Passageways

Гарри резко обернулся, но Беллатрисы нигде не было; единственные следы в коридоре, которые он видел, были его собственные, оставленные прошлой ночью. Дверь за его спиной мягко закрылась и исчезла из виду. Гарри вздрогнул и повернулся к сплошной стене — все следы двери испарились. — Что за чертовщина? — пробормотал Гарри, надавив на стену руками, но камень был твердым, холодным и неподвижным. Он отступил и уставился на стену. — Полагаю, комната закрывается, когда ей не пользуются, — рассудил он. Его взгляд метался по сторонам в поисках пропавшей соседки, но он не нашел ни малейшего её следа. Внезапно в голову пришла тревожная мысль. Не было ли всё это плодом его воображения, какой-то ужасной шуткой? Он почесал затылок, обдумывая ситуацию. «Комната предоставила гостиную, спальни, большую ванную и многое другое. Могла ли она также предоставить и девушку?» Эта мысль его расстроила, так как она ему определенно понравилась — всего за одну ночь она произвела на него сильное впечатление. Он находил её... очаровательной, определенно опасной, и ему очень нравился её игривый, порой дерзкий характер. «Но зачем комнате брать на себя труд создавать кого-то, и почему именно Беллатрису Блэк?» Может быть, комната как-то выудила её из его сознания? В конце концов, когда он увидел её изображение на гобелене, он подумал, что она очень привлекательна. Возможно, комната увидела это и создала её, чтобы она стала ему другом. И разве он не просил друга вместе с местом для ночлега, когда его впервые привели сюда? «Возьми себя в руки, Поттер, сомневаюсь, что комната может создать живого, дышащего человека... или всё же может?» — размышлял он. «Так, голова, думай логически, как бы на это посмотрела Гермиона?» Мгновенно Гарри почувствовал, как что-то сжало его сердце — тяжелая рука, не дающая ему биться при мысли о бывшей лучшей подруге. Грусть быстро окутала его своим гнетущим плащом. Он скучал по ней, она всегда была рядом, она была сестрой, которой у него никогда не было, родственной душой. Почему её нет рядом сейчас, почему она ему не поверила, почему этот раз чем-то отличается от всех остальных? Она верила ему на первом курсе, когда они помешали Волан-де-Морту заполучить Философский камень. Она поддерживала его на втором курсе, когда его обвиняли в том, что он наследник Слизерина, и во время инцидента с василиском; она поверила ему, что Том Реддл (он же Волан-де-Морт) едва не вернулся к жизни через свой проклятый дневник. Она была на его стороне на третьем курсе, когда они спасли невиновного Сириуса Блэка и отбились от дементоров. Что же заставило её отвернуться от него на четвертом курсе? Неужели ей просто надоели приключения «Золотого трио Гриффиндора»? С неё хватило опасных ситуаций, она испугалась за свою жизнь? Размышляя обо всех этих приключениях, Гарри с неохотой признался себе, что, возможно, у неё была веская причина отстраниться. Рядом с ним находиться было опасно. Ради Мерлина, за его кровью охотился самый опасный Темный волшебник столетия. Но Гермиона пошла дальше — она полностью отвернулась от него и присоединилась к хору тех, кто называл его обманщиком... лжецом... и... у-убийцей. Гарри сглотнул подступивший к горлу ком, когда печаль и одиночество снова властно заявили о себе. Он сполз на пол, прислонившись к стене, подтянул колени к груди и уронил на них голову, обхватив её руками. Гарри пытался сдержать подступающие слезы. Вальбурга была бы им разочарована; она пыталась привить ему безразличие, чтобы он был выше слабости чувств и эмоций. Чтобы он с презрением смотрел на тех, кто ополчился против него. Но Гарри был существом сильных эмоций; он ничего не умел скрывать, и хотя он стал лучше прятать чувства, самые сильные всё равно прорывались наружу. Ему нужен был друг, он не хотел быть один. Впрочем, он знал, что ему не нужна влюбленная фанатка вроде Ромильды Вейн, или Джинни Уизли, или даже ветреная девушка вроде Лаванды Браун. Ему нужен был кто-то, с кем он мог бы быть собой, кто-то умный, но, возможно, не такой властный, какой порой бывала Гермиона. Ему нужен был кто-то, с кем можно было бы вести серьезный разговор, не касающийся только квиддича, шахмат или выполнения домашних заданий. Белла была идеальной, возможно, слишком идеальной. Она была такой же мятежной, как и он, разочарованной в том, что преподнес ей мир, совсем как он. Она была умной, но не занудной; она была веселой, кокетливой и с ней было легко разговаривать, как только проходили стадии с наставлением палочек и угрозами. У неё были секреты, как и у него. Была ли она просто плодом его воображения, воплощением того, что он больше всего хотел видеть в спутнике, в друге? Возможно, но так ли это плохо... на самом деле. Ну и пусть она не настоящая, это всё равно лучшая компания, чем та, что у него была сейчас — то есть никакая. Гарри решил, что в любом случае это его не беспокоит, хотя в глубине души надеялся, что она реальна. Но где же она? Почему она исчезла сразу, как только они вышли из магической комнаты? Может, её не существует, а может, она вернулась за чем-то и сейчас выйдет? Но прошло уже несколько минут, а она так и не появилась. Урчание в животе отвлекло Гарри от мыслей о пропавшей спутнице и заставило задуматься о еде. Он разберется с тайной комнаты и прекрасной мисс Блэк после того, как закинет что-нибудь в желудок. Гарри направился к лестнице, проходя мимо входа в гриффиндорскую башню. Он быстро спрятался за доспехами, когда портрет Полной Дамы распахнулся. Он увидел вышедшую Гермиону, за которой следовали около дюжины первокурсников. Он предположил, что она сопровождает «мелочь» в Большой зал на завтрак. Рона с ней не было — скорее всего, отсыпался. Рон никогда не видел смысла вставать в выходной раньше, чем это абсолютно необходимо. Фактически, это было посягательством на его образ жизни. Лень была формой искусства, а Рон был её Да Винчи. Усмехнувшись про себя, Гарри пристроился к процессии, встав за маленькой светловолосой девочкой с хвостиками. Пока они шли, Гермиона разъясняла группе преимущества усердной работы и зарабатывания баллов для Гриффиндора. Гарри тихо хмыкнул, заметив, что у всех первокурсников были планировщики домашних заданий, похожие на тот, что Гермиона подарила ему и Рону на Рождество на втором курсе. Гарри с весельем представил себе целый год в окружении «мини-Гермион». «Мерлин, как же я скучаю по ней», — подумал Гарри, печально глядя на копну густых каштановых волос впереди марширующей группы. Группа как раз достигла площадки третьего этажа, когда раздумья Гарри были прерваны пронзительным криком. Гарри немедленно выхватил палочку и начал искать признаки нападения. Он обернулся к группе, за которой шел, и увидел лишь нервную Гермиону, направившую на него палочку; все первокурсники в страхе прятались за её спиной. Глядя на маленькие ангельские лица за спиной бывшей лучшей подруги, он понял, что их страх направлен на... него. Почему они его боятся? — Ч-что тебе н-нужно, Гарри?! — потребовала Гермиона, но её напускная смелость терялась из-за дрожи в голосе и трясущейся палочки. Гарри глубоко вздохнул; очевидно, его бывшая лучшая подруга всё еще следовала за остальным стадом магического мира и видела в нем лишь безумного психопата. По выражениям ужаса на лицах юных учеников за её спиной было ясно, что им уже успели про него «рассказать». — Он ведь не убьет нас, Гермиона? — спросила та самая светловолосая девочка, за которой он шел, с дрожащими губами. — Просто мистер Уизли сказал нам, что он темный волшебник и убьет нас, если представится случай. Гарри впился взглядом в Гермиону, его глаза горели от ярости. Гермиона и группа, шедшая за ней, бессознательно отступили на шаг. От Гарри исходила волна неконтролируемой магии; его глаза, казалось, светились необузданной силой. — Это правда, Гермиона? — спросил Гарри низким, рычащим голосом. — Твой парень распространяет обо мне злобную ложь? Ты тоже в это веришь, Гермиона? — выплюнул он. Гермиона открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег; ее блестящий мозг не знал, что ответить. Гарри искал что-то в глазах Гермионы, но не находил того, на что надеялся. Ни тени веры, ни чувства вины за предательство — он видел только тревогу и страх. — Я СЧИТАЛ ТЕБЯ СВОИМ ДРУГОМ, ГЕРМИОНА! Я ДУМАЛ, ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО Я ТАКОЙ! ИЗ ВСЕХ В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ ЗАМКЕ ТОЛЬКО НА ТЕБЯ Я ВСЕГДА МОГ ПОЛОЖИТЬСЯ! — Гарри сжал кулаки от ярости; он плотно зажмурился, качая годовой. Уже тише Гарри продолжил: — Ты была мне сестрой, Гермиона. Я любил тебя как родную. Ты была моей опорой, моим утешением в том безумии, которым стала моя жизнь. Как ты могла так предать меня? Неужели наша дружба ничего для тебя не значила? — Голос Гарри дрогнул от эмоций, в его глазах отразилась вся внутренняя боль. Гермиона молчала. Ее глаза были широко раскрыты и полны слез, но она не сделала ни попытки заговорить, ни попытки опровергнуть слова Гарри. Ее чувства были настолько противоречивы, что она буквально оцепенела. Сердце кричало ей броситься в его объятия и молить о прощении, но Рон был ее парнем, и он запретил ей когда-либо снова заговаривать с Гарри. Рон был единственным мальчиком, проявившим к ней романтический интерес, и она отчаянно хотела чувствовать себя нужной. Она считала себя невзрачной и непопулярной. Ей не хотелось стареть в одиночестве, поэтому она вцепилась в привязанность Рона как в спасательный круг. В глубине души она знала, что Гарри не был тем монстром, которым его рисовали люди и пресса, но ей не хватало мужества защитить своего первого настоящего друга. Ее гриффиндорская храбрость, казалось, покинула ее. Гарри медленно кивнул. — Ясно... — Он засучил левый рукав рубашки. На его запястье был браслет дружбы, который Гермиона сплела для него на Рождество на первом курсе. Это была одна из самых ценных вещей Гарри наряду с мантией-невидимкой его отца. Символ дружбы, которая, как он думал, продлится вечно. С того дня, как Гермиона повязала его ему на руку и объяснила значение, он никогда его не снимал. Гермиона округлила глаза, узнав плетеный браслет. Гарри обхватил его правой рукой и быстрым сильным рывком разорвал нити. Секунду он тоскливо смотрел на обрывки, прежде чем медленно перевернуть руку, позволяя символу дружбы упасть на холодный каменный пол. Не сказав больше ни слова и не оборачиваясь, Гарри ушел, в своих мыслях навсегда похоронив надежду на примирение с лохматой книжницей. Гермиона упала на колени и благоговейно подобрала браслет, словно это было хрупкое яйцо Фаберже. Первокурсники вздрогнули, когда по коридору эхом разнесся тоскливый вой — они наблюдали, как староста пятого курса безудержно рыдает. «Что я наделала, что я наделала?» — повторяла Гермиона, раскачиваясь взад-вперед на твердом полу. Что-то надломилось в ней, когда она подобрала выброшенный браслет; сознание словно пробудилось, пока она прижимала этот символ дружбы к груди. Внезапная ясность ума не принесла облегчения, а терзала душу чувством вины: тяжесть того, как она поступила с лучшим другом, обрушилась на нее. Она не могла понять, почему вела себя так, но воспоминания стояли перед глазами, судя ее со всей строгостью. Гермиона так и не дошла до Большого зала, и ее не видели до самого утра понедельника.

***

Потеряв аппетит, Гарри направился обратно на седьмой этаж. Сцена с Гермионой раз за разом прокручивалась в его голове. «Она ничего не сказала, ни слова, как она могла... Я не понимаю», — мучился Гарри. Он дошел до пятого этажа, когда заметил девочку, которая заглядывала в кабинеты и обыскивала чуланы для метел, явно что-то разыскивая. Он уже собирался продолжить свой путь на седьмой этаж, когда заметил, что на ней нет обуви... как и носков. Хотя стоял сентябрь и было еще относительно тепло, каменные плиты пола всегда оставались холодными. Присмотревшись к ногам девочки, он заметил, что они покраснели от холода; она то и дело терла одну стопу о другую, пытаясь согреться.Вопреки здравому смыслу, он подошел к малютке. Она была ниже его на добрых полфута, с грязновато-светлыми волосами до пояса. У нее была хрупкая фигура и почти эльфийские черты лица, за исключением больших, почти выпуклых голубых глаз, которые, как ни странно, очень ей шли. Он заметил, что она весьма любопытно заткнула палочку за правое ухо.На ней был огромный вязаный свитер с каким-то странным существом, похожим на кролика, с единственным мятым рогом посреди головы. И юбка-колокол прямиком из пятидесятых годов. Ожерелье, казалось, было сделано из пробок от сливочного пива, а в ушах красовалось нечто похожее на редис. Ансамбль был странным, но он уже замечал, что у большинства магов не самый лучший вкус, когда дело касается маглской одежды. Гарри откашлялся, желая обозначить свое присутствие, чтобы не напугать юную ведьму. Не оборачиваясь, она открыла очередной чулан, быстро его осмотрела и одновременно заговорила. — Здравствуй, Гарри Поттер, — произнесла девочка отрешенным голосом. — Э-м... привет. — У тебя тоже исчезли туфли? — спросила она, поворачиваясь к нему лицом, и посмотрела на его ноги. — О! Ты нашел свои... молодец! У меня обычно уходит время до конца семестра, чтобы найти свои. Нарглы исключительно ловко прячут вещи, знаешь ли. — Э-м... прости... Нарглы? — спросил Гарри, никогда не слышавший о подобном. — Ага, они любят жить в холодных и сырых местах, так что замок для них — идеальная среда обитания. А при таком количестве ниш и закоулков, где можно спрятать вещи, они просто не могут удержаться, чтобы не одолжить что-нибудь. Я думаю, это для них своего рода игра. Гарри просто тупо уставился на блондинку, не зная, что о ней думать. — Мы тебе верим, кстати, — добавила она внезапно, не заметив неловкого молчания Гарри. — А? — Насчет возрождения Волан-де-Морта. Мы с папой верим тебе. Ой, где мои манеры... я Луна, Луна Лавгуд, — представилась блондинка и протянула руку. — Э-э, привет и с-спасибо, — вразумительно ответил Гарри, принимая ее руку. Быстрым движением Луна крепко сжала его ладонь и притянула к себе. Они оказались почти вплотную. Луна продолжала держать его за руку и, откинув голову назад, посмотрела прямо в глаза Гарри. Гарри неуютно смотрел на маленькую ведьму, которая, казалось, изучала его. — Как я и подозревала, — кивнула Луна. — Мозгошмыги. Сильное заражение мозгошмыгами. — Мозгошмыги? — спросил Гарри. — Да, мозгошмыги. Это крошечные существа, которые проникают в мозг человека через уши; они делают твои мысли путанными и бессвязными, а также могут вызывать капризность и депрессию. — Ага... и как человеку избавиться от м-мозго... — Мозгошмыгов, — помогла Луна. — Да, от них. Как от них избавиться? — спросил Гарри, подыгрывая девочке. — Ну, есть два способа. Первый — прыгнуть в горное озеро, обмотавшись морскими водорослями, и позволить плимпи обкусывать их с твоего тела, пока ты поешь «Мой Бонни над океаном», — заявила Луна. Глаза Гарри округлились. Он не знал, то ли смеяться, то ли в ужасе бежать от этой странной девочки. — А какой второй вариант? — спросил Гарри, почти боясь услышать ответ. — Ирисковый пудинг. Я нахожу второй вариант более приемлемым, — со знанием дела заявила Луна, постукивая указательным пальцем по губам. — И что нужно делать с ирисковым пудингом? — Ну, съесть его, конечно! — заявила Луна, глядя на мальчика так, будто он был тугодумом. Хмыкнув, Гарри согласился, что второй вариант звучит гораздо... аппетитнее. Пытаясь сменить тему, Гарри спросил Луну об отсутствии обуви. — Ну, как я уже объясняла, нарглы снова забрали все мои носки и туфли. — Снова? Это часто случается? — спросил Гарри. — О да, каждый год с тех пор, как я приехала в Хогвартс. Иногда мои туфли «одалживают», иногда зимнюю мантию и другие вещи, изредка исчезают домашние задания. Хотя в первый же день после возвращения это случилось впервые. Обычно я нахожу большую часть своих вещей к концу учебного года. Уверена, с тобой случалось то же самое. Гарри посмотрел на девочку с оттенком беспокойства. У него возникло предчувствие, что «нарглами», скорее всего, были ее однокурсники, крадущие вещи девочки, потому что она была немного странной. — Нет, Луна, со мной такого никогда не случалось. Ты говорила со своим деканом об исчезновении вещей? — спросил Гарри.— О нет, он слишком занят, чтобы возиться с такой мелочью. К тому же иногда их возвращают, а если нет — я всегда могу написать папе, чтобы прислал замену. — Ты уверена, что эти не... — Нарглы. — Да, э-эм, нарглы. Ты уверена, что нарглы — виновники, Луна? — Ну... я так думаю, но я немного в замешательстве, потому что у меня в сундуке есть талисманы против нарглов, и один я ношу на шее. — Она показала ожерелье из пробок. — Должно быть, у них выработался иммунитет. — А как насчет твоих соседок по комнате? Может, они приложили руку к исчезновению твоих вещей? — спросил Гарри. Тень печали, казалось, промелькнула в глазах Луны, но так быстро, что Гарри не был уверен, не показалось ли ему. — Зачем им делать что-то подобное? Они со мной никогда не разговаривают, так что не вижу причин, по которым они были бы в сговоре с нарглами. — Луна грустно улыбнулась. Гарри пожал плечами, но комментировать не стал. Луна снова начала тереть ноги друг о друга, пытаясь согреться. — Позволь мне помочь, — мягко сказал Гарри. Он достал палочку, направил её на ноги Луны и наложил согревающие чары.— О-о, как приятно, — прокомментировала Луна, шевеля пальцами ног. — Знаешь, ты совсем не такой, каким тебя пытаются выставить. Не то чтобы я когда-то в это верила, просто вокруг тебя кружит слишком много золоченых чамли. — Это что-то хорошее? — спросил Гарри. — О, очень хорошее! Золоченые чамли тянутся к людям с благородным духом. К сожалению, они не могут прогнать нарглов, но я могу дать тебе один из своих талисманов для этого, — предложила Луна с широкой улыбкой. — Ну, боюсь, ты — единственный человек, который так обо мне думает, — удрученно произнес Гарри. — О нет, таких много, Гарри Поттер. Просто некоторые слишком боятся лепечущих хумдингеров, чтобы открыто тебя поддержать. Но именно проклятие настраивает большинство против тебя. И, к сожалению, есть те, кто по какой-то причине позволяет мозгошмыгам затуманивать свой разум. — Проклятие... какое проклятие? — спросил Гарри. — Проклятие, которое плаксивый вингбат наложил на студентов. Ну, не совсем на студентов как таковых, а на входы в гостиные факультетов. — Что-то прокляло студентов, чтобы они были против меня? — уточнил Гарри. — М-хм, не очень-то добрый поступок, но как есть, так есть, — ответила Луна, ковыряя ниточку на своем джемпере. — Если это правда, то почему на тебя оно не подействовало? — спросил Гарри. — Ну, я не уверена на все сто процентов. Может, дело в моем ожерелье, но это не объясняет всех остальных, на кого оно тоже не влияет. Так что, я думаю, это просто вопрос восприятия. Ты либо позволяешь этому влиять на тебя, либо нет. Я выбрала не позволять, — она пожала плечами. — То есть причина, по которой все меня ненавидят — это проклятие? — спросил Гарри. — О нет, хватает людей, которые ненавидят тебя и без него. Оно просто негативно влияет на тех, у кого не было своего мнения на этот счет, — констатировала она. — Откуда ты всё это знаешь? — с любопытством спросил Гарри. — Ну, я вижу его над входом в Рэйвенкло, и полагаю, оно есть во всех гостиных. И еще потому, что магия оставляет видимый след на каждом, кто проходит под ней. — Ты видишь магию? — впечатленным тоном спросил Гарри. Луна лучезарно улыбнулась и кивнула. — Ага, любая магия оставляет след, будь то проклятие, сглаз, порча или заклинание, — подтвердила Луна. — Ты знаешь контрзаклятие, Луна? — с надеждой спросил Гарри. Лицо Луны помрачнело. — Прости, Гарри Поттер, я не знаю. Значит ли это, что мы не можем быть друзьями? — Что?! Нет, к-конечно нет. Ты хочешь со мной дружить? Я имею в виду, когда все против меня, не поссорит ли это тебя со всей остальной школой? Луна посмотрела на него печально. — Большинство людей и так меня игнорируют. Они думают, что я немного... странная, — прошептала она заговорщицки, слегка пожав плечами. — Но я бы очень хотела стать твоим другом, если ты позволишь, — добавила она совсем тихо. Гарри на мгновение замер, глядя на Луну. Её голос и выражение лица были настолько искренними и открытыми, что это его поразило. Она определенно была уникальной, но в его понимании это совсем не было чем-то плохим. Добби придал слову «странный» совершенно новое значение, но Гарри считал его своим верным другом. — Я буду только рад, Луна. У меня сейчас и так немного друзей, и я был бы полным дураком, если бы отказался от дружбы с таким чудесным и необычным человеком, как ты, — Гарри улыбнулся миниатюрной блондинке. Улыбка Луны, казалось, заняла всё её лицо; она бросилась к Гарри и обняла его изо всех сил. Гарри не был совсем уж не привыкшим к объятиям — в конце концов, его обнимали миссис Уизли и Гермиона. Но эти объятия не были ни удушающими, как у матриарха Уизли, ни сокрушающими ребра, как у его бывшей книжной подруги. Это были объятия, полные таких искренних эмоций и благодарности, что Гарри невольно улыбнулся. Луна отстранилась, её щеки порозовели от смущения. — Прости, Гарри Поттер, кажется, я слишком разволновалась, — пробормотала она. — Не переживай, Луна, друзья ведь для этого и нужны, верно? И, пожалуйста, просто Гарри, ладно? — предложил он с улыбкой. Луна улыбнулась в ответ и с энтузиазмом закивала. — Ты уже завтракала, Луна? — спросил Гарри свою новую подругу. Она покачала головой. — Ну тогда, как насчет того, чтобы улизнуть на кухню, перекусить, а потом я помогу тебе найти твои туфли? Луна кивнула, и вскоре они уже спускались в подземелья к входу в кухню. Гарри пощекотал грушу на картине с натюрмортом. Груша превратилась в медную дверную ручку, и, мягко повернув её, новые друзья вошли в кухню Хогвартса. Кухни были чуть больше Большого зала, с длинными столами, стоящими ровно под такими же столами этажом выше. Десятки домовых эльфов сновали туда-сюда, расставляя блюдо за блюдом с завтраком на стонущие от тяжести столы. Как только подносы оказывались на столе, они тут же исчезали и появлялись на соответствующем столе наверху. Перед ними появилась взволнованная эльфийка в розовом фартуке с оборками и гербом Хогвартса в центре. По длинноватым белым волосам он догадался, что это девочка. У неё были большие голубые глаза, острый носик и типичные большие уши, похожие на крылья летучей мыши. — Чем Элли может помочь юной мисс и юному сэру? — пропищала малютка. — Э-м... мы хотели узнать, нельзя ли нам позавтракать здесь, на кухне, — попросил Гарри. Элли запрыгала на месте и захлопала в ладоши. — Конечно можно! — радостно вскрикнула она, увлекая пару к столу среднего размера. Гарри и Луна едва успели сесть, как несколько эльфов принесли тарелки, полные яичницы, ломтиков бекона, жареных помидоров и выпечки, а также графины с тыквенным соком и чайный сервиз. Гарри и Луна поблагодарили эльфов за чудесное обслуживание, получив в ответ сияющие лица, после чего эльфы вернулись к своим обязанностям. Новые друзья принялись наполнять тарелки аппетитно пахнущей едой. Гарри только успел откусить кусочек яичницы, как оглядел снующих вокруг эльфов. Ему внезапно пришла в голову мысль, и он решил проверить, возможно ли это. Гарри подозвал проходящего мимо эльфа. — Нужно ли юному сэру что-нибудь от Таджи? — спросил маленький эльф. — Э-м, да. Я хотел спросить: моя подруга, кажется, потеряла свои туфли и носки. Скажи, это возможно — я имею в виду, способны ли вы находить потерянные вещи в замке? И если да, не могли бы вы помочь нам их отыскать? — спросил Гарри, не будучи уверенным, под силу ли им это. — Это очень легкая задача, сэр, — радостно ответил эльф. — О? — удивился Гарри. Маленький эльф энергично закивал. — О да, каждая ведьма или волшебник «пропускают» свою магию, и она пропитывает их одежду. Нам нужно только посмотреть на магию юной мисс, и мы сможем найти её вещички. — Ого, не знал, что это возможно, — впечатленно произнес Гарри. — Желает ли юная мисс, чтобы Таджи нашел её вещички? — Это было бы просто чудесно, если бы ты смог, — ответила Луна с радостной улыбкой. Без лишних слов эльф исчез и через мгновение вернулся с довольно внушительной горой одежды: туфлями, куртками и прочим. Гарри посмотрел на эту кучу, а затем на Луну. — Где ты всё это нашел, Таджи? — спросил Гарри. — Кое-что было в заброшенной теплице, а остальное — в сундуках других рэйвенкловцев, — пропищал он. — Луна... как... почему...? — Гарри не находил слов, глядя на огромную гору вещей, которые, очевидно, отбирали у юной блондинки с самого первого курса. Луна выглядела немного смущенной и лишь пожала плечами. Она выбрала пару непарных носков, туфли и быстро их надела. — Таджи, не мог бы ты вернуть вещи Луны в её сундук, пожалуйста, — попросил Гарри. С активным кивком маленький эльф исчез вместе с вещами. — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, куда приходить, когда нарглы забирают мое добро, — тихо сказала она. Гарри пристально посмотрел на неё и покачал головой. — Луна, я сильно сомневаюсь, что во всём этом виноваты нарглы. Тебе действительно стоит поговорить об этом с профессором Флитвиком, — сказал Гарри своей новой подруге. Его буквально трясло от злости из-за того, как, по всей видимости, относились к Луне её однокурсники. — Я знаю, ты хочешь как лучше, Гарри, но я уверена, что он слишком занят. К тому же, мои однокурсники просто немного развлекаются, я уверена, они не со зла, — произнесла Луна печальным голосом, утратив прежнюю отрешенность. Гарри хотел было поспорить, но умоляющий взгляд в глазах подруги заставил его замолчать. Неохотно он оставил эту тему, и они в тишине вернулись к еде. Прошел час; они болтали о том о сём, пока Луна не сказала, что хочет вернуться в спальню и разобрать вещи. Там явно были предметы одежды, из которых она уже выросла, и она хотела отправить их совой домой. Пообещав встретиться завтра снова на завтрак, Луна покинула кухню. Гарри задержался на кухне еще немного, пытаясь привести мысли в порядок с помощью своих зачатков навыков окклюменции. Его утро, мягко говоря, выдалось эмоционально изматывающим. Он снова подумал об украденных вещах Луны и тут же вспомнил о своих собственных — в частности, о мантии-невидимке отца и Карте Мародеров. Он уже собирался снова позвать Таджи, но подумал о кое-ком другом. — Добби, ты мне нужен! Не зная, сработает ли это и может ли этот странный маленький эльф войти в Хогвартс, он позвал друга. Раздался негромкий хлопок перемещаемого воздуха, и внезапно чрезмерно ретивый Добби крепко обхватил ноги Гарри. — Хозяин Гарри звал своего Добби! — возбужденно закричал Добби, чуть не сбив Гарри с ног. Тот усмехнулся выходкам эльфа, положил руки ему на плечи и отцепил Добби от своих ног, чтобы иметь возможность нормально стоять. — Добби, я надеялся, что ты сможешь мне кое в чем помочь, — сказал Гарри всё еще подпрыгивающему эльфу. — Конечно! Добби сделает всё, что попросит Великий Гарри Поттер! — Да, ну так вот, я хотел узнать: обладаешь ли ты такой же способностью чувствовать магию, как и местные домовые эльфы, чтобы найти мои личные вещи? — Да, Гарри Поттер, все домовые эльфы могут чувствовать магию, особенно магию своего хозяина! — закивал Добби. — Блестяще! — воскликнул Гарри. — Мне нужно, чтобы ты нашел мою мантию-невидимку и карту, которая принадлежала моему отцу. Она называется Карта Мародеров, это магическая карта, которая показывает замок и всех, кто в нем находится. Мой бывший друг Рон Уизли забрал их, и я верю, что они всё еще у него. — Я попробую найти мантию, но это может быть трудно... а карту — еще труднее. Магия карты могла не позволить вашей магии впитаться в неё. А мантию Добби помнит как очень могущественную, она тоже могла не впустить вашу магию. Но Добби сделает всё возможное для своего хозяина, — заявил эльф. — Просто сделай всё, что сможешь, Добби, это всё, о чем я прошу. Но я бы поискал у Рона Уизли, скорее всего, вещи у него, — напутствовал Гарри маленького друга. — Я буду искать, пока не найду, сэр Гарри Поттер, — сказал Добби, щелкнул каблуками, поклонился и с негромким хлопком исчез. Гарри не знал, сколько времени займет у Добби поиск и изъятие семейных реликвий у предателя-рыжего, поэтому решил прогуляться на свежем воздухе. Он поднялся из подземелий на первый этаж. Он слышал, что завтрак в Большом зале в самом разгаре — хор голосов доносился до самого вестибюля. Не удостоив двери зала даже взглядом, Гарри прошел мимо завтракающих студентов и вышел из главных ворот на территорию школы. Он направился к Черному озеру, к большому дубу, который стал излюбленным местом многих учеников, желающих посмотреть на воду. Он сел под дерево и стал ждать, удастся ли Добби выполнить поручение.

***

— Гарри? Гарри? Лорд Блэк?!Беллатрикс была сбита с толку, а она ненавидела, просто презирала это чувство. Гарри был рядом с ней, когда они шагнули через дверь, а потом... пуф! Он исчез. — Если это какая-то шутка, клянусь, я тебя прокляну, глава рода или нет... Гарри! Белла резко развернулась. Дверь позади нее закрылась, а затем тоже исчезла. — Ну, дерьмо! — прорычала она, снова уставившись на сплошную каменную стену. — Пожалуй, стоит пойти на завтрак и посмотреть, объявится ли он там. Если его там нет, я смогу вернуться сюда. К тому же, я хочу знать, в своем ли я времени или нет. Белла снова развернулась и зашагала в долгий путь с седьмого этажа на первый, где располагался Большой зал. К счастью, было еще достаточно рано, так что студентов вокруг было немного. Она вошла в Большой зал, направилась к столу Слизерина и сразу узнала своих двух сестер. Ну вот, это ответило на ее вопрос о времени, но сестры выглядели чем-то обеспокоенными. Как только Белла подошла к ним, Нарцисса заметила ее, вскочила со своего места и побежала навстречу, затем обняла старшую сестру за талию и уткнулась лицом ей в грудь. — Г-где ты была? — послышалось приглушенное рыдание маленькой блондинки, прижавшейся к груди Беллы. Прежде чем Белла успела ответить, подошла и другая сестра с убийственным выражением лица. — Ты знаешь, через что мы прошли?! — прошипела Андромеда тихим тоном, чтобы другие не подслушали. — Когда ты не пришла в общую гостиную, мы подумали, что с тобой что-то случилось! Потом эти чертовы Лестрейнджи со своими прихвостнями ворвались и проклинали твое имя, клялись, что отомстят! — прорычала Энди. — А теперь ты расскажешь нам, что, черт возьми, происходит и где ты была? Белла огляделась и заметила несколько пар глаз, проявивших интерес к трем сгрудившимся сестрам Блэк. — Не здесь, — прошептала Белла. — Мы поговорим чуть позже; мне сначала нужно немного поесть.Старшая из сестер Блэк повела других к дальнему концу слизеринского стола, подальше от двери. Белла села, притянула к себе тарелку и принялась ее наполнять. Андромеда и Нарцисса уселись напротив Беллатрикс. Две младшие сестры смотрели на старшую с видом "ну, мы ждем". Белла только откусила колбаски, как заметила их пристальный взгляд. Она фыркнула и быстро прожевала кусок во рту. Небрежно взмахнув палочкой вокруг трио, она установила чары приватности, чтобы никто из любопытных не мог их подслушать. Она скрестила руки на груди, положив их на стол, и наклонилась вперед, сестры в ожидании сделали то же самое. Глаза Беллы немного потемнели, когда она рассказала сестрам о своем разговоре с профессором Слагхорном и о том, что он сообщил ей: другого места для проживания у нее нет, если только она не замужняя или не помолвленная студентка, и как он, казалось, не был особо обеспокоен ее безопасностью. Андромеда нехарактерно выругалась и выглядела готовой убить, когда Белла пересказала, что пытались сделать с ней Рудольфус и его «Патруль Придурков». Это объясняло гневную тираду этих неудачников, когда они вошли в общую гостиную Слизерина. У Цисси было выражение ужаса на лице при мысли о том, что могло случиться с ее кумиром — старшей сестрой. Следующую часть истории Белла не знала, как объяснить: как рассказать кому-то, что тебя некая неведомая сущность провела в комнату, которая волшебным образом появляется по запросу, а затем ты встречаешь мальчика, который каким-то образом из будущего и вдобавок — будущий глава рода Блэк. Белла открыла рот, чтобы начать объяснение, и... ничего. Она не могла придумать, как начать этот разговор. Она откинулась на спинку стула, погрузившись в полное оцепенение мысли. Андромеда и Нарцисса посмотрели на сестру, а затем друг на друга. Цисси пожала плечами в замешательстве. Затем обе младшие сестры снова повернулись к Беллатрикс и терпеливо стали ждать объяснений. Прежде чем Беллатрикс смогла начать, она почувствовала приближение сильного присутствия за спиной. Слегка повернувшись, она увидела идущего к ней главу факультета Слизерин. Легким движением палочки она рассеяла установленные чары и повернулась к нему лицом. — Ах, мисс Блэк, и мисс Блэк, и мисс Блэк, — Гораций Слагхорн хмыкнул над собственной шуткой. — Могу ли я переговорить со старшей мисс Блэк? — спросил профессор, похожий на моржа, своим самым подобострастным голосом. — Конечно, профессор, — ответила Белла. — Что вам нужно? — спросила она, вставая из-за стола и отходя на небольшое расстояние от любопытных ушей. — Я обсудил вашу ситуацию с директором, и у меня есть хорошие новости! — Он широко улыбнулся. Белла не ответила, лишь выжидающе посмотрела на него, чтобы он продолжил. — Э-эм, ну, как я говорил, хорошие новости по поводу вашего запроса. Директор разрешит вам воспользоваться комнатой старосты школы внутри Слизерина, которая в настоящее время пустует. Это должно предоставить вам уединение, и вы будете единственной, кто сможет войти туда, установив пароль, — великодушно произнес он, как будто свернул горы ради ее удобства. Белла уставилась на мужчину — или сделала вид. Ее мысли лихорадочно перебирали все "за" и "против" такого предложения. С одной стороны, она получала личную комнату с эксклюзивным доступом, и она была бы рядом с сестрами. Однако она все равно будет жить в стенах Слизерина с Лестрейнджами и прочими тупицами, которые вокруг него околачиваются. И еще был Гарри, черноволосый мальчик из будущего. Ее логический ум подсказывал, что его появление — не случайность. Нет, между ними была связь, а значит, и цель его присутствия. Более того, сам замок привел ее в ту комнату. Это была загадка, которая, как она неохотно признавала, была слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться. Но, возможно, она могла совместить оба варианта: принять комнату, но позволить Энди и Сисси пользоваться ею. Это дало бы ее сестрам дополнительную защиту и место, где ей самой можно было бы остановиться, если по какой-то причине это понадобится. — Это замечательно, профессор. Я благодарна вам за внимательность к моей ситуации и считаю, что спальня старосты школы будет более чем приемлема. Могут ли мои сестры присоединиться ко мне, если им понадобится? — спросила она. — Не вижу причин, почему бы и нет. Я полагаю, домовые эльфы смогут адаптировать апартаменты под ваши нужды, — ответил он. — Спасибо, сэр! Не знаю, как и благодарить! — заявила Белла, немного потешив самолюбие мужчины. — Отлично! Можете заселяться хоть сейчас, мисс Блэк. Ох, и ждите моего ежегодного приглашения на вечеринку в канун Дня всех святых. В этом году у меня будут самые интересные гости; в качестве специального гостя будет настоящий потомок Влада Цепеша! — заявил жаждущий славы профессор с широкой улыбкой. — С нетерпением жду, профессор, — ответила Белла с натянутой ухмылкой, затем развернулась и вернулась к столу, бормоча что-то о подобострастных кретинах. — О чем это он? — с любопытством спросила Андромеда. — Слагхорн только что выделил мне апартаменты старосты школы в слизеринских общежитиях для использования в течение года, — самодовольно сообщила она сестрам. — Это здорово, Белла! — поздравила Андромеда старшую сестру. — По крайней мере, Рудольфус теперь не сможет использовать свой статус старосты факультета, чтобы получить доступ в твою комнату. — Это правда, но не я буду ею пользоваться, — заговорщицки прошептала она. Белла снова наложила чары тишины, созданные одним из ее предков. Это была комбинация чар "отвлечения внимания" и звукоизолирующих чар, которые не позволяли никому подслушать их даже с помощью подслушивающих заклинаний. — Что значит, ты не будешь ею пользоваться? — в замешательстве спросила Нарцисса. Белла вздохнула. — Слушайте, я собираюсь проводить как можно меньше времени в общей гостиной Слизерина. И прежде чем вы спросите, у меня действительно есть другое место, где я остановилась, и оно безопасное. И я знаю, вы хотите узнать, где я остановилась, но пока я хотела бы сохранить это в секрете, но обещаю, что скоро вам все расскажу, просто доверьтесь мне сейчас, хорошо? — спросила Белла своих сестер, бросив тот самый серьезный взгляд, который они слишком хорошо знали. Сестры неохотно согласились, но не были этому рады ни в малейшей степени. — Так зачем ты приняла апартаменты старосты школы, если не собираешься ими пользоваться? — спросила Андромеда. — Потому что ими будете пользоваться вы с Цисси, — отрезала Белла. — Мы? — переспросила Цисси. — Послушайте, я разозлила старину Руди и его дружков. Если он не сможет выплеснуть свою ярость на мне, он может переключиться на вас. Оставаясь в этих апартаментах, вы будете защищены — по крайней мере, пока находитесь внутри. — Ты думаешь, он может причинить нам боль, Белла? — спросила Нарцисса, в тревоге покусывая нижнюю губу. — Я бы этого от него не исключала, Цисси. Я знаю, мама позаботилась о том, чтобы мы умели защищаться от нежелательных посягательств, но, как бы мне ни было противно это признавать, он очень силен и может быть весьма безжалостен, когда чувствует себя уязвленным, — заметила Белла. Цисси вжалась в кресло, стараясь казаться маленькой и незаметной. Энди протянула руку и обняла сестру. Белла наклонилась вперед, заглянула младшей сестре в глаза и с предвкушающей злой улыбкой спросила: — Ты помнишь, что я говорила тебе этим летом? — спросила она заговорщицки. Нарцисса застенчиво улыбнулась и кивнула. — Если кто-то попытается причинить тебе боль, помни, что ты — дочь Древнейшего и Благороднейшего Дома. Так что, если кто-то посмеет тронуть тебя, знай, что ты можешь постоять за себя. Лестрейнджи не относятся к Древнейшим или Благороднейшим домам, так что у них не будет законных оснований предъявлять претензии. Иногда полезно быть на самой вершине нашего общества, — злорадно усмехнулась Белла. Улыбка Нарциссы стала шире, а Андромеда лишь закатила глаза, но легкая ухмылка выдала ее: сестру эта мысль тоже позабавила.

***

Три сестры, закончив завтрак, вернулись в общую гостиную Слизерина, чтобы забрать вещи Андромеды и Цисси. К счастью, ни Рудольфуса, ни его брата там не оказалось. Однако Белле не удалось остаться незамеченной: из спален пятикурсников в гостиную как раз вошли Люциус Малфой, Грегори Гойл и Маттиас Крэбб. — Ну надо же, посмотрите-ка на них, парни, — процедил Люциус. — Рудольфус был крайне недоволен твоим отсутствием... покорности вчера вечером, — заявил он, медленно обходя трех сестер, словно акула, кружащая вокруг добычи. — Как удачно, что мы встретили вас здесь; мы так волновались, когда ты не вернулась ночью. — Уверена, вы были просто убиты горем, — усмехнулась Белла. Люциус тихо хмыкнул, продолжая кружить. — О да, Рудольфусу так хотелось продолжить ваш разговор. Он чувствует, что был несколько... резковат. — Люциус вопросительно взглянул на своих спутников, и те начали хихикать. — Какая хорошенькая юная Блэк, к тому же с золотыми волосами... должно быть, ты редкий экземпляр в своей семье, — произнес Люциус, проведя пальцем по щеке Нарциссы, от чего девочка вздрогнула от отвращения. — Еще раз тронешь мою сестру, Люси, и я навсегда избавлю тебя от этой руки, — выплюнула Белла. — Тс-тс, Беллатрикс, я лишь восхищался великолепными генами Блэков. К тому же ты портишь свое личико, когда так хмуришься, — Малфой притворно содрогнулся. — Совсем не привлекательно. — Почему бы вам просто не уползти обратно в дыру, из которой вы вылезли, придурки? — огрызнулась Андромеда. — И своих сучек прихватите! — добавила она, глядя на Крэбба и Гойла через плечо Малфоя. — Кого это ты назвала сучкой, ты... ты сама сучка! — заикаясь, выпалил Гойл, пытаясь выглядеть торжествующе. Андромеда весело рассмеялась. — Вижу, оригинальность — не твой конек. Как и личная гигиена, судя по всему. — Нос Андромеды сморщился от отвращения, когда до нее донеслось амбре от двух переростков-пятикурсников. Крэбб и Гойл недоуменно переглянулись и понюхали свои подмышки. Оба пожали плечами, словно говоря: «Я ничего не чувствую». Андромеда лишь закатила глаза. Многие на Слизерине поражались, как этих двоих до сих пор не исключили. Их оценки были ничтожными, а магических сил не хватило бы даже на то, чтобы оглушить лукотруса. Все полагали, что их отцы просто подкупили школьный совет. Перепалка начала привлекать внимание других слизеринцев в гостиной. Все знали, что Беллатрикс Блэк — действующая чемпионка Хогвартса по дуэлям еще с третьего курса, да и ее сестра Андромеда тоже не промах. Блэки, казалось, всегда приезжали в Хогвартс с целым арсеналом заклинаний, сглазов и проклятий в своем распоряжении. — Дамы, дамы, нет нужды в неприятностях. — Малфой поднял обе руки, показывая, что в них нет палочки. — Мы все здесь слизеринцы; и мы оба из видных чистокровных семей. Нам не пристало ссориться между собой, как простолюдинам. Наш мир и так в опасности из-за загрязнения общества теми, кто не заслуживает наших даров. Мы должны стоять единым фронтом против краха нашего мира, — провозгласил Люциус под одобряющие кивки присутствующих. — Сам Рудольфус говорил мне, что ты, Беллатрикс Блэк, могла бы стать мощной силой добра и лидером нашего дела, если бы только открыла глаза и присоединилась к нему в качестве соруководителя молодежного движения. Твои родители видят в этом мудрость; они знают, что союз между вашими двумя могущественными чистокровными семьями поможет сплотить остальных, — произнес Люциус своим отработанным вкрадчивым голосом. — Сказано как истинный политик, Люси, — ответила Белла. — Мне неинтересно вступать в ваше маленькое движение, и уж совершенно точно неинтересно вступать в дом Лестрейнджей. Я сама выберу, с кем мне... объединяться. Так что можешь пойти к Руди и передать ему, чтобы он держался от меня подальше, если хочет дожить до выпуска целым и невредимым. — Белла издевательски улыбнулась. — Ты забываешься... ведьма! — выплюнул Люциус, теряя самообладание. — Твое мнение о союзе с Рудольфусом никого не волнует. Этот вопрос будет решен между волшебниками, а тебе остается только подчиняться, как и положено ведьме! — длинноволосый блондин скривился. Комментарий Люциуса, хоть и получил одобрение со стороны магов в комнате, возымел обратный эффект на большинство присутствовавших ведьм. Вернув себе прежний вид безразличия и приведя лицо в порядок, он заговорил тоном, которому его учил отец для решения политических или общественных вопросов. — Мисс Блэк, наше «маленькое движение», как вы его называете, — это вестник народа, который желает лишь вернуть то, что принадлежит нам по праву магии. Ваша благородная семья щедро финансировала нашего Лорда, и в качестве дара вашей семье вам была предоставлена возможность стать ведьмой высокого положения и престижа в наших рядах. Наш Лорд был проинформирован о ваших навыках владения палочкой и вашем выдающемся таланте в зельеварении. Он очень жаждет встречи с вами; он желает лично изложить вам свою программу. Беллатрикс, это редкая возможность, выпадающая немногим. Вы вполне могли бы занять место среди элиты в новом правительстве, которое он создаст. Только подумайте о чести, которую вы принесете своей семье, не говоря уже о том, что ваши родные станут героями для нашего народа, спонсируя это великое дело и сражаясь за наши традиции и культуру, — вещал Малфой. Белла признала про себя, что когда Люциус хотел, он мог быть очень убедительным, но она знала его слишком хорошо, чтобы не видеть в нем манипулятора. Она никак не выдала своих мыслей. Люциус принял молчание Беллы за признак того, что она всерьез обдумывает его слова, и начал преждевременно поздравлять себя. — Слушай, Беллатрикс, наша молодежная организация будет проводить встречу в канун Дня всех святых. Там ты сможешь из первых уст узнать, кто мы такие, и получить информацию, необходимую для принятия взвешенного решения о наших целях и целях нашего Лорда, — предложил Люциус, пытаясь добиться от нее хотя бы малейшего обещания. Он был убежден: как только они заманят ее властью и авторитетом — вещами, которые семья Блэк всегда ценила, — она будет у них в руках. А после обработки идеологией их господина она станет мощным инструментом, который Лорд превратит в еще более смертоносное оружие. Белла посмотрела на Люциуса и, как истинная Блэк, решила рассмотреть проблему со всех сторон, чтобы понять, какую выгоду можно извлечь. Если это движение настолько могущественно, как они утверждают, и их намерения серьезны, вскоре магический мир будет ввергнут в гражданскую войну. И сейчас она знала, что многие старые семьи оказывают финансовую поддержку этому новому Лорду Волдеморту. Белла не разделяла всех идеалов самых фанатичных чистокровных, но она гордилась традициями и культурой своего магического наследия. Раскол в обществе был очевиден даже самому неопытному наблюдателю. Если этот Лорд Волдеморт настолько организован и обеспечен, как ее заставляли верить, было бы разумно хотя бы проявить интерес к движению, но пока ничем себя не связывать. — Хорошо, Люциус. Я приду на эту вашу встречу. Но даже не думай, что я буду терпеть то дерьмо, которое вы пытались провернуть вчера. В следующий раз я запущу в вас не отбрасывающим заклинанием. Контракт между мной и Лестрейнджем еще не подписан, а значит, я ему не принадлежу и не позволю обращаться со мной как с его собственностью! Я ясно выразилась?! — прошипела Белла в лицо женоподобному Малфою. — Я передам твои слова Рудольфусу. От себя же добавлю: ты приняла мудрое решение, согласившись прийти на нашу встречу. Гарантирую, она будет весьма познавательной и поучительной. Затем Малфой поклонился и быстро, совсем не по-чистокровному подмигнул Нарциссе, отчего девочка вздрогнула. Резко развернувшись, он зашагал прочь от Беллы и ее сестер, а Крэбб и Гойл последовали за ним по пятам. — Ты ведь это несерьезно, Белла?! — прошипела Андромеда. — Тихо! — шикнула в ответ Белла. — Не здесь. Собирайте вещи и возвращайтесь сюда как можно скорее. Апартаменты старосты школы — это дверь слева от камина. Когда вернетесь, мы устроим вас и установим пароль, который будем знать только мы трое, понятно? — Да, Белла, — хором ответили младшие сестры Блэк и поспешили собирать свои вещи.

***

Добби не составило никакого труда найти мантию-невидимку и Карту Мародеров. Оба предмета находились в сундуке рыжего предателя, который отвернулся от своего господина. Добби испытывал искушение проклясть этого храпящего веснушчатого тупицу, но не был уверен, что великий Гарри Поттер это одобрит. Поэтому, забрав украденное, Добби быстро переместился обратно к хозяину. Гарри был в восторге от возвращения семейных реликвий и сказал Добби, что невероятно ему благодарен. Добби впитал всю похвалу и буквально светился от счастья. — Добби, если ты мне снова понадобишься, я позову. Но в спальнях Гриффиндора меня не будет. Они типа... выгнали меня с факультета, — сообщил Гарри маленькому эльфу, который тут же начал планировать месть тем, кто посмел так обойтись с великим волшебником Гарри Поттером. — Я остановлюсь в одном месте на седьмом этаже. Оно то появляется, то исчезает. — О! Вы в комнате «приходи-уходи»! — со знанием дела заявил Добби. — Ты знаешь об этой комнате? — спросил Гарри. — О да, Гарри Поттер, она также известна как Выручай-комната. Я приводил сюда Винки, когда она выпивала слишком много сливочного пива, — Добби печально покачал головой, вспоминая эльфийку, которая совсем опустилась. — Значит, ты знаешь, как в нее попасть? — спросил Гарри. Добби кивнул: — Вы просто говорите комнате, чего хотите, и она это дает. — А любой эльф может переместиться в замок? — спросил Гарри, подумав, что Хогвартс не так безопасен, как все считали. — Нет, хозяин Гарри Поттер, сэр, — ответил Добби. — Тогда как вошел ты? — озадаченно спросил Гарри. Добби выглядел немного смущенным. — Ну, хотя Добби теперь эльф Гарри Поттера, Добби никогда формально не увольняли из эльфов Хогвартса. — Значит, ты всё еще привязан к директору? — немного обеспокоенно спросил Гарри. — Нет, Гарри Поттер, сэр. Добби был свободным эльфом в Хоггивартсе. Эльфы здесь не привязаны к Директору-С-Бородой, эльфы привязаны только к школе. — Серьезно? Значит, эльфы верны школе, а не обязательно Дамблдору? — спросил Гарри, и Добби кивнул. — Но я полагаю, эльфы всё равно докладывают обо всем Дамблдору, да? — Хоггивартс хранит секреты своих учеников от Бороды, если только им не грозит опасность, — заявил Добби. — Что?! То есть всё то дерьмо, через которое я прошел за эти годы, все засады учеников, все проклятия, которые я ловил — директор обо всем этом знал! — закричал Гарри. Добби грустно кивнул. — Я сам дважды предупреждал Директора-С-Бородой. И он говорил Добби, что позаботится об этом. Но Борода никогда не вмешивался, сэр. Хоггивартс недовольна директором, она приказывает всем домовым эльфам защищать учеников сейчас. Она нарушает обет невмешательства, установленный основателями. Говорит, что Борода нарушил свою клятву защищать учеников, позволяя вам сталкиваться с опасностью внутри замка и получать травмы. — Значит, Хогвартс живая? — спросил Гарри, радуясь подтверждению своей теории. — Пока в ней используется магия, у нее есть жизнь, хозяин Гарри Поттер, сэр, но её магия ограничена, — подтвердил Добби. — Блестяще! — воскликнул Гарри. — Она уже однажды помогла, приведя меня в Выручай-комнату. Не терпится рассказать об этом Белле, — Гарри снова подумал о девушке. — Спасибо еще раз, Добби, ты очень помог. Гарри ласково похлопал своего маленького друга по плечу. Добби гордо улыбнулся. — Я приду, когда бы я ни понадобился вам, хозяин Гарри Поттер, сэр. И с негромким хлопком Добби исчез. Гарри накинул мантию, и его тело исчезло из виду. Он направился обратно к комнате, у которой теперь было имя. «Выручай-комната — подходяще», — подумал он. Он не стал заходить в Большой зал или другие места. Он понимал, что понедельник наступит скоро, и тогда ему придется иметь дело со всеми студентами. «Нет нужды торопить события», — решил он. Надеясь застать Беллу в комнате, он прошелся взад-вперед перед стеной, призывая помещение, в котором был прошлой ночью. После третьего прохода появились знакомые деревянные двери, и он вошел внутрь.

***

— Как мило! — просияла Нарцисса, когда они с сестрами вошли в апартаменты, предназначенные для старосты школы от Слизерина. Там была небольшая общая гостиная с парой уютных диванов, камином и двумя столами. Паркетные полы покрывали различные богато украшенные персидские ковры, стены — средневековые гобелены. Комната производила очень теплое и комфортное впечатление. К удивлению Беллы, там было две спальни с общей ванной комнатой между ними, похожие на те, что были в волшебной комнате, которую они делили с Гарри. Андромеда пускала слюни при виде большой ванны, и по выражению ее глаз Белла поняла, что та готова немедленно запрыгнуть туда и опробовать ее.Белла предположила, что домовые эльфы каким-то образом узнали о ее желании поселить здесь сестер и обустроили комнату соответствующим образом. Андромеда и Цисси выбрали себе комнаты и вскоре уже распаковывали вещи. Как только сестры устроились, все трое заняли места на диванах. Затем Белла объяснила сестрам, почему согласилась пойти на встречу с Люциусом. И Андромеда, и Нарцисса выразили беспокойство по поводу ее связей с людьми, которые явно были фанатиками и открыто выражали враждебность ко всем, кто не был чистокровным. — Послушайте, девочки, я не собираюсь к ним присоединяться, а просто пойду послушать, что они скажут. К тому же, наши родители и дядя Орион уже начали поддерживать это движение. И я не думаю, что они стали бы заключать союз с организацией, которая была бы по-настоящему злой, — заявила Белла. — По-моему, ты просто пытаешься оправдать свое решение, Белла. Мы обе слышали, что Оливия Розье говорила тебе. Они планируют враждебный захват власти, они хотят свергнуть Визенгамот и... и убивать маглорожденных! — возразила старшей сестре Андромеда. — Энди, я не могу представить, что они будут охотиться на маглорожденных. Их слишком много. К тому же, если они начнут это делать, общественное мнение о них резко упадет, и они потеряют поддержку умеренных, — сказала Белла, хотя в ее голосе не было уверенности. — Значит, они убьют таких людей, как Лили? — спросила Нарцисса дрожащими губами. — Она такая милая, веселая и умная. Белла, ты не можешь позволить им навредить Лили! — взвизгнула светловолосая сестра. Белла притянула Нарциссу к себе на колени, а младшая девочка уткнулась лицом ей в шею. — Слушайте, я обещаю: если появится хоть малейший намек на то, что они планируют причинить вред другим, я немедленно отвернусь от них. И, возможно, если я узнаю, что они действительно собираются развязать войну, я смогу убедить семью прекратить их финансирование, — мягко сказала Белла, обнимая свою самую младшую сестру. — Мне все равно это не нравится, Белла, — сказала Андромеда сестре. — Но если ты обещаешь не вступать к ним, если они такие плохие, как я боюсь, тогда я тебя поддержу. — Договорились, — ответила Белла. Три сестры встали и обнялись. — Сестры навсегда? — спросила Белла, их привычный призыв. — Сестры навсегда! — ответили две другие. Остаток дня они провели просто как сестры, наслаждаясь обществом друг друга. Белла и Энди рассказали Нарциссе о разных профессорах и о том, чего от каждого из них ожидать. После легкого обеда, который предоставил вызванный Беллой домовой эльф, Белла откланялась, чтобы вернуться в свое «безопасное место» и немного подготовиться к занятиям. Обменявшись поцелуями и объятиями, Белла вышла из апартаментов. Не оглядываясь, она покинула общую гостиную Слизерина и направилась обратно на седьмой этаж. День был интересным, и ей было о чем подумать. Пока она шла, в голову пришел образ черноволосого зеленоглазого мальчика. Он явно не вышел из комнаты вместе с ней, так что она предположила, что он не может попасть в ее время. Это была загадка, которая не давала ей покоя, головоломка, которую она хотела решить. Не говоря уже о том, что ей не терпелось узнать мальчика поближе. Конечно, на чисто платоническом академическом уровне, сказала она себе, хотя ее желудок, казалось, думал иначе и трепетал при мысли о новой встрече с ним. Подойдя к пустой стене, она прошлась взад и вперед, обдумывая свой запрос. Появились знакомые деревянные двери и медленно открылись. Она шагнула в комнату и вдруг обнаружила пару изумрудно-зеленых глаз, сверкающих в ответ.