Перегрузка

Прошёл час. Или два. Время в гримёрке давно потеряло смысл. Чан лежал на спине, ноги разведены и подтянуты почти к груди — Хенджин держал его за лодыжки, широко расставив их в стороны. Пот стекал по вискам Чана, волосы прилипли ко лбу, губы искусаны до крови. Он уже не кричал — только хрипло, прерывисто дышал, каждый вдох сопровождался коротким всхлипом. Хенджин двигался в нём всё так же глубоко, но теперь медленнее. Почти лениво. Как будто растягивал удовольствие — и мучения одновременно. — Сколько раз ты уже кончил? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Его голос был низким, чуть севшим. Чан мотнул головой. Не знал. Три? Четыре? Пять? Всё смешалось в одну бесконечную волну. — Не помню… — выдохнул он. — Голова… кружится… Хенджин замер внутри, полностью погружённый, и просто смотрел сверху вниз. Чан выглядел полностью разобранным: глаза стеклянные, щёки мокрые от слёз и пота, губы дрожат. И при этом — член снова стоял. Твёрдый, мокрый, красный, подрагивающий от каждого сердцебиения. — Ты опять близко, — констатировал Хенджин почти с нежностью. Провёл большим пальцем по головке, размазывая предэякулят. Чан дёрнулся всем телом, выгнулся дугой. — Не могу… больше… — простонал он. — Сердце… сейчас выскочит… Хенджин наклонился, прижался губами к его шее — там, где бешено пульсировала артерия. — Тогда кончай от этого, — прошептал он прямо в кожу. — Просто от того, что я внутри. Без рук. Без ничего. Он начал медленно раскачиваться — короткие, неглубокие толчки, но каждый раз точно попадал в ту точку, от которой у Чана темнело в глазах. Чан вцепился в плечи Хёнджина так сильно, что остались белые следы от ногтей. — Хёнджин… я… я сейчас… Он не договорил. Глаза закатились. Тело напряглось, как струна, а потом — резкий, долгий, почти беззвучный оргазм. Сперма выплеснулась тонкой струйкой на его собственный живот — даже не сильно, потому что сил уже почти не осталось. Но самое главное — внутри Чана всё сжалось вокруг Хёнджина так сильно, что тот зашипел сквозь зубы. — Блять… Чан… Хенджин кончил следом — резко, почти болезненно, вжимаясь до предела. Они оба задрожали, прижавшись друг к другу. Чан отключился снова. На этот раз ненадолго — секунд на тридцать. Просто провалился в чёрную мягкую пустоту. Когда очнулся — Хенджин уже вытащил член, но не отошёл. Сидел рядом, одной рукой гладил Чана по волосам, другой держал его запястье, проверяя пульс. — Эй… ты как? Чан с трудом сфокусировал взгляд. — Живой… вроде… — попытался улыбнуться, но получилось криво. — Но… это не конец, да? Хенджин тихо хмыкнул. — Пока ты так пахнешь — нет. — Он наклонился, вдохнул запах с шеи Чана. — Гормоны всё ещё бушуют. Я чувствую. Чан закрыл глаза. — Тогда… сделай так, чтобы я не падал больше в обморок. Пожалуйста. Хенджин помолчал секунду. Потом встал, подошёл к сумке, достал оттуда маленькую бутылочку смазки (Чан даже не стал спрашивать, откуда она у него в гримёрке) и вернулся. — Ладно, — сказал он спокойно. — Меняем тактику. Он перевернул Чана на бок, прижался сзади, обнял одной рукой за грудь, другой направил себя обратно внутрь — медленно, аккуратно. Чан застонал тихо, почти благодарно. — Теперь будет по-другому, — прошептал Хенджин ему в ухо. — Медленно. Долго. Чтобы ты мог дышать. Чтобы не отключался. Он начал двигаться — действительно медленно. Длинные, плавные толчки, почти выходя и снова входя целиком. Рука на груди Чана лежала тёплым тяжёлым грузом — прямо над сердцем. Пальцы другой руки переплелись с пальцами Чана. — Дыши со мной, — тихо сказал Хенджин. — Вдох… выдох… Чан послушно пытался. Получалось плохо — каждый толчок всё равно посылал разряды по позвоночнику, но теперь это было… терпимо. Приятно. Даже красиво. Они двигались так минут двадцать. Может, тридцать. Чан уже не считал. Просто плыл в этом ощущении — в том, как Хенджин внутри, как его дыхание на затылке, как их пальцы сцеплены. А потом пришло — не взрывом, а медленно, как прилив. Чан тихо застонал, тело задрожало, и он кончил — почти беззвучно, просто длинная, сладкая судорога. Хенджин почувствовал это, сжал его сильнее и тоже позволил себе дойти до края — тихо, с низким стоном, заполняя Чана ещё раз. Они лежали так долго. Не двигаясь. — Стало легче? — наконец спросил Хенджин. Чан кивнул, уткнувшись носом в подушку. — Намного… — прошептал он. — Но… всё равно… хочется ещё. Хенджин тихо засмеялся — впервые за всё это время по-настоящему тепло. — Знаю. — Он поцеловал Чана в висок. — Отдыхай пять минут. Потом продолжим. Только теперь… я тебя не отпущу, пока ты сам не скажешь «хватит». Чан слабо улыбнулся. — А если я никогда не скажу? Хенджин прижался ближе, обнимая его всем телом. — Тогда будем так до утра. И дальше. И они продолжили. Медленно. Глубоко. Пока запах гормонов не начал наконец слабеть. А может, и не слабеть. Может, они просто решили, что так и должно быть.