Перегрузка

Свет пробивался сквозь щель в тяжёлых шторах гримёрки. Уже не утренний, а скорее полдень — часов десять-одиннадцать, если судить по тому, как сильно грело солнце. Чан проснулся первым. Тело болело везде: мышцы ныли, как после самого жёсткого дня тренировок, кожа горела от трения, а внутри… внутри всё ещё ощущалось присутствие Хёнджина, даже спустя несколько часов после последнего раза. Он лежал на боку, прижатый спиной к груди младшего, рука Хёнджина обнимала его за талию, ладонь лежала низко на животе — почти собственнически. Чан попытался пошевелиться — и сразу понял, что это была плохая идея. Всё внутри отозвалось тупой, но приятной болью, а член дёрнулся, пытаясь снова встать. Гормоны всё ещё не ушли полностью. Просто стали… тише. Терпимее. Хенджин за спиной тихо вздохнул во сне, прижался ближе, член — уже полутвёрдый — уткнулся между ягодиц Чана. Автоматически. Как будто даже во сне знал, где ему место. Чан закусил губу, чтобы не застонать. И в этот момент дверь гримёрки открылась без стука. — Хёнджи-и-ин, ты где? Уже полчаса все ждут на репети… о боже мой. Чан резко дёрнулся, пытаясь натянуть на себя хотя бы край пледа. Хенджин проснулся мгновенно — глаза широко раскрыты, тело напряглось, как пружина. В дверях стоял Чанбин. За его спиной маячили Минхо и Сынмин — оба с одинаково ошарашенными лицами. Минхо первый пришёл в себя и просто захлопнул дверь за всеми тремя, повернув замок. — Вы… серьёзно? — прошипел он, но в голосе было больше шока, чем злости. Чанбин всё ещё стоял с открытым ртом, глядя то на Чана, то на Хёнджина, то на разбросанную по полу одежду, пустые бутылки воды и… следы на диване, которые очень красноречиво говорили, что здесь происходило всю ночь. Сынмин первым нарушил тишину — тихо, почти шёпотом: — Хён… ты в порядке? Чан почувствовал, как щёки заливает жар. Он натянул плед до подбородка, хотя было уже поздно. — Я… да. Просто… — он запнулся. — Побочный эффект от той прививки. Очень сильный. Минхо скрестил руки на груди. — Побочный эффект, который заставляет лидера падать в обморок от возбуждения и требует… — он обвёл взглядом комнату, — вот этого всего? Хенджин сел, не особо стесняясь наготы (на нём были только боксеры), и спокойно посмотрел на остальных. — Да. Именно этого всего. Иначе он бы уже в больнице лежал. С сердечным приступом. Повисла тишина. Чанбин наконец закрыл рот. Потом медленно кивнул. — Ладно… это… объясняет, почему он последние дни был как на иголках. И почему вчера весь день пахло… — он замялся, — феромонами. Очень сильно. Сынмин подошёл ближе, присел на край дивана и осторожно коснулся лба Чана. — Температуры нет. Но ты выглядишь… выжатым. Сколько ты спал? Чан слабо улыбнулся. — Часа три. Может четыре. Минхо фыркнул. — А секса? Хенджин спокойно ответил: — Не считал. Минхо закатил глаза, но в них уже мелькала знакомая ехидная искра. — Великолепно. Значит, у нас лидер в гормональном кризисе, а Хёнджин — личный… спасатель. И что теперь? Мы отменяем репетицию? Чан резко помотал головой. — Нет. Я… могу. Просто… — он посмотрел на Хёнджина. — Нужно ещё немного времени. Час. Два. Хенджин кивнул, не отводя глаз. — Я останусь с ним. Вы идите, начинайте без нас. Я приведу его, когда станет терпимо. Чанбин кашлянул. — А… запах? Если ты выйдешь к остальным в таком… состоянии… Хенджин пожал плечами. — Тогда я его приму душем. И переодену. И… — он сделал паузу, — доведу до кондиции. Сынмин покраснел до ушей. Минхо только хмыкнул. — Ладно. Два часа. Если через два часа вас не будет — я вернусь с Чанбином и физически вас вытащу. Даже если придётся нести на руках. Он развернулся к двери, но на пороге обернулся. — И… Чан-хён. Если станет хуже — говори сразу. Мы не шутим. Даже если это неловко. Чан кивнул, чувствуя ком в горле. — Спасибо, ребята. Дверь закрылась. Щелчок замка. Хенджин сразу повернулся к Чану, убрал прядь мокрых волос с его лба. — Они ушли. Теперь говори честно. Как ты на самом деле? Чан глубоко вдохнул. Выдохнул. — Всё ещё хочу тебя. Но уже не так… смертельно. Просто… хочу. Хенджин улыбнулся — медленно, тепло. — Тогда давай примем душ. Вместе. А потом… — он наклонился, коснулся губами уха Чана, — я сделаю так, чтобы ты смог выйти к ним и не краснеть каждые пять секунд. Чан тихо засмеялся — впервые за эти сутки по-настоящему. — Договорились. Они встали. Хенджин поддерживал его за талию — Чан действительно еле стоял на ногах. Но когда они вошли в маленький душ гримёрки и горячая вода полилась на двоих, Чан прижался лбом к плечу Хёнджина и прошептал: — Спасибо. Что не ушёл вчера. Хенджин обнял его крепче, целуя в мокрые волосы. — Я никуда и не собирался. А за дверью, в коридоре, Минхо тихо сказал остальным двум: — Если через месяц они всё ещё будут так же пахнуть друг на друга — я лично запру их в одной комнате на неделю. Чанбин хихикнул. Сынмин только покачал головой. — Они и без того уже заперты. И все трое пошли на репетицию — оставив этих двух разбираться с тем, что между ними наконец перестало быть «побочным эффектом», а стало просто… правдой.