Огненные грибы

      Очнулся Натан, когда удивлённый Дамблдор схватил его за руку и оттащил от огня, а не менее потрясённый Хагрид начал в панике искать холодную воду, чтобы смягчить ожог.       Осознал он свой поступок не сразу. С другой стороны, сунул руку в огонь — чего тут опасного?       Альбус осмотрел руку Натана и с ещё большим удивлением понял, что никакого ожога нет, а рука Натана находится в прекрасном состоянии, если не лучшем.       Натан вздрогнул и осторожно вытащил руку из хватки Дамблдора, неловко отводя взгляд.       — Я, эээ, в порядке, — со слегка вопросительной интонацией произносит он. — У меня такое бывает.       — Натан, мальчик мой, пожалуйста, не делай так, — поглядывая на ту же руку, просит директор. — Если ты можешь что-то сделать, не значит, что это делать нужно.       Натан покраснел. Он знал, что огонь ему не навредит, иначе он бы не выжил. Он поджигал разные здания ещё до того, как выбирался из них, лишь бы оторваться от агрессивных недо-людей. Картинка, как языки пламени охватывали всё вокруг, не вредя самому парню, посетила его разум. Высокие температуры вообще для него были очень приятны. Именно поэтому он всё свободное время предпочитал проводить либо под лучами палящего солнца, либо у костра.       — Ну, вы спрашивали, были ли.. — он запутался в словах и замолчал на пару секунд, пытаясь собрать мысли воедино. — Странности со мной.       Вот. Да. Именно так, Натан. Продолжай.       — И... Я имею ввиду, что именно так оно и есть.       Хагрид наконец нашёл воду, однако понял, что она уже не нужна. Вскипел чайник, поэтому хозяин дома занялся уже им.       — Натан, твоя.. особенность действительно удивительна, — проговорил старик. — Однако я в любом случае должен попросить тебя быть осторожнее.       Рубеус поставил кружки на стол и позвал гостей. Когда они уселись на табуреты, он также поставил тарелку с пряниками и сахарницу.       — Замечал ли ты, Натан, что-нибудь ещё, помимо тяги к огню? — снова спросил Дамблдор. Он хотел знать либо о других способностях парня, либо о нюансах этой. Именно так подумал Эмбервуд.       Парень задумался и отнял руку от горячей кружки, чтобы пригладить уши у плюшевой игрушки, которая оказалась отправлена во внутренний карман кофты. В это время его глаза осматривали выпечку на тарелке, которая, несмотря на свой непрезентабельный вид, оказалась довольно неплохой на вкус. Не считая сломанных в теории зубов, конечно же, но Натану не приходилось жаловаться. В особенно голодные дни он не гнушался есть... А, впрочем, неважно.       Он поднял глаза сначала на Альбуса, который всё ещё ждал ответа, после посмотрел на Хагрида, который старался не вмешиваться в разговор, а под конец перевёл своё внимание на всё ещё потрескивающий в камине огонь.       — Ну... я могу вот так, — он поднял руку чуть выше и повернул ладонь вверх.       Прямо над ней образовался крохотный огонёк, который немного колыхался, а после принял форму дракона. Крылатый ящер из огня сделал круг над ладонью создателя, а после превратился в лошадь и проделал тот же путь, после чего исчез.       Однако это было ещё не всё.       Натан махнул рукой, и от пламени в камине оторвался кусочек, пролетев в опасной близости к волосам Дамблдора, но этот кусочек ничего не поджёг.       — Он может не поджигать, если я его попрошу, — пояснил Эмбервуд. Если присмотреться, то огонь попросту огибал всё, что по идее должен сжечь.       Он сделал круговое движение кистью, и огонёк нырнул прямо в кружку, затухая.       Старик и хозяин дома заинтересованно наблюдали за происходящим, понимая, что Натан не выказывает особенных усилий, управляя пламенем.       После этого все молчали. Натан считал, что рассказал всё, что мог, Дамблдор обдумывал это, а Хагрид просто пил чай, ожидая слов директора.       Наконец молчание нарушил Альбус:       — Натан, я должен тебя попросить, чтобы ты был осторожен, — старик слегка наклонился в его сторону, и Эмбервуд почувствовал, что нужно послушать Дамблдора.       Даже если Натан не умеет быть осторожным.

***

      К вечеру его вернули в больничное крыло.       Это место он уже определённо считал своим. Занятая кровать уже казалась чем-то родным, а зона, в которой мадам Помфри обычно занималась лекарствами и порядком, была постоянно интересна. Вдыхая запах горьких и сладких микстур, юноша зашагал в сторону медсестры. Этот запах тоже уже был привычен и не заставлял горло сжиматься от рвотного рефлекса, как это было в первые пару дней.       — И снова ты здесь, — скорее себе сказала женщина, не отрывая взгляда от своего занятия.       Натан сел на табурет возле стола со склянками, которые рассматривала Поппи, записывая их в какой-то журнал, а после повторяя те же действия на других бумагах. Наверное, они отправятся к Дамблдору.       Эмбервуду вдруг стало стыдно. Он не знал, почему это с ним происходит, почему он доставляет столько проблем, невольно доставляя приютившим его людям проблемы.       Закончив, Помфри опустила руку под стол, доставая что-то ещё.       — Новое лекарство, — возле Натана приземлилась новая склянка. Густая жидкость внутри всколыхнулась и окрасила своим тёмным цветом прозрачные стенки.       Они уже в который раз меняли микстуры, потому что ни одна не помогала. Состояние было стабильно: стабильно ужасно.       Парня всё ещё тошнило кровью, и на голод это нельзя было спихнуть. Всё ещё у него были вспышки боли. Всё ещё он падал в обмороки.       Мадам Помфри причитала, что в таком состоянии никуда нельзя отправлять юношу, если только не в больницу, но точно не туда его собирался взять Дамблдор.       Женщина выдохнула и отложила бумаги. Если бы не этот парнишка, она бы спокойно провела лето в школе, не особо беспокоясь о чём-либо, как было во все другие года её работы. Но это только начало лета — июнь, а Натан — сплошная болезнь!       У него травма на травме, и всё это присыпано горстью соли!       Женщина смотрела на него и видела, что мальчику нужна помощь, однако никуда не могла обратиться без одобрения директора, а одобрения не было. Ей оставалось только следить за состоянием Натана и просить Северуса сварить новые зелья.       Мальчика всё ещё тошнило после приёма лекарств. Складывалось впечатление, что его организм попросту отвергал любую помощь.       — Завтра директор хотел забрать тебя, поэтому ляжешь спать раньше, — сообщила она, складывая бумаги в тоненькую стопку. — Иди ужинать.       Натан кивнул и подумал, куда и зачем его мог забрать мистер Дамблдор, но ни к чему не пришёл. Поэтому парень без лишних слов встал с табурета, взял бутыль с новым лекарством и направился к своей кровати.       Там, на тумбе у изножья, стоял поднос с едой. Улыбка расползлась по лицу Натана, но он не знал почему.       Наверное, ему просто захотелось улыбаться.       Но улыбаться приходилось недолго. Ему снова пришлось бежать. Бежать и ничего более, потому что огонь не подчинялся.       Натан пытался вызвать хоть искру, но ничего не выходило. А огромная серо-зелёная масса была близко. Трупная вонь щипала в носу и заставляла глаза слезиться. Натан не видел дороги.       Вот он устаёт. Он знает, что будет дальше, но всё равно боится, потому что иначе попросту не может.       Его руку хватают мерзкие влажные серые пальцы. Чёрные гнилые ногти впиваются в кожу и раздирают мясо. Парень пытается продолжить бежать, но не выходит. Его хватают за вторую руку, за ноги, пока в конечном счёте не валят на землю.       Он зажмуривается, но всё равно видит серо-зелёные гниющие лица с оборванной кожей и тошнотворным мясом, с чёрными кривыми обломанными зубами. И глазами.       Этих глаз он боится больше смерти.       Из-под век льётся зелёный гной вперемешку с чёрной кровью. Радужки и зрачка попросту не видно, потому что они скрыты под толстой грязно-белой пеленой.       Один раз увидев это, Натан больше никогда спокойно не спал.