The Sorcerer and the Storyteller

Каким-то образом, за четыре года, прошедших с похищения Уилла, Майк ни разу не бывал в Изнанке. То есть, до сегодняшнего дня, когда он наконец устал ждать на безопасной стороне, пока Оди закроет врата, пока другие сразятся с Векной, пока Уилла и Холли найдут и вернут домой. К сожалению, он не может сказать, что всё идёт гладко. Во-первых, когда Майк объявил, что собирается в Изнанку, он не думал, что Уилл сразу же вызовется пойти с ним. Неделя в Изнанке преследует его все четыре года, настолько, что часть этого адского измерения так и не покинула его. Но Майк не учёл, что эта версия Уилла – та, которая не помнит демогоргонов, Истязателя Разума или Векну – не несёт в своём сознании этого багажа и не так уж и напугана перспективой путешествия в место, куда его утащили ещё ребёнком. О чём он в любом случае не знает. Или не знал, поскольку Майк только что узнал, что Джойс рассказала ему об этом, что, он считает, было хорошим решением с её стороны, учитывая, как катастрофически быстро всё пошло не так. После этой его ошибки в суждениях уже не имело значения то, что если бы всё зависело от него, он бы хотел, чтобы Уилл был за тысячу миль от этой адской дыры. Уилл уже принял решение, и его аргументы оказались достаточно вескими, чтобы переубедить даже Джойс, которая, как надеялся Майк, могла бы его удержать. Но, несмотря на обычно спокойное поведение и мягкий характер, Уилл всегда был смелым и куда более упрямым, чем считали люди вокруг него. Так что это, по сути, вина Майка. К тому же, если даже новость о том, что в детстве его утащили в Изнанку монстры, не отбила у него желания, то ничто другое, по мнению Майка, уже не сможет. И, если быть честным с самим собой, часть его рада спуститься в Изнанку вместе с Уиллом. Боже, это место отстойное. Не говоря уже о том, что если бы Уилл не пошёл с ним, Майк, вероятно, уже был бы мёртв. Вместо этого он здесь, на полу жуткой версии своего подвала, голова Уилла всё ещё лежит на его коленях после очередного ужасного испытания. Слёзы не перестают течь по его щекам, и Майк не уверен, сможет ли он когда-нибудь отпустить ладонь Уилла, всё ещё сжатую в его руке как в тисках. Когда Истязатель Разума атаковал Уилла, Майк чувствовал себя так, будто его сердце вырывали из груди. Крики, слёзы, тело, корчащееся от боли, столь очевидной, что Майку казалось, будто он может коснуться её, – всё это вернуло его к той ночи, когда они изгоняли из Уилла часть Истязателя, пустившую в нём корни. Смотреть, как Уилл корчится на полу, и понимать, что он не может даже представить себе его агонию, – это сломило Майка. Это сломало его, снова, несмотря на все предыдущие случаи, когда он ломался, несмотря на то, как старательно он собирал свои осколки воедино снова и снова, пока расколотые части в его груди становились всё острее. Прекратятся ли когда-нибудь эти страдания, которые Уиллу приходится переживать, которые Майк не может остановить? Уже не в первый раз он мечтает о том, чтобы в ту ночь демогоргон забрал его вместо Уилла. — Майк, — тихо говорит Уилл, звук его голоса эхом отражается в крошечном пространстве между его губами и ухом Майка. Рука Уилла всё ещё зарыта в его волосы, успокаивая, и, Боже, Майк чувствует себя таким жалким. Уилл – тот, кто только что пережил всё это, и почему-то именно он утешает его. «Возьми себя в свои чёртовы руки, Уилер», – говорит в его голове голос, подозрительно похожий на Макс. Майк медленно поднимает голову и отпускает лицо Уилла, оплакивая то, что его рука выскальзывает из его волос. Он небрежно вытирает лицо, громко шмыгая носом, Уилл приподнимается и садится перед ним, и Майку приходится отпустить и его руку. — Прости, я… на мгновение подумал, что потерял тебя, — говорит он, потому что другого способа объяснить свою реакцию, кроме как сказать правду, у него нет. Уилл пристально смотрит на него долгую секунду, словно пытаясь заглянуть ему в душу, и Майку приходится сильно постараться, чтобы не отвести взгляд. — Я… слышал тебя. Ты спас мне жизнь, — наконец говорит Уилл, и у него перехватывает дыхание. — Да уж, — недоверчиво фыркает он, шмыгая носом и закатывая глаза,  — скорее, ты спас задницы нас обоих. Он знает, что прав, потому что стук в дверь подвала полностью прекратился, с первого этажа не доносится ничего кроме тишины. — Нет, я серьёзно, — легко отвечает Уилл. — Истязатель разума… вернул меня в воспоминание. В тот момент, когда демогоргон утащил меня в Изнанку. Думаю… он хотел, чтобы я поверил, что умер там... Он опускает взгляд, полный призраков застарелого страха, которого не было с тех пор, как он очнулся без воспоминаний. Майк не упускает это изменение, и при виде этого его сердце болезненно сжимается в груди. — Но потом я услышал песню, — тихо продолжает Уилл, указывая на лежащий на полу рядом с ними плеер. Музыка всё ещё тихо доносится из наушников, и Уилл тянется, чтобы нажать на паузу. — И твой голос. И я вспомнил, что я здесь, с тобой, а не там, один и напуганный, — заканчивает он, и глаза Майка расширяются в удивлении. Он уже был в похожей ситуации раньше, с Оди, когда она билась в конвульсиях в морозильной камере для пиццы в Неваде, сражаясь с Векной в сознании Макс. Тогда он тоже отчаянно хотел сделать хоть что-то, чтобы это прекратилось. Но его горло казалось пересохшим, слова, которые, как он знал, он должен был сказать, застряли где-то глубоко внутри него, и тех, которые он хотел сказать, оказалось недостаточно, чтобы вернуть Оди. И тогда появился Уилл, его рука успокаивающим весом легла на его плечо, и Майк вытащил из себя те другие слова. Те, что казались неправдой даже для его собственных ушей, потому, что он знал – это были слова, которые Оди хотела услышать так сильно. И он сказал их, и причинил боль Уиллу, сопутствующий ущерб от угасающих углей отношений Майка и Оди, которые Майк отчаянно пытался разжечь заново. «Моя жизнь началась в тот день, когда я нашёл тебя в лесу». Это не было правдой, никогда не было. Это был день, когда Уилл пропал, и в груди Майка разверзлась бездна. Найти Оди было всё равно что найти свет во тьме, надежду, за которую ему нужно было держаться, но ничто не могло заполнить ту пустоту. Майк сглатывает. Не испорти всё сейчас. — Я рад, что ты вернулся, — удаётся ему сказать в конце концов. Уилл дарит ему лёгкую улыбку. Майк никогда не видел ничего лучше. — Да. Я тоже, Майк, — говорит он, шмыгая, и, хмурясь, подносит руку к носу, на пальцах остаётся кровь. Майк выуживает салфетку из рюкзака Уилла, всё ещё валяющегося на полу после того, как он в спешке вытащил плеер. Его рука автоматически тянется, чтобы осторожно вытереть кровь. — Вот, дай мне, — говорит он, отказываясь слишком задумываться об этом. Но затем он поднимает взгляд к глазам Уилла, и они так широко раскрыты, словно он совсем не ожидал, что Майк сделает для него эту ​​мелочь, проявит заботу. Что-то сжимается в его груди. — Я умираю? — спрашивает Уилл, всё ещё хмурясь, заметно стараясь говорить лёгким тоном, но в нём слышится слабый оттенок паники. Майк улыбается. — Нет, ты в порядке. Такое случается, когда ты используешь свои способности. У Оди тоже идёт кровь из носа, — мягко объясняет он. Хмурые морщинки Уилла углубляются. — Ты думаешь… я использовал свои силы? — неуверенно спрашивает он. — Ну да, учитывая, что, похоже, нас больше никто не пытается убить. Теперь Уилл выглядит задумчивым. — Я просто помню, что кричал на лианы, чтобы они ушли. И на Истязателя Разума тоже. И я очень хотел, чтобы это произошло, — размышляет он. — Значит, ты это сделал, — Майк пожимает плечами,  — ты заставил их уйти. — Мм, — неубеждённо выдыхает Уилл. — У меня немного болит голова, — говорит он, массируя висок. — Ты, должно быть, устал. После того, как Оди использует свои силы для чего-то масштабного, ей обычно нужно отдохнуть и что-нибудь съесть. Вот, — он протягивает только что найденный в сумке батончик PB Max,  — съешь один. Тебе станет лучше. Уилл осторожно берет батончик и откусывает несколько раз. Он действительно выглядит довольно измождённым, лицо бледное, веки будто слишком тяжёлые. Майк хотел бы, чтобы у них было время дать ему как следует отдохнуть, может быть, вздремнуть на диване. Когда Уилл проглатывает последний кусочек конфеты, Майк встаёт и начинает собирать их вещи. — Я бы очень хотел, чтобы ты еще отдохнул, Уилл, но мы не можем рисковать оставаться здесь дольше, даже если я прав и ты отослал всех тварей наверху. Прости, — говорит он, протягивая руку, чтобы Уилл мог подняться. Мгновение тот шатается, но потом находит равновесие. — Раз уж я извиняюсь, то, наверное, прости за то, что… заставил тебя проделать весь этот путь сюда зря и чуть не убил тебя. Я имею в виду, я рад, что ты был со мной, потому что если бы тебя не было, я бы, наверное, был бы мёртв, но это не… то есть, это того не стоило. Так что прости. Он немного хочет удариться головой о стену. — Майк, — зовёт Уилл, кладя ладонь ему на плечо и ища его взгляд. — Ты серьёзно? Ты думаешь, ты не стоишь этого? — спрашивает он, и Майк ненавидит проблеск боли в его глазах. — Я, может, и не помню всего о тебе, о нас, но… ты стоишь этого для меня, даже для этого меня, который почти ничего не помнит о тебе. В глазах Уилла горит решимость донести свою мысль, и Майк ошеломлён. — Не говоря уже о том, что эти чёртовы твари, похоже, искали именно меня, так что, технически, это я навлёк их на нас, — заканчивает Уилл, и здесь уже вступают в действие старые инстинкты Майка не давать Уиллу винить себя за то, в чём он не виноват. — Эй, нет, Уилл, стой. Мы знали, что ты связан с коллективным разумом, что он может тебя почувствовать. Ни в чём из этого нет твоей вины, — качает головой он, беря Уилла за руку, которую он только что опустил с его плеча. Уилл на мгновение уставляется на их соединённые руки. — Тогда перестань извиняться за то, что привёл меня сюда. И перестань говорить, что ты не стоишь того, чтобы тебя спасать. В глазах Уилла вспыхивает негодование, когда он произносит последнюю фразу, и Майк сжимает его руку в своей. — Договорились, — тихо говорит он, и напряжение стекает с плеч Уилла. Они оба взваливают рюкзаки на плечи и поднимаются по ступенькам. Майк осторожно открывает дверь в подвал, и первое, что он видит, – это ружьё Уилла, валяющееся на полу прямо перед ним. Он тянется поднять его, но натыкается на что-то липкое, покрывающее рукоятку, и когда он отдёргивает пальцы, отвратительная слизистая субстанция растягивается между его рукой и ружьём. — Что это за дерьмо? — тихо спрашивает он, и тут рука Уилла оказывается у него на плече. — Майк, смотри. Он указывает рукой, и сначала Майк в едва освещаемом мраке дома не понимает, на что. Но затем снова ударяет красная молния, и её вспышка высвечивает пятна тёмной блестящей кашицы, покрывающие почти весь коридор и лестницу над ними, включая потолок и стены. Выглядит так, будто что-то взорвалось и разбрызгало эту мерзкую субстанцию ​​повсюду. — Это… это лианы? — неверяще спрашивает он, хотя и понимает, что так и есть. То, что от них осталось, во всяком случае. — Подожди… ты хочешь сказать… это сделал я? — Уилл так же неверяще широко раскрывает глаза. — Должно быть, да. Когда ты хотел, чтобы они убрались, может быть, ты просто… взорвал их силой мысли? — предполагает Майк. — Я… я не… я просто хотел, чтобы они перестали на нас нападать... — запинается Уилл. — Ну, сейчас они на нас не нападают, верно? Вообще-то, я думаю, они ещё не скоро на кого-то нападут, — комментирует Майк, пожимая плечами. — О боже мой, — шепчет Уилл, глядя на свои руки, будто пытаясь понять, как он это сделал. — Эй, — Майк подходит ближе и кладёт руку ему на плечо. — Ты сделал потрясающую вещь. Ты спас нам жизнь, — пытается он донести до Уилла, насколько круто то, что он сделал. — Хм, — Уилл уклоняется, в его голосе слышится страх. — Мне кажется, что я не очень хорошо контролировал это. — Мы можем над этим поработать. Оди может тебя научить. Она тоже не всегда умела хорошо контролировать свои способности, — Майк ободряюще сжимает его плечо. — Это… я бы хотел. Уилл поворачивается к нему с широко раскрытыми доверчивыми глазами, и он не может не скользнуть рукой по его спине, сжимая его плечи в полуобъятии. — Тогда пойдём найдём остальных. Если повезет, она уже будет с ними. Чёрт возьми, им бы не помешало немного удачи. Ещё больше липкой чёрной жижи разбрызгано по всему входу и газону снаружи. Похоже, всё в радиусе двадцати ярдов от дома Уилеров покрыто лопнувшими лианами, и кроссовки Майка прилипают к асфальту. — Фу, — бормочет он, пытаясь очистить подошвы о жухлую траву, как только они выходят за пределы этого чёткого круга. Уилл недоверчиво оглядывается, качая головой. Он действительно уничтожил много лиан. Но, как на это смотрит Майк, – чем меньше лиан, тем меньше Истязателя Разума остаётся разбросанным по округе, заражая это место. — Давай, пошли, — говорит он, подталкивая Уилла плечом, и тот ещё раз оглядывается на дом, поворачивается и следует за ним. Поскольку велосипеды, которые раньше стояли у дома Майка, в прошлом году забрали Нэнси, Робин, Стив и Эдди, они идут пешком до дома Лукаса, чтобы взять велосипеды Синклеров. К счастью, они всё ещё стоят в гараже: старый маленький велосипед Лукаса рядом с розовым Эрики с украшенным рулём, и в глубине два более простых и больших велосипеда их родителей, которые теперь как раз подходят по размеру Уиллу и Майку. Они вытаскивает их и уже собираются сесть, когда Майк вспоминает. — Подожди, — он снимает сумку, достаёт плеер, подходит к Уиллу, который уже сидит на велосипеде, и вешает наушники ему на шею, а плеер кладёт в карман жилета. — На всякий случай. — Э-э, спасибо, — Уилл смотрит на него влажными глазами, его рот слегка приоткрыт, словно он не знает, что сказать. — Да, конечно, — слабо отвечает он, пожимая плечами, пытаясь сделать вид, что он совершенно спокоен, хотя это далеко не так. Не отвлекайся, Майк. Они уверенно направляются к лаборатории Хоукинса. Расстояние довольно большое, но дорога в основном идёт на спуск, поэтому им не приходится особо напрягаться, что хорошо, потому что воздух такой тяжёлый, что лёгкие сжимаются при малейшем усилии. Возможно, эти дурацкие споры в конце концов забьют им дыхательные пути, думает Майк. Но по сравнению со всем остальным, что может их убить в этом богом забытом месте, это звучит не так уж и плохо. Они в тревоге поглядывают на небо в поисках признаков демобатов или Истязателя, но ничего нет. Похоже, Уиллу удалось вывести Истязателя Разума из игры, по крайней мере, на какое-то время. — Майк? — неуверенно спрашивает Уилл, после того как они некоторое время молча едут рядом. — Да? Майк не оборачивается, сосредоточенный на том, чтобы не задевать лианы, периодически пересекающие дорогу. — Как давно мы знакомы? Он отвечает без колебаний: — С детского сада. — Мм. Я только что кое-что вспомнил… ты, эм, стоял рядом с качелями? — неуверенно спрашивает Уилл. Майк кивает. — Это, наверное, тот день, когда мы познакомились. Первый день детского сада. Ты был на качелях один. Я никого не знал, и подумал, что, может быть, ты тоже никого не знаешь, — объясняет он, слова легко слетают с его языка. — О. Значит, ты подошёл ко мне? — Да. И я сразу прямо спросил тебя, хочешь ли ты быть моим другом, без всяких предварительных представлений и прочего, —лёгкий смешок вибрирует у него в горле. Майк до сих пор помнит, как после его вопроса загорелись грустные глаза Уилла. Это был первый раз, он считает, когда он получил дозу дофамина от того, что заставил Уилла улыбнуться. Как оказалось, он пристрастился к этому на всю жизнь. — Я сказал да, — тихо говорит Уилл, и он рискует повернуть голову на мгновение, чтобы увидеть небольшую улыбку на его лице. — Да. Слава Богу, — Майк улыбается ему. — Думаю, моё сердце было бы разбито, если бы ты сказал нет. Шрам остался бы на всю жизнь. Я бы никогда не завёл бы друзей. Уилл закатывает глаза. — Ты такой драматичный, — говорит он, словно это то, что он просто знает о Майке, и ему кажется, что он вернул частичку своего старого друга. — Наверное, да. Но тебе это во мне нравится. Ты жалуешься и закатываешь глаза, но всё равно терпишь меня, — отвечает он, теперь уже ухмыляясь. — Наверное, так и есть, — парирует Уилл, снова закатывая глаза для убедительности. — Веришь или нет, мы стали лучшими друзьями буквально за две секунды. Майк вспоминает те первые дни в детском саду. Он был так рад, что наконец-то сам нашёл друга, что каждый день заставлял маму отвозить его в школу пораньше, и ждал у ворот, пока Уилл появится. А потом, едва завидев его стрижку под горшок, расплывался в широчайшей улыбке. В то время было так легко не скрывать свои эмоции. — Никто не успел и оглянуться, как мы уже проводили каждый день вместе у меня дома. Потом твой папа заставил тебя заниматься бейсболом, и я ненавидел его за то, что он крал тебя на эти два дня каждую неделю. Я тоже чуть было не напросился играть, пока мама не решила, что я буду опасен для самого себя с бейсбольной битой в два раза больше меня в руках, — говорит он. — Я тоже был не очень хорош, — фыркает Уилл.  — Я боялся, что мяч попадёт мне прямо в лицо, поэтому вместо того, чтобы пытаться поймать его, я просто уворачивался, ныряя в сторону. Меня выгнали из команды через пару месяцев. Отцу было слишком стыдно протестовать, — вспоминает он, качая головой. — Я помню, он вёл себя как полный придурок из-за этого, — хмурится Майк. — Но… я просто был счастлив, что ты вернулся, — признаётся он. — Ты… однажды поцарапал ключом его машину? — спрашивает Уилл, между бровей появляется морщинка, словно он не уверен, что правильно это помнит. — Ага, — бодро отвечает Майк.  — Кажется, это было… в третьем классе? — Ты написал «ПРЕДУРОК». Через «е», — тихо смеётся Уилл.  — Думаю, именно так я и понял, что это был ты. — У меня тогда были проблемы с орфографией. — Боже, он так разозлился. Кажется, он даже в полицию по этому поводу пошёл, — Уилл качает головой. — Меня так и не поймали, так что... — пожимает плечами Майк. — Что-то возвращается… понемногу, — говорит Уилл так тихо, так что он едва не упускает это из-за шума вокруг. — Да? — Да. Как будто у меня есть эти воспоминания – то, что я считал своими воспоминаниями, – но теперь я понимаю, что с ними что-то не так. Как будто края немного распускаются, как будто я могу просто… приподнять уголок, и за ним окажется что-то другое, — пытается объяснить Уилл. — Значит, Векна просто наложил фальшивые воспоминания поверх настоящих? — так же пытается, только уже понять, Майк. — В некоторых случаях. В других воспоминания обрываются когда… когда ты должен быть там. Это всё ещё загадка века, думает он. Они так и не приблизились к пониманию того, почему Векна выбрал именно воспоминания о Майке. — Например, теперь я знаю, что живу в твоём доме уже сколько, полтора года? И я начинаю вспоминать это, то тут, то там. Но… как будто тебя там нет. И я знаю, что то, что мы оставались у вас, при этом совсем тебя не зная, не имеет смысла, в этом вся нестыковка, этот… отслаивающийся уголок, наверное, но потом я приподнимаю его, а за ним ничего нет, там пусто. Майк чувствует, как у него в горле начинает образовываться ком. То, что Уилл жил с ним под одной крышей последний год, было настоящим благословением, в которое Майк сначала едва мог поверить после всего времени, что думал, что Уилл переехал в Калифорнию навсегда. То, что все эти месяцы стёрлись из памяти Уилла, причиняет ему такую боль, что он едва может осмыслить её. — Эй, всё вернётся. Уже возвращается, не так ли? — говорит он с уверенностью, которую не чувствует. Он сглатывает. — А если не вернётся, ну… мы просто создадим новые воспоминания. Если захочешь. — Ладно, — отвечает Уилл после паузы, и Майк медленно выдыхает. «И постарайся на этот раз не испортить всё, Уилер», – говорит голос в его голове, который он теперь неизменно ассоциирует с Макс и который, как он полагает, вероятно всегда прав. Ещё через полчаса они наконец добираются до лаборатории Хоукинса. На фоне тёмного неба полуразрушенное здание выглядит зловеще, словно скрывает внутри нечто ужасное. Что, в общем-то, вполне разумное предположение даже относительно версии лаборатории в обычном мире. — У меня мурашки от этого места, — замечает Уилл, и Майк не может с ним не согласиться. — Думаешь, они внутри? — Мистер Кларк сказал, что сигнал от Дастина исходил именно оттуда, но с тех пор они могли переместиться. — Я не очень-то хочу туда идти. Майк определённо не хочет тоже. В прошлый раз, когда он был в этом забытом Богом месте, стая демопсов пыталась их убить, и Уилл был одержим Истязателем Разума. Вот об этом Майк мечтал бы забыть. — Я тоже. Но снаружи я их не вижу, так что, думаю, у нас нет выбора, — вздыхает он, слезая с велосипеда и прислоняя его к сетчатому забору, и Уилл следует его примеру и прижимает ружьё к груди. Учитывая, что половина главных ворот вырвана с петлями, им не составляет трудностей пройти через них и добраться до главного входа. Место выглядит точно таким же, каким Майк запомнил его три года назад, только теперь и в этом измерении здесь пусто. И всё же он не может выбросить из головы мысль, что в любой момент из одной из дверей вырвутся демопсы. — Я… был здесь раньше? — Уилл хмурится рядом с ним, и Майк с трудом сдерживается от того, чтобы заметно поморщиться. — Да, они… тебя забрали на обследование после того, как тебя похитили. Это правда, но не вся, и, хотя ему это не нравится, он считает, что Уилл пережил заново уже достаточно ужасных воспоминаний об Изнанке за один день. — Моя мама позволила им это сделать? После того, как они пытались инсценировать мою смерть? — недоверчиво спрашивает Уилл, и на этот раз Майк не может сдержать гримасу. Воспоминание вспышкой всплывает в его памяти: чёрное озеро, маленькое тело, вытащенное из воды, огни скорой помощи, освещающие красно-синюю куртку Уилла. И ощущение, что мир рухнул. Майк пытается отмахнуться от этих мыслей, так как Уилл все еще ждет ответа. — Думаю, её заверили, что всех, кто был к этому причастен, больше нет. Что военные пришли и прибрали весь бардак, — говорит он, размышляя о том, какая это была чушь. — Кроме того, только они могли понять… что с тобой было не так. — Видения, — тихо говорит Уилл, и Майк поворачивается к нему. — Ты их помнишь? — удивлённо спрашивает он. До этого Уилл, казалось, ничего не помнил об Истязателе Разума. — Я помню… туннели? — Уилл скорее задаёт вопрос, чем утверждает, и затем его глаза расширяются. — Подожди. Туннели, по которым мы вернулись на радиостанцию… это те же самые туннели? Майк кивает. — Да. Истязатель Разума – ну скорее, наверное, лианы – вырыл эти туннели. Они расходятся отсюда, от врат, — объясняет он. — Ты сказал, что я нарисовал карту. Карту туннелей, — глаза Уилла расширяются ещё сильнее. — Да. Думаю, ты видел, как они это делали, ну, лианы. Из-за твоей связи с коллективным разумом. — Но в туннелях больше нет лиан. На лице Уилла отражается недоумение, и Майк качает головой. — Нет. Они погибли, когда Оди закрыла врата в том году, — говорит он. И мы думали, что всё закончилось. Мы думали, что ты свободен. — Да уж. Всё это просто безумие. Уилл выглядит задумчивым. И Майк может его понять – это очень много, такой объём информации за такое короткое время. — Ещё бы. В холле у главного входа нет ни следа жизни, поэтому они пробуют открыть несколько случайных дверей. Но здание огромное, и, хотя Майку не нравится идея привлекать к себе внимание, они могут провести здесь всю ночь, если каким-то образом не дадут знать о себе друзьям. Если они вообще здесь. — Нэнси! Дастин! — начинает звать он, его голос эхом разносится по пустым коридорам. Уилл делает то же самое. — Джонатан! Вы здесь? Решив, что первый этаж пуст, они находят лестницу и пытаются дозваться хоть кого-нибудь, но ответа нет. — Вверх или вниз? — спрашивает Майк. — Не знаю, как тебе, но спускаться сейчас под землю в этом месте звучит не очень-то заманчиво. Майк вспоминает, как демопсы вырвались из глубин лаборатории по лестницам. — Да, справедливо. Тогда наверх. На каждом этаже они выглядывают из дверей в коридор и кричат имена друзей, но слышат только собственные голоса, эхом отдающиеся от стен. Они на четвёртом этаже, судя по всему, последнем, когда наконец что-то слышат. — Нэнси! Стив! — кричит Майк, но Уилл шикает на него. — Ты слышишь? — спрашивает он, широко раскрыв глаза и уставившись на Майка. Он пытается прислушаться, и до его ушей доносится что-то похожее на слабое эхо. — Майк? — голос высокий, едва слышный. — Нэнси? — кричит Майк. — Нэнси! Он узнал бы раздражающий голос своей сестры где угодно. — Майк! — отвечает Нэнси, и Майк решает, что голос доносится из-за металлической двери наверху лестницы, той, которая должна вести на крышу. Они взбегают вверх по последним ступенькам, Майк распахивает дверь, и перед ними оказываются его сестра, Джонатан, Дастин и Стив, и Майк едва не плачет. — Нэнси! — не может сдержать восклик он и в долю секунды подбегает к ней, обхватывая её руками. — Майк! Какого чёрта ты здесь делаешь? — хмурится Нэнси в беспокойстве, но даже Майк может сказать, что она рада увидеть ещё одно знакомое лицо. — Пришёл на помощь, конечно. — Майк, о чём ты вообще? Ты что, пытаешься себя убить? Типично для Нэнси, думает он, прыгнуть головой вперёд в Изнанку, а потом критиковать его за то, что он сделал то же самое. — Мы подготовились. Уилл умеет стрелять, и у нас есть несколько коктейлей Молотова, — объясняет он, указывая на Уилла. Он умалчивает о том, что на них напали лианы, так как не думает, что Нэнси это понравится. — Это моя винтовка, — замечает Нэнси, прищуриваясь. Уилл, только что освободившийся из железной хватки Джонатана, слабо машет рукой. — Я просто одолжил её. — Рад вас видеть, парни, но тут я согласен с Нэнси, — вмешивается Дастин. — Уиллу рискованно находиться здесь. Майк фыркает. Пусть он и согласен, что это не лучшее место для Уилла, он, возможно, лучше всех них сумел защитить себя до сих пор. — Нам нужно кое-что наверстать, чувак. Но что ещё важнее, мы должны были прийти. Макс очнулась, — объясняет он. Раздаётся хор удивлённых возгласов. — Когда? — кричит Стив, перекрикивая всех остальных. — Сегодня утром. Или вчера, я точно не знаю, сколько сейчас времени, — говорит Майк. Кажется, они здесь целую вечность. — С ней все в порядке? — спрашивает Джонатан. — Да. То есть, она слаба, но врачи сказали, что она поправится. Дело в том, что она всё это время была заперта в сознании Векны. — Святое дерьмо! — вскидывает руки Дастин, озвучивая мысли всех. — Да. И она была там с Холли. — Что?! — восклицает Нэнси. — Вот куда Векна забрал её. И других детей тоже. Но Макс и Холли удалось сбежать и вернуться в свои тела. Макс очнулась, и она сказала, что Холли тоже очнётся. Но тело Макс было в больнице, в то время как тело Холли... — В Бездне, — заканчивает за него Дастин, и Майк поворачивается к нему, хмурясь. — Что? Нет, она здесь, в Изнанке. О чём, чёрт возьми, говорит Дастин? — Нет, она не здесь. Майк, Изнанка – не то, что мы думали, — Дастин качает головой, и, Господи Боже, почему всё становится только сложнее? Дастин жестом приглашает их следовать за ним к краю крыши, затем включает фонарик, направляет его в небо и светит в разные стороны. На мгновение Майк задумывается, не сошёл ли он с ума от того, что вдохнул слишком большое количество адских спор. — Видишь? — спрашивает Дастин, и он щурится. — Ничего не вижу. Ему нужно проверить зрение? — Это… странное свечение? — Уилл подходит ближе к нему. — Да. И вот тогда Майк тоже это видит: Дастин направляет свой фонарик не в небо. Над лабораторией что-то есть, что-то перламутровое, и, кажется, свет тревожит это. — Что это, чёрт возьми? — Экзотическая материя, — Дастин открывает блокнот и указывает на кучу эскизов и заметок. Теперь его слова вообще перестают иметь смысл. — Она стабилизирует Изнанку и энергию, необходимую для того, чтобы она не схлопнулась. Потому что эта дыра – не другой мир, а червоточина. Майк должен был уделять больше внимания на уроках физики, теперь он понимает. — Мост в другое измерение? — спрашивает Уилл, и, конечно же, он это помнит. Он всегда был куда лучшим учеником, чем Майк. — В Бездну, — кивает Дастин. Майк стонет. Ещё одно адское измерение? Как это вообще возможно? — Вокруг города есть стена. Мы врезались в неё, когда проехали через врата, — добавляет Стив. — Она отвратительная, будто из плоти или какой-то подобной дряни. Мы думали, что за ней прячется Векна, но... — Но на самом деле это физическая граница червоточины. Это то, что соединяет Хоукинс, наш Хоукинс, с тем местом наверху, — Дастин указывает на небо. — Подождите, Бездна находится в небе? — спрашивает Майк, ошеломлённый. — Она на некотором расстоянии над нами, да. — И ты всё это взял из той тетради? — в голосе Уилла отчётливо слышно сомнение. — Ага. Из тетради доктора Бреннера. Майк резко поднимает на него расширившиеся от удивления глаза. Доктор Бреннер. Человек, который пытал Оди, человек, из-за которого открылись первые врата. — Ты хочешь сказать… доктор Бреннер и его люди, они создали это место? — Нет, я так не думаю. Но судя по этим записям, похоже, это они его стабилизировали. С помощью экзотической материи, — Дастин пожимает плечами. — Я чуть не выстрелила в неё, — бормочет Нэнси за спиной Майка. — Да, слава богу, что ты этого не сделала, — вздыхает Дастин, — если с этой штукой что-то случится, нам всем конец. — О, блять, — тянет Майк, потому что по-другому и не скажешь. — Значит, ты говоришь, что если Холли очнулась… она очнулась в Бездне? — на лице Уилла мука. — Мы так думаем. Вот где Векна был всё это время. Вот почему Оди не могла до него добраться… или до Макс — Как эта Бездна вообще выглядит? — спрашивает Уилл. — Понятия не имею, — Дастин качает головой. — Как далеко она? — снова включается Майк. — Тоже неизвестно. Господи Боже. Вот почему Холли не было в их доме. Вот почему её нигде нет. Она в месте ещё хуже, чем Изнанка. — Так что мы будем делать? — спрашивает он, потому что ему нужно знать, есть ли план. План, как вернуть Холли, какой угодно. — Мы хотели вернуться в наш мир и что-нибудь придумать вместе с вами. Но сейчас мы просто ждём Оди и Хоппера, — говорит Джонатан, и сердце Майка подскакивает к горлу. — Вы их нашли? — он уже не в силах сдерживать волнение в голосе. — Да, они были на военной базе... — начинает Нэнси, когда воздух пронзает крик. — Аааааа! — раздаётся… с неба? — Что за чёрт? — вскрикивает кто-то рядом с Майком, но всё его внимание приковано к грозовым тучам над головой. Потому что в следующую секунду они слышат: — Нэээнсиии! И кровь застывает в жилах Майка, потому что это голос Холли. И кажется, что он становится ближе. — О боже, — шепчет Нэнси, застыв в неверии. — Холли! — кричит Майк во весь голос. — Мааайк! Он резко крутит головой, высматривая её, и наконец замечает её где-то в воздухе справа от них, несущуюся к земле. — Нэнси! Там! — он хватает сестру за руку. — Холли! — кричит она в ужасе, от остальной группы доносятся такие же панические крики. Майк хочет сделать что-то, сбежать вниз по лестнице, даже спрыгнуть с крыши, ради Бога, но он понимает, что не успеет. Ужасный образ Холли, лежащей разбившейся на асфальте, мелькает перед его глазами, и он трёт лицо, отчаянно царапая ногтями кожу. И тут, когда Холли уже чуть выше крыши, на которой они стоят, её падение резко останавливается. На мгновение создаётся впечатление, что она парит в воздухе, но затем вспыхивает молния, и Майк видит это – длинную, тёмную руку из чёрных лоз, тянущуюся из облаков к Холли и обвивающую её тело словно ремнями. — Векна! — кричит Стив, пока все смотрят на происходящее с открытыми ртами. Холли отчаянно извивается в хватке Векны, пытаясь вырваться. Нэнси, которая всегда была самой сообразительной в их семье, резко оборачивается. — Стив, Джонатан, вниз. Я отстрелю этому ублюдку руку, и вы должны быть там, когда он её отпустит, — приказывает она, и парни, не говоря ни слова, бегут к лестнице. Холли всё ещё сопротивляется, но всё больше лоз обвивают её грудную клетку, и Майк с ужасом смотрит, как чудовищная рука начинает втягиваться обратно в облака. — Майк! Нэнси! Помогите! — кричит Холли, и Майк едва ли когда-то ещё в своей жизни чувствовал себя более бесполезным. Нэнси поднимает винтовку, направляет её на руку и начинает стрелять. Расстояние довольно большое, но она и до всех тренировок была от природы метким стрелком, и каждый выстрел попадает в цель. Некоторые лианы разрываются, но сама рука остаётся невредимой, на месте повреждённых лоз вырастают новые, и она начинает втягиваться ещё быстрее. Но затем всё останавливается. — Отпусти её, — говорит низкий голос рядом с Майком, и он понимает, что это Уилл. Майк поворачивается с открытым ртом, и видит, что его глаза белые, а руки сжаты в кулаки по бокам. Некоторые лианы, обвивающие Холли, начинают разворачиваться, их неземные визги слышны даже там, где стоит Майк. И, чёрт возьми, это Уилл заставляет их отпустить её. Но тут он издаёт пронзительный крик, и глаза Майка расширяются от ужаса. — Уилл! Ты в порядке? Уилл! Уилл дергает головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть с себя что-то. — Я сказал, отпусти её! — рычит он, вены на лбу пульсируют, и раздаётся громкий треск. Майк смотрит туда, где Холли ещё висит в воздухе, и видит, что большинство лиан оборвались. Он едва давит крик, когда последние щупальца, удерживающие её тело, сдаются, и она снова несётся к земле. Он и Нэнси высовываются с крыши, пытаясь найти Джонатана и Стива, но их там ещё нет. Холли вот-вот врежется в землю, и нет ничего, что могло бы поймать её или хотя бы смягчить падение. Они кричат ​​в один голос в ужасе и бессилии, они не могут ничего сделать, пока Холли, визжа от страха, несётся на встречу смерти. Но она снова останавливается, на этот раз всего в нескольких сантиметрах от земли. На секунду она замирает, как и Майк с Нэнси, по их лицам текут слезы. А затем её мягко опускают на землю. — Оди! — Дастин указывает куда-то за сетчатый забор. — Юху! — восклицает он, в триумфе вскидывая руки. И, да, вот она, Оди, опускает вытянутую к Холли руку и вытирает нос, и Майк никогда ещё не был так рад её видеть. Он чувствует, как подкашиваются его колени, напряжение спадает, и на мгновение ему кажется, что его сейчас вырвет. Но тут что-то тёмное и несущееся к ним появляется в поле его зрения, и он инстинктивно пригибается к земле. Это чёртова рука – рука Векны, снова пришедшая в движение после того, как её заставили отпустить Холли, и теперь она хватает Уилла. — Уилл! — Майк кричит, когда вновь отросшие щупальца обвиваются вокруг горла Уилла, поднимая его над землей. — Нет! Он хватает Уилла за руку, пытаясь притянуть его вниз, потом тянется выше и впивается в лианы ногтями, раздирая склизкую плоть, пытаясь оторвать их от шеи Уилла. Но лианы под его пальцами кажутся стальными, как бы сильно он ни тянул. «Только не снова, только не снова, только не снова, только не снова», – повторяет его мозг, как заезженная пластинка, а Уилл уже дёргается в конвульсиях, глаза все ещё белые, из горла вырываются ужасающие звуки. — Помогите! — кричит Майк во весь голос, надеясь, что Нэнси и Дастин что-нибудь сделают, что угодно. — Отпусти его, сукин сын, отпусти его! Забери меня, чёрт возьми, забери меня! — рычит он в небо, отпуская лианы и обхватывая Уилла, пытаясь оттащить его. Уилл пытается сопротивляться, он это видит, потому что лианы раскручиваются, лопаются, но он слишком слаб, его губы синеют, руки дёргаются по бокам, и Майк ничего не может сделать, он ничего не может сделать. Лозы продолжают сдавливать, Уилл задыхается, его руки замирают, и Майк разбивается на миллион кусочков, снова, и это не имеет значения, потому что Уилл умирает у него на руках. Внезапно лианы лопаются, все одновременно, резко отпуская шею Уилла, и он падает назад на Майка, оставшаяся часть руки исчезает в облаках над ними. Сквозь слёзы Майк едва различает Оди, теперь стоящую рядом с Холли, Стивом и Джонатаном, с рукой, протянутой к Уиллу, и свежей кровью, стекающей из носа. «Она спасла его, их», – слабо думает Майк, прежде чем под весом Уилла падает на колени. Дастин и Нэнси тут же тянутся подхватить его. Они осторожно опускают Уилла на землю, но Майк оставляет руку на его плечах, поддерживая, и Уилл пытается вдохнуть, широко раскрыв глаза, уже не белые, полные паники. Он кашляет и хрипит, прижимая руку к горлу, где расцветают фиолетовые синяки. Он поворачивает голову и смотрит на Майка над собой, глаза наполняются слезами, он пытается что-то сказать, но из его рта не выходит ни звука, и Майк мягко успокаивает его. — Эй, эй, тише, всё в порядке, не говори, — шепчет он сквозь слезы. — Ты теперь в безопасности, — добавляет он, хотя уже и сбился со счета, сколько раз это оказывалось неправдой. — М-Майк, — наконец удаётся прохрипеть Уиллу, его дыхание быстрое и поверхностное, лицо всё ещё белое, как простыня. — Да, Уилл, я здесь. С тобой всё в порядке. Всё будет хорошо.