Русская сказка

      ‎Кружевной подол ночнушки, который так любили славянские девушки, тихо шуршал при каждом шаге. Очень осторожно, стараясь никого не разбудить, она на носочках кралась по комнате и, затаив дыхание, прикрыла за собой дверь комнаты. Если Даша с Анфисой спали, как мёртвые, то про неё и Вику такого не скажешь: девушки всегда спали чутким, неспокойным сном, вздрагивая от любого шороха. В руке она держала шандал с одной свечой, и её ровное пламя мягко освещало путь. В Колдовстворце вместо магии особенно любили использовать именно его — живой огонь. Как минимум парочку элегантных золотых шандалов можно было найти в комнате у любого студента: привычные, надёжные, они казались здесь частью самого замка. Идя по длинным коридорам женских спален, она дошла до лестницы, с которой открывался вид на всю гостиную школы. Та была поистине красива. Уже готовая к Рождеству и Новому году, комната словно сама ждала праздников: огни мягко отражались в украшениях, и всё вокруг будто светилось каким-то внутренним, почти магическим светом — таким, что невозможно было описать словами. Девушка тихо вздохнула и чуть улыбнулась, задержав взгляд на этой картине. Но стоило ей заметить незнакомый силуэт, как улыбка тут же спала с её лица. София поправила небольшой плед, который укрывал её плечи, прикрывая грудь, которая чуть виднелась из-под одежды. Она знала всех на своём факультете, а также всех чистокровных волшебников Колдовстворца. Здесь же сомнений не оставалось — перед ней был ученик из Хогвартса. ‎ ‎Рыжеволосая опустила взгляд на пол — она точно знала, какая ступень и в каком месте предательски скрипит. Закусив губу, она осторожно сняла тапочки, ощутив холод камня, и на мгновение прикрыла глаза, позволяя этому ощущению пройти сквозь неё. Свеча в шандале едва заметно дрогнула, будто тоже затаила дыхание. Она начала спускаться — тихо, почти неслышно, словно болотница из старых сказок. Шаг за шагом, не торопясь, прислушиваясь к замку, пока наконец не оказалась внизу. Присев, она поставила тапочки на пол и быстро снова сунула в них ноги. София направилась к дивану. Парень сидел к ней спиной, неподвижный, будто был частью этой ночной гостиной, и только его силуэт выделялся на фоне мягкого праздничного света. ‎ ‎— Не спится? — Тихо, почти презрительным голосом выплюнула девушка, заметив, как парень вздрогнул и резко обернулся. ‎ ‎Свет свечи скользнул по его лицу — и у Софии перехватило дыхание. На мгновение пальцы ослабли, и шандал едва не выскользнул из рук. Черты, знакомые до боли, всплыли из памяти слишком ясно: так выглядел её старший брат в детстве. Тот же разрез глаз, та же припухлость лица — словно прошлое вдруг шагнуло ей навстречу. Пламя дрогнуло, отбрасывая неровные тени, и только это вернуло её в реальность. ‎ ‎— П…привет…? — Тихо произнёс парень, глядя на девушку с едва скрытым испугом. Его голос дрожал, как будто даже слова боялись нарушить тишину ночной гостиной. ‎ ‎София, не отводя взгляда, медленно опирается рукой о спинку дивана и обходит его. Каждое её движение было сдержанным, словно она шагала по краю невидимой грани между любопытством и опасностью. Тёплый свет свечи отбрасывал на её лицо мягкие тени, подчёркивая рыжие пряди волос и спокойное, почти холодное выражение глаз. Она садится на кожаный диван, не прекращая зрительного контакта с гостем, и в комнате на мгновение воцаряется почти осязаемая тишина — тихое напряжение, которое словно висело в воздухе вместе с запахом воска и холодного камня. Ставя на стол свечу, она аккуратно выравнивает пламя, и тёплый свет снова падает на юношу. Его силуэт чуть дрогнул в мягком свете, и София невольно заметила, как он напряжённо сжимает руки. ‎ ‎— Так… как тебя зовут? — Уже тише, но твёрдо спрашивает она, упираясь рукой в спинку дивана. Её взгляд не отпускает его, как будто она пытается прочесть всё, что он не сказал словами. В комнате повисла лёгкая тишина, наполненная ожиданием, которое почти можно было потрогать руками. ‎— Невилл… — Тихо произнёс он, голос дрожал, будто слова давались ему с трудом. ‎ ‎— Невилл? — София повторила имя с лёгким восхищением, как будто вкусила что-то необычное и приятное. — До чего же чудно имя… ‎ ‎— Правда? — Смущённо переспросил он, слегка опуская взгляд. ‎ ‎— Конечно! — Она улыбнулась, но взгляд её оставался внимательным, словно проверяя реакцию. — Разве ты так не считаешь? ‎ ‎В комнате повисла лёгкая пауза: мягкий свет свечи играл на стенах, отражаясь в глазах обоих, а молчание стало почти частью разговора. Каждое слово, каждый взгляд казались важными, словно это была первая настоящая встреча, где мир сжимался до этой небольшой гостиной. ‎ ‎— Невилл… — Девушка сжала его руку чуть крепче, но мягко, чтобы не напугать. — Меня зовут София. И мне очень приятно познакомиться. Скажу честно, я не хотела, чтобы вы приезжали сюда. Но… я вижу, что, возможно, ошибалась на твой счёт. Не знаю насчёт других, но ты мне кажешься очень чудным парнем. ‎ ‎Невилл посмотрел на неё, и на лице появилась лёгкая растерянная улыбка. ‎ ‎— Правда? — Тихо произнёс он. — Я… не ожидал, что кто-то здесь так обо мне подумает. Обычно… — Он замялся, будто искал слова, — Обычно всё наоборот. ‎ ‎— Я понимаю… — Сказала София мягко. — Но это не значит, что всё всегда так будет. Знаешь… если тебя кто-то обидит, ты можешь сказать об этом мне, и я обязательно накажу этого человека. Если не веришь — можешь спросить у кого угодно, и тебе обязательно ответят. ‎Невилл слегка опустил взгляд, задумчиво сжимая руки. ‎ ‎— Спасибо… — Тихо сказал он. — Это… действительно приятно слышать. ‎ ‎София наклонилась чуть ближе, изучая его лицо. ‎ ‎— А почему ты не спишь? — Спросила она спокойно, почти шёпотом, словно боясь нарушить ночную тишину. ‎ ‎Невилл вздохнул и пожал плечами. ‎ ‎— Не могу… — Признался он. — На новом месте всегда сложно заснуть. Всё кажется чужим, звуки кажутся громче, будто кто-то сейчас убьёт. ‎ ‎София кивнула, мягко улыбнувшись. ‎ ‎— Понимаю. Иногда мне самой трудно спать, когда вокруг что-то новое или необычное. А знаешь… я могу тебе в этом помочь. Сиди здесь, я сейчас приду. ‎ ‎София взяла со стола свечу, у которой воск уже сильно подтаял. Встав с дивана, она уверенными, довольно большими шагами поднялась к своей комнате. Каждый шаг звучал тихо на холодном полу, но казался важным — будто она сама несла немного спокойствия в эту ночь. Как бы Софии ни хотелось это признавать, ей было по-настоящему приятно познакомиться с Невиллом. Возможно, потому что он так напоминал ей брата в детстве, а может, потому что сам по себе был удивительно мил и наивен. Она точно знала: от него никакой дурной энергии не исходило. И раз он сразу вызвал у неё такое доверие, значит, бояться не стоило. Дойдя до своей комнаты, голубоглазая осторожно приложила кольцо к двери, тихо приоткрыв её. Она заглянула внутрь, позволяя мягкому свету свечи заполнить комнату, и на мгновение замерла, наслаждаясь тишиной и ощущением, что всё вокруг сейчас именно там, где должно быть. Подходя к шкафу, София аккуратно открыла его и достала коробку. Внутри лежала целая куча стеклянных баночек, мерцающих в свете свечи. Она приподняла несколько из них, подсвечивая огнём пламени, и наконец нашла нужную. Осторожно взяв баночку, София поставила коробку на место, медленно закрыла шкаф и направилась к выходу из комнаты. Но вдруг сзади раздался звук — лёгкий, но достаточный, чтобы заставить её замереть. ‎ ‎— Ты куда? — Прозвучал сонный голос Вики. ‎ ‎София на мгновение остановилась, обернувшись. Она увидела силуэт девушки, подсвечиваемый лишь светом луны, сидевшей на кровати. ‎ ‎— Да, так… — Тихо ответила София, стараясь не выдать спешку. ‎ ‎— Да, так… с зельями? — Уточнила Вика, ставя ноги на пол. ‎ ‎— Эм… скоро приду. — Чуть робко проговорила София, юркнув, словно кошка, и быстро скользнула по коридору, стараясь не издать лишнего звука. ‎ ‎Она прислонилась спиной к двери, тяжело вздохнув, прижимая зелье к груди. Тёплый свет свечи мерцал и отбрасывал мягкие тени на стены коридора, а её шаги звучали почти неслышно, скользя по холодному полу. Подсвечивая себе путь, она быстро спустилась вниз. Подойдя к дивану, София облокотилась на него и протянула руку с баночкой. Парень в этот раз почти не дёрнулся, лишь слегка повернул голову в её сторону, и свет свечи выхватил его лицо, мягко подсвечивая настороженное любопытство. ‎ ‎— Это зелье с успокаивающим эффектом, а также для крепкого сна. — Тихо произнесла она, чуть улыбаясь. — Но оно не вызывает привыкания, как зелье сна без сновидений. Я сама его сделала. ‎ ‎София задержала взгляд на его лице, позволяя тишине заполнить комнату. Пламя свечи дрогнуло, отражаясь в стеклянной баночке. Невилл осторожно взял баночку, пальцы слегка дрожали, но он не отводил взгляда от Софии. Мягкий свет свечи отражался в стекле, делая ночь вокруг ещё более спокойной и тёплой. ‎ ‎— Спасибо… — Тихо сказал он, едва слышно. — Я… редко встречаю людей, которые так заботятся. ‎ ‎София кивнула, слегка улыбаясь, но оставалась внимательной, будто могла почувствовать любое его движение. ‎ ‎— Всё в порядке. — Сказала она мягко. — Я обещала помочь и держу свои обещания. Теперь можешь открыть баночку и сделать небольшой глоток. Не торопись. ‎ ‎Он медленно откупорил пробку, вдохнул лёгкий травяной аромат и сделал аккуратный глоток. Свет свечи отражался в его глазах, а комната наполнилась тихим ощущением спокойствия. София села рядом на диван, не отводя взгляда, но не заставляя его чувствовать себя неловко. Пламя дрожало, и на мгновение тишина стала почти осязаемой — как если бы сама ночь взяла их под защиту, позволяя забыть о чужой школе, о тревогах и о том, что они здесь впервые. ‎ ‎— Чувствуешь себя лучше? — Тихо спросила она, слегка касаясь края пузырька. ‎— Да… — Едва слышно ответил Невилл, расслабленно опуская плечи. — Немного легче… ‎ ‎— Советую пойти спать. — Тихо сказала она. — Зелье действует достаточно быстро. ‎ ‎— Спасибо. Профессор Снейп должен оценить твои способности как следует. ‎ ‎— Кто? А, тот угрюмый мужик? — София тихо рассмеялась. — Спасибо, но я откажусь. — Она встала с дивана, плед плотнее обвился вокруг плеч, и девушка сделала шаг к лестнице. ‎ ‎Невилл тоже поднялся, направляясь в сторону спален для парней. ‎ ‎— София, спасибо ещё раз. И спокойной ночи. — Сказал он, слегка кивнув. ‎ ‎— Тебе тоже, Невилл. — Она улыбнулась, слегка отворачиваясь. — И ещё: не советую выходить из комнат ночью. Обычно здесь ходят дежурные и следят за порядком. Но сегодня все вымотались из-за вашего приезда. ‎ ‎— Хорошо, в следующий раз такого не повторится. ‎ ‎София тихо улыбнулась про себя, наблюдая, как он удаляется, идя по гостиной. Лёгкий свет свечи ещё раз отразился в стеклянных окнах гостиной, и комната осталась тихой, наполненной только мягким мерцанием огня и ощущением спокойной ночи.

***

Выйдя из комнаты, первое, что услышала София, — это был шум и громкий смех. На удивление, она вышла на завтрак последней из своей комнаты, и сразу заметила, что атмосфера в гостиной отличалась от привычной утренней тишины. Выйдя на небольшой балкончик лестницы, она увидела живую картину: на диванах в середине гостиной сидели несколько иногородних студентов, а вокруг них собралась целая толпа учащихся Колдовстворца. Смех, быстрые движения рук и шуршание карт создавали ощущение настоящего праздника. Кажется, они учили новичков играть в карты. — Эй, что вы делаете? — Громко спросила София, облокотившись об перила балкончика. Её голос пробился сквозь шум, а глаза бегали по всем участникам игры, пытаясь понять, что за веселье устроили эти ребята. Некоторые из студентов на мгновение подняли головы, удивлённо посмотрев на неё, другие хихикали, но продолжали объяснять правила новичкам, не прекращая игру. Шум в гостиной слегка утих тогда студенты увидели Софию на балконе. Высокий юноша с тёмными волосами усмехнулся и вскочил с пола, скидывая карты на стол: — Эй, дивице весёлая! — Прикрикнул он с игривой усмешкой, вскидывая широкими жестами руки вверх. — Се ты ли нас ныне удивляти намереваешися своими руськими чарами? Покажи нам, а то уж нам нетерпится! — Фокусы… русские? — Приподняла бровь София, тихо усмехаясь. — Ах, нет, не стану я показывати сие… Слишком вы шумите, шалуньи! — Ай, не томи нас, дивице! — Усмехнулся всё тот же высокий юноша, прижимая руки к груди. — Покажи хоть чуточку, а то мы уж заждались! — Наум, давай кончай уже. — Сказала София, слегка прикусив губу и упираясь кулаком в щеку, скучающе глядя на него. — Соня! Правда, покажи им! — Крикнула Даша, стоявшая около ёлки и беседовавшая с Анфисой. Писклявым голосом добавляя, прижимая руки к подбородку, сгибая одну ногу. — Не томи нас, дивице! София тихо вздохнула, потом усмехнулась, покачав головой: — Ладно, ладно. — Сказала она с лёгкой игривой, чуть усталой улыбкой, пропитываясь неким азартом. — Покажу… Толпа студентов снова зашумела, едва сдерживая нетерпение. Наум подошёл к лестнице, делая лёгкий поклон и протягивая Софии руку. Она вложила свою ладонь в его, а кареглазый юноша улыбнулся, показывая ямочки на щеках, и повёл рыжеволосую к столу. Для Софии придвинули мягкий кресло-мешок, на который она, слегка пригнувшись, упала, удобно устраиваясь. Наум присел на корточки рядом, широко улыбаясь и наблюдая за её движениями. Напротив неё за столом сидело пятеро иностранцев: двое рыжеволосых близнецов её возраста и компания из трёх человек — два парня и девушка, примерно возраста Невилла, которого она видела вчера. Девушка с кудрявыми русыми волосами даже не пыталась их уложить, выглядела так, будто ей совсем некомфортно здесь, рыжий юноша выглядел оживлённым и любопытным, а темненький брюнет в очках наблюдал с любопытством, рассматривал всех и всё, прислоняясь локтём к столу. Всё это сочеталось с лёгким шумом и светом свечей, создавая атмосферу оживлённого, почти праздничного собрания, где магия и дружба переплетались в воздухе. — Ассистент, подайте три стаканчика и какой-нибудь мячик. — Сказала София, протягивая ладонь к Науму, с интересом разглядывая гостей. — Айн момент. — Ответил он, оборачиваясь к друзьям, которые уже что-то тихо колдовали, улыбаясь в предвкушении. — Когда-нибудь играли в напёрстки? — Спросила София, приподняв бровь. Ребята переглянулись и отрицательно качнули головой, явно не понимая, что их ждёт. — Обычно в неё играют на что-то. — Продолжила она, улыбаясь кошачьей улыбкой. — Но так как вы новички, то я уступлю. Кажется, показывать иностранцам свои игры было ей действительно интересно: несмотря на привычное неприязненное отношение ко всему новому, на лице Софии засияла искренняя улыбка. — Прошу. — Сказал брюнет, ставя все нужные предметы на стол. Параллельно он перевернул ладонь Софии, целую её в костяшки пальцев. Девушка лишь закатила глаза, выдергивая руку и слегка присвистнув — Хм, пытаетесь меня сбить с толку, да? — Только не говори, что боишься. — Засмеялся Наум. — Вижу, магия в этих пальцах у тебя сильная, но у нас тоже кое-что найдётся! София уселась поудобнее на кресло-мешок, а перед ней на столе стояли три стаканчика и маленький мячик. — Ладно, смотрите внимательно. — Сказала она, слегка улыбаясь. — Сначала просто следите за мячиком. Она ловко накрыла его одним из стаканчиков и быстро переставляла их местами. — Итак, угадайте, где мячик! — Добавила София, отставив руки. Близнецы одновременно ткнули пальцами в один из стаканчиков. София приподняла его… и мячика там не оказалось. — Эй! — Вскрикнули они одновременно. — Тут пусто! Ребята переглянулись и начали вскрывать два оставшихся стаканчика. И там мячика тоже не было. — А где же он? — Растеряно спросила девочка. София слегка улыбнулась, протянула руку к одному из рыжеволосых близнецов и, случайно, коснулась его плеча. Вдруг мячик оказался за ухом парня. — Ловкость рук и никакого магии! — Сказала София, подкидывая мячик в воздух, и парень справа ловко поймал его. Толпа иностранных студентов ахнула и рассмеялась одновременно. Рыжеволосый парень, сидящий между другом и подругой подпрыгнул на месте от восторга, брюнет в очках чуть не свалился с дивана от восторга, стараясь рассмотреть, как это произошло, а русоволосая всё ещё моргала, не веря своим глазам. — Может, ещё раз? — Предложил Наум, перебрасывая мячик пальцами и подмигивая друзьям. Смех и оживлённые голоса наполнили комнату. Даже новички оживились, пытаясь проследить движение мячика и предугадать, где он окажется в следующий раз. В воздухе повисла лёгкая, игривая энергия — простая игра превратилась в маленькое шоу, где радость и азарт переплелись с дружескими подколами. В следующий раз Наум вдруг достал мяч изо рта, вызывая у всех волну шокированных криков. — Ты же его не трогал! Как?! — Пыталась допытаться русоволосая, широко раскрывая глаза и почти не веря своим глазам. — Надо просто родиться славянкой или славянином. — С улыбкой сказала София, слегка стукнув кулачком Наума по плечу. Тот тут же театрально повалился на спину, схватившись за горло, будто его скрутили судороги. — А-а-а… — Прохрипел он, выкатив глаза, изображая предсмертные конвульсии. — Придурок… — Прошептала София, уже поднимаясь с места. — Я придурок.? — С неподдельным шоком переспросил Наум, резко садясь на пол и глядя на неё снизу вверх. — А кто же ещё? — Пожала плечами София, не останавливаясь и направляясь к собравшимся подругам. — Если только ещё и твоё отражение в зеркале. Вокруг раздался смех: кто-то хлопнул в ладоши, кто-то покачал головой, а иностранцы переглядывались, явно не понимая, где заканчивается шутка и начинается настоящая дружба. — Я тебе ещё отомщу, София Сергеевна… — С напускной трагичностью и «болью в сердце» произнёс Наум, прижимая ладонь к груди. София лишь махнула рукой, не оборачиваясь, но уголки её губ предательски дрогнули — она прекрасно знала: в этих словах было больше смеха, чем угрозы. — Пойдемте на завтрак? — Спрашивает София у подруг. — Видели время? Скоро будет первое испытание. Шестерка девочек высыпается в коридор. Каменные своды Колдовстворца уже проснулись: где-то тихо перешёптываются портреты, под ногами лениво шуршат ковры, которые лежали в некоторых коридорах, меняя узор от каждого шага. Девочки идут плечом к плечу — кто зевает, кто на ходу поправляет мантию, кто нервно крутит прядь волос, вспоминая о первом испытании. По дороге они переговариваются вполголоса, скорее от недосыпа: одна шутит, что на голодный желудок даже простейшее заклинание пойдёт наперекосяк, другая уверяет, что сегодня точно повезёт. Они проходят через массивные двери, проходя до своего стола. Сев за стол, Соня заметила грозный взгляд Нади, брошенный в сторону стола, за которым сидела компания парней — и, конечно же, Эра́ст. Рыжеволосой оставалось лишь закатить глаза. Ну уж нет, ещё раз успокаивать подругу она точно не собиралась. — Эй. — Привлекла она внимание девушки к себе, пока другие подруги уже успели из‑за чего-то поссориться и очень громко дискутировали. — Может, пойдёшь и познакомишься? Голубоглазая приподняла бровь, смотря на Надю, и тут же получила ошарашенный взгляд. — Ты, видно, шутишь? — Нисколько. Если этого не сделаешь ты. — Соня чуть улыбнулась. — То это сделаю я… Соня потянулась в сумку, вытаскивая листок и карандаш, как Надя резко ударила по столу, не дотягиваясь до её руки: — Не делай этого! — Строго сказала она. — Ни слова ему, ни одной строчки! Соня на мгновение остановилась, встретив взгляд подруги, но в её глазах читалась твёрдая решимость. — Прости, но… — Остановилась она на мгновение. — Но я та ещё сука. Не дождавшись ответа, рыжеволосая положила листок перед собой на стол. Карандаш заскользил по бумаге, и слова начали появляться на листке, будто сами собой. Надя сжала кулаки, но осталась сидеть на месте, молча наблюдая, как Соня пишет. Сила воли рыжеволосой была сильнее любого запрета. — Соня! — Вскрикнула Надя, уже готовая вмешаться. — Ты не можешь этого сделать! Но рыжеволосая лишь слегка улыбнулась, обернулась, проверив, не смотрит ли кто, и взмахнула ладонью. Листок засиял мягким светом и в одно мгновение превратился в маленькую бумажную лису. Животное, будто живое, с лёгкостью выпорхнуло из рук Сони и плавно пролетело к парню, неся с собой все слова, которые девочка успела написать. Лиса сделала круг, будто проверяя путь, и, словно ни в чём не бывало, полетело прямо к столу. Надя смотрела на неё строгим взглядом, а Соня лишь пожала плечами, не скрывая лёгкой ухмылки. — Как утро прошло? — Очень серьёзно спросила она. — Ты сейчас серьёзно? — Наконец-то закрыла рот кареглазая. — Анфиса, вот, как ты считаешь. Вот, по твоему скромному мнению… — Слегка ударяет София пястьем сидящую справа девушку, разворачиваясь корпусом, чтобы наблюдать реакцию соседнего стола. — Что лучше? Кулон‑защитник или монетки‑счастья? Анфиса наклонилась к столу, задумчиво покручивая волосы. — Я бы сказала, кулон‑защитник… он реально спасает от неприятных проказ. Монетки‑счастья… ну, разве что для развлечения. — Развлечения не меньше важны! — Вмешалась Ксюша, поднимая бровь. — Монетки могут сделать день ярче, а кулон… кулон просто висит на шее. — А я вообще считаю, что лучше сочетать. — Вставила Вика, улыбаясь хитро. — Монетки для смеха, а кулон — на всякий случай. София усмехнулась. — Хм… Лично я за кулон. Надо же быть готовой к любым сюрпризам! — Ну. — Подытожила Анфиса, пожав плечами. — В итоге каждый выбирает по себе. Кто-то любит безопасность, кто-то — фишечки и веселье. София только улыбнулась, параллельно наблюдая за сценой, происходящей за соседним столом. Как только перед парнем оказалась лиса, он тут же замер и стал хмуриться. Он осторожно открыл его, глаза мгновенно расширились, и с каждым прочитанным словом его лицо всё сильнее хмурилось. Словно воздух стал плотным, каждое движение парня казалось громче, а сердце Нади колотилось всё сильнее, кажется биение мог услышать каждый. Наконец он резко встал, продолжая читать письмо, оставаясь на месте, приковывая к себе взгляды, стул с грохотом сдвинулся с места. Надя чуть вскрикнула, сжимая кулаки: — Что там?! — Её голос дрожал от сдерживаемого ужаса. — Соня, я не шучу, что ты написала?! Соня подняла взгляд, встречаясь глазами с Надей, но на её лице играла лёгкая, дерзкая улыбка, будто рыжеволосая уже знала, чем закончится этот маленький спектакль. София прислонилась локтем к столу, подперев подбородок, и наблюдала за происходящим с интересом, словно зритель на премьере магического театра. Воздух вокруг словно трещал от напряжения: взгляды всех учеников, сидящих за соседними столами, были прикованы к темнокожему. Даже компания, что собралась вокруг новеньких, также наблюдала за картиной. Когда Эра́ст резко бросил бумажку на стол, все замерли. Листок чуть приземлился в руках его друга — и тут же вспыхнул мягким голубым пламенем, оставляя лишь клубок дыма, который извивался в воздухе, как маленькая невидимая змея. На лице парня была смесь ярости, удивления и растерянности — будто перед ним раскрылась какая-то магическая тайна, которой он совсем не ожидал. На нем так и было написано, «Чертово заклинание». Брюнет шагнул к соседнему столику, его движения были резкими и почти угрожающими, и вдруг резко повернул одну из девушек к себе. Голос сорвался на крик, разрезая напряжённую тишину столовой, а вокруг послышались вздохи, шёпоты и легкий гул удивления. Девушки, сидевшие рядом, зажмурились или открыли рты от недоумения, а некоторые даже перешептывались между собой, не решаясь смотреть прямо. В голове Нади всплыла сцена из темного коридора: как эта же девушка прижималась губами к Эра́сту, в слабом свете магического шара, когда они думали, что никто не видит. Воспоминание заставило её сердце забиться быстрее, а ладони слегка потянуться к столу. Соня же, будто читая мысли подруги, лишь довольным взглядом отметила её реакцию, лёгкая дерзкая ухмылка не сходила с лица. Казалось, сама атмосфера вокруг неё наполнялась магией: мягкие отблески свечей отражались в её волосах, а воздух будто вибрировал от энергии, которую рыжеволосая умело направляла. — А ты что думала? — Спрашивает София, глазами, что так блестели в удовольствие. — Что ты ему сказала.? — Недоумевающий голосом произнесла Надя. — Кто знает? — Пожимает плечами девушка. Парень замолк, и словно по невидимому сигналу все вокруг тут же отвернулись, возвращаясь к своим разговорам и делам, будто ничего и не происходило. Гул столовой снова заполнил пространство, но напряжение никуда не исчезло — оно повисло в воздухе тонкой, почти осязаемой нитью. И вдруг на плечо Софии легла рука. Девушка медленно повернула голову и встретилась взглядом с тёплыми карими глазами Эра́ста. Он стоял слишком близко — настолько, что можно было почувствовать его дыхание и тихую решимость в движениях. — Спасибо тебе. — Негромко сказал он. — За то, что сказала правду. Несмотря на всё, что было в прошлом. София даже не дрогнула. Лишь слегка прищурилась и ответила ровным, холодным голосом, таким же острым, как лёд под ногами. — Если ты думаешь, что я сделала это из уважения к тебе. — Ты сильно ошибаешься. Он на секунду сжал пальцы на её плече, будто хотел удержать не её — момент. — За это время я правда изменился. София скользнула быстрым, цепким взглядом по Наде. В этом взгляде было всё: страх, забота и немой вопрос. Лишь после этого она снова посмотрела на него. — Очень надеюсь. — Тихо сказала она. Эра́ст кивнул, отпустил её плечо и, не оглядываясь, вернулся к своим друзьям. Рыжеволосая ещё несколько секунд провожала его взглядом, пока не почувствовала, как чьи-то глаза буквально пытаются прожечь её насквозь. Она медленно повернула голову — и встретилась со взглядом заплаканной блондинки. Глаза той были красными, влажными и полными злости, такой открытой и неумелой, что от неё становилось почти смешно. София наклонилась чуть вперёд и прошептала что-то одними губами — слова были слышны лишь той, кому предназначались. Затем, словно вишенка на торте, она позволила себе лёгкую улыбку, подняла руку и отправила блондинке воздушный поцелуй. После этого София спокойно отвернулась, будто ничего не произошло, оставляя за спиной вспыхнувшие эмоции, взгляды и чужую боль — как неизбежную плату за правду. — Что это было? Вы раньше дружили? — Тихо спросила Надя, но её вопрос так и повис в воздухе, растворившись в общем гуле столовой. — Ого… Снежана. — Протянула Анфиса, сверкая глазами. — Соня, ты прям умеешь находить себе врагов. София лениво пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном. — Это они меня находят. Ксюша наклонилась ближе, понизив голос, но в нём всё равно чувствовалось возбуждение. — Соня, ну ты реально попала. Мы буквально на днях нашу девочку успокаивали… — Она поморщилась, подбирая слова. — Потому что она то ли обнялась, то ли… ну, что-то большее. — Ксюша неопределённо повела рукой и кивнула в сторону Эра́ста. — С этим тёмненьким. Надя напряглась, пальцы сами сжались на краю стола. Она сделала вид, что её это не касается, но плечи выдали её раньше, чем взгляд. — Значит, вот как. — Негромко произнесла София, приподняв бровь. В её голосе не было ни удивления, ни злости — только холодное понимание. — Тогда многое становится на свои места. — Ты вообще не переживаешь? — Осторожно спросила Анфиса. — После того, как она на тебя так смотрела… да и слухи, что ходят вокруг этой барышни. Соня усмехнулась, коротко и без веселья. — Пусть смотрит. Если человек выбирает злость вместо правды — это уже не моя проблема. Хочет испортить себе жизнь, ну так я помогу. — Хищно улыбается девушка. Она мельком глянула на Надю, словно проверяя, держится ли та. — Главное. — Добавила она уже тише. — Чтобы никто больше не путал чужие чувства со своими фантазиями. За соседним столом кто-то рассмеялся слишком громко, словно пытаясь вернуть обычное утро. — Не понимаю, чего вы так забеспокоились за Соню. — Говорит Вика. — Ну, кому она нужна. — Поддерживает Даша, видя, как девушки закатывают глаза. — Я не про это. — Спокойно, но с заметным нажимом сказала Вика. — Она одна из лучших учеников во всём Колдовстворце по зельям. Серьезно? В последнюю очередь с кем бы я стала ссориться, так это с той, кто может воссоздать любое зелье, лишь почувствовав его запаха. Да и все знают, что её учителем была Баба Яга, а от той чего-то то хорошего ожидать уж явно не стоит. На мгновение за столом повисла тишина. Даже Анфиса с Дашей переглянулись, уже без прежней бравады. Где-то в глубине столовой снова загудели голоса, заскрипели лавки, но теперь в этом шуме чувствовалось не веселье — а осторожность. — Знаете. — Сказала она спокойно. — Самое смешное в слухах то, что люди всегда уверены, будто понимают, о чём говорят. Она перевела взгляд с Вики на Дашу, без злости, но так внимательно, что обе невольно притихли. — Я никому ничего не доказываю и ни за кем не бегаю. — Продолжила Соня. — А уж тем более не собираюсь оправдываться за чужие эмоции. Надя чуть расслабилась, услышав этот тон. — Так что не волнуйтесь. — Добавила рыжеволосая. — Если кто-то решил обидеться или придумать себе трагедию… это уже их выбор. И ровно в этот момент по столам прокатилась мягкая волна магии. Воздух едва заметно дрогнул, и на длинных деревянных столах начали появляться блюда: дымящиеся тарелки с кашей, свежий хлеб, миски с ягодами, графины с горячим чаем. Запахи мгновенно перебили остатки напряжения. По залу прокатились довольные вздохи и радостный гул — студенты оживились, разговоры снова наполнили пространство, словно только этого и ждали. — Ну наконец-то. — Выдохнула Даша, тут же потянувшись к хлебу. Соня усмехнулась краешком губ и опустила взгляд на тарелку, будто весь предыдущий разговор был лишь мимолётной тенью утра. Но Надя всё ещё чувствовала: слова Сони не исчезли — они просто растворились в шуме, ожидая своего часа.

***

— Даша, убери свои лапы. — Сказала Вика, когда брюнетка задела её ноги своими, протискиваясь к соседнему креслу в Гранатовом зале. После завтрака все ребята снова собрались в Гранатовом зале. Высокие своды терялись в полумраке, а бордовые стены будто впитывали гул голосов. Здесь им должны были рассказать о первом испытании и о том, кто в нём будет участвовать. Посреди сцены стоял самовар — старинный, тяжёлый, он тихо вибрировал и время от времени выпускал тонкие струйки пара, словно дышал. Ксюша сидела с краю, возле лестницы, ведущей с балкона на этаж, и без устали показывала сидящей рядом Анфисе профессора из Хогвартса. Та отвечала ироничными комментариями — мол, да-да, и дети у вас ещё будут, — едва сдерживая усмешку. Вика, устроившаяся между Анфисой и Соней, скрестила руки клевала носом, то и дело вздрагивая от общего шума. София тем временем тихо толкалась с Дашей, сидевшей у стены через Надю, и их возня резко контрастировала с нарастающим ожиданием в зале. Надя стояла, положив руки на бордовое бархатное ограждение балкона. Она внимательно всматривалась в ряды студентов, выискивая глазами своего избранника и изредка останавливая взгляд на новеньких. Свет в зале постепенно погас, и разговоры стихли. Всё внимание учеников оказалось приковано к сцене. Через секунду там появилась Хозяйка Медной Горы. Под громкие аплодисменты женщина с белоснежной улыбкой уверенно подошла к самовару, и пар вокруг него будто ожил. Хозяйка Медной Горы положила ладонь на горячий бок самовара, и пар тут же сгустился, закручиваясь в медленные кольца. — Вы уже слышали о первом испытании. — Произнесла она, и её голос разнёсся под сводами зала. — Голос Камня. В зале стало тише, словно сами стены прислушивались. — Камень не говорит со всеми. — Продолжила Хозяйка. — Он не слышит просьб и не принимает уговоров. Он выбирает. Он помнит шаги тех, кто был до вас, и чувствует тех, кто стоит перед ним сейчас. Она убрала руку, и самовар дрогнул, зазвенел металлом. Крышка приподнялась, и из носика вырвался густой пар. — Самовар назовёт имена. — Сказала Хозяйка с лёгкой улыбкой. — Тех, кто услышит Голос Камня. Самовар загудел громче, будто собираясь с силами. Пар начал складываться в чёткие очертания, и в зале затаили дыхание. — Но перед этим, хотела бы ещё раз озвучить условия и изменения в испытании. — Изменения? Студенты перешептываются. — Каждой смешанной команде. — Продолжила Хозяйка. — Ученики Колдовстворца и Хогвартса вместе, будет доверен древний каменный артефакт. Живой камень Колдовстворца. Он не подчиняется приказам и не терпит давления. Он чувствует эмоции, намерения и… разлад. По залу прокатился тихий шёпот. — Ваша задача — услышать его голос. Найти и понять, чего он требует. Пробудить его, не разрушив и не подавив магией, и заставить раскрыть скрытый знак: руну, символ или тайник. — Её губы тронула едва заметная улыбка. — У каждой команды он будет своим. Самовар дрогнул, вновь выпуская облако пара. — Камень не откликнется, если вы будете спорить, торопиться или тянуть магию каждый в свою сторону. В такие моменты он глохнет. Но если вы действуете синхронно, доверяете друг другу и соединяете разные подходы — он начинает говорить. Его голос может быть разным. Вибрацией под ладонями. Изменением температуры. Треском, гулом, вспышками рун или ощущением, которое невозможно описать словами. Вам придётся научиться слушать — и интерпретировать. Хозяйка сделала паузу. — Испытание будет проходить на острове Ольхон. — Произнесла женщина, и в зале стало заметно тише. — Там, где студенты Колдовстворца уже проходили распределение, и где камни помнят больше, чем кажется на первый взгляд. Она слегка наклонила голову. — И чтобы усложнить задачу. — Сказала Хозяйка. — Все пары будут связаны друг с другом. Буквально. Пара учеников окажется соединена руками. Разорвать связь невозможно до конца испытания. В зале послышались приглушённые возгласы. — Камень признает лишь тех, кто умеет слушать, а не доминировать. Тех, кто готов довериться чужой магии и чужому человеку. Лишь тогда он откроется… или заговорит чисто. Самовар издал ровный, ясный звук, и стало понятно — правила объявлены. — А теперь, перейдем к самому интересному. Самовар назовет имена тех, кто сможет услышать камни. Она отступила на шаг. В Гранатовом зале повисла тишина — плотная, почти осязаемая. Даже шёпот стих, будто стены решили не мешать. Самовар задрожал сильнее прежнего. Металл глухо отозвался, крышка медленно приподнялась, и из носика вырвался густой пар. Он не рассеивался, а зависал в воздухе, скручиваясь в причудливые формы. Сначала прозвучал низкий гул — будто далёкий отклик подземных глубин. Затем пар начал сгущаться, складываясь в чёткие очертания, и в зале раздался первый голос. Не человеческий, но понятный каждому. Имя прозвучало ясно, отчётливо, словно было высечено в камне. — Новиков Дмитрий… Пауза. Пар дрогнул, и второе имя прозвучало следом, уже с другой интонацией. — Гарри Поттер. По залу прокатился шёпот. Кто-то удивлённо обернулся, кто-то приподнял брови, а Гарри медленно выпрямился, словно только сейчас осознал, что услышал своё имя. Самовар снова зазвенел, будто перевёл дыхание. — Названные, поднимитесь на сцену. — сказала Хозяйка Медной Горы. Первым двинулся Дмитрий Новиков. Он шагал уверенно, но в плечах чувствовалось напряжение. Гарри Поттер вышел следом, коротко оглянувшись на зал, и остановился рядом с ним. Они обменялись быстрым, оценивающим взглядом — без слов, но с пониманием, что теперь они в одной связке. Самовар снова зазвенел, будто перевёл дыхание. — Фёдорова Анна… Пар поднялся выше, закручиваясь в тугую спираль. — Кассиус Уоррингтон. Анна резко подняла голову, а Кассиус едва заметно усмехнулся, но пальцы его сжались крепче — самовар, казалось, чувствовал даже это. Тишина стала ещё плотнее. И тогда прозвучало следующее: — Фред Уизли… София дёрнулась. Она даже не сразу поняла почему — просто внутри что-то щёлкнуло, будто камень коснулся напрямую. Все звуки вокруг будто отступили. — София Розвадовская. На этом моменте София перестала слушать. Гул зала, шёпот, дыхание соседей — всё растворилось, как в густом тумане. Она смотрела на самовар, но не видела его: пар, свет, звук — всё смешалось в непонятную смесь, будто время замедлилось. В голове звенело только одно: её имя, произнесённое чужим, нечеловеческим голосом. Ощущение было почти физическим — словно невидимая рука сжала грудь и связала её крепче любых верёвок. Сердце бешено колотилось, а дыхание будто застряло где-то между лёгкими и горлом. Она не слышала чужие имена, которые произносил камень. На душе стало тяжело, тёмно, будто небо внутри неё опустилось до самой груди. Подруги, сидевшие рядом, встрепенулись, подскочили, трясли её за плечи и голову в поддержку, но София не могла ответить. Её глаза расширились, взгляд застывал на пустоте, а мир вокруг казался отстранённым, далёким, почти нереальным. Каждый шорох, каждый вздох в зале дошёл до неё и одновременно исчезал. Казалось, сама магия камня пробилась внутрь, и теперь она чувствовала его присутствие не глазами, не ушами — а телом, сердцем и разумом одновременно. Страх, удивление и странное притяжение смешались в один густой, осязаемый клубок, от которого невозможно было отстраниться. На ватных ногах она встала, выходя на этаж, спускаясь вниз. Она готовилась к тому, что её могут выбрать, но всё равно не была готова. Сердце чуть учащённо билось, когда она поднималась на сцену. На ней были спортивные штаны, майка и кофта с замочком — зима, но наложить на себя заклинание было легко. Даже не учитывая, что испытание будет проходить на острове, где чаще всего лето, магия срабатывала точно и мгновенно. София крепче сжала сумку с зельями, будто это давало ей хоть немного уверенности, и сделала шаг вперёд. В центре сцены уже стоял высокий, крепкий, рыжеволосый парень — Фред, которому сегодня она показывала фокус. Его взгляд был спокойный, чуть насмешливый, но внимательный, как будто он уже чувствовал предстоящую магию. София подошла к нему, выпрямив спину и поднимая подбородок. Холодный взгляд голубых глаз, встречался с его теплыми глазами, несмотря на внутреннюю растерянность. Она встала справа от него, стараясь держаться твёрдо, но в глубине ощущала, как что-то невидимое тянет к нему — предчувствие магической связи, которая вот-вот наложится. Воздух вокруг сцены будто потемнел, лёгкая дрожь пробежала по полу. Пар от самовара закружился, и мгновенно стало ясно: момент выбора настал. Когда все четыре пар студентов, со всех факультетов выстроились перед самоваром, Хозяйка подняла руку. Воздух дрогнул. Между каждой парой вспыхнула тонкая линия света — тёплая, но плотная, словно живая. Магия мягко сомкнулась вокруг запястий, соединяя руки попарно. Это не было больно, но ощущалось отчётливо: связь тянула, напоминала о себе каждым движением. София слегка дернулась — и сразу ощутила чужую руку на своей. Лёгкое, но отчётливое прикосновение, будто невидимые нити сцепили их вместе. Она посмотрела на парня — Фреда — и замерла. Он улыбнулся ей своей широкой, тёплой улыбкой, той самой, что умела одновременно успокаивать и провоцировать. София ничего не ответила. Только повернула голову в сторону, стараясь скрыть внутреннее волнение. Сердце стучало быстрее, а воздух вокруг будто сгущался. В этот момент свет в зале погас, и сцена погрузилась в полумрак. На запястьях уже едва заметно сияли следы магического заклинания — тонкие линии света, оставленные магией, которая связывала их руки. Они были невидимы другим, но София ощущала их всей кожей: лёгкое тепло, едва уловимая пульсация, словно сама связь дышала вместе с ними. Каждое движение Фреда отозвалось в её собственных мышцах, каждое его дыхание казалось слышимым через магическую нить. Она знала, что теперь они связаны не только руками, но и испытанием, которое ждало их впереди. — До завершения испытания связь неразрывна. — Произнесла Хозяйка. — Камень не принимает одиночек. Она оглядела сцеплённые пары. Слегка улыбнулась, и голос её стал теплее: — Ах да, чуть не забыла… Все, кто успешно справится с дружескими играми, получат честь: открыть новогодний бал. Пусть это будет вашей маленькой наградой за доверие и единство. Зал вздрогнул от лёгкого, почти радостного шёпота — ученики обменялись взглядами. Новогодний балл все просто обожали, он действительно был магическим праздником. Даже сцепленные магией руки на мгновение казались чуть легче: впереди их ждала не только серьёзная задача, но и маленький праздник, который они смогут разделить… Самовар глухо отозвался, словно подтверждая её слова. — А теперь прошу всех пройти к скважине, дабы подбодрить ребят, перед отправкой через каменный цветок, откуда они отправятся прямиком на остров. — Говорит женщина и студенты сразу же подрываются с мест. Когда пятиклассники проходят испытание распределения, существовала традиция: провожать их, давать «пять» и пожимать руки, пока они спускались на нижний ярус. Сегодня же сцена была другой — здесь стояли старшие, сцепленные магией пары. Директриса повернулась к ним и, слегка кивнув, попросила подойти. София почувствовала лёгкое напряжение в руке — Фред слегка дернул её, чтобы она посмотрела на него. — Я Фред. Кажется, с утра мы не познакомились. — Улыбнулся он, потирая голову свободной рукой. Его улыбка была тёплой и лёгкой, словно приглашая к разговору, но вместе с тем — немного игривой. София отвела взгляд. Холодный голос вырвался сам собой: — Я слышала, как и ты моё имя. Она уже начинала идти, шаг за шагом подходя к директрисе, но тут же остановилась. Её глаза встретились с его, и внутренний голос тихо спросил: «Ты идёшь?» Фред кивнул, слегка приподняв бровь, и лёгкое напряжение между ними словно сделало воздух плотнее. Шаги вперед казались одновременно и привычными, и странно осознанными: магическая связь на руках напоминала о том, что теперь они не просто рядом — они вместе. Когда все пары подошли к директрисе, женщина медленно оглядела их — не спеша, словно запоминая лица. В шумном зале стало чуть тише: многие ученики покинули зал. — Ребята. — Произнесла она, и её голос прозвучал неожиданно мягко. — Я вас всех поздравляю. Она сделала короткую паузу, позволяя словам осесть. — Студенты Колдовстворца это уже знают, поэтому расскажу для студентов Хогвартса. Сейчас мы направимся к Воротам восточного колодца, к скважине. Когда шеренги пятиклассников проходят через коридоры Колеса, их провожают остальные ученики — они выстроятся вдоль стен. Такова традиция: здесь желают удачи. Где-то в толпе кто-то шумно сглотнул. — Затем вы спуститесь вниз, на Нижние Поля. Там вас подхватят сопровождающие и проведут в Подземный Двор, на Малахитовый этаж. В самом его центре стоит Каменный цветок — огромная пустая арка на постаменте. Директриса чуть понизила голос. — Пройдя через неё, вы исчезнете. С другой стороны арки вы уже не появитесь. Переступив порог, вы окажетесь на Ольхоне. Она обвела учеников внимательным взглядом, словно проверяя, готовы ли они услышать последнее. — Всем понятно? Послышались уверенные «да» лишь от учеников Колдовстворца, другие же пытались запомнить предстоящий им путь. Пока зал окончательно стих под голосом женщины. — Тогда прошу за мной. — Махнула она рукой. Ребята в полной тишине потянулись за ней, и эта тишина давила сильнее любого крика. Их шаги тонули в протяжных коридорах Колдовстворца, отражаясь от холодного камня глухим, неровным эхом. Факелы вдоль стен горели ровно, но свет казался тусклее обычного, будто сама школа притушила его напоследок. Когда они вышли в плац, пространство внезапно распахнулось, и на них обрушился шум. Крики, смех, поздравления — живые, искренние, разноголосые. Старшие ученики стояли рядами, кто на статуе, кто прямо на каменных плитах, и махали им, словно провожая корабль в открытое море. В этом шуме не было зависти — только уважение и напряжённое ожидание: все знали, через что им предстоит пройти. Дальше путь вёл по длинному коридору к Скважине — выходу из Колдовстворца. Здесь воздух становился холоднее и плотнее, от холодной зимы и насыщенным магией, от которой слегка покалывало кожу. Камень под ногами темнел, будто впитывал шаги, а стены постепенно сужались, заставляя идти теснее друг к другу. Толпы студентов выстроились вдоль прохода. Они улыбались, кричали, свистели, кто-то тянулся вперёд, чтобы дотронуться, передать удачу прикосновением или словом. У самого выхода стояло пятеро девушек. Они кричали громче всех, свистели, размахивали руками, не сдерживая эмоций, словно хотели заглушить тревогу шумом. София впервые за всё это время улыбнулась. Не широко — осторожно, словно примеряя это чувство. Она подняла вверх правую ладонь, свободную от магии, отвечая им простым жестом. И в этот короткий миг испытание перестало пугать: впереди всё ещё было неизвестное, но позади оставалось то, что верило в неё. Они прошли через Скважину и сразу повернули направо — туда, где в камне была высечена лестница. Здесь, внизу Колдовстворца, пространство ощущалось иначе: тише, глубже, словно сама школа смыкалась вокруг них. Ступени уходили вниз, закручиваясь плавной спиралью, и с каждым шагом воздух становился прохладнее, пропитанным древней магией, от которой слегка звенело в ушах. Свет тускнел, оставляя на стенах вытянутые тени. Камень под ногами был гладким, истёртым сотнями лет, и каждый шаг отдавался глухим эхом, словно напоминая: здесь начинаются настоящие испытания. Внизу, у основания лестницы, их уже ждали завучи Дажбога и Ярилы. Женщина сразу шагнула вперёд. Увидев ребёнка со своего отделения, она не стала сдерживаться — обняла его крепко, по-настоящему, вкладывая в этот жест всё своё одобрение и поддержку. На миг мир вокруг будто отступил, оставив лишь тепло и уверенность. Мужчина же остался чуть в стороне. Он внимательно осмотрел группу и, заметив рыжеволосую, усмехнулся — спокойно, почти предсказуемо. В его глазах мелькнули живые искорки. — Я был бы крайне удивлён. — Сказал он негромко. — Если бы камень на это задание не выбрал тебя, София. София чуть приподняла брови, отвечая ему знакомым выражением лёгкой иронии. Она выпрямилась и посмотрела прямо на него. — Вениамин Викторович, для меня это честь. — Произнесла она ровно, с тонким оттенком насмешки. — Ребята пройдемте. — Вам уже сказали, куда вы сейчас должны пройти? — Да. — Отвечает светловолосый парень, что отступил из её объятий только что. — Тогда пойдемте скорее. — Говорит уже мужчина. Они шли по нижним коридорам замка. Здесь было заметно холоднее, чем в основной школе: воздух ложился на кожу сыростью, а дыхание становилось тише само по себе. Каменные стены темнели, будто впитывали свет, и шаги звучали глухо, вязко, словно коридоры неохотно пропускали чужих. Потолки опускались ниже, проходы сужались, а редкие светильники отбрасывали зеленоватые отблески, которые скользили по камню и исчезали в трещинах. В этом месте не было суеты — только ощущение глубины и древности, будто сам замок здесь становился старше и строже. Наконец коридор раскрылся, и они вышли на Малахитовый этаж. Пространство оказалось широким и высоким, почти залом. Стены и пол были выложены камнем с прожилками насыщенного зелёного цвета, словно в толще породы застыли слои малахита. Свет отражался от них мягко, рассеянно, создавая ощущение подводной глубины. Здесь было тихо — не пусто, а именно тихо, как бывает в местах, где магия не спит, а наблюдает. Посреди зала возвышалась арка. Каменный цветок. Массивная, вырезанная из цельного камня, она напоминала распустившийся бутон: лепестки арки расходились вверх и в стороны, застыв в вечном движении. Поверхность камня была гладкой, холодной, с едва заметными узорами, похожими то ли на прожилки минерала, то ли на древние символы. Внутри арки не было ничего — пустота казалась плотной, как зеркало без отражения. От Каменного цветка исходило странное ощущение давления, будто само пространство вокруг него сгущалось. Хотелось говорить тише, двигаться медленнее, словно одно неверное движение могло нарушить хрупкое равновесие. Женщина подходит к арке, взмахивая рукой. — Вам нужно пройти через арку и вы окажитесь на острове, но в абсолютно любом месте. Кто хочет первым? — Спрашивает женщина. — Мы. — Отвечает София, получая молчание от парня. Женщина отступила от входа, пропуская пару. Те даже не переглянулись — в этом не было нужды. Магическая связь между ними мягко натянулась, как тонкая нить, и сердца забились в одном ритме. Поравнявшись, они одновременно сделали шаг в арку. Мир вокруг будто выдохнул. Воздух стал плотным и тёплым, магия скользнула по коже, отзываясь лёгким покалыванием в пальцах. Связь между ними вспыхнула ярче — не болью, а ощущением узнавания, как если бы каждый точно знал, где находится другой, даже с закрытыми глазами. На мгновение пропало чувство веса, направления, времени. Их словно аккуратно подхватили и пронесли сквозь пространство, не разрывая, а переплетая вместе. А потом всё встало на место. Под ногами появилась твёрдая земля, в грудь ворвался свежий воздух, а магическая нить спокойно улеглась, всё ещё тёплая и живая, подтверждая: они рядом. Оба здесь. На острове. Их выбросило на каменистый берег, словно море аккуратно вернуло гостей обратно на сушу. Под ногами — холодные, неровные валуны, местами покрытые тёмным мхом и солёным налётом. Волны лениво накатывали справа, разбиваясь о камни глухим, тяжёлым шумом, а в воздухе стоял резкий запах соли, водорослей и чего-то дикого, нетронутого. Прямо перед ними начинался лес — густой, тёмный, будто нарочно выстроенный стеной. Переплетённые ветви нависали так низко, что солнечный свет пробивался лишь редкими пятнами. Где-то в глубине щёлкнуло, хрустнуло, затем раздался протяжный крик неизвестной птицы. Лес явно жил своей жизнью и не спешил принимать чужаков. И где искать этот камень… — И что это было? — Спрашивает рыжеволосый, оглядываясь, словно ожидая, что арка появится снова между камней. Девушка уже отвела взгляд от леса и одной рукой залезла в сумку, на ощупь перебирая её содержимое. — О чём ты? — Отозвалась она рассеянно. — С утра… ты была очень добра. Что изменилось? Она на мгновение замерла, пальцы всё ещё шарили внутри сумки. Волна ударилась о берег громче обычного, будто подчёркивая паузу. — Я… — Продолжая искать, наконец сказала она. — Я не люблю иностранцев. Тех, кто совсем не знаком с моей культурой. А с утра меня сбил Наум, своей веселой энергией. Она вытащила руку, сжала ремешок сумки и посмотрела в сторону леса. Там снова что-то зашевелилось — тяжёлое, осторожное. — А этот остров. — Добавила она тише, косо поглядывая на парня. — Не любит неподготовленных. — Замечательно. — Усмехается парень истерически. — Так я ещё и с националисткой, да и остров такой же… Девушка дёрнулась, словно её задели словом физически. Она резко развернулась к нему, и в этот момент с моря налетел порыв ветра, взметнувший мелкую гальку и солёные брызги. — Не передёргивай. — Жёстко сказала она, резко развернувшись лицом к нему, дернув связанной магией рукой, смотря в его глаза. — Я не про нации. И не про превосходство. И никого не осуждаю за кровь или за что либо ещё. Говорят же в чужой монастырь со своими правилами не суйся. Вот я и придерживаюсь такого мнения. Лес за её спиной зашумел, будто подтверждая: здесь каждое слово имеет вес. Между стволами мелькнула тень — слишком крупная для птицы, слишком быстрая для обычного зверя. Парень нервно хмыкнул, но улыбка вышла кривой. — А звучит именно так. Знаешь, в такой обстановке чувство юмора — единственное, что ещё держит меня в адеквате. Она на секунду прикрыла глаза и медленно выдохнула. Когда снова заговорила, голос стал ниже и спокойнее. — Этот остров старше любых границ и флагов. Ему плевать, откуда ты. Но если ты не понимаешь, куда попал, — он это чувствует. Под ногами камни были холодными и скользкими, а впереди лес выглядел всё менее просто — слишком тихий у самой кромки, будто затаившийся. Где-то глубже раздался глухой, низкий звук, похожий на дыхание. — Так что. — Добавила она, поправляя ремень сумки. — Если хочешь выйти невредимым и найти камень, перестань защищаться словами. Смотри. Слушай. Учись. Она шагнула ближе к лесу. Тень накрыла её почти полностью. — И постарайся не злить остров. Он юмора не понимает. — Повернулась через плечо София, смотря на их связь. Парень выдержал её взгляд, хотя губы на мгновение дрогнули. Ветер с моря стих так же резко, как и налетел, и только волны продолжали размеренно биться о камни, словно отсчитывая секунды тишины. Он медленно выдохнул и отвёл глаза к лесу. — Ладно… — Сказал тише, уже без насмешки. — Тогда, похоже, я просто не в своём монастыре. Он оглядел берег: тёмные камни, узкую полоску влажного песка между ними, обрывистые корни деревьев, которые вылезали прямо из земли, словно остров сам тянулся к морю. Из глубины леса доносился глухой, ровный шум — не ветер и не вода, а что-то живое, большое, терпеливое. — Раз так. — Продолжил он. — Будешь моим… переводчиком? Для этого места. Пока я не научусь читать его сам. Девушка чуть ослабила плечи. Напряжение не исчезло, но стало другим — более собранным, деловым. Она кивнула и снова повернулась к лесу. — Смотри под ноги. — Сказала она. — Здесь камни скользкие, а дальше будут корни и норы. Остров проверяет с мелочей. Они сделали первый шаг к тени деревьев. Воздух там был прохладнее, пах влажной землёй и хвоей, а свет сразу стал глуше, зеленоватым. Где-то в глубине что-то снова шевельнулось, но теперь это уже не звучало враждебно — скорее настороженно. — И ещё. — Добавила она, не оборачиваясь. — Если почувствуешь странное давление в груди или звон в ушах — сразу скажи. Это значит, что мы идём не туда. Лес будто прислушался. Он кивнул и шагнул следом. Стоило им пересечь невидимую границу леса, как берег остался будто в другом мире. Шум моря приглушился, растворился в листве, и на смену ему пришли новые звуки: тихий скрип стволов, редкие капли воды, падающие с листьев, далёкие шорохи, которым невозможно было сразу найти источник. — А как, мы поймем, где этот камень? Под ногами земля была мягкой, влажной, усыпанной иглами и мелкими камнями. Корни переплетались, как змеи, и иногда приходилось переступать особенно осторожно. Свет сверху пробивался пятнами, делая лес не тёмным, а обманчиво спокойным — слишком спокойным. — Чувствуешь? — Спросила девушка через пару шагов. Парень нахмурился, прислушался к себе. — Как будто… воздух давит. Не больно, просто странно. — Значит, он рядом. — Тихо сказала она. — Камень. Или что-то, что не хочет, чтобы мы к нему подходили. Она замедлилась и достала из сумки небольшой предмет — тёмный, матовый, похожий на обточенный осколок. Он лежал в её ладони спокойно, но воздух вокруг будто слегка дрожал. В тот же момент лес отреагировал. Где-то слева хрустнула ветка — не резко, а аккуратно, словно кто-то большой старался двигаться тише. Птицы смолкли разом. Даже насекомые перестали стрекотать. Парень машинально придвинулся ближе. — Это… животное? — Да. — Ответила она шёпотом. — И оно нас уже заметило. Она сжала амулет, и между ними снова натянулась та самая магическая связь — тёплая, уверенная, как рука на запястье. Давление в груди стало ровнее, будто их обоих кто-то удерживал в одном ритме. — Не беги. — Сказала она. — И не смотри прямо. Остров не любит резких решений. Из-за кустов показалась тень — массивная, низкая, медленно двигающаяся между стволами. Пока ещё не видно, кто это, но земля под её шагами едва заметно вибрировала. — Мы идём дальше. — Добавила девушка, почти беззвучно. Лес снова зашевелился. И на этот раз — не сразу враждебно. Они шли долго. Сначала шаги давались легко — тропинка будто сама находилась под ногами, петляя между стволами, огибая валуны, выводя их из одной чащи в другую. Потом лес стал гуще. Воздух — тяжелее. Время растянулось и потеряло чёткие границы, словно остров не хотел, чтобы его измеряли часами. Иногда им казалось, что они идут по кругу. Один и тот же поваленный ствол, покрытый бледным лишайником. Один и тот же камень с трещиной, похожей на молнию. Парень несколько раз хотел сказать об этом вслух, но каждый раз девушка останавливала его жестом. — Не называй вещи. — Тихо шептала она. — Лес запоминает. Они переходили через ручьи с прозрачной, почти стеклянной водой. На дне лежали гладкие камешки, и среди них иногда вспыхивали слабые отблески магии — будто остров проверял, видят ли они. Девушка всякий раз задерживалась, прислушивалась, но качала головой. — Не тот. Они шли через лес медленно, осторожно обходя переплетённые корни и скользкие камни. Воздух был влажным и плотным, а свет пробивался сквозь крону деревьев редкими пятнами. Кажется, каждая тень шевелилась самостоятельно. — Смотри на это. — Сказал парень, останавливаясь, наклоняясь к корням. — Эти кристаллы… Они словно такие красивые, будто живые… От них будто другая энергетика Девушка остановилась и прислушалась к его голосу. Он не просто говорил — он действительно ощущал что-то, чего раньше она не замечала в других людях. — Ты почувствовал энергетику кристаллов? — Тихо спросила она. Удивленно и заинтересованно. — Большинство даже по сторонам не смотрят и не замечают красоту острова — Да. — Сказал он, осторожно проводя рукой над кристаллом. Завороженно оглядываясь. — Сначала я думал, что это просто красивые камни… Но чем дольше смотришь, тем сильнее ощущаешь… будто остров сам дышит, общается с нами. — Фред стал утвердительно кивать, сам себе. — Как будто он проверяет, кто мы и что можем. Девушка чуть наклонила голову, всматриваясь в его лицо, которое с заинтересованностью смотрело на кристаллы. Он говорил тихо, но с искренним вниманием к каждой детали вокруг. В его словах чувствовалась не только осторожность, но и уважение. — Никогда не думала, что кто-то сможет это почувствовать. — Сказала она тихо. — Обычно все просто идут, не обращая внимания. Они видят лес, но не слышат его. София замерла, а дыхание сперло. Она мечтала услышать эти слова хоть от кого-то, но не ожидала, что услышит их от человека, совершенно с другой страны. От человека, которого она раньше презирала. — Ты… серьёзно? — Тихо выдавила она, всё ещё глядя на кристаллы под ногами. — Ты действительно пытаешься понять… а не просто пройти через всё это? Парень слегка кивнул, не отводя взгляда. Его глаза отражали мягкий голубоватый свет кристаллов, и София невольно почувствовала, что он не лжёт. — Я хочу. — Повторил он, чуть медленнее. — Прочувствовать этот остров. Не как препятствие, а как живое существо. Слышать его, видеть его… и действовать с ним, а не против него. София глубоко вдохнула. Сердце билось быстрее, но странным образом спокойно — как будто лес тоже одобрял его слова. Она почувствовала магическую связь между ними, едва заметное тепло, которое растянуло их обоих невидимой нитью, делая шаги синхронными. — Хорошо… Очень хорошо… — Сказала она тихо, почти шёпотом. — Но помни — остров не прощает ошибок. И он не любит слабых. — Я готов. — Ответил он. — Пусть проверяет. София взглянула на него снова. В этот момент к ней пришло уважение — не просто к человеку, а к тому, что он смог проникнуться её миром, её страхами и её островом. Она впервые не чувствовала раздражения и неприязни, а странное тепло доверия. И, пока они шли через влажный, густой лес, магическая связь между ними стала чуть крепче. Лес шептал вокруг, тёмные тени скользили между стволами, но теперь они шли не просто рядом — они шли как команда, соединённая уважением и совместным вниманием к каждому шороху и светящемуся камню. Существа появлялись и исчезали на границе зрения. Крупные силуэты между деревьями, быстрые тени в подлеске, глаза, отражающие свет не так, как у обычных зверей. Ни одно не нападало. Они сопровождали. Наблюдали. Иногда подходили слишком близко — и тогда магическая связь между ними натягивалась сильнее, заставляя обоих идти в одном темпе, дышать синхронно. Однажды они вышли на поляну, где земля была усыпана камнями — десятки, сотни, самых разных форм и размеров. Парень остановился, почти с надеждой. — Может… здесь? Девушка опустилась на колени, коснулась одного, потом другого. Её пальцы дрогнули, но она снова убрала руку. — Это место памяти. — Сказала она устало. — Камни здесь — следы тех, кто искал раньше. Настоящий не любит, когда его находят слишком легко. Они продолжили путь. Солнце несколько раз скрывалось за кронами и снова возвращалось, но они не могли сказать — это прошли часы или всего минуты. Усталость накапливалась странно: не в мышцах, а где-то глубже, под кожей, будто сама магия требовала плату за каждый шаг. Иногда девушка останавливалась, прикладывала ладонь к земле или к стволу дерева, закрывала глаза. В такие моменты парень чувствовал, как связь между ними слегка меняется — становится тише, осторожнее, словно она «слушает» остров через него тоже. — Он уходит от нас. — Призналась она. — Или проверяет, не отступим ли. — А мы? — Спросил он хрипло. Она посмотрела на него внимательно, впервые за долгое время — по-настоящему. — Мы идём дальше. И они шли. Когда ноги уже начинали подкашиваться, а лес снова изменился — стал реже, старше, с толстыми стволами и почти полным отсутствием подлеска — парень вдруг почувствовал странное тепло в груди. Не давление. Не тревогу. Тишина продержалась всего пару секунд. Из глубины леса донёсся низкий, вибрирующий звук — не рёв, не рычание, а что‑то среднее, будто зверь предупреждал, а не нападал. Земля под ногами едва заметно дрогнула. — Не двигайся. — Быстро сказала девушка, но было поздно. Между стволами вырвалось существо — массивное, покрытое тёмной, почти каменной шерстью. Оно двигалось неуклюже, но слишком быстро для своих размеров, срезая путь, выдавливая их к корням старого дерева. Парень инстинктивно отступил на шаг. Камень под ногой провернулся. — Стой! Земля ушла вниз. Это не был резкий обвал — скорее предательский провал, будто остров терпеливо ждал именно этого шага. Почва рассыпалась, корни хлестнули по воздуху, и в следующую секунду они уже летели вниз, в холодную темноту. Магическая связь вспыхнула ослепительно. Не светом — ощущением. Они упали в воду. Холодную, чёрную, глубокую. Вода сомкнулась над головой, приглушив все звуки разом. Лёгкое движение, всплеск — и лес, крики птиц, скрип веток — всё исчезло, оставив только глухое эхо и собственное дыхание, сбившееся от удара. София захлёбывалась, пытаясь вдохнуть сквозь холодный поток воды. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Паника охватила её мгновенно — она не умела плавать, и каждый резкий толчок в воде казался смертельным. Вода сдавливала грудную клетку, холод проникал в кости, руки и ноги не слушались. Она дергала руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности, но только с головой опускалась ещё глубже. Внутри раздавался собственный крик, который никто не слышал, только глухое эхо воды. И вдруг — чья-то рука схватила её за талию. Сначала она подумала, что это зверь или иллюзия, и в панике дернулась ещё сильнее. Но рука была крепкой, уверенной. Тело рядом было твёрдым, тёплым, словно якорь в хаосе. Он вытаскивал её вверх, прижимая к себе, поддерживая в воде. София вынырнула, глотая воздух с горечью и шумом в лёгких. Сердце всё ещё бешено колотилось, руки дрожали, а разум пытался осознать: она жива, и кто-то рядом — живой, сильный, и держит её. Но страх ещё не отпускал, он стучал в висках, холодная вода словно оставила след на коже, а темнота под ними обещала, что опасность не исчезла. Она дрожала, едва веря, что осталась на плаву. Каждый вдох казался победой над паникой, каждый удар сердца — напоминанием о том, как близка была смерть, как непросто доверять, и как сильно она теперь зависела от него. Перед ней оказались карие глаза. Они были тёплые и спокойные, полные сосредоточенности, но не страха. София схватилась свободной рукой за его плечо, цепляясь как за единственную точку опоры, пока другая рука, соединённая с ним через магическую связь, дрожала и металась в воде от его движений. Холодная вода сжимала её грудь, обжигала кончики пальцев, и каждый новый всплеск заставлял её сердце подскакивать. Паника не уходила сразу — её переполняло ощущение полной потери контроля, когда всё, что она могла сделать, это довериться чужим рукам и магии, которая словно натягивала их вместе невидимой нитью. — Дыши… — Тихо, но уверенно сказал он, прижимая её ближе, так что вода не захлёстывала лицо. — Я держу тебя. Мы выберемся. София закрыла глаза, стараясь сконцентрироваться на его дыхании, на ритме их сердцебиений, на слабом, но ощутимом тёплом пульсе магической связи между ними. Постепенно паника чуть отступила, уступив место осознанию: она живёт. Она не одна. И пока вода вокруг была холодной и неприветливой, в её груди зарождалась тихая уверенность. В этом мгновении она впервые почувствовала, что доверие — это не слабость. Это единственный способ выжить здесь, в глубине подземного озера, в мире, где остров решает, кому давать шанс, а кому нет. София сжала руку на его плече ещё крепче. — Все. Все в порядке… — Отвечает девушка, успокаиваясь. И теперь она могла рассмотреть лицо, находившееся так близко, что казалось, можно было коснуться дыханием. Карие глаза Фреда Уизли были глубоки и живы, в них читалась смесь сосредоточенности, заботы и лёгкой тревоги — как будто он ощущал каждое её движение и каждое её дыхание. Его мокрые волосы прилипали к лбу, отдельные пряди то и дело сползали к бровям. Скулы были напряжены, но не жестко — скорее, от усилия удержать их обоих на плаву. Рот слегка приоткрыт, как будто готов произнести слово поддержки, но он молчал, позволяя действиям говорить за себя. София заметила маленькие детали, которые раньше ускользали: тёплый оттенок кожи, светлые веснушки на переносице, лёгкую улыбку, когда он встречал её взгляд глазами — не усмешку, а тихое признание, что всё будет хорошо. Она поймала себя на том, что её собственное сердце замедлило бег, синхронизировавшись с его дыханием и ритмом движений. Поняв, что она пялится на него наглым образом. Девушка чуть покраснев отвернулась. София отвела взгляд от Фреда и оглянулась вокруг. Подземное озеро раскинулось перед ними, словно гигантское зеркало, поглощающее свет и отражающее его обратно в мягких голубоватых отблесках. Вода была чёрной, плотной, почти как стекло, и казалось, что она скрывает что-то гораздо более глубокое, чем просто дно. Озеро находилось в природной яме, окружённой высокими, крутыми склонами из сырого камня. Стены поднимались почти вертикально, местами проросшие мхом и лишайником, в них вплетались корни деревьев, пробивавшихся сквозь трещины. Каменные уступы и выступы создавали естественные террасы, будто кто-то вырезал амфитеатр из тёмного камня. С потолка пещеры медленно капала вода. Кап. Кап. Кап. — ритмичные удары падали на поверхность озера, вызывая едва заметные круги, которые расходились и сразу исчезали. Иногда кристаллы в стенах отражали свет этих капель, и озеро на мгновение вспыхивало мягкими голубыми искрами. Вода была неподвижной, словно замершей, и её зеркальная поверхность удваивала всю тьму и отблески пещеры. Каждое движение отдавалось еле слышным эхом, и даже лёгкий шорох ног на камнях казался громче обычного. Глубина оставалась тайной — она манила и пугала одновременно. Здесь, в этой природной «яме», озеро чувствовалось живым. Оно хранило в себе древнюю магию, терпеливо наблюдало за каждым их движением и словно ждало, кто осмелится приблизиться к его тайне. — И что нам делать? — Спрашивает парень. Каждый звук казался многократно усиленным: капли с потолка падали с глухим эхом, скрип камней от их движений отдавался по всей яме, а их собственные дыхание и удары сердца звучали слишком громко, будто пещера прислушивалась. — Не имею малейшего представления… — Говорит девушка с серьезным лицом, продуман в голове план действий. И тут же напряглась, прислушиваясь. Наверху что-то шевельнулось. Едва заметная рябь побежала по поверхности, и тень мелькнула в свете кристаллов. Парень вздрогнул. — Что это?! — выдохнул он, сжимая талию Софии. — Догадываюсь… что это путь к нашему спасению. Она начала издавать гортанные, низкие звуки, почти как кряк утки, но с такой силой, с такой резонансной вибрацией, что вода вокруг словно ответила эхом. В начале звуки отдавались пустотой пещеры, растворялись в отражениях кристаллов. Парень посмотрел на неё с недоумением и страхом. — Ты… что ты делаешь?! — Прошептал он, будто смотрел на сумасшедшую. — Доверяй! — Твёрдо ответила она, продолжая гортанно «кряхтеть», при этом смотря в небо. Поначалу было тихо. Но затем — слабые эхо-отклики откуда-то сверху. Сначала один, потом несколько, как будто кто-то или что-то повторяло её звуки, играя ими, отвечая на них. Воздух вокруг начал дрожать, лёгкий порыв ветра пронёсся по воде, а отражения кристаллов заблестели сильнее. София почувствовала, как магическая связь между ними реагирует — напряжение, страх и ожидание смешались в тонкую струну, натянутую до предела. И тогда сверху, показалась огромная тень. Она двигалась тихо, но мощно, как огромная чёрная волна в воздухе. Крылья птицы, медленно расправляясь, создавали лёгкий вихрь, и тень начала скользить над ними, отвечая на её гортанные звуки. Парень с шумом вдохнул, глаза широко раскрыты. — Что это…?! — Выдохнул он, ощущая прилив адреналина. — Хватайся за её лапу! — Крикнула София, едва успевая реагировать. Птица подлетела ближе, крылья её били по воздуху, вызывая рябь на воде, а свет кристаллов отражался на её мерцающем оперении. Фред схватился за массивную лапу птицы двумя руками. Пока девушка держалась одной рукой за его шею, а другой также обхватывая ногу. Птица с силой подняла их над водой, и они резко вспорхнули, словно волшебное крыло забрало их из ловушки. Ветер ударил им в лицо, брызги воды шлёпали по телу, но птица держала их уверенно. София продолжала издавать гортанные звуки, направляя внимание существа и удерживая её от резких движений, а магическая связь между ними помогала синхронизировать движения. — Я… я не думал, что такое возможно! — Выкрикнул Фред, едва удерживаясь. — Это птица-помощник! — Ответила София сквозь шум крыльев. — Отпускай! Они вместе упали на землю, и теперь лежали на влажной траве и камнях над самой ямой, глядя вниз в тёмную пещеру, где ещё слышался тихий плеск воды. Сердце билось так сильно, что казалось, что всё тело вибрирует в унисон с ним. Над ними звенела тишина, нарушаемая только лёгким шумом ветра, сдувающего воду и пыль с краёв ямы. Они пытаясь отдышаться, ещё ощущая холодное прикосновение ветра, брызги и вибрацию крыльев птицы, которая уже исчезла за пределами их взгляда. Фред перевёл взгляд на Софию. Её волосы ещё были влажные, глаза сияли смесью страха, удивления и восхищения. Он впервые заметил, как сильно она смогла контролировать ситуацию, как точно направляла магическую птицу. — Мы… мы выбрались… — Выдохнул он, всё ещё пытаясь отдышаться. — Что это за существо? София тяжело вздохнула, закрывая глаза, прислушиваясь к тихому шуму ямы и плеску воды внизу. Сердце постепенно успокаивалось, а магическая связь между ними всё ещё слегка вибрировала, напоминая о недавней опасности и о том, что они вместе смогли справиться. — Да… — Прошептала она, открывая глаза и глядя вниз в тёмную глубину пещеры. — Это птица-помощник. Редкие птицы, которые живут на территориях всех школ в России. Они приходят на помощь тем, кто попал в беду… если умеешь, конечно, их звать. Она замолчала на мгновение, будто вчитываясь в мерцающие отблески кристаллов на стенах. — У нас они обитают на этом острове и за его территорию не вылетают. — Добавила София, чуть улыбнувшись. — Если бы ты не чувствовал остров и не доверял, они бы не пришли. Фред перевёл взгляд вниз, к черной воде внизу ямы. Он всё ещё чувствовал дрожь в руках и груди, но теперь она смешивалась с восхищением: магическая птица, остров, их переживание — всё это казалось одновременно страшным и прекрасным. — Значит… если я научусь… — Начал он, но замялся, осознавая масштабы того, что он только что пережил. София кивнула, глаза её блестели от внутреннего возбуждения и лёгкого восторга. — Если научишься. — Сказала она тихо. — Ты сможешь слышать магию острова и действовать вместе с ней. Но сначала… нам нужно найти камень. Они лежали на земле некоторое время, наблюдая за пещерой внизу, ощущая одновременно усталость, страх и восторг от пережитого — и понимание, что теперь остров и его магия стали частью их пути. Фред встает, помогая встать и девушке. И они вновь идут по лесу, на этот раз их ведет непонятная энергия, которую чувствуют на этот раз оба. Они приводит их к каменной поляне, спрятанной среди высоких деревьев и густого мха. Поляна была почти круглой, словно природная арена, освещённая пробивающимися лучами света сквозь кроны. Сбоку на других камнях, возвышался другой — массивный, покрытый таинственными узорами, мерцающими мягким голубым светом, будто книга. Они остановились у края поляны, прислушиваясь. На этот раз энергия, которая вела их, ощущалась обоими одновременно: лёгкое покалывание по коже, будто лес сам шептал им путь, мягкий вибрирующий импульс, который нельзя было игнорировать. — Вот он. — Сказала София тихо, словно боясь нарушить магию, исходящую от камня. — Камень. Фред подошёл ближе, осторожно проводя рукой по его поверхности. Узоры реагировали на прикосновение, слегка вибрируя, но магия не активировалась. — И что теперь? — Пробормотал он. — Как это включить? София присела рядом с камнем, изучая узоры и пытаясь прислушаться к энергии, которая их сюда привела. — Не знаю… — Прошептала она. — Здесь нужна не просто сила рук. Нужно соединить мысли, чувства, энергию… если мы что-то упустим, магия останется спящей. Пальцы Фреда замерли над одной из рун. — ROMA… — Рим? — Переспросила София, нахмурившись. — Причём здесь Рим? Они сели рядом, руки почти касались друг друга, прислушиваясь к тонким вибрациям камня, к слабому шуму леса вокруг и к необычной энергии, что окружала их. И вдруг, из-за деревьев сзади них, раздался тихий шорох. Они обернулись — и лес ожил. Среди теней показалось что-то крупное, тяжёлое… глаза зверя блеснули в полумраке, и они поняли: камень охраняется. — Снова? — Спрашивает Фред, вставая. София потянулась рукой в сумку, пытаясь достать что-то, что могло помочь им отпугнуть животное. В этот момент зверь, потревоженный движением, вдруг прыгнул вперёд, раздувая свои плечи, когтистая лапа замахнулась прямо на неё. Фред мгновенно вскинулся, бросившись перед ней. Его спина приняла удар, а тело сжалось от боли и неожиданности. Они оба услышали резкий треск, а София закричала, спотыкаясь назад. — Фред! — Крикнула она, сердце разрывалось от ужаса. Парень застонал, тяжело падая на колени. Его спина была в полосах от длинных когтистых лап, рука дрожала, а кровь выступила на коже, красной полосой по белой рубашке. Он сжал зубы, стараясь не дать страху и боли парализовать себя. Зверь замер, слегка оценивая ситуацию, глаза его сверкали в сумраке леса. София, оцепенев от ужаса, почувствовала, как магическая связь между ними вибрирует, словно передавая страх и боль. Она со злостью и болью высыпает содержимое мешка, который только что достала, кидая серый порошок в животное, которое тут же отступает, пока на его шерсти образуются раны. — Не дергайся! — Крикнула она, опускаясь на колени рядом с Фредом. — Все будет хорошо… Фред тяжело дышал, опираясь на руку. Болезненный жар разливался по телу, но страх за Софию был сильнее боли. Он поднял голову, и их взгляды встретились: смесь ужаса, боли и решимости. — София… — С трудом выдохнул он, чуть смеясь. — Мерлин, как страшно. София склонилась над ним, сжимая его плечо, словно держала не только его тело, но и всю его боль. Её пальцы ощущали дрожь мышц, каждый вдох Фреда отдавался внутри, заставляя сердце биться быстрее. Она пыталась одновременно успокоить его и себя, ощущая, как магическая энергия камня рядом слегка мерцает — мягкие вспышки света пробегали по поверхности, словно камень напоминал: испытание ещё не окончено. София закрыла глаза на мгновение, вдохнула глубоко и утерла слёзы, которые непроизвольно появились после всех пережитых мгновений. И тогда она ощутила лёгкое, едва заметное прикосновение ладони Фреда к её лицу. Оно было осторожным, почти боязливым, но при этом невероятно земным, обыденным среди всей магии, страха и хаоса. Сердце Софии сжалось и тут же начало успокаиваться. Когда она открыла глаза, встретились его карие глаза, теперь спокойные и мягкие, и её дневные — открытые, внимательные, с оттенком тревоги и восхищения — нашли в них полное доверие. В этом взгляде было всё: страх и облегчение, боль и нежность, ужас и удивление. И в тот момент, когда их глаза встретились, они словно синхронизировались: каждый вдох, каждый удар сердца шли в унисон. — Эй, слышишь, всё в порядке. — Тихо сказал он, с трудом улыбаясь. — Это я должна успокаивать тебя… — Шмыгнула носом София, пытаясь улыбаться, но из-за слез не могла. — Но я же мужчина. — Проговорил Фред, едва заметно ухмыляясь. — Девушки хрупкие создания, и мы должны охранять вас, будто белых лебедей… Девушка посмотрела на него, и в груди неожиданно потеплело. Его слова, смешанные с едва заметной ухмылкой, заставили её почувствовать необычное чувство безопасности — будто в этом мире, полном магии, опасностей и непредсказуемых зверей, рядом с ней стоял человек, готовый встать стеной. Усталость и страх, ещё блестевшие в её глазах, словно смягчились, уступая место лёгкой иронии. Её губы сами собой изогнулись в крошечной, почти робкой улыбке, а внутри разлилось тихое, но тёплое ощущение доверия. — Ага, белых лебедей… Надеюсь, эти лебеди умеют пробуждать камни. Фред тихо засмеялся, опуская свою руку с её лица чуть ниже на шею, прижимаясь лбом, прикрывая глаза. А магическая энергия камня рядом слегка усилилась, словно отвечая на их связь и решимость. В лесу было тихо: слышались только лёгкие шумы листвы и далёкий шёпот ветра, а узоры на камне медленно, едва заметно, начинали светиться сильнее. София нахмурилась, прислушиваясь к лёгкому пульсу магии. — Не ROMA… — Произнесла она чуть тихо, как будто сама себе. — AMOR… Как только она произнесла это слово, руна мгновенно засветилась, буквы вспыхнули в обратном порядке — и стало ясно: они разгадали загадку. Вокруг них пронёсся мягкий свет, лёгкая энергия окутала их, заставив волосы слегка подняться. И вдруг они ощутили, как почва под ногами исчезает. Через мгновение их мир перевернулся, и они очутились на холодном камне. София моргнула, оглядываясь: Они были уже не в лесу, а в Колдовстворце — с другой стороны арки, через которую входили в этот мир. Мягкий свет кристаллов на сводах зала отражался в их глазах, а воздух был насыщен магией, словно сама школа наблюдала за происходящим. К ним тут же подбежали завучи. — Что случилось?! — С ужасом в голосе спросила Анна Демьяновна, глаза её метались между Фредом и Софией. — Сейчас подлечим. — Спокойно сказал Вениамин Викторович, высушивая их заклинанием, параллельно закидывая руку парня себе на плечо, поддерживая его. — Анюта, жди других детей. Как только Вениамин Викторович поднял Фреда, София ощутила пустоту. Не только в руке, где они держались, но и в груди, будто у неё отняли часть самой души. Сердце сжалось, дыхание стало резким и прерывистым. Мир вокруг слегка размывался: мерцающий свет, завучи, своды зала — всё казалось далеким и холодным. — Фред… — Прошептала она, но услышала лишь слабое эхо своих слов. Рука, что ещё мгновение назад держала его, теперь висела пусто, а чувство тревоги и потери словно сковывало тело. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание, но внутри всё ещё трепетала магическая связь, которая соединяла их. Она чувствовала, что это чувство пустоты — не просто страх за него, а знак того, насколько сильной стала их связь и насколько они теперь зависят друг от друга. София сжала кулаки, собирая волю в кулак. Ей предстояло справиться с этим ощущением и снова собраться, ведь Колдовстворец, как и остров, не прощал слабостей. Девушка поднялась и последовала за своим завучем и другом. — Вкратце, что было? — Спрашивает мужчина, поглядывая на травмированного парня. — Сначала мы попали в ловушку — озеро под землей. — Начала София. — потом нашли камень, но его охраняло животное, оно бросилось на меня, а Фред встал спиной… — Как вы пробудили его? — Спрашивает с большим интересом мужчина. — На камне рунами было выцарапано… ROMA… Сначала мы не поняли, причем тут Рим… А потом, сам остров… — Не знала, как сказать девушка. — Он будто сам в нужный момент подсказал, что нужно прочитать наоборот… — AMOR… значит. — Ухмыляется мужчина, смотря на покрасневшую девушку. — Так… Мы первые? — Спросил Фред, когда они уже поднялись наверх. — Сейчас и узнаешь. — Ответил мужчина, и они шагнули через главные ворота в замок. Легкая магическая аура витала в воздухе, словно сама школа радовалась возвращению учеников. Их тут же встретил радостный гул, перекатывающийся по залу волной. Лёгкая улыбка появилась на лицах Софии и Фреда, ощущая, что они вернулись в безопасное, знакомое место. К Софии тут же подбежали подруги, словно магнитом притянув её в круг дружбы. Вика, Анфиса, Даша, Ксюша и Надя окружили её, не давая глазам следить за уходящим замом и Фредом. Смех, шёпот и лёгкая суматоха наполнили зал, как будто сама магия замка хотела снять с них напряжение. — Ты в порядке? — Выдохнула Надя, схватив Софию за руки, глаза её блестели от волнения. — Да… — Тихо ответила София, стараясь улыбнуться, хотя сердце ещё дрожало, а взгляд невольно возвращался к уходящей фигуре Фреда. Даша подбежала сзади и обняла её за плечи, слегка подпрыгнув, чтобы придать объёма своему жесту. — И как?! Что там было?! Как вы справились?! — Забросала её вопросами брюнетка, глаза горели любопытством и тревогой. — Там было что-то опасное?! — Встряла Ксюша, не отводя взгляда. — Я надеялась, что ты там и останешься. — Добавила Анфиса, с лёгкой усмешкой и заботой одновременно. София на мгновение замерла, глубоко вдохнула, ощущая вокруг себя тепло и шум подруг. Лёгкий аромат свечей, мягкий блеск кристаллов и смех друзей создавали ощущение, будто весь замок охраняет их покой. Она слегка улыбнулась, позволяя себе почувствовать облегчение, и, несмотря на усталость и страх, сердце постепенно успокаивалось под этим дружеским напором. Магическая энергия Колдовстворца будто мягко обнимала её, напоминая, что здесь она в безопасности, а её подруги всегда рядом. — Я тоже так думала, когда мы упали в подземное озеро, а потом нас чуть не растерзал зверь. — Чего?! — Вскрикивают в унисон голоса, получая в ответ легкий смех. — Ты сможешь прийти к нему, когда его полечат и оставят в больничной комнате. — Говорит тихо Вика, следя за взглядом подруги, получая благодарный взгляд. Вечером в гостиной замка царила настоящая праздничная атмосфера. Огромные окна были слегка приоткрыты, пропуская прохладный вечерний воздух, который смешивался с ароматом свечей и лёгкого хвойного запаха из сада. Елочные игрушки переливались мягким светом, создавая радужные отблески на каменном полу, где ученики закружились в танце. Музыка разливалась по залу: скрипки, флейты учеников переплетались в живую мелодию, которая заставляла ноги двигаться сами собой. Смех, шёпот и радостные крики наполняли пространство, создавая ощущение, что весь замок сам улыбается и празднует вместе с ними. Ученики играли, кто-то перебрасывал друг другу сверкающие ленточки, а пары кружились, почти не касаясь пола, словно волшебство поднимало их над землёй. Цветные свечи на подоконниках и на больших столах мягко мигали, отражаясь в глазах собравшихся, а небольшие магические огоньки, будто живые, порхали между танцующими, добавляя движениям лёгкости и фантастики. Даже Вениамин Викторович, обычно строгий и сосредоточенный, сидел среди учеников, наблюдая за весельем с редкой мягкой улыбкой. Он позволял им смеяться, шутить и танцевать без ограничений, а затем сам тихо вступал в игру, показывая ловкие движения под музыку, что вызывало восторг и смех. И словно поддаваясь настроению, он разрешил всем лечь спать позже обычного, словно замок сам одобрял праздник. Но София почти не замечала всего этого великолепия. Она стояла у края зала, погружённая в свои мысли, словно в невидимой оболочке. Каждое мгновение дня вновь прокручивалось в голове: остров, зверь, камень, падение в подземное озеро, магическая птица, вновь зверь, рана, AMOR. Сердце всё ещё дрожало от пережитого, а вокруг неё сияние, музыка и смех казались одновременно далекими и чужими. Завтра она обязательно проведает Фреда, сжимая кулаки и глядя на мерцающий свет думала девушка. Соня медленно отошла к окну, наблюдая за огнями замка и светом луны. В зале танцевали, смеялись и кружились, а она стояла в своей тихой магической оболочке — наблюдая, но не участвуя. В этом контрасте праздника и её задумчивости София ощущала всю глубину пережитого дня: страх, радость, магию и ту невидимую нить, что связывала её с Фредом.