеклась на красивое лицо и великолепные зеленые глаза. — Ты не похож ни на одного пятикурсника-гриффиндорца, которых я видела в замке. Так кто ты на самом деле?! — спросила она, опасно прищурившись. — В какую игру ты играешь? — Гарри был сбит с толку, по её глазам он видел, что в них нет ни тени узнавания. — Я учусь в Хогвартсе с первого курса. — Белла лишь безучастно смотрела на него. — Я ответил на твои вопросы, теперь твоя очередь. Белла разглядывала парня; он казался ей смутно знакомым, но она не могла понять почему. Его черты лица напоминали черты Блэков, особенно аристократическая структура костей и черные волосы, которые были характерны для их рода. Но глаза были совсем другими, и плечи у него были шире — мужчины из семьи Блэк обычно были высокими и худощавыми. Заметив, что он ждет ответа, она раздраженно выдохнула и произнесла: — Меня зовут Беллатриса. Пятый курс... Слизерин. Гарри слегка напрягся, что не укрылось от Беллы. Она увидела, как его рука дернулась, словно он хотел потянуться за палочкой, но попытки не последовало. «Типичный грифф», — подумала она, заметив, как вражда между факультетами проявилась в его новой позе. Гарри понял, что выдал свои чувства: девушка мгновенно среагировала на его движение и сама перешла в более оборонительную стойку. — Послушай, я не причиню тебе вреда, — сказал Гарри голосом, который, как он надеялся, звучал искренне. — Как ты знаешь, у меня с твоими однокурсниками есть разногласия. Но я не помню, чтобы ты когда-либо участвовала в их нападках на меня. Если подумать, я вообще не помню, чтобы видел тебя с кем-то из слизеринцев-пятикурсников или вообще где-либо в замке. Белла увидела искренность в его глазах и сама озадачилась: кто этот молодой человек и какие у него проблемы с Руди и остальными? — Не сочти за грубость, но как, ты сказал, твое имя? — тихо спросил Гарри. Что-то в ней теперь казалось ему знакомым, но он никак не мог сообразить, что именно. — Беллатриса. Беллатриса Блэк, — ответила она. Глаза Гарри расширились, когда его внезапно осенило, где он видел её раньше. На гобелене семьи Блэк на площади Гриммо. Женщина на гобелене была гораздо старше девушки перед ним, но сомнений быть не могло — это она. Но это было невозможно: Беллатрисе Лестрейндж сейчас должно быть около сорока лет. Гарри смотрел на прекрасную юную ведьму и не знал, что думать или говорить. Если это не Беллатриса, то она — её точная копия. Но зачем ей называть себя Беллатрисой Блэк? Это не имело смысла. И тут в голову пришла безумная, невероятная мысль. «А почему бы и нет? — подумал он. — Случались вещи и постраннее, хотя сейчас я ни одной не припомню». — Беллатриса... э-э... я могу называть тебя Беллатрисой? — уважительно спросил Гарри. Она коротко кивнула в знак согласия. — Могу я задать вопрос, который может показаться немного странным, но который, как мне кажется, может быть важен? — начал Гарри. Белла посмотрела на него странно, но пожала плечами и жестом велела продолжать. — Э-эм… какой сейчас год? — спросил Гарри почти извиняющимся тоном. — Ты шутишь? — Она посмотрела на него как на дурачка. — Просто подыграй мне минутку, — попросил он снова. — 1971-й, конечно. Ты что, тугодум или вроде того? — саркастично бросила Белла. Гарри с глухим стуком приземлился на пятую точку и просто уставился на ведьму. Та отступила на пару футов, всё еще держа палочку нацеленной на юношу, который теперь сидел перед ней на полу, скрестив ноги. — Быть того не может! — услышала Белла восклицание Гарри. — Просто, блин, быть не может! — повторил он. — О чем ты вообще несешь? — раздраженно спросила Белла. Гарри потер лицо обеими руками и через несколько секунд снова взглянул на нее. — Ты ведь не призрак или что-то в этом роде? — серьезно спросил он. — Нет, я не чертов призрак! Я начинаю всерьез думать, что ты не в своем уме, кем бы ты ни был, — ответила Белла. К ее изумлению, Гарри просто усмехнулся. — Может и так, потому что то, о чем я думаю, вряд ли можно назвать здравым, — произнес Гарри, качая головой. — Ты всегда такой раздражающе загадочный или это только для меня? — спросила Белла, нетерпеливо постукивая левой ногой. Гарри снова рассмеялся: — Полагаю, даже если и так, я не настолько плох, как Дамблдор, — хмыкнул он. Глаза Беллы снова сузились. — Ну?! — Что «ну»? — отозвался Гарри. — Ну и что, черт возьми, творится в твоей голове! Милостивая Мэйв! Мне следовало просто приложить тебя заклятием в тот момент, когда ты вошел в дверь! Гарри снова хмыкнул: — Ладно-ладно, тебе, возможно, стоит присесть. Потому что каким бы чокнутым ты ни считала меня сейчас, ты решишь, что я окончательно съехал, когда я объясню, почему мы, похоже, не знаем друг друга и никогда не виделись в замке. — Он улыбнулся своей фирменной кривоватой улыбкой, от которой у Беллы на мгновение екнуло в животе, что ее саму порядком удивило. «Что это еще за чертовщина?» — подумала она. — Беллатриса, в каком году ты родилась? — спросил Гарри и добавил: — Это важно. — 15 сентября 1955 года… а что? — А я родился 31 июля… 1980 года, — произнес он серьезным тоном. Белла посмотрела на него и приподняла элегантную бровь. Как Гарри и ожидал, она начала смеяться. — Ты и правда сумасшедший! — Она хихикнула, качая головой. — В 1980-м, говоришь… и что ты скажешь мне дальше? Что ты путешественник во времени, вернувшийся, чтобы исправить несправедливости мира? — Она схватилась за живот, так как смех становился всё сильнее. Гарри молча смотрел на нее; его глаза говорили всему миру, что он серьезен. — Тебе поможет поверить мне, если я дам магическую клятву? Белла мгновенно посерьезнела. Она посмотрела на него со скептицизмом. Как и любого чистокровного, ее учили серьезности магических клятв: их не дают по пустякам, они влекут за собой серьезные последствия не только для магии, но и для жизни. — Ты серьезно? Ты хоть понимаешь, что будет, если ты поклянешься и окажется, что ты лжешь? — спросила она мрачно. — Понимаю, — ответил Гарри в тон ей. — Беллатриса, для меня сегодняшнее число — 1 сентября… 1995 года. — Это… это невозможно, — вырвалось у нее шепотом. — Сейчас 3 сентября 1971 года, — подтвердила она. Оба подростка несколько минут сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли о том, как такое вообще возможно. Это не имело никакого смысла. Белла первой нарушила молчание. — Если то, что ты предполагаешь, — правда, как мы можем оба находиться здесь, в одной комнате, в одно и то же время, но с разницей в двадцать четыре года? Должен же быть какой-то природный или магический закон, который не позволил бы такому случиться, — сказала она, качая головой и жестикулируя. — Я научился никогда не недооценивать магию или этот замок. Например, я думаю, что замок может быть живым, — предложил Гарри, встретив скептический взгляд Беллы, которая в сомнении вскинула брови. — Просто дай мне объяснить, как я к этому пришел, ладно? — Гарри примирительно поднял руки. — Ты же знаешь, как лестницы склонны двигаться по своей воле, как кабинеты перемещаются и появляются на других этажах без предупреждения. И вот сегодня меня привел в эту комнату парящий золотой шар, которого я никогда раньше не видел. Он заговорил со мной женским голосом и сказал, как войти в эту комнату. При этих словах Белла выпрямилась. — Со мной сегодня случилось то же самое. Я искала место, где была бы в безопас… а-а… где можно было бы поспать. И этот золотой шар заговорил со мной и привел сюда. Кстати, говоря об этом: почему ты не в своей гостиной? — спросила Белла, сурово глядя на него. — О… ну… меня типа выставили с моего факультета, — буркнул Гарри. — Выставили? — Да, это то, о чем я предпочел бы не говорить, — отрезал Гарри. — А ты? Почему ты не в своей спальне? — Я бы тоже предпочла об этом не говорить, — ответила Белла. — Справедливо, — кивнул Гарри. — Так вернемся к твоей теории, — подтолкнула Белла, меняя неловкую тему. — Ну… что если… — Гарри запнулся, понимая, что продолжение прозвучит как полное безумие. Услышь он это от кого-то другого, наверняка сказал бы, что тот пересмотрел научно-фантастических фильмов. — …что если основатели как-то создали эту комнату как своего рода портал во времени? Или, возможно, это место, на которое время не влияет? Пространство, где времени не существует? — Я никогда не слышала, чтобы что-то подобное было хотя бы отдаленно возможно. В этой теории столько изъянов, что я даже не знаю, с чего начать, — заявила Белла со знанием дела. — Это была просто теория, — Гарри пожал плечами. — А как еще, по-твоему, это могло произойти? — Я не совсем уверена, что всё это происходит на самом деле. Всё это может быть чьим-то изощренным розыгрышем… розыгрышем, — прошептала Белла последнее слово самой себе, снова внимательно разглядывая Гарри, и тут её осенило. Гарри был очень похож на её кузена-шутника, маленького Джейми Поттера. — Какая у тебя фамилия, Гарри? — подозрительно спросила Белла. Он действительно выглядел как смесь Поттера и Блэка, совсем как Джейми. Но Джейми был единственным ребенком. Неужели существовала другая ветвь семьи, о которой она не знала, и в которой тоже текла кровь Поттеров и Блэков? Гарри не понравился блеск в глазах Беллы, и он гадал, что ему стоит раскрыть. По словам Вальбурги, Беллатриса примкнула к Пожирателям смерти. Он не думал, что сейчас она была одной из них, так как на ней была рубашка с короткими рукавами, а на левом предплечье не было Темной Метки. А по словам Вальбурги, ею клеймили всех Пожирателей. То, что на ней не было метки, еще не означало, что она не сочувствует им сейчас. «В каком году Волан-де-Морт вообще стал активным?» — размышлял Гарри. — Почему тебе так важно знать мою фамилию? — осторожно спросил он. — Скажем так, у меня есть «теория», и твоя фамилия могла бы её подтвердить или опровергнуть. К тому же, я назвала тебе свою фамилию; будет правильно и вежливо, если ты назовешь мне свою, — подозрительно произнесла она. — Зачем мне выдумывать такую историю, Беллатриса? Мне нечего выгадывать, вводя тебя в заблуждение, — возразил Гарри. — Может быть, а может и нет. Но сейчас я не в том настроении, чтобы доверять. Ты назовешь мне свое имя, или мне придется вытянуть его силой? — пригрозила она, снова нацелив на него палочку. Гарри потянулся за своей и только успел обхватить её, когда услышал голос Беллы, выкрикнувшей оглушающее заклинание: — Ступефай!Гарри ждал, когда красный луч заклятия ударит его, но тот так и не появился. Он поднял взгляд на Беллу, которая в замешательстве смотрела на свою палочку. Этого времени Гарри хватило, чтобы поднять свою палочку и направить её на Беллатрису. — Что ж, похоже, у нас патовая ситуация. Я не шутил, Беллатриса, когда сказал, что не причиню тебе вреда. Но раз тебе сейчас трудно мне доверять, я предлагаю обоим убрать палочки и обсудить всё как два цивилизованных человека, — предложил Гарри. Белла фыркнула и закатила глаза: — Моя палочка останется там, где она есть. — Послушай, — с досадой сказал Гарри. — Что должно произойти, чтобы ты поверила, что я не представляю для тебя угрозы и не пытаюсь тебя разыграть? — Ничего не приходит на ум, пока ты не желаешь называть фамилию и предоставлять веские доказательства того, что ты из будущего, — решительно заявила она. — Ладно. Мы можем хотя бы присесть поудобнее? — спросил Гарри, кивнув на два кресла у огня. Белла жестом указала на кресла с издевательским полупоклоном. Подростки направились к креслам и сели друг против друга. Гарри боролся с собой, решая, что именно раскрыть. С одной стороны, он гадал, почему он так старается заставить её поверить ему. Было ли это из-за того, что он был одинок и отчаянно нуждался в друге, или же просто хотел разрядить напряженную обстановку, пока она не стала еще хуже? Возможно, дело было в том, что он — лорд Блэк, а Беллатриса технически была его семьей, а Вальбурга учила его важности семейной верности, и Блэки были почти фанатично преданы друг другу. Стоит ли говорить ей, что он — лорд Блэк? Решит ли это проблему или усугубит её? Стоит ли раскрывать свою настоящую фамилию? Его родители сейчас были бы первокурсниками, если он правильно помнил даты. Что сделает Беллатриса с этой информацией? И сможет ли она изменить прошлое его родителей? Кроме того, пожалуй, самый интригующий вопрос заключался в том — находится ли она в его времени, или он попал в её, а может быть, ни то, ни другое? Неизвестных всё еще было слишком много. Наконец, приняв решение, он сфокусировал взгляд на её глазах и заговорил. Гарри глубоко вздохнул и сосредоточился. — Мой титул… лорд Адриан Джеймс… Блэк, глава Дома Блэк. — Гарри видел по тому, как покраснело её лицо и как сузились глаза, что Белла готова обрушить на него словесную атаку впечатляющей мощи. Однако прежде чем она успела начать, Гарри сосредоточился на безымянном пальце своей правой руки. Внезапно появилось массивное серебряное кольцо с черным опалом, в центре которого был выгравирован герб Блэков. Гарри поднял руку и быстро показал кольцо Белле. Она замерла с открытым ртом, собираясь оспорить утверждение Гарри, когда увидела кольцо. К её полнейшему шоку, это было кольцо главы Дома Блэк. — Как тебе, несомненно, известно, только законный наследник Дома Блэк может надеть это кольцо и не умереть на месте, — твердо заявил Гарри. Белла была совершенно ошарашена. Она сидела, переводя взгляд с Гарри на кольцо на его руке. Она прекрасно знала, как и все члены её семьи, что носить кольцо может только глава рода. Она видела дядю Ориона всего два дня назад, и он был здоров как гиппогриф. Это означало, что невозможное казалось правдой: Гарри мог быть из будущего и… действительно был лордом Блэком. Годы воспитания в традициях семьи Блэк взяли свое, и она упала на колени перед Гарри. — Простите меня, мой лорд, за то, что не поверила вам. Я смиренно прошу прощения за попытку оглушить вас и за отсутствие приличий в разговоре. Молю вас принять во внимание моё неведение о вашем положении, прежде чем назначать наказание за мои проступки. Теперь настала очередь Гарри сидеть в безмолвии. Он смотрел на Беллу, которая стояла на коленях, низко склонив голову. Гарри встряхнулся и осторожно поднял Беллу за подбородок. Она посмотрела на него и увидела замешательство и… было ли это веселье? — Беллатриса, в этом нет необходимости. Для меня мы — семья, и я не потерплю, чтобы моя семья стояла передо мной на коленях, — твердо заявил Гарри. — Но, мой лорд, я вела себя самым… — Прекрати, Беллатриса! Я сказал тебе, кто я, не для того, чтобы заявлять о своей власти над тобой, а чтобы доказать, что сказанное мной — правда. Я из другого времени, нежели ты. — Он поднял Беллу с колен и проводил обратно к креслу. — Я верю вам, мой лорд. Это также объясняет, почему мое заклинание не сработало, — тихо начала Белла. Член семьи Блэк не мог намеренно использовать магию, чтобы причинить вред главе своего рода — это была древняя родовая магия. — Пожалуйста, Беллатриса, просто Гарри, хватит этой ерунды с «моим лордом», ладно? — Да, мой… да, Гарри. — Гарри благодарно улыбнулся. Белла улыбнулась в ответ, и у Гарри в животе словно всё перевернулось от ослепительной улыбки юной ведьмы. — Что нам теперь делать? — спросила Белла. — Ну, мне кое-что любопытно, — произнес Гарри с задумчивым видом. — О чем ты? — спросила Белла, глядя на него и мимоходом гадая, кем они приходятся друг другу. Был ли он кузеном или, может быть, племянником? Она была достаточно взрослой, чтобы быть его… матерью! Её глаза расширились от этой возможности. Не подозревая о её раздумьях, Гарри ответил на вопрос: — Мне любопытно, нахожусь ли я в твоем времени, или ты в моем, или мы в обоих сразу, или ни в одном из них, — произнес Гарри, почесывая затылок. — Я об этом не подумала! — ответила Белла, радуясь возможности отвлечься от своих тревожных мыслей. — Как ты предлагаешь это выяснить? — Ну, когда мы выйдем из комнаты, мы, очевидно, узнаем, чьё это время. Но так как уже комендантский час, предлагаю дождаться утра, а там посмотрим. — Звучит разумно, — согласилась Белла. — А теперь как насчет того, чтобы показать мне это чудесное место? — попросил Гарри, желая отвлечься от тяжелого разговора и привести мысли в порядок. В течение следующего часа Белла показывала Гарри свою спальню и вторую. Они вкратце обсудили совпадение, что в комнате оказалось две спальни. Гарри был поражен размером ванной и огромной ванной-бассейном в центре. Дальнейшее исследование комнаты открыло подросткам много удивительных вещей. Например, они нашли большую книгу на пьедестале в углу комнаты. Они обнаружили, что если написать на чистых страницах тему или название книги, которая их интересует, эта книга или книга по теме появится. Совершенно случайно они открыли еще одну особенность комнаты. Гарри смотрел на красно-золотую расцветку в своей спальне, и это наполняло его гневом, напоминая о предательстве факультета. Он вслух сказал, что темно-зеленый мотив подошел бы лучше. Прямо у них на глазах цвета изменились. Это стало началом небольшой игры. Они просили комнату менять разные вещи, например, мебель или освещение. Добившись успеха, они стали искать пределы возможностей комнаты. К их изумлению, комната могла выглядеть так, как они просили. Она превращалась в библиотеку с тысячами книг, в оружейную с оружием всех эпох. Она становилась лесным лугом, а затем — звездной ночью в саванне. Было около часа ночи, когда двое уставших подростков сидели, скрестив ноги, на ковре перед камином. Они смотрели друг на друга, одновременно понимая, что остались вопросы, требующие ответов. — Ита-а-ак... — начала Белла. — ...Будущее, значит? — В её голосе звучало чистое любопытство. — Ага, — ответил Гарри, пожимая плечами. Возникла неловкая пауза: оба пытались сформулировать вопросы так, чтобы не выглядеть идиотами. Белла с досадой сдула прядь вьющихся волос с лица. — Это нелепо! — прошептала она так громко, что Гарри услышал. Она умирала от желания получить ответы и решила рискнуть. — Мы что, родственники? Типа, я твоя мать или что-то в этом роде? — спросила Белла, глядя на Гарри с ошарашенным видом. — Что?! — ахнул Гарри, застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом. — Нет-нет, ты не моя мать, — ответил он, качая головой и не сдержав смешок. — Ну и слава богу, — с облегченным вздохом произнесла Белла, чем вызвала у Гарри приподнятую бровь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, притворяясь оскорбленным. Белла засмеялась, пожала плечами и загадочно улыбнулась. — Серьезно, мы родственники? Я имею в виду, мы должны быть, раз ты — лорд Блэк, а дядя Орион сейчас глава рода в моем времени. Значит, ты должен быть из его прямой линии, либо от Сириуса, либо от Реджи. Я права? — спросила Белла. Гарри не знал, как ответить, и стоит ли вообще. Какой ущерб временной линии может нанести раскрытие будущих событий? Гермиона на третьем курсе говорила ему, что слишком сильное вмешательство в прошлое может привести к катастрофическим последствиям. Ему вспомнились события, связанные с маховиком времени и спасением Сириуса от поцелуя дементора. Гермиона постоянно твердила, как важно не столкнуться со своими прошлыми «я», что это может непоправимо повредить пространственно-временной континуум. Или это он подцепил из какого-то научно-фантастического шоу? В любом случае, это грозило чем-то очень плохим.Решив выдать самый минимум информации, по крайней мере пока — это могло измениться… в зависимости от чего, он пока не знал, но оставил такую возможность, — он сфокусировал взгляд на её глазах и заговорил. — Моя бабушка была из Блэков, так что кровная линия у меня есть. Но произошла… череда несчастливых обстоятельств, которые сделали меня главой Дома Блэк в моем времени, — ответил Гарри, его голос немного дрогнул при мысли о том, как дементоры высасывают душу его крестного. Беллатриса Блэк была не просто красивым лицом, но и невероятно умной, и ей не потребовалось много времени, чтобы прокрутить сценарий в голове и озвучить его. — Если ты не из прямой линии Ориона… значит, что-то должно было случиться не только с ним, но и с Сириусом и Реджи, поскольку они — наследники. Если семья Ориона была истреблена, то наследство переходит к семье его ближайшего брата или сестры. У дяди Ориона всего трое других братьев и сестер. Мой отец, Цигнус Блэк, он самый младший. Тетя Кассиопея старше его, значит, остается тетя Артемида, она чуть младше Ориона. Нет, может, еще поколением раньше… — Белла перебирала в уме всех членов семьи. Глаза Гарри расширились: он наблюдал, как Беллатриса выстраивает связи. Он забеспокоился, что его секрет перестанет быть секретом буквально через пару мгновений. Как он мог быть так неосторожен? Семья для Блэков значила всё, и, конечно, каждый Блэк прекрасно знал свою генеалогию.Белла внимательно посмотрела Гарри в глаза, перебирая имена родственников и их супругов. Тетя Касси никогда не была замужем, но это не значит, что не может выйти до 1980 года. Гарри сказал, что он не её ребенок. Впрочем, он мог быть сыном Анди или Цисси, но она так не думала. Что-то в нем подсказывало, что он не из их линии, иначе он был бы более знаком с ней — по крайней мере, на это она надеялась. Белла ахнула, вглядевшись в черты лица Гарри: она увидела сходство с её двоюродной бабушкой Дореей — скулы и тон кожи. Но окончательным доказательством стала маленькая родинка за мочкой левого уха Гарри, точно в том же месте, что и у тети Дореи. А эти непослушные волосы — вылитый дядя Чарлус и кузен Джеймс! Джеймс был единственным ребенком; у тети Дореи больше не могло быть детей… это значило! — РАДИ ЧЕРТОВОЙ БОРОДЫ МЕРЛИНА! ТЫ ПОТТЕР! ТЫ СЫН МАЛЕНЬКОГО ДЖЕЙМИ, да?! — Белла вскочила на ноги, зная, что она права. Её правоту подтвердило выражение лица Гарри, на котором смешались страх и шок. — Милостивая Моргана! — воскликнула Белла. — Я знала, что догадаюсь! Она подпрыгивала по гостиной, празднуя свой выдающийся интеллект. Так продолжалось, пока её не заставила остановиться палочка, направленная ей прямо между глаз. — Э-э-э… в чем дело… Гарри? — Белла сглотнула, видя, что глаза её троюродного кузена стали жесткими и немигающими. Она попыталась отступить, но оказалась прижатой к спинке одного из кресел. — Зря ты это сделала, Белла, — голос Гарри был настолько тихим, что это был едва слышный шепот. — Было бы лучше, если бы ты не установила эту связь. Эта информация слишком опасна. — прорычал Гарри, думая обо всех ужасных возможностях того, что Беллатриса, известная сторонница Волан-де-Морта в его времени, может сделать с этими сведениями. — О чем ты говоришь, Гарри? — спросила Белла в замешательстве и тревоге: палочка по-прежнему была направлена ей в голову. — Это только усложняет ситуацию, — сказал Гарри скорее себе, качая головой. — Что сложного? Мы же семья, Гарри, почему знание о нашем родстве опасно? Или ты беспокоишься о том, что я догадалась насчет дяди Ориона и его семьи? Воспоминания Гарри снова воспроизвели предупреждения Гермионы о путешествиях во времени. Небольшое знание будущего может полностью изменить прошлое и, соответственно, будущее. — Знание будущего может привести к неожиданным… — Последствиям, — закончила Белла за него. Подростки снова посмотрели друг на друга, оба гадая, как поступить дальше. — Послушай... Поможет, если я скажу, что никому об этом не обмолвлюсь? — спросила она. Гарри недоверчиво приподнял бровь, глядя на темноволосую девушку. — Ты из Блэков, Белла. Конечно, ты используешь это в своих интересах, — констатировал Гарри, вспоминая один из многих уроков тети Вальбурги о том, что нужно использовать любое преимущество во благо себе и своей семье. Белла посмотрела на него с интересом. — Вижу, ты знаком с философией семьи Блэк, — ухмыльнулся Гарри. Белла не выдержала и широко улыбнулась ему в ответ. — Гарри... — начала она, сама не веря в то, что собирается предложить. Что-то в нем подсказывало ей, что ему можно доверять, а она доверяла немногим, точнее, только одному человеку — самой себе... ну, может быть, еще сестрам. Поэтому чувствовать нечто подобное по отношению к кому-то, кого она встретила всего несколько часов назад, было для нее совершенно нетипично.Фиалковые глаза впились в зеленые, пока она взвешивала все последствия того, что собиралась сделать. Существовало столько способов, которыми это могло выйти ей боком.— ...Если я дам клятву ведьмы не раскрывать ничего из того, что ты мне расскажешь, и не выдавать твои секреты ни одной живой душе без твоего прямого разрешения и... — Белла продолжала, зная, что Гарри вот-вот ее перебьет. — ...И не использовать указанную информацию для личной выгоды, если ты не позволишь. Это развеет твои страхи на мой счет? — спросила она со всей серьезностью. Гарри долго смотрел на нее, раздумывая, как поступить. Всё развивалось слишком быстро. Еще восемь часов назад он только сошел с Хогвартс-экспресса. Без друзей, в одиночестве, не зная, что принесет учебный год, он направился в замок. Он чувствовал на себе злобные и полные ненависти взгляды, когда занимал свое место в Большом зале. Вспышка Рона не была совсем уж неожиданной, но от этого не было менее больно. Затем его привели в эту магическую комнату, где он обнаружил пресловутую Беллатрису Блэк. Хотя их встреча поначалу была непростой и натянутой, она быстро сменилась странным, а затем почти комфортным общением, пока они вместе исследовали комнату, и вот теперь всё снова стало напряженным. Но всё же, глядя в ее глаза, что-то внутри говорило... доверься ей. Гарри гадал, не замешаны ли здесь какие-то высшие силы, нечто за пределами разума — почему его привели сюда и почему ее привели сюда. Возможно, в этом был смысл... а возможно, он слишком много думает! Гарри хмыкнул про себя с сухой усмешкой. Приняв решение, он посмотрел на нее, качая головой. — Тебе не нужно давать клятву, — сказал Гарри с полуулыбкой. — Дружба должна начинаться с доверия друг другу. — Белла улыбнулась черноволосому юноше, но тут же достала палочку. — Я, Беллатриса Адриенна Блэк, клянусь своей жизнью и магией не предавать секреты Гарри Джеймса... Поттера. — Тут Беллатриса озорно ухмыльнулась ему. — Без его на то разрешения, и не использовать информацию, которую он может раскрыть, для личной выгоды без его согласия. Да будет так! — Белла! Тебе не обязательно было это делать! — прорычал Гарри. — Знаю, но я не хотела, чтобы у тебя были хоть какие-то сомнения на мой счет, — ответила она. — Я всё еще жду, Гарри, — произнесла Белла, ожидая, пока он примет ее клятву. — О! Э-эм... да будет так. — Голубой свет вспыхнул вокруг обоих подростков, когда Гарри закрепил ее клятву. Когда клятва была дана и тревога Гарри улеглась, подростки, казалось, снова расслабились. Белла возобновила диалог и спросила о явном беспокойстве Гарри по поводу будущего. От ее внимания не ускользнуло, что Гарри отреагировал почти на физическом уровне, когда она раскрыла семейную связь. Она понимала, что за этим стоит какая-то история, и надеялась, что Гарри однажды расскажет ей о ней, а пока могла лишь гадать, почему это его так задело. В конце концов усталость взяла верх, и они разошлись по своим спальням. Это был причудливый день, полный взлетов и падений для обоих, и завтрашний день обещал быть не менее интересным. Пока двое подростков уплывали в царство Морфея, заинтригованный золотой шар парил по очереди над каждым из них. Никогда прежде он не проявлял интереса к личной жизни студентов, но если бы он смог направить этих двоих на путь совместных открытий, зло, которое охватило и охватит мир волшебников на протяжении более двух десятилетий, могло бы быть уничтожено до того, как станет реальной угрозой для магического рода. Шар подготовил сцену, но теперь всё зависело от двух главных героев, которым предстояло решить, куда пойдет эта история.

***

Субботнее утро наступило для Гарри слишком рано; он буквально вывалился из кровати. На мгновение его охватила паника — он не узнал, где находится. Это определенно не было похоже на его спальню в башне Гриффиндора. Затем он вспомнил события прошлой ночи и то, что в доме Гриффиндора ему больше не рады. — Ах, ну да! — Гарри усмехнулся, когда события вчерашнего вечера восстановились в памяти с абсолютной ясностью. — Таинственная магическая комната, Беллатриса Лестрейндж... Беллатриса Блэк, — поправил он себя. При мысли о черноволосой ведьме, его разум невольно побрел туда, куда обычно забредают мысли подростков, ведомых любопытством.— Так, стоп! Стоп! Стоп! — приказал себе Гарри. — Ты едва знаешь эту девушку, и она твоя родственница... в каком-то смысле, не говоря уже о том, что она старше твоих собственных родителей. К тому же, она совсем другая! И не забудь, что она стала самой опасной ведьмой в современной истории, — убеждал он себя. Он направился в уборную, которая не была частью той большой ванной, что соединяла его комнату с комнатой Беллы. Закончив утренний туалет, он вышел из спальни и обнаружил, что Беллатриса уже встала и оделась. Она растянулась на одном из больших диванов, лежа на животе и читая один из учебников. Гарри остановился, увидев ее. Пятнадцатилетняя Белла была в своей школьной мантии. — Мухи, мой лорд. — Ч-что? — заикнулся Гарри. — Муху поймаешь, если будешь так рот разевать, — кокетливо ухмыльнулась Белла. Гарри закрыл рот с отчетливым щелчком. — Я... я просто... э-эм... искал к-кое-что, — пробормотал Гарри, густо краснея и глядя куда угодно, только не туда, куда смотрел секунду назад. — Не сомневаюсь, мой лорд, — хихикнула Белла, её глаза лучились весельем. «Мальчишки — это слишком просто», — подумала она, садясь и откладывая книгу. — Я думал, мы договорились насчет «моего лорда», — произнес Гарри уже более уверенным голосом, присаживаясь напротив ведьмы, которая окинула его оценивающим взглядом. — Прости... Гарри, — Белла озорно улыбнулась, заставив Гарри почувствовать смущение. Гарри гадал, почему это происходит. Он никогда не чувствовал ничего подобного рядом с другими девушками. Он нашел оправдание: должно быть, всё дело в странных обстоятельствах, в которых они оказались. Она из прошлого, плюс он знает о её будущем как фанатичной сторонницы Волан-де-Морта. Да, определенно дело в этом. — Так какой у нас план, Гарри? — спросила Белла, скрестив ноги по-турецки. — Ну, я хотел бы понять, что произошло. Как мы оказались здесь в одно время, и в одном ли мы времени вообще... не знаю, это всё немного сбивает с толку, не находишь? — затараторил Гарри. — Думаю, единственный способ узнать, в чьем мы сейчас времени — это выйти из комнаты и посмотреть, кто ходит по коридорам, — предложила Белла. — Я тоже об этом думал. Но тебе, наверное, стоит переодеться в школьную мантию, — заметил Гарри. — Почему? Разве я плохо выгляжу в том, что на мне сейчас? — она надула губки. — Я настолько уродлива? — Что?! Нет, ты великолепна... я имею в виду, ты выглядишь м-мило, — Гарри яростно покраснел и отвернулся, чувствуя себя полностью одураченным, когда услышал музыкальный смех Беллы, которая запела: — Ты считаешь меня великолепной, — Белла кружилась по гостиной, весело распевая и наслаждаясь тем, как сильно она смутила молодого лорда. — Я этого не говорил! Я просто... я имел в виду... о, черт возьми! — проворчал Гарри, развернулся на каблуках и скрылся в своей спальне, захлопнув дверь. Белла победно расхохоталась и ушла к себе переодеваться.Белла и сама не знала, почему она так дразнит Гарри. Она не была кокеткой... ну, во всяком случае, не такой уж заядлой, но просто не могла удержаться. Он выглядел так мило, когда краснел; это по-настоящему подчеркивало цвет его изумрудно-зеленых глаз. Переодеваясь, она с удивлением отметила, как быстро ей стало комфортно рядом с Гарри — настолько, что она позволяла себе игриво подтрунивать над ним. Она была не из тех, кто легко заводит друзей; она предпочитала держать людей на расстоянии, не подпуская их слишком близко ни физически, ни эмоционально. Но с Гарри всё получалось так естественно, что это было удивительно, если не сказать странно. Ей стоило еще поразмышлять об этом. Через двадцать минут она вышла из спальни в школьной мантии. Хотя была суббота — по крайней мере, в её времени — многие ученики носили мантии на территории школы. Она нашла Гарри у большого книжного шкафа, просматривающего древние тома. Она откашлялась, чтобы привлечь его внимание. Покрутившись и разведя руки в стороны, она поддразнила его коротким реверансом: — Теперь я соответствую вашему одобрению, мой лорд? Гарри закатил глаза и лишь буркнул что-то, что вызвало у Беллы очередной смешок. — Просто убейте меня, — простонал Гарри. — Ну что, пойдем в Большой зал, посмотрим, кто там? — Полагаю, придется, раз уж я при полном параде, — ответила Белла с ухмылкой. Они повернулись к большой двери, ведущей наружу, и остановились. Оба посмотрели на дверь, и всё веселье мгновенно испарилось. Вернулась суровая реальность их миров. Гарри думал о том, что он всё еще изгой, изгнанный из Гриффиндора, одинокий, встречаемый лишь подозрениями и презрением. Лицо Беллы осунулось, когда она вспомнила вчерашнее нападение и угрозы своих однокурсников. Рудольфус, при всем его отсутствии манер, был сильным волшебником, а вместе с братом и остальными они представляли собой силу, с которой нужно было считаться, и они не прощали поражений. Они наверняка будут подкарауливать её, чтобы «преподать урок». Подростки одновременно посмотрели друг на друга, видя в глазах собеседника нерешительность и гадая, чем она вызвана. Ни один из них еще не рассказал до конца свою историю: почему они стали беженцами в этой магической комнате, а не находились в своих спальнях. Это было негласное соглашение — не лезть в душу, и оба его соблюдали. Теперь им обоим стало ясно: проблемы другого достаточно серьезны, чтобы опасаться покидать безопасность этой комнаты. Это дало им некую общую почву для понимания друг друга. — Ну что, готова? — спросил Гарри, поворачивая к ней голову. — Да, — ответила Белла после короткой паузы, нерешительно кивнув.— Давай пока никому не будем рассказывать об этой комнате, ладно? — предложил Гарри. Белла кивнула в знак согласия: не было смысла давать другим знать, где находится её убежище. — Значит, в Большой зал? — спросил Гарри. — Пошли, — бесстрастно ответила Белла. Гарри взялся за ручку и потянул дверь на себя. Подростки выглянули в пустой коридор и оба вздохнули с облегчением — никого вокруг не было. С решительным видом они шагнули наружу. — Ну, поехали... Белла? — Гарри? — Белла обернулась, но обнаружила, что стоит в коридоре в полном одиночестве.