Перегрузка

Они были в Осаке, в отеле с тонкими стенами и видом на неоновый Дотонбори. Номер люкс на 18-м этаже — только для Чана и Хёнджина, потому что менеджер «всё понял» ещё в Сеуле и просто молча дал им отдельный ключ-карту. Вечер после концерта. Адреналин ещё не выветрился. Чан стоял у окна, смотрел на огни, рубашка расстёгнута до пупка, волосы мокрые после душа. Хенджин подошёл сзади, обнял за талию, прижался всем телом. — Ты сегодня на сцене был слишком красивый, — прошептал он в шею. — Я еле сдерживался. Чан повернулся в его руках, улыбнулся устало и голодно одновременно. — Тогда не сдерживайся. Они даже не дошли до кровати. Хенджин развернул Чана лицом к стене, прижал его грудью к прохладной поверхности. Штаны Чана спущены до колен, трусы — на полу. Хенджин вошёл в него одним длинным толчком — без подготовки, только слюна и то, что уже текло от одного предвкушения. Чан зашипел, упёрся ладонями в стену, прогнулся. — Медленнее… или быстрее… блять, не знаю… Хенджин выбрал быстрее. Двигался жёстко, глубоко, каждый раз до конца, так что Чан чувствовал, как головка упирается куда-то очень далеко внутри. Хенджин одной рукой держал его за бедро, другой — обхватил член Чана и начал дрочить в такт толчкам. — Хочу, чтобы ты кончил первым, — хрипло сказал он. — А потом я… оставлю всё внутри. И потом… поиграем. Чан застонал громче, чем хотел — звук отразился от стены. Они забыли, что стена общая. Соседний номер — точно мемберы. Кто именно — не важно. Важно, что через минуту после первого особенно громкого стона Чана раздался стук в стену. Три удара. Твёрдые. Раздражённые. «Тише, блять!» — донеслось приглушённо, но отчётливо. Чан замер, глаза расширились. Хенджин только усмехнулся в его шею. — Слышат нас, хён. И вместо того чтобы замедлиться — ускорился ещё сильнее. Чан закусил кулак, но стон всё равно прорвался. Хенджин наклонился ближе, прошептал прямо в ухо: — Пусть слышат. Пусть знают, как ты стонешь, когда я в тебе. Стук в стену повторился — уже пять ударов подряд. Кто-то явно злился. Хенджин только засмеялся тихо, низко. — Кончай, Чан-хён. Покажи им. Чан кончил через полминуты — сильно, судорожно, сперма брызнула на стену, на ладонь Хёнджина, даже немного на пол. Он задрожал всем телом, ноги подкосились, но Хенджин держал его крепко. Не выходя, Хенджин вытащил руку, всю в сперме Чана, и поднёс пальцы к губам Чана. — Открой рот. Чан послушно открыл. Хенджин засунул два пальца внутрь, заставил облизать. Чан сосал жадно, глядя Хёнджину в глаза. Потом Хенджин вытащил пальцы, провёл ими по губам Чана, оставляя блестящий след. Наклонился и поцеловал — глубоко, грязно, деля вкус спермы на двоих. — Теперь моя очередь, — прошептал он. Он продолжил двигаться — уже не быстро, а медленно, мучительно, растягивая каждый толчок. Чан всё ещё был чувствительным после оргазма, каждый вход заставлял его вздрагивать. Хенджин кончил тихо — просто вжался до предела, зарычал низко в шею Чана и начал заполнять его. Долго. Много. Чан чувствовал каждую пульсацию внутри. Когда Хенджин наконец вышел — медленно, с влажным звуком — сперма тут же потекла по внутренней стороне бедра Чана. Хенджин развернул его лицом к себе, опустился на колени и… начал собирать языком то, что стекало. Сначала по бедру, потом ниже — к яйцам, к члену Чана, который снова начал твердеть от одного вида. Чан схватил его за волосы, задыхаясь. — Хёнджин… ты… Хенджин поднял взгляд — губы блестят, глаза тёмные. — Хочу, чтобы ты весь был в этом. Он встал, прижал Чана обратно к стене, но теперь лицом к лицу. Поднял одну ногу Чана, закинул себе на бедро, вошёл снова — легко, потому что внутри уже было скользко и горячо. Двигался медленно, почти лениво, просто наслаждаясь ощущением. Сперма вытекала с каждым толчком, стекала по ногам обоих. Стук в стену больше не повторялся. Только тишина. И тихие, влажные звуки. Когда Хенджин кончил второй раз — уже почти без спермы, просто судорога удовольствия — он не вышел сразу. Просто стоял, прижавшись лбом к лбу Чана, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — прошептал он вдруг. Чан улыбнулся, коснулся губами его губ. — Я знаю. И я тебя. Они стояли так ещё долго. Потом Хенджин наконец вышел, подхватил Чана на руки (тот был слишком слаб, чтобы идти), отнёс в ванную. Включили душ. А через стену — в соседнем номере — наконец раздался голос. Тихий, но отчётливый. Это был Минхо. — Вы закончили? Или мне наушники надевать? Чан уткнулся лицом в плечо Хёнджина, засмеялся тихо, почти истерично. Хенджин ответил в сторону стены — спокойно, нагло: — Пока закончили. Но если захочешь — можем продолжить. Минхо фыркнул так громко, что было слышно даже через стену. — Идите спать, извращенцы. Но в голосе не было злости. Только усталое, привычное тепло. А Чан и Хенджин просто стояли под горячим душем, обнимаясь.