Ревнивая кузина

И вот наступило почти утро лета. Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но небо уже начало светлеть — от глубокого, бархатного синего к бледно-голубому, с розоватыми прожилками на востоке. Воздух был прохладным и влажным, пахло росой, травой и предчувствием долгого дня. Где-то вдалеке пели первые птицы, неуверенно пробуя голоса после ночной тишины. Эбби стоял у ворот своего дома, закинув за спину небольшой рюкзак. На нём была походная одежда — плотные штаны, которые не жалко порвать о ветки, прочная куртка, хоть и лёгкая, и старые, разношенные ботинки, которые он нашёл в гараже. Он ждал и выглядел почти как настоящий путешественник — неуклюжий, но решительный. И через несколько минут из-за поворота показалась Клэр. Она была одета похоже — удобно, функционально, без лишней эстетики. Джинсы, кроссовки, ветровка. Волосы собраны в высокий хвост, чтобы не мешались. В руках она держала небольшую сумку, которую перекинула через плечо. Они встретились взглядами и не проронили ни слова. Они оба кивнули — коротко, понимающе, как делают люди, которые знают, что слова сейчас лишние. Клэр развернулась и пошла вперёд, не оглядываясь. Эбби последовал за ней. Они шли молча. Город медленно таял позади — сначала исчезли многоэтажки, потом дома стали ниже, потом начали встречаться заброшенные строения, гаражи, старые склады. Дорога стала хуже — асфальт сменился гравием, гравий — утоптанной землёй. Вокруг становилось всё больше зелени, всё меньше следов человеческого присутствия. Клэр шла уверенно. Она не сбивалась с пути, не смотрела на карту, не колеблясь у развилок. Она знала эту дорогу, знала наизусть — как знают дорогу к дому, в который не хотят возвращаться. Эбби чувствовал это по её спине — напряжённой, прямой, как струна. По тому, как она сжимала лямку сумки. По тому, как её дыхание становилось глубже, когда они приближались к цели. И вот они пришли к лесу. Он возник внезапно — стена деревьев, густая, тёмная, почти непроглядная. Кроны смыкались над головой, создавая зелёный потолок, сквозь который с трудом пробивался утренний свет. Воздух стал другим — прохладнее, плотнее, с запахом сырой земли, прелых листьев и чего-то ещё, неуловимого, древнего. Эбби посмотрел в эту гущу. Внутри неё было темно. Не абсолютно, но достаточно, чтобы создать ощущение, будто лес поглощает свет, как губка. Между деревьев вились тропинки — едва заметные, почти призрачные, ведущие в неизвестность. Он перевёл взгляд на Клэр. Она стояла неподвижно, глядя вперёд. Её лицо было бледнее обычного, губы сжаты в тонкую линию. Он видел, как её плечи слегка подрагивают — не от холода. Она не хотела туда идти. Каждая клетка её тела кричала об этом. Она смотрела на лес так, как смотрят на дверь, за которой прячется монстр. Эбби почувствовал укол вины. Он не должен был просить её об этом. Не должен был заставлять её возвращаться туда, где случилось что-то, что до сих пор живёт в её глазах тенью. Он открыл рот, чтобы сказать: «Всё в порядке, я сам, спасибо, что показала дорогу». Но Клэр повернулась к нему, посмотрела в глаза и он увидел в них то, чего не ожидал — решимость. Жёсткую, почти злую решимость, которая родилась из страха, но преодолела его. — Пошли, — сказала она. Голос был твёрдым и не дрогнул ни на секунду. Она шагнула в лес. Эбби замер на мгновение и последовал за ней. Тени сомкнулись над ними. Лес принял их в себя — тихий, настороженный, как огромный зверь, который не знает, враги они или друзья. Ветки хрустели под ногами, где-то ухала сова, хотя утро уже наступило. Свет пробивался пятнами, создавая причудливые узоры на земле. Клэр шла впереди, прокладывая путь. Она двигалась уверенно, но Эбби видел, как она вздрагивает при каждом неожиданном звуке. Как её руки сжимаются в кулаки. Как она старается не смотреть по сторонам — только вперёд, только на тропу. Она обещала показать дорогу и она показывала. — Мы почти пришли, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Туда, где я видела её в первый раз. Эбби кивнул, хотя она не могла видеть. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, что они найдут. Может быть, ничего. Может быть, просто старое, заброшенное место, где Айден когда-то была. Может быть, он никогда не сможет найти её. Но он был здесь. Он шёл за Клэр вглубь леса, туда, где начиналась его последняя надежда. Лес становился гуще, а тишина — глубже. И где-то впереди, среди теней и ветвей, ждала разгадка. Тропа оборвалась внезапно. Ещё минуту назад они шли по едва заметной тропинке, петляющей между деревьев, а теперь она просто исчезла — растворилась в густом ковре из мха, папоротников и прошлогодней листвы. Лес стоял стеной, тёмной, плотной, безжалостной. Дальше не было пути. Только деревья, только тени, только тишина, которая казалась слишком тягучей, чтобы быть просто отсутствием звуков. Эбби остановился и понял, что они пришли к концу. Клэр остановилась рядом. Он видел, как она сжалась — плечи поднялись, голова чуть опустилась, пальцы вцепились в лямку сумки так, что побелели суставы. Она стояла, глядя в ту сторону, откуда они пришли, а не туда, куда нужно было идти. Её дыхание стало поверхностным. — Дальше я не знаю, куда идти, — сказала она тихо. Голос был глухим, почти безжизненным. Она явно боролась с собой — чтобы не развернуться, не побежать обратно, не оставить всё это позади. Каждое слово давалось ей с трудом, и в них звучала боль, которую она так старательно прятала. Эбби посмотрел на неё. На то, как она стоит, сжавшись, как ребёнок, который боится темноты. На её лицо, бледное и напряжённое. На глаза, которые отчаянно искали любой предлог, чтобы уйти. Он понял — она сделала всё, что могла. Она показала ему дорогу, довела до границы, которую сама не могла пересечь. И теперь она хотела только одного — уйти. Не смотреть туда, где её прошлое ждёт, чтобы снова напомнить о себе. Эбби не стал её мучить. — Спасибо, — сказал он. Голос был твёрже, чем он чувствовал себя. — Дальше я сам. Он повернулся в ту сторону, куда уходила невидимая тропа — глубже в лес. Туда, где ветки сплетались так плотно, что почти не пропускали свет. Туда, где воздух становился прохладнее, темнее, тяжелее. Он уже сделал шаг вперёд, собираясь уйти, погрузиться в эту зелёную тьму — когда услышал её голос: — Эбби, стой! Он обернулся. Клэр бежала к нему. Она преодолела разделяющее их расстояние в несколько быстрых шагов и остановилась прямо перед ним, тяжело дыша. В её глазах смешались страх, тревога и что-то ещё — что-то, что он не мог прочитать. Она схватила его за руку. Её пальцы были холодными, несмотря на тёплое утро. Она сжала его ладонь — крепко, отчаянно, как будто боялась, что он исчезнет, если она отпустит. А затем она передала ему что-то. Маленькая, металлическая вещь. Холодная и гладкая, с острым, но притупленным концом. Эбби посмотрел на неё и понял — это был нож. Не тот, складной, который носили все в этих краях. Другой, старый, потёртый, но явно ухоженный. С удобной рукояткой, на которой были выцарапаны какие-то знаки, стёртые временем. — Возьми, — сказала Клэр. Голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — На всякий случай. Она посмотрела ему в глаза. В её взгляде был страх — тот самый, животный страх, который она так старательно прятала. Но он смешивался с беспокойством и мольбой. — Будь, пожалуйста, осторожен, — прошептала она. Эбби сжал нож в руке. Металл был холодным, но это прикосновение показалось ему почти тёплым — знакомством с той реальностью, в которую он сейчас входил. Он выдавил улыбку. Она получилась слабой, неуверенной, но искренней. Он кивнул, убирая нож в карман куртки. — Спасибо, — сказал он. — Я верну его, когда вернусь. Клэр смотрела на него ещё мгновение. В её глазах промелькнула целая буря эмоций — сомнение, страх, надежда. Она хотела сказать ещё что-то. Эбби видел это по тому, как приоткрылись её губы, как она набрала воздух. Но она не сказала. Медленно, почти нехотя, она разжала пальцы, отпуская его руку. Эбби обернулся. Он сделал шаг вперёд, второй и третий. Лес смыкался за его спиной, отрезая его от мира, который он знал. Ему было страшно. Он чувствовал, как сердце колотится, как ладони покрываются потом, как в груди разрастается ком, который мешает дышать. Лес был тёмным, чужим, враждебным. Каждый шорох казался угрозой, каждая тень — преследователем. Ветки цеплялись за одежду, будто пытались удержать его. Где-то вдалеке ухнула птица — и звук этот был слишком громким, слишком близким. Он остановился на мгновение и закрыл глаза. Вдохнул — глубоко, до боли в лёгких —, выдохнул, открыл глаза и он пошёл дальше глубже в лес. Всё дальше от дома, от школы, от привычной жизни. Туда, где начиналась его настоящая история. Туда, где его ждала Айден.

***

Прошло несколько минут. Или, может быть, час. Эбби потерял счёт времени. Лес сжимался вокруг него, становясь всё плотнее, всё темнее. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, будто пытались удержать его, не пустить дальше. Свет перестал пробиваться сквозь кроны — деревья смыкались так плотно, что даже в полдень здесь царил вечный сумрак. Воздух стал влажным, тяжёлым, с запахом гнилой листвы и сырой земли. Эбби боялся каждого шороха и треска ветки, заставлял его вздрагиваться, оборачиваться и всматриваться в темноту. Он сжимал в кармане нож, который дала Клэр, чувствуя холод металла сквозь ткань. Это было единственное, что напоминало ему о реальности. О том, что он здесь не один. Что он здесь ради цели. Он не был храбрецом. В школе он боялся Оливера и его компании. В городе он старался не ходить по тёмным улицам. Он вздрагивал от громких звуков, избегал конфликтов, всегда искал самый безопасный путь. Он был тем самым тихим мальчиком, которого никто не замечал — и это его устраивало. Но сейчас он шёл один по лесу — глубокому, тёмному, неизвестному лесу. Он сам не понимал, откуда у него взялась смелость. Может быть это была не смелость, а что-то другое — отчаяние, любовь, страх потерять её навсегда. Что-то, что оказалось сильнее его обычной трусости. Что-то, что заставляло его идти вперёд, даже когда каждая клетка тела кричала: «Вернись! Беги! Спасайся!» Он сжал зубы и шёл дальше. И вдруг — сквозь густую зелень — он заметил что-то. Он замер и присмотрелся. Это был дом. Старый, покосившийся, с облупившейся краской и покрывшейся мхом крышей. Окна были тёмными, безжизненными. Вокруг него валялись обломки досок, старая мебель, проросшая травой. Дом выглядел заброшенным, но для Эбби он стал лучом надежды. Сердце забилось быстрее. Он не думал о том, что дом выглядит пустым. Не думал о том, что вокруг нет никаких следов жизни. Он думал только об одном: «Это дом Айден. Я нашёл её». Он перепрыгнул через поваленное бревно, обогнул куст, который преграждал путь, и почти бегом бросился к двери. Сердце колотилось где-то в горле. На губах уже рождалась улыбка. Он громко и нетерпеливо постучал. — Айден! Но тишина. Он постучал снова, сильнее. Позвал громче: — Айден! Это я! Эбби! Никакого ответа, тишина была абсолютной. Даже птицы, казалось, замолчали, прислушиваясь к его голосу. Вокруг было пусто — только ветер шуршал листьями да где-то далеко скрипело дерево. Эбби почувствовал, как надежда начинает таять. Он толкнул дверь и она с лёгкостью открылась. Петли не скрипнули, будто их не было вовсе, будто дверь сама приглашала его войти. — Айден?.. — позвал он уже тише, неувереннее. Он шагнул внутрь. В доме было пусто. Эбби замер на пороге, давая глазам привыкнуть к сумраку. Свет пробивался сквозь грязные, затянутые паутиной окна, создавая призрачные полосы на полу. В воздухе висела пыль — толстым слоем она покрывала всё вокруг. Мебель, когда-то бывшая здесь, сейчас представляла собой лишь обломки. Он медленно двинулся вперёд. Первая комната — маленькая, с пустым камином, в котором скопились сухие листья. Диван, когда-то обтянутый тканью, теперь был просто каркасом с торчащими пружинами. На стене висела картина — она выцвела и покрылась плесенью, не разобрать, что на ней изображено. Он прошёл в следующую комнату. Там была кровать. Ржавый каркас, матрас, который превратился в труху. Комод с открытыми ящиками — все пустые, только пыль и мёртвые жуки. На подоконнике стояла пустая кружка, покрытая паутиной. Абсолютно ничего. Эбби чувствовал, как в груди разрастается пустота. Холодная, липкая, тяжёлая. Он обыскал каждую комнату. Заглянул в каждый угол. Проверил шкафы, чулан, даже подвал — узкую лестницу, ведущую вниз, в темноту, от которой у него подкосились колени — но ничего. Ни следа Айден, ни её вещей, ни даже намёка на то, что кто-то жил здесь в последние годы. Только пыль, паутина и время, которое стёрло всё живое. Эбби остановился посреди комнаты, глядя на пустые стены, и почувствовал, как внутри него что-то сжимается — ком подкатил к горлу. Он так надеялся. Так сильно хотел найти её. И вот — ничего. Это был не её дом. Это был просто старый, заброшенный дом, который стоял здесь задолго до того, как Айден появилась в его жизни. Или, может быть, это был её дом когда-то — но теперь он был пуст. Как и его надежды. Эбби медленно опустился на сломанный стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он закрыл лицо ладонями и замер. Вокруг была только тишина. Только пыль и пустота, которая смотрела на него пустыми глазницами окон.