Обрастая перьями

В десять переговоры. В десять переговоры, а Авантюрин просыпается в девять и ненавидит себя. У него опухшее от ночных слёз лицо, узкие глаза и абсолютно точно нет времени на то, чтобы полноценно прихорошиться. Здорово, что он хотя бы не ест по утрам. Даёт больше времени на то, чтобы нарисовать на своём лице улыбку и замазать всё, что можно и нельзя, тональником Он разглаживает свои крылья и поправляет свой противный и ненавистный хвост. Хотя хочется, честно, просто его выкинуть. Ладно, на самом деле не хочется. Такой мерзкий осадок… Авантюрин меняет «доктор совушка» на «доктор Рацио». А потом обратно. Думает пару минут, и ещё раз меняет. А потом снова возвращает. И закрывает своё лицо руками, издавая недовольный стон.  Спешно заказывает такси, прыгает на заднее кресло, осторожно укладывая на весь ряд свой хвост. Тревожно. Это плохо — у Авантюрина дрожат руки. Нужно успокоиться. — И что же тут забыла такая райская птичка? Авантюрин удивлённо моргает — фу, ещё и водитель болтливый. Что за планета такая, что даже на самом дорогом тарифе такие есть? — Прилетела к своим жене и детям, — хмыкает Авантюрин, прекрасно понимая, что даже по его внешности понятно, что из «гетеро» у него только центральная гетерохромия и гетерогаметный пол (про генетику ему немного рассказывал Рацио). Но водитель лишь пожимает плечами. — Дети — это хорошо… — и, к счастью, после этого водитель замолкает. Всю поездку Авантюрин хочет, чтобы машина во что-то врезалась или чтобы на них упал метеорит, лишь бы больше никогда не встречаться с Рацио лицом к лицу. После этого позора с хвостом. Да и вообще слишком уж они сблизились для «просто коллег», надо ведь и субординацию хоть немного соблюдать… Но машина не только не попадает ни в одну аварию, так ещё и удачно ловит все зелёные светофоры. Авантюрин скрипит зубами, когда подходит к дверям, а потом громко выдыхает и цепляет улыбку номер тридцать один — на самом деле у него нет чёткой нумерации улыбок, но ему смешно называть их рандомными числами — и сталкивается лицом к лицу со своим главным на данный момент врагом — доктором Совушкой. Тьфу ты. Рацио. Надо перезаписать… — Ты пришёл заранее. — Ну конечно. Мне бы не хотелось заставлять всех меня ждать, — щурит глаза Авантюрин. И врёт. Нагло врёт. Ему плевать на всех остальных. Наверное. Ну до момента, когда он не замечает взгляд Рацио на своём хвосте и чуть не вздрагивает. — Да ну. — Ну, у авгинов, конечно, нет души… — хмыкает Авантюрин. — Мы оба знаем, что это ложь. Авантюрин ничего не отвечает. Он вообще решает игнорировать Рацио — и игнорирует до той секунды, когда окно не разбивается от громкого выстрела. Нет, не засада… правитель тоже выглядит удивлённым и испуганным. Значит, очередные враги КММ. Или его личные. Авантюрин падает на пол и громко выдыхает. А потом достаёт пистолет и направляет в сторону нападавшего. Но следующий выстрел идёт из другого окна — и чуть задевает подол плаща Рацио. Авантюрин тихо матерится и бросается на него сверху, валя на землю — Рацио, блин, застывает как вкопанный от стресса ситуации. Его можно понять. В отличие от Авантюрина у него нет огромного опыта нахождения между жизнью и смертью. Рацио шипит — кажется, ушибся, а Авантюрин едва успевает убрать свой хвост от очередной пули. Да их окружили. — Нам нужно скрыться. — Да ты гений, совушка, — процеживает Авантюрин, привставая, чтобы выстрелить в одно из окон — болезненный крик свидетельствует о том, что Гаятра сегодня на его стороне. А потом дверь к ним выбивают, и становится ясно, что нужно срочно что-то делать. Авантюрин прижимается плечом к плечу Рацио и шепчет на ухо: — Я им сдамся, а ты беги. Позови подмогу. — «сдашься»? — Практически возмущённо шёпотом отвечает Рацио. — Это самоубийство. — У тебя есть другие идеи? Рацио молчит. Авантюрин хмурит брови. Да, Рацио его просто так не бросит, по нему видно. Идиот. На подумать времени нет — Авантюрин стреляет в мужика, который их заметил, хватает Рацио за запястье и кидается в то окно, через которое до этого сам стрелял. Упаси Клипот, Гаятра подвела и выстрел был не смертельным. Наверняка Рацио мечтал посмотреть на полёт авгинов. Свечечкой. Вот мечта и сбылась. Авантюрин взмывает в воздух и вспоминает, почему отказывается летать — мерзкий хвост тянет его вниз так, будто тоже поддерживает нападающих. Всё настолько плохо, что Рацио оказывается рядом с ним практически сразу, несмотря на то, что должен взлетать гораздо хуже. Ладно, никому он ничего не должен. И расизм это плохо. И глупо. А потом по ним стреляют и три пули из четырёх пролетают мимо, а од од  на — Блять! — Громко кричит Авантюрин, чуть не падая от боли и неожиданности. Ему прострелили бедро. Ему прострелили. О Эоны. О Эоны. Сейчас не так плохо, потому что стресс и адреналин, но как только они с Рацио остановятся… Авантюрин принимает волевое решение не останавливаться до момента, как они не попадут в хоть сколько-то безопасное положение. Рацио подхватывает его, когда они отлетают на достаточное расстояние, и Авантюрин ему за это благодарен. Хотя это серьёзно их замедляет, конечно… — Я уже связался с Корпорацией. Наш корабль будет с минуты на минуту, — говорит Рацио, окончательно успокаивая Авантюрина. Хвала Эонам Рацио такой ответственный и правда соблюдает все протоколы. — …Как ты? — Бывало и хуже, — отмахивается Авантюрин, а потом громко шипит от резкой боли. И вспоминает, что даже кровь ничем не остановил… — Хочу прилечь поскорее. — Терпи. — Терплю, — поджимает губы Авантюрин. — Я не тупой, чтобы… — Побереги силы, — ужасающе нежно говорит Рацио, и на это у Авантюрина ответа не находится. И вообще. И откуда у Рацио к нему такие тёплые чувства… Рацио заносит его в каюту на руках, потому что Авантюрину слишком больно идти самостоятельно — нет, он смог бы, если бы очень постарался, с помощью крыльев, но раз уж Рацио сам не против… Авантюрин не видит смысла отказываться. Вокруг суетится взволнованный экипаж — это раздражает.  — Свалите все отсюда, — процеживает сквозь зубы Авантюрин, как только его кладут на кровать. И его правда оставляют в одиночестве — он почти позволяет себе всхлипнуть от боли, когда в каюту возвращается Рацио с аптечкой. — Я хочу обработать ранение. — Валяй, — отмахивается Авантюрин. — Мне придётся снять твой… протез. Авантюрин сглатывает. Напрягается. Отводит взгляд. Сжимает руки в кулаки. — Ладно. Авантюрин был бы рад сказать, что ему уже похер, но это было бы ложью. Но раз уж Рацио и так всё знает… Ужасно, просто ужасно. Авантюрина не так волнует то, что Рацио снимает с него штаны, как то, что с тихим щелчком он остаётся без хвоста. Не наедине с собой. Авантюрин к этому совсем не готов. Он не смотрит на Рацио, но чувствует, что тот дезинфицирует с помощью специального устройства примерно всё, включая кровать. Надевает стерильные перчатки, вытирает салфеткой кровь вокруг ранения, а потом достаёт свои… инструменты и тихо говорит: — Я вколю анестетик, но всё равно будет больно. 

***

Больно было. Больно было, но Авантюрина искренне поразила осторожность и аккуратность, с которыми Рацио проделывал эту операцию. Не зря он доктор Рацио — теперь Авантюрин может подтвердить, что этого звания он действительно достоин.  Рацио внушает доверие, и это… странно.  Минут через десять после операции адреналин ушёл окончательно — Авантюрин бессильно сомкнул глаза и не открывал их ближайшие три часа.  Первая мысль после пробуждения — «где мой хвост?» Авантюрин практически вскакивает в панике, но его быстро заземляет острая ноющая боль в бедре. Он недовольно шипит и вспоминает, что Рацио снял с него хвост. Стоп, что? Рацио снял с него хвост. Он позволил кому-то снять с него хвост. Он позволил Рацио снять с него хвост. Может, он не только ногу повредил, но ещё и головой ударился?! Авантюрин проводит рукой по пояснице, по копчику, из которого позорно торчит его настоящий маленький серенький авгиньий хвостик и тяжело выдыхает. Ладно. Нужно искать и плюсы, верно? Из его ноги успешно извлекли пулю, и так как это делал один человек, а не консилиум из врачей, секрет хвоста не распространится так быстро, как мог бы. Да и Рацио не выглядит, как сплетник… Авантюрин замечает на краю кровати свои штаны, аккуратно сложенные стопочкой. В кармане лежит его телефон, а на нём сообщение от «доктора совушки», чтобы Авантюрин написал ему, как только проснётся, что он и делает. В соцсетях, конечно, фурор. Все говорят о нападении на послов КММ, про возможные последствия этого происшествия… Авантюрин задерживается на посте про «уродливый и жалкий полёт авгина, который дальше пяти метров сам пролететь не смог без помощи нормального человека». Этого и стоило ожидать, но Авантюрину всё равно как-то… больно. Он вздрагивает, когда дверь в каюту открывается, и заходит Рацио. С подносом с едой в руках. Авантюрин чувствует, как урчит живот. — Спасибо. Авантюрин слабо улыбается, а Рацио ставит еду и садится на стул рядом. — Просто выполняю свой врачебный долг. Авантюрин кладёт в рот ложку супа и смотрит на Рацио.  — Знаешь, если это всё был план, чтобы увидеть меня без штанов, ты выбрал самую неэффективную стратегию из всех, — хихикает Авантюрин. — Что за чушь ты несёшь, — Рацио морщится, заставляя Авантюрина засмеяться ещё сильнее. — Ты такой серьёзный. Только не говори, что волновался за меня. — Вообще-то действительно волновался, — Рацио цокает языком и смотрит на повязку на бедре Авантюрина. — Какое-то время тебе придётся полетать. О нет. Летать с этим мерзким хвостом… — Лучше закажу костыли у какой-нибудь нелетающей расы, — пожимает плечами Авантюрин. — Что у тебя с полётами? Авантюрин не доносит ложку до губ и застывает. Отводит взгляд. — Авгины не умеют летать. — Я буквально видел, как ты летаешь, Авантюрин, — хмурит брови Рацио. Какой зануда. — Ты тащил меня большую часть времени. — Тебе подстрелили бедро! — Разве это влияет на способность к полёту? — Хмыкает Авантюрин. — Конечно. От боли сложнее концентрироваться на чём-то, особенно если ты этим редко занимаешься. — Да какая разница? Полёт авгина это же полный позор, — Авантюрин цепляет на себя улыбку. — Не зря же катиканцы первым делом отрезали нам крылья. Рацио делает резкий вдох и отводит свой взгляд от Авантюрина. — Извини. Я не думал, что это для тебя травматичная тема. Авантюрин смотрит в одну точку впереди себя. — Травматичная? — Очевидно. — У меня нет никаких травм, доктор Рацио, — Авантюрин чуть скалится. — Не знаю, что ты себе про меня придумал, но даже и не думай лезть мне в душу со своей… психологией. — Ну, по крайней мере ты открыто признал, что у авгинов есть души. — Ха. Авантюрин елозит ложкой по тарелке. Рацио переводит взгляд на лежащий на полке протез. Авантюрину это не нравится. Ему вообще вся ситуация не нравится, но кто его спрашивал? Кто его вообще хоть когда-нибудь спрашивал? — Раз у тебя нет травм, — хмыкает Рацио. — Значит, ты спокойно сможешь рассказать мне про хвост. Сволочь. — Умненький какой, — Авантюрин щурится, — то, что у меня нет травм, ещё не значит, что нет секретов. — Резонно.  Авантюрин усмехается. Какая же странная вся эта ситуация… он чувствует себя неуютно. А Рацио продолжает пялить на хвост. И продолжает. В конце концов Авантюрин психует: — Что, мечтаешь, чтобы я этот хвост для тебя раскрыл? Рацио отвечает не сразу, кажется, он глубоко в своих мыслях. — Я мог бы сделать его лучше. — Что? — Авантюрин наклоняет голову вбок.  — Протез. Более… лёгким и анатомически верным, — Рацио внезапно смотрит Авантюрину в глаза, и Авантюрин теряется от этого взгляда. — Ты смог бы летать.  Авантюрин резко вздыхает. Смотрит на хвост, а потом на Рацио. — И что ты хочешь взамен? — Кроме компенсации расходов на материалы — ничего. Этот проект мне интересен и без дополнительной… — Почему?  Рацио разводит руками. — Если ты ещё не заметил, мне интересна твоя раса. А ещё в моих же интересах помочь тебе. — Что за повёрнутость на авгинах? — Авантюрин дополняет чуть тише. — Я тебя не понимаю. — Склонность… фиксироваться на некоторых темах из-за особенностей моей психики, — осторожно отвечает Рацио, и почему-то Авантюрину кажется, что ему сложно говорить эти слова. — Но почему именно авгины? — Скажу, если ты скажешь, в каком возрасте потерял хвост. Какой хитрый! Авантюрин хмыкает. Оценивает «за» и «против». Интерес перевешивает. — Ладно. Где-то в семнадцать, — Авантюрин замечает во взгляде Рацио намёки на жалость и хмурится. — Перестань. Я серьёзно. Не надо меня жалеть. — Интересно, чем именно вы заслужили такой пропаганды ненависти. Что в вас есть… особенного. Особенного. Да Авантюрин что угодно бы отдал за то, чтобы не быть особенным. Никогда в своей жизни.  В эту секунду до него резко доходит, почему Рацио о нём так заботится. Ну конечно. Если умрёт последний объект его фиксации, выйдет совсем печально. А если держать его рядом, можно будет узнать больше обо всём, что его интересует… С этим осознанием становится хотя бы чуть спокойнее, но почему-то немного… грустно. Может, в глубине души Авантюрин действительно хотел хоть чего-то искреннего. Но разве он заслужил? Ну, по крайней мере, этот интерес искренний. И намерения у Рацио благие. И сам Авантюрин останется в плюсе… — Ты мог бы, — тихо говорит Авантюрин. — Мог бы. Попробовать сделать его лучше. Рацио не скрывает улыбку на своём лице, и на секунду Авантюрину мерещится, что он сделал правильно, решившись ему довериться.