Ревнивая кузина

Эбби стоял у большого окна, глядя в пустую комнату. Он не понимал, что произошло. Как так вышло, что она ушла, оставив после себя только тишину и вопросы. Где она? Почему её нет здесь? Может быть, с ней что-то случилось? Может быть, она попала в беду, и он не успел — не нашёл её вовремя? Или, что ещё хуже, этот дом вообще не был её домом. И все его надежды, весь этот путь, все усилия — всё оказалось ошибкой. Он смотрел в окно, но видел только отражение собственной растерянности. Сломанная мебель, пыль, паутина — и он, потерянный мальчик, который думал, что сможет найти её, но оказался совсем один в этом забытом месте. А затем — мир потемнел. Эбби даже не сразу понял, что произошло. Секунду назад было сумрачно — лес и так почти не пропускал свет через густые кроны. Но тьма, которая наступила сейчас, была другой — резкой и внезапной. Она не была похожа на наступление ночи — она была похожа на то, как будто кто-то закрыл солнце гигантской ладонью. Он медленно обернулся и застыл. Огромный силуэт перекрывал почти половину окна. Чёрный, массивный, неестественный. Тень, которая была больше любого человека, которую он когда-либо видел. Она закрывала свет, впуская в комнату только холод, только страх, только первобытный ужас, который сковал его тело, не давая пошевелиться. Он не успел среагировать, даже вскрикнуть не успел. Гигантская рука взмахнула, и стекло разлетелось вдребезги с оглушительным грохотом. Осколки посыпались градом — острые, блестящие в сумраке. Эбби инстинктивно закрыл глаза, прикрывая лицо руками, ожидая, что стекло вонзится в кожу, оставляя глубокие порезы. Но стекло было последним, что должно было его волновать. Та же рука — огромная, тёмная, с неестественно длинными пальцами — вцепилась в него. Хватка была стальной, нечеловеческой. Пальцы сжались вокруг его груди, и Эбби услышал хруст. Громкий, отчётливый, ужасный звук, который, казалось, разнёсся по всему лесу. Боль вспыхнула мгновенно — острая, пронзительная. Он почувствовал, как что-то внутри него сместилось, и понял, что кости, если не сломаны, то точно вывихнуты. Рёбра, плечо — он не мог понять, что именно, потому что боль была везде. Она затопила его сознание, вытесняя все мысли, оставляя только один инстинкт: выжить. Его вытащили через разбитое окно. Резко, грубо, как тряпичную куклу. Воздух со свистом пронёсся мимо ушей, а затем его бросили в сторону, как ненужную вещь. Эбби ударился о толстый ствол дерева. Спиной, плечом, головой — он не разобрал, потому что удар был слишком сильным и внезапным. Он скатился по шершавой коре и упал на землю, выдав громкий, болезненный стон. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, а грудь горела огнём. Он с трудом поднял голову. Сквозь пелену боли и слёз он увидел его — монстр. Огромный, тёмный, с длинными конечностями и шипами, которые торчали из суставов. Он стоял над ним, нависая, как скала, готовая обрушиться. В его глазах — если это можно было назвать глазами — горела жажда голода. Желание разорвать, уничтожить, стереть в пыль. Эбби слышал его рык — низкий, гортанный, вибрирующий в самой груди. Он видел, как монстр медленно, с наслаждением, начал подходить к нему. Каждый шаг отдавался в земле, заставляя её дрожать. Он попытался отползти, но тело не слушалось. Боль сковала каждое движение. Он понимал, что не сможет убежать, даже не сможет бороться. Нож, который дала ему Клэр, казался сейчас бесполезной игрушкой против этой твари. Страх начал окутывать его — липкий, холодный, всепоглощающий. Эбби чувствовал, как слёзы текут по щекам, горячие и солёные. Он зажмурился, сжавшись в комок, ожидая удара, смерти, конца. Он ничего не мог сделать, только ждать. И вдруг — выстрел. Громкий, резкий, разорвавший тишину леса. Эбби вздрогнул, не понимая, что произошло. Он открыл глаза и увидел, как монстр схватился за голову — в том месте, куда пришёлся выстрел. Чёрная кровь, или что-то похожее на неё, потекла между его пальцами. Монстр зарычал. Но в этом рыке был не только гнев — было удивление, боль и страх. Он повернулся в сторону, откуда пришёл выстрел, и в тот же миг раздался второй. Снова попадание. Снова монстр схватился за голову, но на этот раз, издав яростный, но уже не такой уверенный рык, он развернулся и бросился вглубь леса. Его фигура исчезла между деревьев так же быстро, как и появилась. Эбби лежал на земле, дрожа, сжимаясь от боли. Слёзы всё ещё текли по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью. Он смотрел туда, где скрылся монстр, не веря, что выжил. А затем перевёл взгляд на стрелка. Из кустов медленно, осторожно, вышла фигура — тёмная куртка, шарф, ушанка с треугольником. В руках — старое ружьё, которое она перезарядила на ходу, не глядя, привычным движением. Айден, она остановилась в нескольких шагах от него. Её глаза — обычно такие пустые, такие непроницаемые — сейчас расширились. В них было чистое, неподдельное удивление, которое она не могла скрыть. — Эбби?.. — проговорила она. Голос был тихим, почти беззвучным. В нём слышалась растерянность — та, которую он никогда не слышал у неё. Она не понимала, как он здесь оказался. Не понимала, зачем он пришёл. Не понимала, как он рискнул жизнью ради того, чтобы найти её. Эбби медленно, через боль, поднялся. Он опирался на ствол дерева, каждая клетка тела кричала от боли, но он не обращал внимания. Он смотрел на неё. И всё, что он хотел — это подойти к ней, обнять её и убедиться, что она настоящая, что она здесь, что он не потерял её навсегда. Он сделал шаг вперёд — но не успел и шагнуть, как она оказалась рядом. Она двигалась так быстро, что он не успел среагировать. Одним мгновением она была в нескольких метрах, а в следующем — уже рядом, и её руки сомкнулись вокруг него. Объятие было слишком крепким. Хватка Айден была такой же сильной, как всегда — железной, не отпускающей. Эбби почувствовал, как боль в рёбрах вспыхнула с новой силой, но он не сказал ни слова. Не попросил её ослабить хватку, вместо этого он обнял её в ответ. Плечи тряслись. Слёзы, которые всё ещё текли по его лицу, теперь смачивали ткань её куртки. Он уткнулся лицом в её плечо, вдыхая знакомый запах — леса, холода, неё. Так они стояли. Минуту, а может и больше. Эбби потерял счёт времени. Вокруг был лес, вокруг была боль, вокруг был страх, который только начал отступать. Но здесь, в её объятиях, всё это казалось неважным. А затем в его глазах начало темнеть. Боль накрывала его волнами, и сознание начинало ускользать. Он слышал, как она что-то говорит, но слова расплывались, теряя смысл. Его руки, обнимавшие её, начали слабеть. Он отключился. Айден почувствовала, как его тело обмякает. Она мгновенно перехватила его, удерживая, не давая упасть. Аккуратно, почти невесомо — как будто он был чем-то самым хрупким в мире — она опустила его на землю, придерживая голову, чтобы не ударилась о корни. Она смотрела на его лицо. Бледное, измученное, в грязи и следах слёз. Её рука поднялась и осторожно провела по его щеке — длинным, медленным движением, стирая грязь и касаясь его кожи. Она осматривала каждую царапину, каждую ссадину, каждую косточку под тканью, проверяя, что ещё цело, что ещё можно спасти. Затем она приблизилась и коснулась своим лбом его лба. Их дыхание смешалось в одном ритме. Её глаза были закрыты. Его — тоже, но он уже ничего не чувствовал. Она сидела рядом с ним, не двигаясь, не отпуская, и где-то в глубине леса, в тишине, которая наступила после выстрелов, было слышно только её ровное дыхание и тихий, почти неслышный стук его сердца, который медленно, но верно возвращался к нормальному ритму.

***

Эбби медленно раскрыл глаза. Перед ним был неизвестный потолок. Деревянные балки, грубо обтёсанные, с тёмными пятнами времени. Между ними — доски, потемневшие от копоти и влаги. Где-то в углу висела паутина, но она была старой, нетронутой, как будто её не трогали годами. Свет пробивался сквозь маленькое запылённое окно, создавая на стене причудливые узоры. Он не знал, где находится. Не помнил, как сюда попал. Только обрывки — выстрелы, боль, тёмный силуэт, и её лицо, наклонившееся над ним. Он попытался подняться. Н о боль ударила по всему телу, как молния. Она пронзила каждую клетку, заставляя его снова рухнуть на спину. Стон вырвался из груди — глухой, болезненный, почти звериный. Он зажмурился, пережидая волну, которая накатывала, не давая дышать. Когда боль немного отпустила, он открыл глаза и осмотрел себя. Всё тело было в бинтах. Белые, плотные полосы покрывали грудь, плечи, предплечья. Одна рука была зафиксирована — от запястья до локтя тугая повязка, которая не давала двигаться. Нога тоже была перевязана — выше колена, там, где он чувствовал тупую, пульсирующую боль. Под бинтами чувствовалось что-то твёрдое — шины, наложенные, чтобы кости не смещались. Он снова попытался подняться. Медленнее, осторожнее, опираясь на здоровую руку. Кровать скрипнула под ним — старый деревянный каркас, который, казалось, помнил много лет. Он с трудом приподнялся на локте, чувствуя, как каждый сантиметр тела отзывается протестом. — А-ах... — выдохнул он сквозь зубы. И почти сразу же дверь неподалёку распахнулась. Айден влетела в комнату. Она двигалась быстро, бесшумно, но в её движении не было той хищной плавности, что обычно. Было что-то другое — тревога и беспокойство. Она подбежала к кровати и тут же придержала его за плечи, не позволяя двигаться дальше. — Не вставай, — сказала она. Голос был ровным, но в нём слышалась та самая дрожь, которую он слышал только однажды — той ночью, когда она плакала в его объятиях. — Ты не должен двигаться. Она медленно приобняла его — осторожно, почти невесомо, боясь причинить боль. Её руки легли ему на спину, поддерживая, не давая упасть. Она прижалась к нему, но не сильно — так, чтобы он чувствовал её тепло, но не чувствовал давления. — У тебя несколько ушибов и вывихов, — тихо проговорила она, уткнувшись лбом в его макушку. — Ничего не сломано. Некоторые я вправила, но некоторые остались. Эбби слушал её голос — тихий, спокойный, почти безэмоциональный, но в нём было что-то, что успокаивало лучше любого лекарства. Он осторожно положил голову ей на плечо, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Но боль снова вспыхнула, и он зажмурился, простонав сквозь зубы. Его пальцы вцепились в её руку — единственную точку опоры в этом мире боли и неопределённости. Айден почувствовала его боль. Она осторожно приобняла его чуть крепче, положив лоб ему на голову. Её дыхание было ровным, тёплым, и оно касалось его волос. Она молчала несколько секунд. А затем тихо спросила: — Почему ты здесь? Голос был ровным, но в нём слышалось искреннее недоумение. Она действительно не могла понять, зачем он пошёл в лес, зачем рисковал, зачем ввязался в эту историю, которая могла стоить ему жизни. Эбби прищурился, пытаясь собраться с мыслями. Слова давались с трудом, каждое выходило хриплым шёпотом, прерываемым болью. — Я... я искал тебя, — выдавил он. — Ты ушла... я не мог... я не знал, где ты... Он замолчал, чувствуя, как горло перехватывает от эмоций, которые он не мог выразить. Слёзы снова подступили к глазам, и он зажмурился, пытаясь их сдержать. Айден слушала его молча. Она убрала лоб от его головы, и он почувствовал, как её губы коснулись его лба. Легко, почти невесомо. Как тогда, ночью. Только теперь это было ещё нежнее, ещё осторожнее. — Не надо было, — тихо сказала она. В её голосе не было упрёка. Только глубокая, щемящая грусть, которую она никогда не показывала другим. Эбби почувствовал, как его глаза защипало. Он приоткрыл их, глядя куда-то в сторону, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Прости, что мешаюсь... — прошептал он, и в голосе его была та самая неуверенность, с которой он всегда жил. Та, что заставляла его чувствовать себя лишним и ненужным. Айден прижала его к себе чуть крепче — осторожно, чтобы не сделать больно. Но достаточно сильно, чтобы он почувствовал, что она здесь и не отпустит. — Всё хорошо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Всё хорошо. Эбби закрыл глаза, чувствуя, как её руки обнимают его, как её дыхание касается его волос, как её слова окутывают его теплом. И в этом маленьком, тёмном доме, в этом неизвестном месте, где-то в глубине леса, он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Они сидели так молча — просто рядом и вместе — и этого было достаточно.