только мой... изуку

В школу Изуку вернулся не сразу. Понедельник прошёл мимо него, как тень. Вторник тоже. Мир будто дал ему отсрочку, но не из милосердия, а из равнодушия. Только в среду утром он надел форму. Руки двигались автоматически. Пуговицы застёгивались сами. Галстук лёг ровно, как будто Инко всё ещё стояла за его спиной и поправляла узел. Эта мысль ударила сильнее, чем он ожидал, но Изуку не позволил себе остановиться. Туман появился ещё до выхода из квартиры. Он был тише обычного. Не насмешливый. Не ленивый. Он просто шёл рядом, как тень, которую невозможно стряхнуть. — Готов? — спросил он. — Нет, — ответил Изуку. — Но это не важно. Школа встретила его звуками. Не громкими. Не явными. Но они были везде. Шёпоты. Они не кричали. Они не смеялись открыто. Они скользили между словами, между шагами, между взглядами. — Это он… — Говорят, его мать… — В новостях было… — Бедный… — Страшный… — С такой причудой. Изуку шёл по коридору, не поднимая головы. Пол был чистым. Слишком чистым. Он считал плитки, чтобы не слышать. Но шёпоты находили его сами. Он чувствовал взгляды кожей. Они цеплялись за спину, за плечи, за волосы. Волосы. Он заметил это не сразу. Только когда отражение в стекле шкафчика дрогнуло. В один момент его волосы были привычно тёмно-зелёными. В следующий — пряди побелели, как будто кто-то провёл по ним ластиком. И снова вернулись. — они реагируют, — тихо сказал Туман. — Ты не контролируешь это. Пока. — Заткнись, — прошептал Изуку. Он свернул за угол. И там это случилось. Парень стоял у стены с компанией. Старше. Плечи шире. Улыбка кривее. Он не шептал. Он ждал. Когда Изуку поравнялся с ним, тот шагнул в сторону, перекрывая путь. — Эй, — сказал он громко. Слишком громко для коридора. — Это правда? Изуку остановился. — Что? — спросил он, не поднимая глаз. — Ну, — парень усмехнулся, — что теперь без мамы. Ха-ха. Тишина ударила резко. Даже шёпоты исчезли. — И с такой чудовищной причудой… — парень наклонился ближе. — ТЕБЕ не стать героем. Слова не были острыми. Они были тупыми. Именно поэтому они резали глубже. Грань внутри Изуку треснула не со звуком. Она просто исчезла. Он не понял, как сделал шаг вперёд. Не понял, как его рука сжалась в кулак. Понял только ощущение. Давление. Жар. Тело двигалось само, быстрее мыслей, быстрее страха. Он накинулся. Кто-то вскрикнул. Кто-то отшатнулся. Кто-то попытался вмешаться, но не успел. Изуку бил не из ярости. Не из ненависти. А из пустоты. Парень упал. Попытался подняться. Не смог. Удар. Ещё один. Мир сузился до дыхания и глухого звука удара о пол. Когда всё закончилось, парень лежал без сознания. Изуку стоял над ним, тяжело дыша. Тишина была абсолютной. — Хватит, — раздался голос. Кацуи. Она была рядом. Он даже не заметил, когда она подошла. Она смотрела на него не с ужасом, а с болью. — Не нужно было, — сказала она тихо. — Изуку… остановись. Туман был рядом с ним. Он смотрел на Кацуи и… кивнул. — Она права, — сказал он впервые без иронии. — Это не путь. Не сейчас. Изуку моргнул. Реальность вернулась рывком. Он отступил. Руки дрожали. Волосы снова побелели на мгновение, прежде чем вернуться в норму. Учителя уже бежали. Кто-то звал медсестру. Кто-то говорил его имя. Изуку развернулся и ушёл. Площадка встретила его скрипом качелей. Он сел медленно, будто тело весило больше, чем обычно. Цепи тихо зазвенели, когда он оттолкнулся ногами. Небо было серым. Не дождливым. Просто пустым. — Ты зашёл слишком далеко, — сказал Туман. — Нет, — ответил Изуку. — Я зашёл недостаточно далеко. Он смотрел перед собой, не качаясь. — Если бы я был сильнее… — он сжал пальцы. — Она была бы жива. Туман молчал. — Я должен стать тем, — продолжил Изуку, — кто не позволит, чтобы другие мамы умирали. Чтобы дети оставались одни. Или только с папой. Или вообще без никого. Он поднял голову. — Я не хочу больше быть слабым. По дорожке шла девушка с каштановыми волосами. Она разговаривала с кем-то по телефону и смеялась. Она не смотрела в его сторону. Очако. Изуку наблюдал за ней, не делая шагов навстречу. — Ты думаешь о моём предложении, — сказал Туман с тихим удовлетворением. — Я думаю, — медленно сказал Изуку, — о том, что чувствую слишком много. — Тогда отбрось, — просто сказал Туман. — Если хочешь защищать других, тебе нужны только злость и рассудок. Изуку закрыл глаза. — Ты прав. Слова дались легче, чем он ожидал. На следующий день Кацуи нашла записку. Она лежала аккуратно сложенной на парте. «Прости, Кацуи. Но на некоторое время нам нужно держать расстояние.» Больше ничего. Без подписи. Она долго смотрела на лист, чувствуя, как в груди сжимается что-то холодное. И где-то далеко, вне её зрения, Туман улыбался уже не так широко.