Русская сказка

      ‎‎Искусственная еловая ветка парила в воздухе, вытянувшись тонкой дугой, будто живая мишура. От неё тянуло едва уловимым запахом хвои и пыли из коробок с украшениями — тем самым запахом начала праздника. Рыжеволосая девушка, чуть прищурившись от сосредоточенности, правой рукой удерживала заклинание: ветка послушно скользила под потолком, мягко покачиваясь над входом в гостиную их отделения. Левой рукой она действовала совсем иначе — осторожно, почти нежно. Розовый пион, прохладный и бархатный на ощупь, исчез среди каштановых прядей подруги, устроившись у самого уха. Цветок смотрелся так, словно всегда был там, подчёркивая тепло её улыбки и живой блеск глаз. Сегодня был выходной. И именно сегодня завуч, воспользовавшись редкой передышкой в расписании, объявил о генеральном украшении гостиной. Но дело было не только в их отделении: Хозяйка Медной горы тоже заявила о том, что сегодняшний день принадлежит подготовке к Рождеству. По окнам расползался узорами иней, а внутри гостиной уже рождалось ощущение чуда: шуршали коробки, тихо позвякивали игрушки, в воздухе смешивались магия, смех и предвкушение. ‎ ‎— Вениамин Викторович, так нормально? — Спрашивает София у мужчины, стоявшего в центре этого бедлама и наблюдавшего, как работяги-студенты украшают гостиную. ‎— Что там у вас? ‎ ‎Бородатый мужчина средних лет подходит ко входу, украшенному искусственными ёлочными ветками. Справа стояла ваза с приклеенной красной лентой в виде банта, в которой находились веточки ели и рябины. Ручки самой двери были превращены в шишки — не настоящие, чтобы не кололись. ‎ ‎— Да, София, вы прекрасно поработали. Если хотите, то можете помочь другим или уже идти отдыхать. — Улыбается мужчина, отходя к другим студентам. ‎ ‎— Ай! — Вскрикивает голубоглазая, когда по голове ей прилетает коробка. — Эй, Влас! Какого Мерлина?! ‎ ‎— Прости, Соф! — Бросает парень с её класса, проходя мимо и даже не оборачиваясь. ‎ ‎— Ну что за придурок… — Говорит София хихикающей Наде, всё ещё хмуро глядя ему в спину. ‎ ‎Вся гостиная жила движением. Вокруг шныряли студенты, готовясь к Рождеству: одни носили коробки с ёлочными игрушками, другие распутывали гирлянды, то и дело ругаясь вполголоса, третьи перекрикивались через комнату, споря, где будет лучше смотреться большая новогодняя игрушка. Кто-то уронил связку шаров — они тихо перекатились по полу, вызвав всплеск смеха. В воздухе смешивались голоса, шаги, шорох упаковочной бумаги и это особенное, суетливое предвкушение праздника, когда вокруг ещё беспорядок, но он уже кажется уютным. ‎ ‎— Надо будет комнату очистить перед Рождеством. Когда это лучше сделать, чтобы Даша не орала? — Спрашивает саму себя девушка, уперев руки в бока. ‎ ‎— Ты уезжаешь на Рождество и Новый год домой? — Спрашивает Надя, задумчиво глядя на подругу. ‎ ‎— Неа. Кто, кроме меня, будет заботиться о мягком месте Анфисы, пока она будет танцевать с каким-нибудь придурком на новогоднем балу? — Фыркает девушка и плюхается на широкий диван у стены, утопая в потёртых подушках, которые были чуть изменены, чтобы подходили под атмосферу. — А ты? ‎ ‎Надя садится рядом, поджав ноги, и на секунду смотрит на ёлку в центре гостиной — высокую, почти до потолка, украшенную так, будто она росла здесь всегда. ‎ ‎— Тоже нет. Мама будет слишком занята новыми ухажёрами. — Она замолкает, пальцами теребя край рукава, и только потом продолжает, уже тише. — Раньше у нас была традиция. Когда мы украшали ёлку, каждый год покупали новую игрушку и вешали её рядом со звездой. А потом шли на кухню: пекли новогоднее печенье. ‎ ‎Она улыбается, но в улыбке больше памяти, чем радости. ‎ ‎— Готовили? — София усмехается, закидывая руки за спинку дивана. — У нас всё готовят домовые эльфы. — Она пожимает плечами и, словно между делом, добавляет: — Зато игрушки волшебные. Если дотронуться до них пальцем, можно увидеть воспоминания: кто её вешал, что было до и после… будто голову в Омут памяти окунаешь. Мы со старшим братом часто так баловались, пока случайно одну не разбили. Ой, крику тогда было. — Смеётся девушка. — Мама тогда так переживала, не знаю, из-за чего больше: за нас или за то, что мы могли разбить игрушку с важными воспоминаниями. ‎ ‎Надя тихо хмыкает и снова смотрит на ёлку. В её огнях отражается каменный потолок, старые гобелены, тени учеников — и на мгновение кажется, что Колдовстворец тоже слушает их разговор, храня в себе сотни таких же воспоминаний. ‎ ‎— Девочки тоже остаются. — Добавляет Надя. ‎ ‎— Знаешь… — Соня говорит не сразу, будто прислушиваясь к шуму зала. — Может, традиции и не исчезают. Просто иногда они ждут нового места. Может быть… так и надо, что мы останемся в Колдовстворце все вместе. Это будет, кажется, в первый раз? ‎ ‎— Даа… — Тянет кареглазая, уютно устроившись на подлокотнике. В её голосе — ленивое согласие и что-то домашнее, почти сонное. ‎ ‎— Надеюсь, что мы проведём его как следует. — Рыжеволосая говорит, наблюдая, как двое мальчишек носятся по залу с гирляндой, задевая мебель и едва не сбивая семиклассницу. — Эй, Белояр! Иван! Вы же её порвёте! Или же убьёте кого-то, смотря что наступит быстрее… — Чуть тише добавляет она. ‎ ‎Мальчишки замирают, будто по щелчку. Гирлянда жалобно звенит, натянувшись между их руками. Они синхронно склоняют головы, и голубоглазая приподнимает бровь — ровно настолько, чтобы стало ясно: шутки кончились. ‎ ‎— Простите, тётя София. — Выдыхают они в унисон. ‎ ‎— Идите уже. — Бросает девушка, и мальчишки тут же срываются с места, исчезая за колоннами. ‎ ‎— Строго ты с ними. — Замечает Надя, наблюдая им вслед. — Они же дети. ‎ ‎— В чистокровных семьях нельзя по-другому. — София пожимает плечами. — Дома к ним относятся строго, а тут они приехали в Колдовстворец и думают, что им всё можно. Иногда нужно чуть угомонить свежую кровь. ‎ ‎— Говоришь прям как вампир. Мне бояться? — Надя отодвигается, прижимаясь к спинке дивана, но уголки губ предательски дрожат в улыбке. ‎ ‎— Советую бежать. — София наклоняется ближе. — А то я доберусь до тебя и выпью всю твою кровь. ‎ Соня со смехом подпрыгивает на диване и почти падает на подругу животом, оставляя ноги на полу, хватает Надежду за руку и театрально тянется к ней зубами. Надя визжит, пытаясь вырваться, диван скрипит, а зал наполняется их звонким смехом, смешивающимся с разговорами и шумом других. Идиллия рушится внезапно: громкий голос подруги разрезает воздух, и девушки одновременно подскакивают на диване от резкого прыжка третьего человека. К Соне на колени небрежно кидают три книги, которые почти упали бы, если бы девушка не схватила их в последний момент. ‎ ‎— Срочно, мне нужно, чтобы ты сказала имя и фамилию одного парня, — Говорит Даша, впиваясь какими-то возбуждёнными глазами в голубые глаза напротив. ‎ ‎— У меня как-то зачастили спрашивать имена и фамилии парней. Это уже как-то напрягает… — Смотря на только что подошедшую Вику, говорит недоумевающе София. ‎ ‎— Ну так поможешь или нет?! — Настаивает Даша, почти подпрыгивая. ‎ ‎— А зачем тебе? — Недоверчиво спрашивает София. ‎ ‎— Чтобы знать! — Коротко отвечает Даша. ‎ ‎— Знать… что? — София хмурится. ‎ ‎— Да всё! — Даша делает драматичное движение руками. ‎ ‎— «Всё» — Это очень конкретно, — качает головой София. ‎ ‎— Ладно, давай честно, — Вмешивается Вика, скрестив руки. — Она хочет проверить, любит ли он собак… и если да, то каких. ‎ ‎— …Что?! — Даша делает ужасное лицо. ‎ ‎— Да, а если нет, то попадёт в «чёрный список тех, кто не гладит собак правильно». ‎ ‎— Я начинаю бояться очищать комнату благовониями, они пагубно на тебя влияют. — Вздыхает София. ‎ ‎— Я буду тебе крайне благодарна, этой блевотиной невозможно дышать. ‎ ‎— Ваша воля, к сожалению, не будет исполнена. Так зачем? ‎ ‎— Она влюбилась. — Машет рукой в сторону Даши Вика, всё-таки не выдерживая. ‎ ‎Услышав это, подавились сразу два человека: Соня и Надя. Они смотрели огромными глазами на Дашу, которая сидела очень гордо. ‎ ‎— В… влюбилась?! — Выдавила Соня, будто кто-то только что объявил о конце света. ‎ ‎— Она… реально? — Надя едва шевельнулась, словно боялась вдохнуть воздух, который мог быть заражён этим признанием. ‎ ‎— А… а как… — София, застывшая, чуть не уронила с колен книги. — Как это вообще возможно… в нашей реальности?! ‎ ‎— Вика… ты уверена, что всё это не кошмар? — Прошептала Надя, сжимая свои руки, как будто держалась за них для защиты. ‎ ‎— Увы… — Сказала Вика, спокойно глядя на ужаснувшихся. — Это не сон. Это… реальность Даши. ‎ ‎— Даша, никогда не думала, что скажу это, но… — Девушка опустила голову, чтобы после поднять и громко на выдохе сказать: — …это пиздец. ‎ ‎Девушки смотрели на неё с шоком. Чтобы Соня сказала нечто подобное? Она же была помешанной аристократкой. Даже признание Даши, что ей кто-то понравился, не было настолько шокирующим, как это… В комнате будто на мгновение остановилось время. На лицах появилось выражение ужаса, смешанного с недоумением: никто не мог поверить, что Соня, всегда идеально сдержанная и контролирующая каждое слово, способна на такое. ‎ ‎— Что… что она только что сказала?! — Прошептала Надя, закрывая рот рукой, будто боясь заразиться. ‎ ‎— Соня… — Даша не могла найти слов, глаза её округлились. — Ты же… ты же… матом?! ‎ ‎— Это… это невозможно! — Выдохнула Вика. — Она же… сверхцивилизованная… она никогда… ‎ ‎Даша, сидя в кресле, едва сдерживала смех. ‎ ‎— Что? — Говорит рыжая, поднимая руки. — Вы знали, что это когда-то случится. Учитывая тот факт, что я живу с Дашей в комнате. ‎ ‎— Я-то что?! Я вообще ангел. ‎ ‎— Ага, — В унисон произносят девочки. — Рассказывай. ‎ ‎— Ну давай. Поведай мне, кто же покорил твоё сердце. — С притворством голубоглазая хватается за грудь, будто в приступе. ‎ ‎Даша кидает в неё подушку, получая приступ смеха. Но после секунды тишины она говорит: ‎ ‎— Ну… эээ… ‎ ‎— Какое крайне подробное описание, — Говорит София с серьёзным лицом, будто психолог на сеансе. — Ах, я знаю, кто это… это… мистер «волос больше, чем на голове»! ‎ ‎— Фу, боже, кого ты вспомнила? — Вздохнула Даша, морщась. ‎ ‎— Это единственный случай, когда обычная магловская фотография была лучше колдографий — на ней нет движений. Иначе бы я точно промыла свои глаза кислотой. ‎ ‎Подруги переглянулись, и на их лицах тут же отразилось единое выражение ужаса. ‎ ‎— Я… я тоже помню это… — Пробормотала Надя, зажимая рот рукой, словно боясь вырвать что-то восклицательное. ‎ ‎— Ух, да, я думала, это уже давно стёрто из памяти. — Добавила Вика, делая смешанное лицо от отвращения. ‎ ‎— Кажется, нам всем нужен коллективный сеанс «Обливиэйта», — Вздохнула София, скрестив руки, а глаза её блестели от ужаса и лёгкого смеха одновременно. — Хорошо, что здесь нет Анфисы с Ксюшей: они бы с радостью вспомнили тот момент, извращенки… ‎ ‎— Упрощу Даше задачу. Такой высоченный блондин, выше и шире Даши. С зелёными глазами и очками, и прям перекачанный, сидел в библиотеке. — Говорит Вика. ‎ ‎— О, я поняла, — Говорит девушка серьёзным лицом, чуть кивая, получая заинтересованные взгляды. — Полшколы таких. ‎ ‎— Ты серьёзно? — Разочарованно говорит Даша, потирая руками лицо. ‎ ‎— Ну, а что ты хотела? А… стой… в библиотеке? Это всё упрощает. Боюсь, чистокровных волшебников-парней, которые стали бы сидеть в библиотеке и читать книжки, можно по пальцам пересчитать. А по описанию он похож на… — София замедляет речь, хитро усмехаясь. — А губа-то у тебя не дура. Замахнулась, так замахнулась. ‎ ‎Все смотрят на неё заинтересованными взглядами, ожидая продолжения. ‎ ‎— Позвольте познакомить вас… с будущим графом Орловым.— Девушка шуточно кланяется. ‎ ‎— Граф? — Удивлённо спрашивает Надя. ‎ ‎— Да, у чистокровных волшебников до сих пор сохраняются титулы. Например, меня на различных приёмах представляют как: «Её Сиятельство, графиня София Сергеевна Розвадовская». ‎ ‎— Ты графиня?! — С ещё большим шоком, чем раньше, вскрикивают подруги, привлекая внимание окружающих. ‎ ‎— Ну да, а вы не знали? ‎ ‎— Каким образом мы должны были знать? — Спрашивает Даша. ‎ ‎— Даша, тебе ли говорить это. Ты из чистокровной семьи и должна знать все чистокровные семьи и их представителей в лицо. ‎ ‎— Да откуда мне знать это? Давай не забывать, что мой род благодаря моей матери стал изгоем общества. Давай ближе к сути. Что там с этим графом? ‎ ‎— Суть в том, что наш Пётр Орлов с большой вероятностью помолвлен ещё с младенчества. Если мне повезло родиться в семье, которая считает женитьбу не по любви глупостью, то другие семьи предпочитают заработать деньги на своих детях. — Пожимает плечами девушка. ‎ ‎— Да плевать на них. ‎ ‎— Вот именно, что не плевать, потому что порвать контракт со второй семьёй невозможно — это позор. Единственная причина для расторжения брака — это смерть. А, ну и если девушка бесплодна. — Все замерли. Слова Софии повисли в воздухе, словно она только что положила на стол карту, от которой зависела вся партия. — …Но я не могу вспомнить ту, с кем Пётр может быть помолвлен. — Закончила она, чуть прищурившись, будто перебирала в голове старые родословные. ‎ ‎Между ними на мгновение воцарилась тишина. Даже Даша, обычно нетерпеливая, не перебивала. ‎ ‎— То есть… — Осторожно начала Надя, — есть шанс, что он… свободен? ‎ ‎— Формально — да, — Кивнула София. — По крайней мере, в списках он пока значится без имени рядом. ‎ ‎— «Пока» звучит пугающе. — Хмыкнула Вика. ‎ ‎— В чистокровных семьях всё звучит пугающе, — Спокойно отозвалась София. — Особенно когда речь идёт о браках. ‎ ‎Даша скрестила руки на груди, задумчиво уставившись в одну точку. Волнение, которое она так старательно скрывала, всё же прорвалось — по напряжённой линии плеч, по слишком ровному дыханию. ‎ ‎— Значит, — Медленно сказала она, — либо он редкое исключение… либо кто-то просто ещё не успел предъявить на него права. ‎ ‎— Именно. — София кивнула, и в её голосе впервые прозвучала серьёзность без тени шутки. ‎ ‎Подруги переглянулись. Любопытство смешалось с тревогой, а интерес к безобидной истории внезапно превратился в нечто куда более сложное и опасное. ‎ ‎— Ну что ж… — Вика выдохнула. — Теперь это уже не просто библиотека и очки. ‎ ‎И Даша это понимала лучше всех. ‎ ‎— А ты не можешь просто спросить у него? — Говорит Даша, пожимая плечами, словно предлагает самое очевидное решение на свете. ‎ ‎— Ты сейчас серьёзно смеёшься? — Соня прищуривается и, не дожидаясь ответа, тут же переходит в фарс. — «Привет, Пётр. А ты, случайно, не помолвлен?» Так? Ну тогда, может, ты подойдёшь и познакомишься с ним? ‎ ‎Она театрально вскидывает брови и, вставая с дивана, делает шаг вперёд, будто уже выходит «на сцену». Справа от неё Надя не выдерживает — прикрывает рот ладонью и фыркает от смеха. ‎ ‎— А что не так? — Даша пожимает плечами, стараясь держаться спокойно, но голос всё-таки выдаёт лёгкую оборону. — Я к нему подойти не могу по вполне понятным причинам… я вообще-то девушка. ‎ ‎— Ого! — Рыжеволосая распахивает глаза с показным удивлением. — Ты вспомнила об этом? — Соня наклоняет голову набок, оценивающе оглядывает Дашу с ног до головы и усмехается: — Да ещё бы почаще мыться ходила — и цены бы тебе не было. ‎ ‎Надя снова хихикает, а в воздухе повисает знакомая, колючая тишина — та самая, после которой либо смеются все, либо кто-то один остаётся без слов. ‎ ‎— И вправду, что не так. — Сухо отзывается Соня. — Всего лишь подумает, что у меня проблемы с головой. ‎ ‎На секунду разговор будто замирает. ‎ ‎— Стой. Ты сказала, что твоя семья — изгои общества? — Вика наклоняется вперёд, и в её разноцветных глазах вспыхивают знакомые искорки. Такие появлялись у неё каждый раз, когда в голове складывалась опасно логичная мысль. ‎ ‎— Ну да. А как это связано? — Непонимающе тянет брюнетка, наблюдая, как подруга закатывает глаза с плохо скрываемым восторгом. ‎ ‎— Ты рассказывала мне пять минут назад. — Медленно, почти торжественно произносит Вика. — Что, когда ты полезла на стеллаж и упала… он тебя поймал. ‎ ‎Между ними снова становится тихо. ‎ ‎— Зачем ты полезла на стеллаж? — Соня смотрит на Дашу так, будто только что услышала признание в преступлении. На её лице написан шок. ‎ ‎— За твоими долбаными книгами! — Огрызается Даша, вскидывая руки. ‎ ‎— Эй. ‎ ‎— Прости. — Она выдыхает, уже спокойнее. — Продолжай. ‎ ‎Воздух между ними словно сгущается. Все взгляды сходятся на Вике, которая медлит ещё секунду, явно наслаждаясь моментом, когда сейчас будет сказано что-то важное. ‎ ‎— Так вот. — Вика выпрямляется, словно читает лекцию, и понижает голос. — Раз он граф, то должен знать все изгнанные семьи в лицо. Верно? ‎ ‎Девушки молчат, внимательно слушая. ‎ ‎— Тогда почему он следил за Дашей и решил подойти к ней? Почему оказался именно рядом в тот момент? И главное — поймал. Случайность? — Вика делает паузу, позволяя словам осесть. — Если бы Даша не сорвалась, а спокойно спустилась, что бы он сказал? Или… сказал бы ли вообще? ‎ ‎В комнате становится тише, чем секунду назад. ‎ ‎— Он не может просто подойти к изгою и заговорить. — Продолжает Вика. — По идее, это позор для семьи. Особенно для такой, как Орловы. ‎ ‎— А как же Соня? — Осторожно вмешивается Надя, теребя цветок в волосах. — Она же тоже общается с Дашей. Что тут такого? ‎ ‎София чуть выдыхает, будто собирается с мыслями. ‎ ‎— Видишь ли… у моего отца и у всей семьи репутация слишком хорошая. Даже выше, чем у некоторых по титулу. Общение с изгоем общества никак не ударит по нашей чести. — Она на мгновение краснеет, затем пожимает плечами. — В общем, долгая история. ‎ ‎София переводит взгляд на Дашу, словно примеряя теорию на неё. ‎ ‎— А что насчёт твоей версии, Вика? Ты правда думаешь, что Даша ему понравилась? И если он всё же подошёл, значит, он не помолвлен? — Она чуть прищуривается. — Тогда почему, поймав её, он не представился? ‎ ‎Она хмыкает, почти с улыбкой. ‎ ‎— Хотя, зная Дашу, она могла отпугнуть его своими манерами. ‎ ‎— Эй. — Тихо, но возмущённо откликается Даша. ‎ ‎— Думаешь. — Продолжает Вика. — Он просто был в шоке от того, что какая-то полоумная решила залезть на стеллаж, и потому подошёл, заранее зная исход такой затеи? ‎ ‎Соня пожимает плечами. ‎ ‎— Да. Я думаю именно так. ‎ Слова Сони падают в тишину и больше никто не спешит их опровергать. Версия звучит слишком логично, слишком приземлённо — и от этого неприятно убедительно. Даша опускает взгляд, медленно выдыхая, будто внутри что-то окончательно встаёт на место. ‎— Отлично. — Сухо произносит она. — Значит, я не таинственная незнакомка, не исключение и не повод для сплетен. Просто девушка, которая полезла не туда. ‎ ‎— Я не это имела в виду. — Тихо отзывается рыжеволосая. ‎ ‎— Я знаю. — Даша пожимает плечами. — Просто… не стоило додумывать больше, чем было. ‎ ‎Соня внимательно смотрит на неё, но ничего не говорит. Надя нервно теребит одежду, словно разговор вдруг стал слишком серьёзным для шуток. Между ними снова воцаряется тишина — не неловкая, а тяжёлая, будто каждая из них мысленно поставила точку там, где ещё минуту назад был вопрос.

***

‎Гранатовый зал был наполнен живым гулом. Сегодня сюда приехали ученики Хогвартса, и воздух трещал от постоянных пересудов, смешков и шёпота. Здесь каждый уголок казался дышащим магией, но поражало не столько его красота, сколько масштаб — огромный, словно целый замок вместился под крышей. Гранатовый зал — сердце школы Колдовстворец, её главный актовый зал, где собираются все ученики и преподаватели на самые важные события. Здесь открывается учебный год, проходят театральные постановки, шумные конкурсы и награждения лучших волшебников. Вы толкаете тяжёлые дубовые двери, и перед вами раскрывается зал: под высоким куполом, расписанным сложными магическими фресками, клубится мягкий полумрак. Узоры на потолке словно живут собственной жизнью: при долгом взгляде кажется, будто тени движутся, реагируя на присутствие магов. В центре купола висит массивная люстра, свет которой не слепит, а тлеет, как отблеск граната — тёплый, густой, почти кроваво-красный. Зал круглый, с несколькими ярусами арок и балконов, уходящих вверх, будто кольца древнего амфитеатра. Камень стен тёмный, с красноватым отливом, как будто в него веками впитывалась магия. Колонны украшены резьбой: фантастические звери, древние символы и сцены из истории Колдовстворца, которые можно «читать», если знать, куда смотреть. Здесь магия ощущается особенно остро: заклинания звучат глубже, шаги отдаются эхом, а воздух кажется плотным, насыщенным силой. Студенты поговаривают, что зал «запоминает» всё, что в нём происходит, и иногда шепчет об этом тем, кто осмелится задержаться здесь в одиночестве. С каждым смехом, аплодисментами и шёпотом заклинаний зал будто вибрирует, соединяя всех присутствующих в едином магическом ритме. Гранатовый зал — не просто помещение. Это место, где магия оживает, где каждое событие превращается в легенду, а каждый ученик чувствует себя частью великой школы, оставляя в сердце воспоминания, которые не исчезнут никогда. ‎ ‎Сегодня вместо уроков ученикам на завтраке сказали прийти в Гранатовый зал, дабы поприветствовать учеников Хогвартса. Все эту новость восприняли с радостью, в первую очередь потому, что не придётся сидеть на уроках, конечно. Девочки сидели вшестером в одном из верхних балкончиков. Воздух был наполнен ароматами морозных ёлочных веток, пряного шоколада и лёгкой искрящейся пудры, которая оставляла за собой тонкий след магии, когда кто-то проходил мимо. Летающие свечи мягко парили в воздухе, а их пламя то сливалось, то рассыпалось в алые и золотые искры, отражаясь в хрустальных люстрах. Девочки перешёптывались, то и дело выглядывая через перила: каждый шорох шагов по мраморной лестнице отдавался эхом, а сердца трепетали в предвкушении. В зале было ощущение одновременно и величия, и праздника — словно весь замок замер, ожидая прибытия гостей из Хогвартса. ‎ ‎— Вы думаете, они вообще понимают, что такое русская магия? — Прошептала Надя, закручивая каштановый локон вокруг пальца. — У нас даже книги сами поют на старославянском! ‎ ‎— Порой про неё Даша забывает, что говорить о неуклюжих иностранцах. — Вставила голубоглазая, строго глядя на брюнетку, которая с набитым ртом едой пыталась что-то сказать, но у неё не получалось. — Когда залезает на стеллажи за книгами, будто совсем не думает о последствиях. — Крутит пальцем у виска девушка. ‎ ‎Девочки переглянулись и тихо рассмеялись. Надя прикрыла рот рукой, чтобы не подавиться смехом, а брюнетка только искривила рот в недовольной гримасе, стараясь прятать добытую еду за щёки. Летающие свечи мягко качались в воздухе, а витражи отражали алые блики, словно сами подыгрывали шаловливой сцене. ‎ ‎— Представляю их лица, когда они попробуют борщ с магическим укропом, который слегка искрится. — Смеясь, продолжила Соня. — Они будут смотреть на него так, будто никогда не видели ни еды, ни заклинаний! ‎ ‎— Интересно, а они слышали про наш балет магических теней? — Вставила Ксюша, слегка подпрыгивая от восторга. — У них, наверное, такого нет! Представляете, они придут, а мы устроим представление прямо на сцене Гранатового зала? На Новый год, кстати! Так что приглашаю вас одних из первых. ‎ ‎— Правда? Последний раз ходила туда с семьёй. — Говорит мечтательно рыжеволосая. ‎ ‎— Я больше переживаю за их реакцию на нашу музыку. — Тихо вставила Вика. — Гусли, балалайки… Уж не перепутают ли это с фокусами? ‎ ‎— Главное, чтобы они не напугались наших домовых, точнее, никуда не дели конфеты, которые раскиданы по углам, а то их настигнет дух по имени Соня. — Говорит Анфиса, косясь на рыжеволосую, которая закатывала глаза. ‎ ‎— Точно! — Кивнула Вика. — Вчера Даша снова стащила леденцы с угла, и Соня её подловила. Она так громко сказала: «Не трожь!» — что Даша чуть не подпрыгнула. Мне кажется, что я даже увидела ужас на её лице. ‎ ‎— Сколько раз я говорила Даше: «Не трогай, если не знаешь, чьё это!» — Повторила Соня притворно строгим голосом. — Если и они начнут этим заниматься, то Колдовстворец точно не переживёт! ‎ ‎Девочки хихикнули, переглядываясь. Они уже предвкушали тот самый момент — первые взгляды гостей, их удивление и лёгкое замешательство, когда магический колорит русской школы раскроется во всей красе. Необычные ритуалы, старинные книги с заклинаниями, будто пропитанными сказками, традиционные угощения — всё это должно было произвести впечатление. К их балкону бесшумно подлетела фарфоровая тарелочка с новогодними печеньями. Та слегка покачивалась в воздухе, словно раздумывая, кому достанется первое. Девочки радостно разобрали угощение, едва не уронив пару печений вниз — где-то внизу кто-то даже вскрикнул и тут же засмеялся. В этот момент шум в зале постепенно начал стихать. Магические фонари вспыхнули ярче, выстраиваясь в ровный круг над сценой. Пол под ногами едва заметно дрогнул, и на сцене загорелся мягкий свет, словно кто-то провёл по воздуху невидимой палочкой. ‎ ‎— О, начинается… — Прошептала Вика, наклоняясь вперёд. ‎ ‎Из глубины сцены раздался протяжный звон — чистый, кристальный, словно ударили по зачарованному колоколу. Звук прокатился под сводами Гранатового зала и растворился в тишине. Бархатный занавес медленно разошёлся в стороны, и на сцену один за другим начали выходить ученики Хогвартса. Их мантии мягко колыхались при каждом шаге, а гербы факультетов мерцали в свете парящих фонарей — золото, алый, изумруд и синева вспыхивали, словно живые. Кто-то шёл уверенно, с поднятой головой, кто-то сдержанно оглядывался по сторонам, явно поражённый размерами зала. По Гранатовому залу прокатился шёпот — удивлённый, заинтересованный, восхищённый. Все жадными глазами смотрели на новоприбывших. ‎ ‎Когда последняя фигура остановилась, в центр сцены вышла Хозяйка Медной горы. Свет словно сам расступился перед ней. За её спиной встали двое мужчин. Один — пожилой, в ярко-фиолетовой мантии, с длинной седой бородой, — держался легко, почти весело, будто происходящее было для него приятным представлением. Второй — высокий, с длинными чёрными волосами и в тёмной мантии — стоял неподвижно, и от него веяло холодом, словно он принёс с собой тень горных глубин. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, вперёд шагнула директор Колдовстворца. Её мантия была тёмно-гранатовой, расшитой тонкими узорами, которые вспыхивали при каждом движении. Она не повышала голоса — и всё же стоило ей поднять руку, как в зале воцарилась абсолютная тишина. Даже фонари будто замерли, что крайне удивило студентов из Хогвартса. ‎ ‎Женщина поднесла палец к горлу, и её голос, усиленный древней магией, разнёсся под сводами зала — спокойный, уверенный, властный: ‎ ‎— Дамы и господа, ученики и гости школы Колдовстворец… — Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. — Сегодня наш зал принимает особых гостей. Тех, чья история переплетается с легендами и традициями магического мира. — Она повернулась к выстроившимся на сцене ученикам и слегка склонила голову. — Мы рады приветствовать наших друзей и коллег из школы чародейства и волшебства Хогвартс. ‎ ‎В тот же миг магические фонари вспыхнули всеми оттенками золота и алого. Гранатовые стены засияли так, будто в них зажглось собственное сердце. Аплодисменты прокатились по залу волной — громкие, искренние, смешанные с радостными возгласами и восторженными взглядами. ‎ ‎— Ну всё. — Тихо улыбнулась Ксюша, наблюдая за сценой. — Теперь они точно нас не забудут. ‎ ‎Директор Колдовстворца вновь подняла руку, и аплодисменты постепенно стихли. Она обвела зал внимательным взглядом, словно убеждаясь, что каждое слово будет услышано. ‎ ‎— Прежде чем мы продолжим. — Произнесла она. — Позвольте развеять одно из возможных беспокойств. — Лёгкое движение пальцев — и в воздухе вспыхнули тонкие, почти прозрачные руны, медленно растворяясь под сводами зала. — На всех учениках Хогвартса, а также на наших студентах, было наложено древнее заклинание перевода. Вы будете слышать друг друга так, будто говорите на одном языке с рождения. Ни акцент, ни различия в формулировках не станут преградой для общения. ‎ ‎В зале раздался одобрительный гул, кто-то облегчённо усмехнулся, а несколько учеников Хогвартса переглянулись, явно впечатлённые. ‎ ‎— Магия должна объединять, а не разделять. — Продолжила директор. — Особенно тогда, когда впереди нас ждёт не просто визит… а испытание. — Она сделала шаг вперёд, и свет фонарей стал ярче. — В ближайшие недели между школами Колдовстворец и Хогвартс пройдут дружеские соревнования. Испытания на мастерство, смекалку, знание магии и умение работать вместе. Это не битва и не вражда. — Её голос стал мягче, но твёрже. — А возможность узнать друг друга, научиться новому и доказать, что истинная сила волшебника — в уме, чести и уважении к сопернику. ‎ ‎По залу пробежала волна возбуждённого шёпота. Кто-то выпрямился на своём кресле, кто-то сжал кулаки от нетерпения, а на сцене ученики Хогвартса слушали особенно внимательно. ‎ ‎— Пусть эти соревнования станут началом новой традиции. — Завершила директор. — Традиции сотрудничества, обмена знаниями и магией, которая сильнее любых границ. ‎ ‎Она слегка кивнула, и в этот момент над сценой вспыхнул символ — переплетённые гербы двух школ, медленно вращающиеся в золотистом свете. Гранатовый зал взорвался аплодисментами, которые эхом прокатились под высокими сводами. ‎ ‎Постепенно шум начал стихать. Под умелым и почти незаметным руководством Хозяйки Медной горы ученики Хогвартса начали занимать места в первых рядах перед сценой. Её жесты были скупыми, но точными. Мантии шуршали, шаги становились тише, и вскоре гости расселись, всё ещё с интересом оглядывая зал. Некоторые бросали взгляды вверх, на гранатовые витражи, другие — на сцену, где всё ещё мерцал золотой свет гербов, медленно растворяясь в воздухе. В зале повисло напряжённое, но радостное ожидание — словно перед началом большого праздника или первого испытания. Магия Колдовстворца мягко пульсировала вокруг, принимая гостей, вплетая их в свой ритм. ‎ ‎На сцене остались только трое, и тогда женщина решила представить их ученикам. ‎ ‎— Меня вы уже знаете. — Произнесла женщина, и в её голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Но я обязана представиться нашим новоиспечённым гостям. — Она сделала шаг вперёд, и свет фонарей мягко скользнул по её фигуре. — Меня зовут Анна Васильевна Мороз. Впрочем. — Она чуть склонила голову. — Чаще меня называют Хозяйкой Медной горы. Если вам станет интересно, почему именно так. — Её глаза на мгновение блеснули. — Студенты Колдовстворца с радостью вам об этом расскажут. ‎ ‎В зале послышались смешки и перешёптывания — явно не одна легенда была связана с этим именем. Анна Васильевна плавно повернулась и указала рукой на пожилого мужчину в ярко-фиолетовой мантии. ‎ ‎— А это — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс — Альбус Дамблдор. ‎ ‎Едва она договорила, как со стороны учеников Хогвартса поднялся гул — уважительный, взволнованный. Его тут же подхватили и студенты Колдовстворца, и аплодисменты прокатились по залу плотной волной. ‎ ‎— Он покинет нашу школу сразу после окончания праздничных мероприятий. — Спокойно добавила Хозяйка Медной горы. — Но его присутствие сегодня для нас большая честь. ‎ ‎Затем её рука сместилась в сторону второго мужчины. Тёмная мантия, длинные чёрные волосы, неподвижная фигура — он словно не нуждался в представлении. От него исходило холодное, собранное спокойствие, и даже фонари рядом будто светили чуть тусклее. ‎ ‎— А это, — голос Анны Васильевны стал строже. — Профессор зельеварения. Он останется в Колдовстворце, будет преподавать и следить за успехами… — Женщина сделала едва заметную паузу. — Своих учеников — Северус Снейп. ‎ ‎По залу прокатились хлопки, менее бурные, но наполненные уважением и любопытством. Несколько учеников Хогвартса выпрямились, а кто-то из колдовстворцев переглянулся. Хозяйка Медной горы дождалась, пока аплодисменты стихнут, и вновь повернулась к залу. ‎ ‎— А теперь перейдём к тому, ради чего мы здесь собрались. ‎ ‎Свет над сценой изменился, стал глубже, плотнее. Под сводами зала вспыхнули древние руны, медленно вращаясь в воздухе. ‎ ‎— Первое испытание межшкольных соревнований носит имя «Голос Камня». Оно не потребует от вас силы или показной магии. — Её взгляд скользнул по рядам учеников. — Только внимательности, терпения и умения слышать то, что обычно остаётся безмолвным. ‎ ‎Над сценой возник образ массивной каменной плиты, испещрённой трещинами и символами. ‎ ‎— Участвовать вы будете в смешанных командах: ученики Колдовстворца и Хогвартса вместе. Камень не откроется тем, кто будет приказывать ему. — Анна Васильевна чуть приподняла подбородок. — Но ответит тем, кто сумеет понять его характер. ‎ ‎В зале повисла напряжённая тишина. ‎ ‎— Это испытание покажет, кто способен работать в команде, кто уважает чужую магию и готов учиться новому. А завтра вы узнаете, кто действительно слышит магию… а кто только пытается говорить громче неё. ‎ ‎Руны погасли. Хозяйка Медной горы медленно опустила руку и подошла к пьедесталу, который появился по взмаху руки, на котором стоял старинный медный самовар, блестящий в свете гранатовых витражей. Его резьба переливалась узорами и древними рунами, а из носика поднимался лёгкий серебристый пар, словно самовар жил своей особой, тихой жизнью. Никто не двигался, все напряжённо наблюдали, затаив дыхание. Шёпоты стихли, а в зале воцарилась почти торжественная тишина. ‎ ‎— Любой из вас сможет бросить бумажку с именем в наш волшебный самовар. — Произнесла Хозяйка, её голос звучал уверенно и мягко одновременно. — Но пока не спешите. Результат вы увидите только перед началом испытания. До тех пор — всё скрыто в магии. ‎ ‎Она слегка коснулась крышки самовара, и из него поднялся тонкий пар, заполняя воздух лёгкой серебристой дымкой. Руны на стенках самовара вспыхнули еле заметным светом, отражаясь в глазах учеников. ‎ ‎— Сегодня вы наблюдаете — Продолжила она, слегка наклонив голову. — Как магия готовится принять вас. Настоящее испытание начнётся лишь тогда, когда все бумажки будут в самоваре, а магия сама выберет участников. ‎ ‎В зале повисла тишина, прерываемая только лёгким шипением самовара. Ученики сидели, затаив дыхание, и каждый ощущал: скоро произойдёт магия, и их имена могут оказаться среди выбранных. Даже самые спокойные переглядывались, ловя лёгкое дрожание пара, которое казалось живым. Пока ученики наблюдали, самовар тихо шипел, испуская маленькие облачка пара, словно собирая все имена в своём внутреннем, невидимом механизме. Атмосфера напряжённого ожидания и лёгкого волнения наполняла Гранатовый зал, делая каждый взгляд к самовару почти священным. ‎ ‎— На этом, вроде бы всё. — Сказала Хозяйка Медной горы, переглядываясь с преподавателями другой школы. — …Насчёт того, где будут жить наши гости. Мы решили, что вы будете размещены в отделении Дажбога. ‎ ‎В зале раздались громкие аплодисменты. Но если у большинства студентов Хогвартса и Колдовстворца восторг смешивался с любопытством, то шестеро девочек из Дажбога сдержанно переглянулись. ‎ ‎— Что? — Почти воскликнула Соня, сжимая край кресла. — Она серьёзно? Иностранцы будут жить прямо у нас? ‎ ‎Ксюша и Анфиса слегка приподнялись, переглядываясь: мысль о новых знакомых могла быть интересной, но Соня явно была не в восторге. ‎ ‎— Но это же здорово! — Захихикала Надя. — Сколько всего интересного можно показать… ‎ ‎— Чего тут весёлого? — Фыркнула Соня. — Будут везде шататься, трогать то, что нельзя. ‎ ‎— Например, конфеты. — Вставила Вика с хитрой улыбкой. ‎ ‎— Да хоть конфеты! — Поддержала Соня любимую шутку Вики. ‎ ‎Рыжеволосая фыркнула снова, но на уголках губ появилась кривая улыбка. Даже ей становилось ясно: это будет необычно, но интересно. Хозяйка Медной горы, заметившая переглядывания девочек, сделала лёгкую паузу. Она посмотрела по залу, и её голос зазвучал мягко, но уверенно: ‎ ‎— Отделение Дажбога — особое место — Произнесла она, и её взгляд медленно скользнул по рядам учеников. — Здесь живут те, кто любит сердцем, кто умеет чувствовать, заботиться и понимать других. Это не просто комнаты и стены — это атмосфера доверия и тепла, которая связывает всех, кто входит сюда. ‎ ‎В зале воцарилась лёгкая тишина. Даже Соня, сжав край кресла, не могла отвести взгляда. Девочки из Дажбога слегка расслабились, а остальные ученики, особенно гости из Хогвартса, слушали с вниманием и уважением. ‎ ‎— Именно поэтому мы решили разместить здесь наших гостей, — продолжила директор. — Чтобы они почувствовали сердечное тепло нашей школы, познакомились с тем, что делает Колдовстворец особенным, и смогли разделить с вами радость магии и дружбы. ‎ ‎В этот момент гранатовые стены и витражи словно засияли особенно ярко, отражая свет и создавая ощущение праздника и тихой, волшебной магии. ‎ ‎— И пусть это будет для вас не только испытанием дружбы и гостеприимства, но и уроком сердца. — Заверила Хозяйка Медной горы, улыбнувшись. — Потому что магия, которая исходит из сердца, сильнее всего остального. ‎ ‎Студенты переглянулись, одни смущённо, другие с лёгкой радостью. Аплодисменты прокатились по залу волной, смешавшись с тихим смехом и восторженными возгласами. Соня фыркнула, но теперь её возмущение было скорее смешным: внутри уже тлел интерес и лёгкая тревога перед тем, как к ним подскочат иностранцы, донимая вопросами. ‎ ‎— На этом хочу закончить нашу встречу. Можете закидывать свои записки, а мне пора. — Сказала Хозяйка Медной горы, улыбаясь. Аплодисменты прокатились по залу, и вместе с директором Хогвартса она медленно направилась к выходу. Тёмный профессор подошёл к своим ученикам, тихо наблюдая за происходящим. ‎ ‎После того как взрослые покинули зал, в зале воцарилась лёгкая суета, но не спешка — ученики остались на местах, обсуждая между собой предстоящие события. ‎ ‎— Ну и что — Тихо начала Вика, переглядываясь с подругами. — Стоит ли нам участвовать в этом… «Голосе Камня»? ‎ ‎— Я не знаю. — Вздохнула Соня, покачивая головой. — Это всё-таки Хогвартс… иностранцы будут в нашем Дажбоге. А если они будут везде соваться? ‎ ‎— Эээ… — Надя буркнула что-то себе под нос, но с улыбкой. — С другой стороны, это шанс показать им, что у нас тут по-настоящему магическая школа. ‎ ‎— Я просто не хочу, чтобы кто-то… испортил наши традиции. — Пробормотала Соня, всё ещё с сомнением. ‎ ‎— А может, это будет весело? — Вмешалась Ксюша. — Посмотрите на них, они явно такие же любопытные, как мы. ‎ ‎Девочки переглянулись, каждая обдумывая свои сомнения и надежды. Самовар тихо шипел на пьедестале, словно напоминая, что всё в руках судьбы — или магии. ‎ ‎— Ладно — Наконец сказала Соня, немного смягчившись. — Сначала посмотрим, кто вообще решится бросить свою записку. И потом решим, стоит ли участвовать. ‎ ‎Разговор продолжался в шёпоте, с лёгким смехом и переглядываниями. Атмосфера была наполнена ожиданием и тихим азартом, ведь каждое решение могло определить, кто станет частью первого испытания. Многие из учеников уже бежали кидать свои записки. ‎ ‎— Не знаю, как вы. — Сказала Ксюша, и всё внимание девушек сразу переключилось на коротковолосую. — А я бы сходила на уроки к этому зельевару. ‎ ‎Она играла бровями, словно подшучивая над подругами. На это все три девушки одновременно ахнули. ‎ ‎— Что-о?! — Выдохнула Анфиса, приподнимаясь на скамье. — Ксюша, у тебя всё в порядке с головой? ‎ ‎— Да, правда! — Добавила Надя, закрывая глаза рукой. — С этими длинными чёрными волосами, бледным лицом… и этой мрачностью! Как можно… ну серьёзно, влюбиться в него? ‎ ‎— Отвратительно! — Выдохнула Соня, делая вид, что чуть не упала с кресла. — Серьёзно, кто захочет сидеть в этом мрачном, ледяном взгляде?! Он выглядит как человек, который крадёт маленьких детишек и держит в подвале. ‎ ‎— Так, одни же плюсы! — Ксюша лишь улыбнулась, глядя на подруг с едва сдерживаемым весельем. ‎ ‎Девочки снова переглянулись, хихикая и краснея одновременно. Атмосфера была полна возмущения, лёгкого ужаса и предвкушения нелепой ситуации, когда им придётся наблюдать за этим мрачным профессором на собственных глазах. ‎ ‎— Ладно. — Сказала Соня, сжимая записку с именем, которая появилась у всех, как по волшебству, после того как Хозяйка Медной горы покинула зал. — Решено. Пойдём. ‎ ‎Все пятеро девушек кивнули, и они медленно вышли из балкона на этаж. Они стали спускаться по пологой лестнице, которая вела с их этажа на самый низ зала. Ступени были широкие и немного скользкие от блестящего мрамора, поэтому девочки осторожно ставили ноги, слегка присаживаясь, чтобы не потерять равновесие. ‎ ‎— Думаешь, камень нас выберет? — Тихо спросила Даша, шаг за шагом спускаясь с лестницы. ‎ ‎— Если выберет… — Соня чуть сжала зубы. — Надеюсь, меня не опозорят. ‎ ‎Ксюша шла чуть впереди, покачивая краешком своей формы и наблюдая за залом. Она тихо смеялась: ‎ ‎— Смотрите на них. Какие одинаковые, — Указывает девушка на двух близнецов. ‎ ‎— Ксюша, раз это близнецы, то логично, что они одинаковые. — Фыркнула Соня. ‎ ‎— Да я не про это! — Засмеялась Ксюша. — Смотрите, какие они все настороженные. Словно преподаватель их придавил взглядом! ‎ ‎Девушки уже спустились в самый низ, почти параллельно переговариваясь шёпотом, обсуждая, кто из них первый бросит записку, и поглядывая на остальных учеников своего отделения. Пар от самовара тихо закручивался в воздухе, словно приглашая их ближе. Стоя в толпе, они осматривали новеньких, ловя на себе их взгляды и неуверенные улыбки. Пока девушки стояли в толпе, Соня вдруг почувствовала лёгкий толчок в бок. ‎ ‎— Эй! — Воскликнула она, обернувшись. — Осторожнее! ‎ ‎Два младшеклассника, очевидно неумело пробираясь сквозь толпу, видимо надеясь на то, что самовар сможет их выбрать, почти толкнули её ещё раз. Соня нахмурилась, сложила руки на груди и строго посмотрела на них: ‎ ‎— Ребята, вы хоть немного смотрите по сторонам! Не мешайте старшим! — Её голос был чётким и резким, будто удар молнии. ‎ ‎Толчок и строгость Сони привлекли внимание всех вокруг. Учитывая то, что София сама по себе громкая, но этот вскрик был достаточным, чтобы все обратили на неё внимание. Новенькие из Хогвартса, кто наблюдал за происходящим, тут же устремили взгляды на неё. Их глаза расширились от удивления: несколько учеников слегка удивились, а кто-то заметно смущённо улыбнулся. ‎ ‎— Ого… — Прошептала Ксюша, едва сдерживая смех. — Соня явно умеет ставить на место младшекурсников. ‎ ‎— Смотрите на них. — Тихо сказала Даша. — Они даже не знают, куда спрятать глаза! ‎ ‎Соня, заметив взгляд новеньких, немного смягчила тон, но всё равно держала строгую позу: ‎ ‎— Так, хватит толкаться. Все успеют кинуть своё имя, станьте в очередь. ‎ ‎Мгновенно атмосфера вокруг них изменилась: новенькие переглянулись, а Соня почувствовала, что на неё смотрят с интересом. Девушки переглянулись и чуть улыбнулись, понимая, что внимание новеньких они точно привлекли — то, чего точно не хотела голубоглазая. Пар от самовара тихо закружился вокруг них, словно отмечая этот маленький, но важный момент перед тем, как подойдёт их очередь. Девочки, переглядываясь, сделали шаг к самовару. Серебристый пар от него мягко закручивался вверх, словно приглашая их ближе. ‎ ‎— Ладно. — Прошептала Соня, сжимая свою записку. — Раз никто не хочет первой… ‎ ‎Она подняла руку и, чуть наклонившись, аккуратно опустила листок в самовар. Бумажка зашипела и лёгким вихрем закрутилась вверх, исчезая в серебристом паре. Девочки переглянулись: первый шаг сделан. Следующей к самовару подошла Ксюша. Она слегка замерла, огляделась по сторонам, а затем бросила свою записку, и она, словно маленький магический факел, закружилась в воздухе, исчезая в вихре пара. Даша подошла следующей, кажется, вообще не нервничая, с решимостью. Она тихо фыркнула и опустила листок в самовар. Серебристый пар закружился вокруг её руки, словно приветствуя участие. Анфиса подошла четвёртой. Её движения были уверенными, будто играя в игру, и когда записка исчезла в самом центре самовара, вокруг неё лёгким сиянием завихрился пар. Вика шла пятой, слегка покачивая плечами, словно играя с волшебной атмосферой зала. Листок её записки моментально закрутился вместе с паром, оставляя лёгкий блеск в воздухе. И наконец подошла последняя — младшая из группы. Она немного колебалась, но, глубоко вдохнув, бросила свою записку в самовар. Серебристый вихрь подхватил её листок и закружил в воздухе, словно приветствуя новое участие. Все шесть записок исчезли в магическом вихре пара, а девушки переглянулись. Они почувствовали лёгкое волнение и предвкушение: самовар теперь знает, кто готов к испытанию, а внимание новеньких было полностью приковано к ним. Пар от самовара тихо поднимался, слегка мерцая, словно обещая, что самое интересное ещё впереди. Девушки сделали шаг назад, слегка улыбаясь друг другу, ощущая, что первый шаг к магическому испытанию сделан.

***

Как только все шестеро девочек опустили свои записки в самовар, напряжение спало. Они вернулись в гостиную отделения Дажбога, где мягкие диваны и тёплый свет витражей создавали уютную и спокойную атмосферу. — Фух… — Выдохнула Соня, плюхнувшись на край дивана. — Наконец-то можно немного расслабиться. Надя упала рядом, растянув руки и слегка покачивая ногами. — Уф. — Пробормотала она. — А я думала, сердце сейчас выскочит. Даша села по‑турецки на соседний диван и кинула голову на спинку: — Всё-таки интересно, кого выберет самовар… И что будет дальше? Анфиса лениво вытянулась на диване, наблюдая, как мягкий свет витражей отражается на гранатовых стенах: — А мне кажется, что будет весело. — Улыбнулась она. — Даже если выберет кого-то не из нас, то всё равно будет шоу. Вика слегка сдвинулась к друзьям и фыркнула: — Главное, что мы сделали свой шаг. Осталось только ждать. Младшая из группы, которая всё ещё немного волновалась, села на край дивана, подтянув колени: — Я всё ещё переживаю… А вдруг я попадусь? — Да брось. — Улыбнулась Ксюша, слегка толкая её локтем. — Все равно будет интересно. — Главное, что сегодня и завтра мы не учимся. Можно спа-ать до обеда. — Даша, ты и без отмены занятий спишь до обеда. — Фыркнула Соня. — Что есть, того не отнять. — Протянула Даша, лениво зевая. — Талант не пропьёшь. — Добавила Анфиса, и все дружно закивали, улыбаясь. Девушки разлеглись на мягких диванах, кто-то вытянул ноги, кто-то закутался в плед, кто-то положил голову на подушку и наблюдал за мягким светом, играющим на игрушках, повешенными на ёлку. Воздух был тёплым и пахнул старыми книгами, ароматом трав из учебных зелий и лёгкой сладкой выпечкой, оставшейся после приёма гостей. Которых никто из студентов Колдовстворца до самой ночи, так и не увидел.