Обрастая перьями

Проблема, вообще-то ожидаемая. Конечно же Рацио не думал, что их командировка так затянется. И что они отправятся в импровизированный отпуск. И что в этом отпуске будет достаточно ветрено и сыро.  Ну конечно же он не взял достаточно средств и инструментов для ухода за перьями.  И конечно же они ужасно пушатся. И новые растут поверх старых, которые нужно выдернуть… Рацио чувствует себя отвратительно неухоженным. Особенно, когда Авантюрин, сидящий за столом в одной футболке и исподнем (в какой-то момент, он решил, что, учитывая, сколько раз Рацио видел его в одних трусах и то, что перевязки в любом случае нужно менять, можно штаны и не надевать) и поглощающий какой-то сладкий йогурт, внезапно замечает: — У тебя перо торчит. Рацио, конечно, вздрагивает.  — Где?  — У самого основания, рядом с лопатками, — Рацио начинает водить рукой по крылу, пытаясь вслепую нащупать предательское перо. — Нет, выше… левее… Можно я помогу? Учитывая, насколько поиски Рацио бесплодны… Он выдыхает и подходит к Авантюрину, чуть сгибая колени, чтобы тому не пришлось вставать. Авантюрин сразу же достаёт перо, а потом цокает языком — ну что ещё? — А я думал, что ты фанатеешь по своей внешности, док, — Авантюрин вытаскивает ещё одно перо. — Не ожидал, что у тебя будут такие… — А я не ожидал, что попаду на незнакомую планету, на которой даже не продаются качественные средства для ухода за крыльями, — Рацио хмурится от стыда.  — Хочешь, почищу тебе крылышки? Рацио резко складывает крылья и отстраняется от Авантюрина. И удивлённо моргает. — Скандально. И вульгарно. Авантюрин смеётся и берёт свой йогурт обратно. — Ну, не скандальнее чем то, что ты каждый день видишь меня без штанов. — В медицинских целях! — Возражает Рацио. — Ну, уход за крыльями не менее важен, чем уход за кожей, знаешь ли, — Авантюрин засовывает ложку в рот и хмыкает. — Я могу справиться с уходом за собой и сам. — Как и я, — Авантюрин проглатывает йогурт и продолжает, — могу перевязать себе бедро. Но ты же мне помогаешь. Можем считать это честным обменом. Рацио задумывается. Дать кому-то почистить свои крылья — жест крайне интимный, ввиду как социального табу, так и излишней чувствительности летательных конечностей. Но Авантюрин прав — да и самому выщипывать это всё без подходящих инструментов будет… проблематично. Рацио тяжело выдыхает. — Хорошо. Но никаких сомнительных жестов. — Неужели ты мне не доверяешь? — Авантюрин поднимает брови. — Или… — театральный вздох. — Кое-кто всё-таки поддерживает все стереотипы об авгинах? Рацио закатывает глаза. — Я не знаю, чего от тебя можно ожидать. Конечно же я не готов просто доверить себе самую уязвимую часть своего тела. Авантюрин хихикает. — Я шучу. Пойдём в более удобное место? Рацио кивает. И смотрит, как Авантюрин ухватывается за свой костыль (рана хорошо заживает, и с предыдущего дня Авантюрин перешёл на один костыль вместо двух) и ковыляет к своей спальне. На секунду Рацио даже чувствует желание донести его на руках, чтобы тот не мучался. …Это странное желание. Рацио же не считает Авантюрина, как тот говорил, «жалким». Но… Наверное, глупо будет отрицать, что Рацио чувствует к нему щемящую нежность в некоторые моменты. И очарование.  Рацио не уверен, что с ним происходит. И почему он садится на кровать Авантюрина и снимает с себя футболку. И расправляет крылья. И позволяет Авантюрину провести по ним рукой. Почему-то по телу идут мурашки, хотя Авантюрин пока что касается только перьев. Пока что? Рацио сглатывает. — Тебе холодно?  — …Терпимо. Не отвлекайся. Пусть думает, что ему холодно. Рацио не хочет, чтобы Авантюрин насмехался ещё и над… этим. Авантюрин начинает процесс очистки. Вытаскивает старые перья (иногда случайно задевает свежие, но это, увы, неизбежность данного процесса), смазывает специальным воском, приглаживает так, чтобы всё выглядело аккуратно. Это даже… приятно. Рацио расслабляет плечи и даже позволяет своим крыльям вздрагивать моментами — тем более, что Авантюрин это никак не комментирует и внимания на это не обращает. — Знаешь, у меня было что-то вроде… навязчивой мысли, не знаю, — нарушает тишину Авантюрин. — Потрогать твои крылья. Они такие… мягкие.  Это… неожиданно. Рацио даже немного смущается. — Ну, обычно я за ними очень тщательно ухаживаю, — Рацио косится через плечо. — …Но комплимент засчитан.  Авантюрин усмехается и возвращается к своему делу. Хотя иногда не отказывает себе в желании залезть пальцами в пух — Рацио даже не против. Ему приятно, что его крылья нравятся Авантюрину.  …Нужно ли как-то комментировать эту мысль? Рацио тяжело выдыхает. Есть ли смысл ещё что-то отрицать? Ему симпатизирует Авантюрин. Романтически. И ему хочется симпатизировать ему в ответ. Романтически. Но разве возможно понять, что происходит у Авантюрина в голове? Особенно когда он вытаскивает одно из перьев, но не кладёт его к остальным, а, кажется, продолжает теребить в руках. — Я не доверю тебе свои крылья, — тихо произносит Авантюрин.  Кажется, он действительно долго думал об этом. И даже… рассматривал вариант, где он бы их доверил. Это неожиданно. И приятно.  — Я и не рассчитывал на это, если честно.  Авантюрин хмыкает. — Мне чуть не вырвали крыло, когда я был в рабстве. Это было… больно. Рацио задерживает дыхание. Авантюрин… редко говорит о своём прошлом. Страшно спугнуть. — Поэтому не люблю, когда их трогают. Ну… я понимаю, что ты ничего не сделаешь, но… — Всё равно страшно, — подсказывает Рацио, и Авантюрин угукает. Приятно видеть Авантюрина таким открытым. И… ценно. — Что будешь делать с моими слабостями?  Рацио удивлённо моргает и разворачивается на Авантюрина. Тот улыбается. Как всегда. А как же ещё? — Ничего. — Совсем ничего? — Ну, — тихо начинает Рацио, и в глазах Авантюрина что-то мелькает. — Я буду их хранить.  Авантюрин выдыхает. И прячет глаза куда-то в сторону простыни.  — Конечно. Рацио смотрит на губы Авантюрина, а потом переводит взгляд на едва дрожащие крылья. — А что ты будешь делать с моими? — Разве я знаю что-то, чего не знают другие? — Хмыкает Авантюрин. — Ну, студенты считают, что я очень грубый и строгий. — Я бы не назвал твою… нежность слабостью. Рацио смотрит в глаза Авантюрина и чувствует, как в груди разливается тепло. И неожиданно для себя (и для Авантюрина) осторожно кладёт руки на спину Авантюрина и притягивает к себе в объятия. Это странно. И странно, что Авантюрин не сопротивляется — вздрагивает, конечно, но никак не отодвигается. Напротив неуверенно обнимает в ответ. У Авантюрина холодные руки. По спине идут мурашки. Рацио обращает внимание, что Авантюрин специально положил ладони так, чтобы не задевать чувствительные основания крыльев.  Хочется что-то сказать, чтобы нарушить эту… странную интимную тишину, но говорить нечего. Рацио просто проводит большим пальцем по спине Авантюрина и расслабляет плечи. — Можно… погладить твои крылья? — Шепчет Авантюрин. — Только перья, конечно. Рацио сглатывает. Ох, как же он слаб перед Авантюрином. — Можно. Авантюрин резко вдыхает и осторожно кладёт пальцы на крылья Рацио. Рацио кажется, что он сошёл с ума, потому что слишком уж это всё странно и сюрреалистично. Но он в ясном сознании, чувствует под пальцами ходящие лопатки Авантюрина, и как ласково он гладит руками крылья. Рацио прижимается ближе, а Авантюрин сдвигается пальцами чуть ближе к основанию — будто проверяет свои лимиты, но не решается их нарушить. Что ему дозволено. В какой момент Рацио не выдержит. Когда скажет перестать. Но Рацио не хочется, чтобы Авантюрин переставал. Ему… приятны эти невесомые касания. И он неуверенно гладит Авантюрина по спине в ответ, заставляя его замереть ненадолго. — Перестать? — Спрашивает Рацио, хотя из них двоих этот вопрос должен задавать Авантюрин. — Нет. От Авантюрина едва заметно пахнет мёдом — видимо, это его гель для душа. Рацио делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Когда он вообще обнимался с кем-то в последний раз? Он чувствует, как у него дрожат крылья, но не от того, что Авантюрин задевает что-то кроме перьев — нет, Авантюрин очень аккуратный. Но просто. А что ещё его крыльям делать в такой ситуации? — У нас в племенах были охотники, — внезапно нарушает тишину Авантюрин. — Я любил смотреть, как они летают. И хотел стать… таким.  Рацио проводит ладонью по его спине. — Знаешь, я тогда и понял, что мне нравятся, — Авантюрин не договаривает, но стреляет в Рацио каким-то непонятным взглядом. Рацио… догадывается, что тот имеет в виду. И сглатывает. Авантюрин почти прямым текстом. Ох.  — Я рассказываю это ради честного обмена, — Авантюрин отодвигается и улыбается. — Ты доверился мне, я рассказал информацию, которая тебе интересна. — Спасибо, — Рацио смотрит Авантюрину в глаза, а потом на губы, и чуть поддаётся вперёд… Чудесную интимную обстановку нарушает громкий рингтон телефона Авантюрина. Тот резко убирает руки с крыльев Рацио, отодвигается и принимает звонок.  Рацио прячет своё лицо в ладонь, потому что практически уверен, что оно ужасно красное от смущения и неловкости. И смотрит в одну точку. Что только что между ними было. Что. У Рацио ужасно быстро бьётся сердце, а по нервной системе шпарит микс из дофамина, окситоцина, адреналина и кортизола.  — Извините… понимаете, перевязки… сейчас подключусь, — Авантюрин бросает трубку и кладёт телефон обратно на кровать. А потом неловко хихикает. — Что-то мы засиделись. Я совсем забыл про совещание. Не мог бы ты… — Конечно, — Рацио кивает и встаёт с кровати. — Спасибо, что почистил мне крылья. И рассказал про… Авантюрин машет рукой. — Не стоит благодарности. Просто честный обмен. На секунду они встречаются взглядами. — Конечно, — медленно кивает Рацио.  И выходит из комнаты. Смотрит на свои руки, осторожно касается своего крыла… Да, ему уже не спастись.