Русская сказка

      И снова столовая школы Колдовстворца с самого утра была набита учениками. Под высокими сводами, где медленно тлели зачарованные свечи, стоял гул голосов — сонный, взбудораженный, нетерпеливый. Длинные столы ломились от еды: золотились стопки блинов, пар поднимался от каш и похлёбок, в хрустальных кувшинах переливались соки, а булочки сами собой подпрыгивали, требуя, чтобы их заметили. Запахи смешивались в густую, почти осязаемую волну — мёд, корица, свежий хлеб и что-то травяное, явно сваренное не без магии. Ученики носились от стола к столу, кто с кружкой в руке, кто с куском пирога, переговаривались вполголоса и наперебой, смеялись, спорили, шептались. Тут и там вспыхивали короткие заклинания: кто-то подогревал чай, кто-то пытался заставить масло намазаться ровнее, а кто-то — чтобы сосед случайно пролил сок. Над всем этим царил особый утренний хаос Колдовстворца. Как обычно, шестеро девушек сидели за своим — вытертым временем и тайнами — столом. За долгие годы он стал почти продолжением их самих: здесь спорили до хрипоты, мирились, строили планы и молчали, когда слов не хватало. Сейчас над столом витал привычный шум — обрывки фраз, тихий смех, звон ложек о тарелки. Но что-то было не так. Рыжеволосая девушка даже не притронулась к еде. Тарелка перед ней оставалась нетронутой, травы — обычно аккуратно разложенные и шуршащие при каждом её движении — лежали в сумке. Она сидела, облокотившись локтем на стол, подпирая висок ладонью, и смотрела куда-то сквозь стол. Её взгляд был слишком пустым для обычной задумчивости. Подруги, увлечённые разговором, не замечали этой странной тишины рядом — никто, кроме одной. Вика скользнула по рыжим прядям быстрым взглядом, нахмурилась и, не прерывая своего размеренного поедания каши, смотря в тарелку протянула руку и легко коснулась плеча подруги. — Эй, иди уже к нему. — Сказала она буднично, будто речь шла о том, чтобы передать соль. В этом простом жесте и небрежном тоне было куда больше понимания, чем в сотне вопросов. И Софии словно не хватало именно этого — лёгкого толчка, почти разрешения. Она резко выпрямилась, словно очнувшись от долгого сна. Стул скрипнул по каменному полу слишком громко для утреннего гула, но София уже не обратила на это внимания. Не сказав ни слова, она поправила юбку школьной формы, и быстрым, почти поспешным шагом направилась к выходу из столовой. Шум за её спиной продолжал жить своей жизнью — смех, разговоры, звон посуды, — но для неё он будто приглушился, растворился. Коридоры Колдовстворца встретили её прохладой и эхом шагов. Факелы мерцали, отбрасывая вытянутые тени, а витражные окна лениво пропускали утренний свет. София шла всё быстрее, сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони. Мысли путались, сердце стучало неровно, и только одно направление было ясным и неизменным. Больничное крыло. Большие дубовые двери, одна из которых была приоткрыта, пропустили внутрь тонкую полоску света — и вместе с ней рыжеволосую девушку. Она проскользнула почти неслышно, будто опасаясь потревожить само пространство, и дверь за её спиной медленно сомкнулась. Больничное крыло Колдовстворца встретило её тишиной, густой и тёплой. В воздухе витал запах сушёных трав и хвои, смешанный с чем-то едва уловимым — магией исцеления, спокойной и глубокой. Свет здесь не исходил ни от свечей, ни от ламп: он будто рождался прямо в воздухе, мягкий, рассеянный, лишённый резких теней. Вдоль стен стояли резные кровати из светлого дерева, укрытые льняными пологами с обережной вышивкой. Узоры на спинках медленно переливались, словно дышали, подстраиваясь под тех, кто на них лежал. Каменный пол был тёплым, испещрённым рунами, приглушающими боль и звук шагов, но даже они не могли полностью скрыть присутствие живой магии. Где-то в глубине тихо булькал котёл с отваром, переворачивая настои сам по себе. Книги на длинных столах шуршали страницами, переписывая строки, а бинты на краю одной из лавок слегка шевельнулись, будто почувствовав незажившую рану. В центре крыла располагался Круг Исцеления — белый камень, рассечённый тонкими трещинами, заполненными мягким светом. Внутри него было теплее, и магия ощущалась кожей, как лёгкое покалывание, обещающее покой. Рыжеволосая девушка замерла у входа. Полог на ближайшей кровати едва заметно дрогнул, словно место уже знало, что она пришла — и было готово принять её. Не заметив целительницу, девушка прошла дальше, увлечённая тихим шёпотом двух голосов. Он доносился из глубины крыла — мягкий, почти шёлковый, словно разговор самих стен. София медленно подошла к одной из кроватей и осторожно провела пальцами по полупрозрачному балдахину. Мягкая ткань скользила сквозь её пальцы, холодя, но одновременно согревая, как будто сама ткань хранила воспоминания о каждом, кто когда-то лежал под ней. Она приоткрыла рот, не осознавая, что задержала дыхание, и на мгновение её голубые глаза ослепило солнечное сияние, пробившееся сквозь тонкую ткань. Лёгкий золотистый свет играл на коже, будто сама магия больничного крыла решила приветствовать девушку. Она подняла ладонь от ткани, чуть прикрывая лицо от падающего света, улыбаясь. Шёпот за её спиной стал чуть ближе, но София уже почти не слышала — её взгляд был прикован к танцу света на тканевой поверхности, к тому моменту, когда магия и реальность сливались в одну тихую гармонию. Она любила всё то, что её окружало: свою страну, людей, старинные традиции, магию, которая, казалось, дышала вместе с ней. Каждый звук, каждый запах крыла приносил чувство тепла и защищённости. София шагнула дальше, осторожно, чтобы не нарушить лёгкую тишину. Её взгляд скользнул по полупрозрачным занавескам и мягкому свету, пока она не заметила два силуэта, едва виднеющихся за ширмой. Фигуры двигались медленно, как будто не спеша обсуждали что-то важное, и лёгкий золотистый свет падал на них, очерчивая мягкие контуры. Сердце Софии забилось быстрее: она не хотела вмешиваться, но теплое чувство в груди заставляло сделать это. Девушка шагнула за ширму — и на мгновение словно споткнулась о реальность. Перед её глазами были двое. Два одинаковых лица, как отражения в кривом зеркале. Один из юношей лежал на кровати — Фред. Его тело было неподвижно, будто он ещё не до конца вернулся в этот мир. Рядом, на стуле, сидел другой парень — точная копия, но незнакомая. София не знала его имени. Разговор оборвался резко, словно кто-то перерезал нить. Оба одновременно повернули головы в её сторону. Фред смотрел широко раскрытыми глазами — в них застыл чистый, неподдельный шок, будто он не верил тому, что видит. Другой же почти сразу пришёл в себя. Его взгляд ожил, в глубине глаз вспыхнула искорка — быстрая, озорная. Уголки губ дрогнули, складываясь в улыбку с лёгкой, почти дерзкой хитрецой. — Ну, привет. — С лёгкой улыбкой произнёс младший, протягивая руку. — Я Джордж. А ты София? Девушка едва взглянула на протянутую ладонь. Её взгляд скользнул по ней мимоходом — холодно, с едва заметным презрением. Она чуть сморщила носик, словно сама ситуация была ей неприятна. Лицо Джорджа, впрочем, ничуть не изменилось. Ни тени обиды — лишь короткая пауза. Он спокойно убрал руку и положил её обратно на колено, будто так и было задумано. — Да. — Сухо ответила она. — Я София. И посоветую тебе пойти на завтрак, он скоро закончится. — Вот, Мерлин. — Говорит, чуть испугано парень, будто от этого зависела вся его жизнь, тут же вставая. — Прости братец, но еда меня зовет. Поворкуйте тут. С этими словами он одарил их наглой, многозначительной улыбкой и почти бегом скрылся за ширмой, явно довольный собой. София почувствовала, как к щекам приливает тепло. Она чуть покраснела, провожая Джорджа холодным, неснисходительным взглядом, словно надеясь прожечь его спину — но тот уже исчез, оставив её наедине с Фредом и неловкой тишиной. Повернув голову, она поймала на себе его заинтересованный взгляд. Он разглядывал её всё это время, пока вдруг не наткнулся на её глаза, внимательно следившие за ним. И тогда он впервые чуть заметно улыбнулся, будто щенок, которого застали на месте преступления. София молча опустилась на стул, на котором только что сидел его брат. Она выпрямила спину, положила руки на колени и машинально стала теребить ткань юбки. — А у нас в Хогвартсе, девушки любят юбки покороче. — Резко говорит Фред. — А у нас в Колдовстворце. — Спокойно отозвалась София, не поднимая на него взгляда. — Судят не по длине юбки, а по уровню интеллекта. Она подняла глаза и посмотрела прямо на Фреда — без вызова, но так, что шутка уже не казалась безобидной. Фред на секунду замолчал, а потом усмехнулся. — О, вот это уже серьёзно. Значит, мне стоит быть осторожнее? — Было бы разумно. — Ответила она. — Хотя бы иногда. Он тихо рассмеялся и покачал головой. — Колдовстворец определённо воспитывает характер. И язык. — В отличие от некоторых школ. — Невозмутимо добавила София. Фред прищурился, разглядывая её с новым интересом. — Знаешь. — Сказал он. — Чем больше ты говоришь, тем меньше мне хочется шутить. — Это прогресс. — Спокойно ответила она. — Прогресс. — Повторил Фред, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Обычно девушки либо обижаются, либо смеются. Ты делаешь ни то ни другое. — Потому что ты не сказал ничего, на что стоило бы обижаться. — Ответила София. — И ничего по-настоящему смешного тоже. Он коротко выдохнул — почти смех, но без насмешки. — Жестоко. В Хогвартсе меня за такое уже бы зааплодировали. — В Колдовстворце аплодируют за поступки. — Сказала она. — Или за идеи. Фред наклонил голову, изучая её лицо, словно пытался решить задачу. — Значит, чтобы тебя впечатлить, нужно думать? — Начать с этого было бы неплохо. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Фред первым отвёл взгляд и усмехнулся — уже без дерзости. — Ладно, София из Колдовстворца. — Произнёс он. — Считай, ты только что усложнила мне вечер. Она слегка пожала плечами. — Ты сам выбрал разговор. — И, кажется, не ошибся. — Тихо добавил он. София посмотрела на него слегка прищурившись, с лёгкой искоркой в глазах. — А зачем тебе меня впечатлять? — Сказала она тихо, с почти незаметной улыбкой на губах. — Иногда проще наблюдать, чем пытаться произвести эффект. Фред чуть наклонил голову, уловив тон. — Наблюдать? — Повторил он, уже с улыбкой. — Мне кажется, я умею наблюдать. — Посмотрим. — Мягко ответила она, позволив взгляду задержаться на его дольше обычного. — Посмотрим. — Улыбается парень, усмехаясь. — Так… мы на Новый… Год будем открывать бал? — Кто сказал, что именно я с тобой? — Прищурилась София, но в глубине чувствовалось лёгкое разочарование. — Могу показать тебе кого угодно. У нас много разных девушек. Она слегка повернулась на стуле, словно обозревая пустое больничное крыло, и начала описывать, вспоминая. — Ассоль Алехина — высокая, она стояла сзади тебя, когда мы играли со стаканчиками. Евгения Аникина — смешная, харизматичная девушка, в столовой вы смеялись с её шуток. Дана Белецкая — красивая и умная, она подруга Жени, они в столовой были вместе. — Взгляд Софии скользнул по пустому помещению, будто вспоминая варианты, которые он мог бы выбрать. Фред усмехнулся, наклонив голову, глаза блестели. — Ассоль? — коротко, с лёгкой ухмылкой. — Высокая… да, но слишком серьезная для моего вкуса. — Евгения? — покачал головой, улыбаясь. — Смешная? Слишком смешная… я бы растерялся рядом с ней. — Дана? — склонил голову чуть ближе, глядя на Софию. — Красивая и умная? Хм… слишком предсказуемо. София чуть приподняла бровь, играючи проверяя его. — Значит, ни одна тебе не подходит? — Каждая по-своему интересна. — Сказал Фред, улыбаясь дерзко. — Но все не то… — Значит, у тебя есть критерий? — Тихо спросила она, глаза слегка блестели. — Есть. — Ответил он, не отводя взгляда. — И критерий один — та, которая передо мной. София едва заметно улыбнулась, глаза её заискрились. Фред склонился чуть ближе, их плечи почти соприкоснулись, но он не нарушал дистанции. — Остальные варианты? Могли бы быть интересными… но они не ты. София смотрела ему прямо в глаза, её большие голубые глаза упирались в его тёплые карие. Сердце выпрыгивало из груди, а дыхание стало чуть неровным, когда их плечи едва касались друг друга. В этом лёгком прикосновении чувствовалась неожиданная близость, словно воздух вокруг них сам сгущался от напряжения. Пустое больничное крыло казалось ещё более тихим, каждый звук — лёгкий скрип пола или слабое эхо шагов вдалеке — отдавался в ушах. Лёгкий запах старых трав и свечей словно смешивался с теплом их дыхания, делая пространство между ними почти осязаемым. Фред заметил, как её взгляд завороженно держался на нём, и слегка улыбнулся, словно читая её мысли. Его лёгкая усмешка, играющая в глазах, делала момент ещё более острым, как будто каждый миг мог изменить всё. — Ну что ж… — Сказал он тихо, голос мягкий, почти шепот. — Кажется, мне придётся постараться, чтобы оправдать этот взгляд. София едва заметно наклонила голову, сердце всё ещё бешено колотилось. — Хм… попробуй. — Ответила она тихо, с лёгкой усмешкой. — Но, боюсь под мои критерии, ты не подойдешь. — Потому что уже подошел. — Прошептал он кладя ладонь на щеку, как тогда на острове, когда успокаивал девушку. София замерла, её дыхание сбилось, а сердце стучало так громко, что казалось, весь мир вокруг исчез. Она ощущала тепло его ладони на щеке, лёгкое прикосновение было одновременно успокаивающим и волнующим. — Ты… — Начала она, но слова застряли в горле, оставив только слабое дрожание губ. Фред чуть наклонил голову, глаза блестели от мягкой усмешки. — Что «ты»? — Тихо спросил он, не отводя взгляда. — Ты не сказала «нет», значит… — Хм… посмотрим, хватит ли твоего ума, чтобы меня действительно впечатлить. — Тихо сказала она, слегка улыбаясь. — Ведь одна лишь решимость не всегда достаточна. Фред усмехнулся, не отводя взгляда, от шаловливых голубых глаз. — Ха… значит, придётся не только стараться, но и думать? — Тихо пробормотал он. София чуть наклонила голову, взгляд игривый, почти бросающий вызов. — Именно. Я не ведусь на простые слова… — Её голос был мягким, но в нём ощущалась уверенность и лёгкая дерзость. Фред наклонялся, и тёплое дыхание коснулось губ Софии. В этот момент её дыхание сбилось, плечи рефлекторно напряглись, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. В воздухе повисло напряжение, словно сама комната замерла, слушая их молчание. Вдруг в голове Софии что-то щёлкнуло — сердце мгновенно сжалось, грудь будто подскочила к горлу. Она отпрянула назад, дернув рукой к себе на сумку, волосы встрепенулись, а рыжие пряди распушились от резкого движения. Ноги подогнулись, словно она пыталась найти опору, дыхание сбилось, а глаза вспыхнули яростью. Резкий порыв воздуха сопровождал её движение, и казалось, что сама комната оттолкнула её от Фреда. Сжимая зубы, пальцы дрожали на лямке сумки, а взгляд оставался прикован к нему, холодный и острый, как нож. — До бала осталось не так много времени. — Сказала она тихо, холодно, почти беззвучно. — И выбор у меня, как ты понимаешь, есть. Её голос был ровным, но каждое слово резало воздух, оставляя после себя ледяной след. Она не улыбалась, лицо побелело, а плечи напряглись. В комнате запахло свечами и лёгким ароматом вечернего сада за окнами, но это не смягчало напряжения — оно висело плотной тенью между ними. Фред на мгновение задумался, в его взгляде мелькнула неожиданная искра, затем он усмехнулся, но усмешка была уже иной — серьёзной, предостерегающей. Внутри него что-то сжалось, и на миг тишина в комнате стала почти осязаемой, как перед бурей. Фред слегка наклонил голову, прищурившись, и скривил улыбку, как будто собирался снять напряжение лёгкой шуткой. — Ну. — Начал он тихо, с лёгкой насмешкой. — Некоторые вещи… просто кажутся слишком простыми, чтобы не воспользоваться моментом. — Простыми? — Парень взбесил девушку не по детски, её ещё никогда не называли легкодоступной, особенно после того, что они пережили. Она чуть сморщила нос. — Если у вас в Хогвартсе считается это нормой, то в России за такое можно и отхватить. Я не собираюсь падать на колени перед такими, как вы. — А чуть вздохнув продолжила, более спокойным тоном. — И не переживай, Фред. Я не из тех, кто бросается к ногам только потому, что кто‑то решил, будто он чего-то стоит. Девушка вскакивает со стула, резко разворачивается, не дожидаясь ответа, сжимая лямку сумки так крепко, что пальцы побелели. Рыжие пряди её волос, распущенные и слегка взъерошенные, будто играют в воздухе, летят от быстрых шагов, отражая солнечные блики. Шум её шагов по каменному полу звучит громко в пустом коридоре, отбрасывая эхо, которое словно повторяет каждое слово её ответа. «Придурок», — снова и снова вертелось в голове, как заноза, не давая покоя. Она думала, что он другой… а оказался таким же, как все. Сердце билось слишком быстро, словно оно пыталось вырваться из груди. В голове всё смешалось: раздражение, стыд, обида на себя. Слёзы уже наворачивались, но не успевали упасть, будто сами держались на грани. София резко прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить внутренний шум, остановить поток мыслей, которые будто кружили с бешеной скоростью, колотя её изнутри. Тело дрожало, плечи напряглись, дыхание сбилось — оно стало коротким, частым, словно каждый вдох был борьбой. В глазах появился мутный туман; мир вокруг будто сжимался, стены коридора приближались и давили, хотя на самом деле здесь было пусто. Она села на подоконник, прижав колени к груди. Голова горела, ладони вдавливались в виски, пытаясь удержать хаос внутри. Сердце колотилось так громко, что казалось, будто слышит его каждый камень пола, каждый шорох листвы за окном. В голове стояла лишь одна сцена: он и она, его слова и больше ничего не существовало. Даже дыхание казалось чужим — быстрые вдохи и выдохи, сухие и прерывистые, заставляли её чувствовать себя беззащитной, будто тело подводит, а разум не может остановить поток воспоминаний и эмоций. Ей было стыдно перед самой собой — несколько перед настоящей, сколько перед той, прошлой, которая давала столько надежд на будущее. Стыд жёг изнутри, будто маленькие иглы втыкались в грудь и плечи. София пыталась успокоиться. Правда пыталась. Вдох-выдох, ровно и медленно, как учила мама в стрессовых ситуациях. Её руки постепенно ослабили хватку на коленях, пальцы перестали дрожать. Сердце всё ещё колотилось, но не так безумно; казалось, что оно слушается. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь вытеснить навязчивые мысли, представить себя в безопасности. Мир за окном, лёгкий ветер, падающие снежинки — всё это стало якорем, точкой опоры, которая помогала остановить вихрь эмоций. Но даже когда дыхание постепенно выравнивалось, она знала: стыд и раздражение на себя останутся ещё какое-то время, тихим эхо, которое будет напоминать о том, что произошло. Будто карусель воспоминаний. И как она только могла подумать, что кто-то может поменять её мнение, которое выстроилось спустя долгие годы удач и не удач. Сзади раздались эхо голосов и шагов, растянувшееся по пустому коридору, словно ударяя в грудь. София резко поднялась, сердце снова забилось быстрее, ладони слегка вспотели. Она напряглась, всматриваясь в даль коридора, напрягая все чувства, пытаясь угадать, кто выйдет из-за поворота. Каждое движение тени, каждый звук отдавались в голове глухим ударом. И тут перед ней показались знакомые фигуры. Девушка вздохнула с облегчением, понимая, что её сейчас отвлечет… или точнее, кто. Лёгкая улыбка скользнула по губам, и она шагнула навстречу трём парам ног. Парни мирно переговаривались, но разговор оборвался мгновенно, как только перед ними встала девушка, перегородив путь. — София? — Поднял на неё глаза Пётр, тот самый парень из библиотеки, что понравился Даше. Его взгляд смешал удивление с лёгким беспокойством. — Ты что-то хотела? София чуть наклонила голову, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Да. Можем поговорить тет-а-тет? Пётр хмурится, его лицо становится серьёзным, будто он сразу почувствовал, что разговор будет важным. — Да, конечно. София кивнула, немного прикусив губу, и жестом пригласила Петра пройти чуть в сторону, подальше от шумной группы друзей. Шаги отдалялись, эхом отражаясь от стен, и звуки разговоров постепенно стихли. — Что-то случилось? — Спросил он, стараясь скрыть беспокойство за спокойным тоном. Его рука мягко легла на спину девушки, в жесте немой поддержки, хотя глаза его выдавали тревогу: он прекрасно видел маску на её лице, ту самую, что умело скрывает истинные эмоции. — Ты же помнишь Ольгу Оболенскую? Он кивнул, слегка нахмурившись. — Ну, конечно, кто её не знает? Тем более, её дочка твоя подружка. А при чем здесь я и она? Девушка на мгновение отвела взгляд, будто ища в пустоте ответы, а затем чуть усмехнулась. Но этот звук был скорее похож на удержанный кашель — тихий, почти незаметный, словно она пыталась проглотить что-то горькое, что не хотела показывать. — Про тебя и её ходит некий слушок… — Сказала она тихо, но в её голосе ощущалась едва заметная искра раздражения. Он нахмурился, сжав челюсть. — Слушок? — Его пальцы непроизвольно сжались. — Я с ней ни то что не разговаривал, но даже близко не стоял. Девушка слегка качнула головой, будто пытаясь успокоить собственное нетерпение. — Нет, не в том плане, о котором ты подумал. — Произнесла она, её взгляд скользнул по его лицу, словно проверяя реакцию. — Говорят, мол, она превосходит тебя в стрельбе из лука, да и в рукопашном уложит на лопатки… А ты, как знаю… — Она отвела глаза к своим ногтям, играя кончиками пальцев, в её движениях читалась смесь скуки и скрытого раздражения. — Хочешь занять место моего отца, стать генералом-полковником? Её слова висели в воздухе, холодные и прямые, словно лезвие. Лёгкая дрожь прошла по его рукам, хотя он пытался сохранять спокойный вид. — Знаешь, это было бы поистине странно. — Продолжила она, и голос её наполнился величием, почти суровой торжественностью. — Если бы место моего отца занял кто-то, кто по силе уступает девчонке, чья семья остаётся изгнанной и заклеймённой. Разве честно, чтобы этот пост достался именно тебе? Разве это не оскорбление в первую очередь для меня и моей семьи, которая, возможно, передаст этот пост тебе? Её слова висели в воздухе, словно громовые залпы перед битвой. Он почувствовал, как каждый мускул напрягся, жилки на шее набухли, а сердце стучало быстрее, будто предупреждая о надвигающейся схватке. Здесь решалось не просто что-то мимолётное — здесь проверялся его характер, его сила, его готовность к борьбе. — Я тебя услышал. — Произнёс он, сдерживая напряжение, но едва заметный дрожащий жест на руках выдавал внутреннее напряжение. Вена на шее пульсировала, жилки ходили туда-сюда, но через секунду маска снова взяла верх. Он поправил очки, выпрямился и спокойно посмотрел ей в глаза. — Но разве не странно, что ты говоришь мне это… про свою подругу? — Странно? Странно, что иногда правда громче любой силы? — Сказала она, голос её наполнился торжественной тяжестью. — И если ты не готов её услышать, то этот пост… — Пауза, словно каждый звук висел в воздухе — …не для тебя. Она сделала шаг вперёд, глаза сияли решимостью, и тон её стал ещё более официальным. В нем не было обвинений, скорее гордость за свой род. — Я Розвадовская София Сергеевна. Моя семья носит эту честь уже поколениями. Мы сражались, терпели лишения и сохраняли этот пост, несмотря на всё, что пытались сделать против нас. Разве тебе не ясно, что для нас это не просто должность? Это наследие, это судьба, это кровь и жизнь моих предков. И если ты думаешь, что можешь просто прийти и занять место, которое мы бережно храним, — то ты глубоко ошибаешься. Я как будущая наследница и претендентка на этот пост не могу закрывать глаза на такое. Разве будет справедливо, что это место займет слабейший из сильнейших? Между ними повисла тишина, такая тяжёлая, что казалось, будто стены слушают каждое её слово. Он почувствовал, как сердце стучит быстрее, жилки на шее напряглись, но он удержал взгляд на её лице. — Хорошо… хорошо. Я подумаю над тем, что ты мне сказала. — Говорит парень, залезая рукой в свои волосы. — Если я тебя обидел, то прошу прощения. Ты знаешь, я очень уважаю тебя. — Говорит он, кладя руку ей на плечо, аккуратно и бережно. — Да, Петруша. — На это парень лишь кривится, вызывая улыбку у девушки. — Я знаю, как тебе важен этот пост, но подумай о моих словах. Я хочу действовать по справедливости и не потерплю в своих действиях хоть капельку лжи.

***

— Я устроила Даше свиданку. — София врывается в комнату так резко, что дверь ударяется о стену. Но, сделав всего шаг, она замирает. Из магнитофона, стоящего прямо на полу, тянулась глуховатая, чуть искажённая песня. Плёнка шуршала, голос певца временами тонул в хриплых помехах, будто пробивался сквозь толщу магии.

Stop bugging me…. stop bothering me Stop bugging me, stop forcing me Stop fighting me, stop yelling…. me It's… my life… It's my life

— Эй, никаких Шведов в этой комнате! — Взмахивая рукой, София останавливает и так едва играющий магнитофон, получая недовольные вскрики. Магнитофон обиженно щёлкает, лента с тихим вздохом останавливается. — Что ты сделала..? — Кажется лишь одна Даша услышала сказанное подругой. — Ты что не слышала? Она устроила тебе свидание… — Ксюша проверяет свой аппарат, пару раз стучит по крышке, всё ещё не вникая в смысл сказанного. Но когда до неё доходит, пальцы замирают. — Что?.. В комнате повисает тишина. София стоит посреди комнаты, руки на бёдрах, рыжие волосы растрёпаны после бега по лестнице, глаза сияют довольством. Ухмылка расползается по её лицу. — Ну, да. А что вы думали? Я только болтать что ли умею? — Ухмыляется девушка. — Соня… — В голосе Даши смешались паника и надежда. — С кем? Ответа она не получила. Потому что в следующую секунду комната буквально взорвалась. — С КЕМ?! — КОГДА?! — ГДЕ?! — ТЫ СЕРЬЁЗНО?! Комната мгновенно превратилась в гудящий улей. София оказалась в самом центре этого вихря — рыжая, раскрасневшаяся, с победной улыбкой. Она и шага не успела сделать назад, как все остальные одновременно рванули к ней. Даша первой сорвалась с места. Лук, который она бережно вытирала до этого, выпал из её рук и шлёпнулся на пол, но она даже не обернулась. Щёки её пылали, глаза широко раскрыты — в них смешались ужас, надежда и отчаянное любопытство. Ксюша буквально перепрыгнула через разбросанные кассеты, едва не наступив на собственный магнитофона. Она вцепилась Софии в локоть и требовательно заглянула в лицо, будто собиралась вытрясти правду прямо сейчас. Надя, забыв про свою обычную сдержанность, быстро поднялась с кровати и тоже поспешила к центру комнаты. Анфиса с визгом кинулась следом, по дороге схватив подушку и тут же бросив её обратно. Она смеялась и что-то кричала, перебивая всех сразу, едва удерживаясь, чтобы не повиснуть у Софии на шее. Вика, обычно спокойная и наблюдательная, тоже не осталась в стороне. Она стремительно поднялась с пола и шагнула к подругам, уже оценивающе разглядывая Дашу, но при этом не отрывая взгляда от Софии — источник информации был слишком ценным. Через секунду они все столпились вокруг неё. Руки тянулись к плечам, к рукавам, кто-то обнимал, кто-то слегка тряс, кто-то просто кричал вопросы в лицо. София оказалась зажата со всех сторон, прижатая к стене, но смех её только становился громче. Комната наполнилась топотом, визгами и радостным гулом. Магнитофон на полу жалобно щёлкнул, будто протестуя против того, что теперь его окончательно забыли. Именно этого София и хотела — оказаться в самом центре, среди своих девочек, утонуть в их голосах, смехе и горячих ладонях, хватающих её за плечи. Она специально выдержала паузу тогда, у двери. Специально вошла громко. Специально сказала это так, чтобы взорвать комнату. И вот оно. Тепло чужих рук, визг Нади прямо над ухом, Ксюша, требовательно трясущая её за рукав, Анфиса с горящими глазами, уже строящая план, Вика, оценивающе прищурившаяся, и Даша — красная, растерянная, но сияющая. София смеялась так искренне, что даже челюсть заболела. Внутри разливалось то самое чувство — когда ты нужен, когда ты важен, когда всё внимание приковано к тебе, но не из зависти, а из радости. Её девочки. Их шум, их хаос, их искренние крики — это было лучше любой песни из магнитофона. Лучше любой победы. Она раскинула руки и притянула к себе сразу нескольких, утонув в объятиях. Теперь это было не просто объявление. Это была сенсация. — Ты не могла просто так это сказать! — Ксюша схватила её за плечи и слегка потрясла. — Эй! Эй! — София расхохоталась, едва удерживая равновесие. — Не душите организатора! Но девочки уже навалились на неё, сбивая на пол. Рыжие волосы Софии растрепались ещё сильнее, кто-то случайно сел ей на ногу, кто-то тянул за рукав. — Рассказывай! — Немедленно! — В деталях! — Во всех! Комната снова наполнилась шумом — только теперь это был не хрип магнитофона, а звонкий смех, визги и перебивающие друг друга вопросы. Даже магнитофон, забытый на полу, тихо щёлкнул, будто тоже требуя продолжения. София подняла руки, пытаясь восстановить порядок. — Всё! Тишина! — София старалась выглядеть серьёзной, но довольная улыбка предательски расползалась по лицу. Особенно, когда они вот так валялись на полу. — В общем… я только что встретила Дашиного Петра… Из толпы раздалось громкое и протяжное «оо-ооо!», эхом отразившееся от стен колдовстворца, словно сама магия поддержала крики восторга. — Я спросила, знает ли он о слухах, которые ходят про него и Дашу. — Продолжила София, приподнимая бровь и слегка насмешливо оглядывая всех подруг. — Про нас ходят слухи?! — Ошарашенно вскрикнула брюнетка, её глаза расширились, а руки сами собой взлетели вверх. — О, Мерлин! — Воскликнула Вика, ударяя себя рукой по лбу, смотря на удивленную Дашу. — Нет, конечно! Я это выдумала, дурёнушка. — Быстро добавила София, смеясь, и её смех смешался с тихим потрескиванием свечей. — Он, конечно же, удивился. Мол, какие такие слухи… А я ему сказала: а вот те, где говорят, что Даша тебя уделает в стрельбе, да ещё и на лопатки уложит… — София скользнула взглядом по Даше, которая с улыбкой принимала свою славу перед подругами. — Он был в полном шоке. Сказал, что подумает над моими словами. Так что… ожидай, Даша, свидание в виде турнира. — Да блин… — Захныкала Анфиса, падая спиной на пол. — Я думала, реально свидание… — Для Даши даже такое свидание уже рекорд. — Заметила Вика, прижимая к себе кролика, и едва сдержала смех. София посмотрела на неё, утвердительно кивнула и улыбнулась. Ей нравилось, как каждая из девочек впитывает маленькие радости и приключения колдовстворца. — Даша, ты главное помойся перед турниром, а то Пётр ещё до испытания на лопатки упадает. — Говорит Ксюша, получая хоровой смех. — Это главное оружие вообще-то. — Пытаясь не смеяться, с обидой говорит Даша. — А он ничего не говорил, когда вообще? — Спрашивает Надя. Где-то на фоне зевнул пёс брюнетки. — Не бойся, Даша об этом обязательно узнает. — А Пётр вообще знает, что он будет соревноваться против Даши. — Спрашивает Анфиса, прикрывая глаз рукой. — Ох, поверь, после моих слов, что были ему сказаны, он замуж Дашу должен позвать. — Говорит София подмигивая. София сидела в центре, наблюдая, как девушки взаимодействуют друг с другом: Даша слегка краснела, но глаза её блестели азартом и она кинулась на Анфису, что неудачно пошутила над ней. Вика крепко держала кролика, не в силах сдержать улыбку. Надя и Ксюша заливались хохотом. Всё вокруг казалось живым — пледы, старинные книги, их животные, разбросанные по всей комнате, засыпая, магические инструменты на полках будто подыгрывали шуму, отражая смех и шёпоты девочек. Даже воздух казался плотным от их радости и энергии. София ощущала тепло, которое исходило от каждой подруги, эту невидимую связь, когда все думают и переживают одновременно, когда радость одной становится радостью всех. Ей нравилось видеть их вместе, слышать их смех, ловить взгляды, полные доверия и восторга. Здесь, среди своих, она чувствовала себя полностью собой — без масок, без притворства, просто в центре маленькой вселенной, где правит дружба, смех и совместные маленькие приключения. Даже мысли о предстоящем турнире или о том, как Пётр будет реагировать, растворялись в этом тепле: сейчас им всем было хорошо, и это ощущение объединяло их сильнее любой магии. Улыбка с её лица спала, уступая место умиротворению.

***

Астрономическая башня. Именно здесь проходило занятие по истории магии. Башня поднималась над крышей школы, словно вытянутая к звёздам. Узкая, каменная, с мозаичными окнами, через которые свет луны и солнца проникал внутрь, бросая длинные серебристые тени на стены. Каждое окно было украшено магическими гравировками — линии и символы светились едва заметным голубым светом, реагируя на движения и голоса учеников. Внутри башня была круглая, с деревянной лестницей, вьющейся вдоль стены. На самом верху располагался большой круглый зал с высокими потолками, в центре которого стоял массивный стол из тёмного дерева, покрытый картами звёздного неба, древними свитками и кристаллами, аккуратно размещёнными для наблюдений. На стенах висели старинные астрономические инструменты: глобусы, секстанты и магические компасы, указывающие на расположение магической энергии в разных точках мира. По периметру зала были расставлены высокие книжные шкафы, набитые древними манускриптами, чертежами старинных заклинаний и летописями магических школ прошлого. Каждый свиток, казалось, хранил в себе шёпот веков, а легкий запах старого пергамента смешивался с ароматом масла свечей, которыми освещались столы в вечернее время. Сейчас ученики были разбросаны по всему помещению: кто-то лежал, развалившись на холодном каменном полу, уткнувшись носом в свиток, кто-то сидел, скрестив ноги возле стола, обвесив руки книгам и картам. Пара самых активных стояла, опершись на массивный центральный стол, обсуждая между собой древние записи и пытаясь рассмотреть мельчайшие символы на свитках. София задумчиво прислонилась к стене, сидя около окна, которое занимало почти всю стену башни. Сквозь него открывался пейзаж, которого нельзя было увидеть ни с одного другого места школы: колдовской комплекс Колдовстворца почти весь уходил под землю, скрываясь среди холмов и лесов. На коленях у неё лежал свиток, который она давно уже расшифровала, но теперь просто посматривала на него, теряясь в мыслях и наблюдая, как солнечные лучи играют на кристаллах окон.

«Сияние Лунного Круга устремляется к сердцу ночи.

Пусть древний эфир воды и ветра соединится,

Чтоб оберег сокрытых тайн озарялся светом,

Но да не возгорится пламя в руках неумелых.

И да пребудет гармония в круге, пока луна не сменит свою фазу».

А ниже. Почерк, аккуратным и почти артистическим, с плавными завитушками и лёгкой неровностью, которая выдавала, что это ручная работа. Каждая буква словно танцевала на пергаменте: длинные вытянутые штрихи переплетались с маленькими декоративными завитками на концах:

Цель заклинания: защита, освещение, обнаружение скрытого.

Источник энергии: лунная сила, вода и ветер.

Элемент риска: пламя в руках неумелых (побочный эффект).

Условия действия: пока луна не сменит фазу (время действия).

Символика: «Лунный круг» — магический фокус/центр заклинания.

Розвадовская.С.С

— Что тебя тяготит? — Раздался голос слева. Рыжеволосая повела головой. Вика смотрела на неё своими разноцветными глазами, будто смотрела глубоко в душу. София тяжело вздохнула и жестом пригласила Вику сесть рядом. Та без промедления устроилась рядом, слегка улыбнувшись. — Если хочешь, можем проветриться на выходных. — Сказала Вика с ноткой веселья, слегка толкнув Софию локтем. — Сходим на медный бульвар? София кивнула, но её улыбка была немного грустной. — Жалко, что Надя сможет сходить туда только в следующем году… Ей бы точно понравился «Центральный Горный Магазин». — Тихо произнесла она, опуская голову. — Да, ЦГМ… ей бы точно понравился. А может, сходим вдвоём? — Предложила Вика, на мгновение задержав взгляд на Софии. — Давай. — Наконец улыбнулась София, и в её глазах заблестела лёгкая искорка радости. — И все-таки, что с тобой? — Глаза Вики смотрят прямо в душу. — Я никогда не испытывала, такого чувства… Я… — Говорит девушка, активно жестикулируя лицом. — Я засомневалась в правильности своих решений… Я поверила в то, что была не права и как оказалось в первый раз была правой. И мне очень страшно. — Голос Софии становится тише. — Вдруг это повторится ещё раз? Вдруг я снова сделаю выбор… и снова не буду уверена, что он правильный? — Соф… — Мягко произнесла она. — Сомневаться — это не ошибка. Это значит, что тебе не всё равно. Она коснулась её руки, аккуратно, но уверенно. — Ошибка — это когда выбираешь и вообще не задумываешься. А ты думаешь. Значит, ты растёшь. София медленно подняла на неё взгляд. — А если я выберу не то? Вика усмехнулась уголком губ. — Тогда мы разберёмся. Вместе. — Это не про уроки. — Наконец сказала она. — И не про выходные. Вика не перебивала. — Я… изменила одно решение. А потом почти сразу — второе. И оба раза была уверена, что поступаю правильно. А теперь смотрю назад и думаю: а вдруг всё это было импульсивно? Вдруг я просто испугалась… и выбрала то, что легче? Солнечный свет медленно сдвинулся, коснувшись её пальцев. Чернила на свитке на мгновение блеснули. — Ты жалеешь? — Тихо спросила Вика. София задумалась. — Не знаю. Вот в этом и проблема. Я не жалею… но и не спокойна. Вика слегка наклонила голову, её разноцветные глаза мягко сузились — не от подозрения, а от сосредоточенности. — Тогда это не ошибка. — Сказала она. — Ошибки обычно чувствуются иначе. Они давят. А у тебя… тревога. Это другое. — И что это значит? — София чуть нахмурилась. — Что ты вышла за границу привычного. — Вика пожала плечами. — Когда делаешь что-то по-настоящему новое, мозг начинает паниковать. Ему хочется обратно — туда, где всё понятно. София тихо усмехнулась. — Звучит так, будто ты читала трактат по психомагической устойчивости. — Почти. — Вика хитро улыбнулась. — Просто наблюдала за людьми. На мгновение между ними повисла лёгкая тишина. Не тяжёлая — спокойная. За окном ветер прошёлся по верхушкам деревьев, и тени от них качнулись по стенам башни. — А если это всё-таки повторится? — сСросила София уже без прежней дрожи в голосе. — Тогда ты снова сделаешь выбор, — ответила Вика. — И снова переживёшь его. И с каждым разом тебе будет чуть менее страшно. София медленно выдохнула. — Мне не нравится, что взросление похоже на постоянную неопределённость. — Зато оно делает нас живыми. — Мягко сказала Вика. Где-то у центрального стола засмеялись одноклассники. Шелест страниц, тихие шаги, скрип пера по пергаменту — жизнь продолжалась. София аккуратно свернула свиток и отложила его в сторону. — Спасибо. — Сказала она, глядя на Вику уже увереннее. — Я правда боялась, что это что-то со мной не так. — С тобой как раз всё слишком «так». — Фыркнула Вика. — Ты просто слишком много думаешь. — Это оскорбление? — Это диагноз. София рассмеялась — впервые по-настоящему за всё утро. И в этот момент тревога уже не казалась такой огромной. Она всё ещё была рядом, но перестала быть пугающей тенью. Теперь это было просто чувство. А чувства, как и заклинания, можно изучить. Разобрать. Понять. — Сделай одолжение. Забудь о Фреде, студентки из Хогвартса рассказали о его с братом шалостях. — Вика смотрит на неё, а в глазах лишь серьезность. Улыбка тает с губ Сони. — Откуда ты знаешь… — Её голос стал осторожным. Вика несколько секунд молча смотрела на неё, а потом выразительно прищурилась. — Соня, пожалуйста. — Протянула она с ленивой насмешкой. — Ты дважды переписала один и тот же абзац в свитке. Ты! Переписала! Ты же обычно уверена в каждом завитке. Ну, и последние дни ты ходишь, будто другой человек. Тут даже Даша догадается… Хотя нет, тут я перегнула. — Посматривая на брюнетку, говорит Вика. — Мне не нужно быть прорицательницей — это по твоей части. Это называется наблюдательность. София опустила взгляд на свои пальцы. — Я думала, это не так заметно. — Сонь. — Вика склонила голову набок, — Когда человек начинает сомневаться в себе без видимой причины, обычно причина как раз видимая. Просто с рыжими волосами, самоуверенной улыбкой и склонностью к хаосу. София тихо фыркнула. — Ты невозможна. — Нет, я просто логична. — Пожала плечами Вика. — Ты не переживала так из-за учёбы. Не из-за приезда Хогвартса. Не из-за экзаменов. Значит, остаётся одно. София отвернулась к окну, делая вид, что её больше интересует горизонт, чем разговор. — Это слишком… громко сказано. — Что именно? — Приподняла бровь Вика. — Что тебе кто-то нравится? О, прошу, это не древнее проклятие, а базовая человеческая функция. София закатила глаза. — Я не говорила, что он мне нравится. — Ты и не обязана. — Невозмутимо ответила Вика. — Я умею складывать два и два. Ты начинаешь сомневаться в себе только тогда, когда что-то идет не так, как ты привыкла. София замолчала. В этом было что-то неприятно точное. — Я просто не хочу выглядеть глупо, — тихо сказала она. — Или наивно. — Сонь. — Вика чуть смягчилась. — Наивность — это когда веришь всему подряд. А ты как раз сомневаешься. Это противоположность наивности. Она легонько толкнула её плечом. — И если уж на то пошло, лучше рискнуть выглядеть глупо, чем потом жалеть, что вообще ничего не почувствовала. София медленно выдохнула. — Он назвал меня легкодоступной, а перед этим пытался поцеловать… — С грозным лицом, произносит девушка. Вика замерла. На секунду в её глазах вспыхнуло что-то очень холодное. — Он что? — Тихо переспросила она. София сжала пальцы в кулак и не хотя повторила. — Я пришла проведать его, он пытался меня поцеловать, но я его оттолкнула и сказала, что у меня есть выбор, помимо его. А он сказал: «некоторые вещи… просто кажутся слишком простыми, чтобы не воспользоваться моментом». Вика сжала губы, глаза её сузились. — Отлично. — Сказала она тихо, с ледяной точностью. — Значит, он решил, что твои границы — это просто рекомендация. София опустила взгляд, пытаясь собраться. — Я… я не знаю, что думать, — тихо призналась она. — Может, я слишком остро реагирую? Ведь… другие девушки и вправду к этому относятся так легко… отдаться студенту из другой страны… Вика сделала посмотрела на неё строго, наклонилась чуть ближе, голос стал ровным и твёрдым: — Соня, ты не слишком остро реагируешь. Он попытался переступить твою волю. Точка. Твоя реакция — это не эмоции «слишком», это нормальная защита. Любая другая реакция была бы ненормальной. София сжала юбку. — Когда мы были на острове, я так переживала за него… Я… Он первый кто отнёсся к природе, как к равному и любовался ей по настоящему. Я и подумала… вдруг. — Вдруг это судьба? — Подхватила Вика с лёгкой насмешкой, но в её голосе не было осуждения, только внимание. София опустила глаза, сжимая юбку сильнее. — Я… я не знаю. Всё было так искренне. Он смотрел на мир иначе, и на меня… — Её голос дрожал, она резко повернула голову на подругу. — Как будто я тоже важна. И вдруг я подумала… а вдруг это настоящее? Вика вздохнула, немного смягчаясь, но всё так же твёрдо: — Сонь… настоящего не определяют красивые слова или взгляды. Настоящее — это когда человек уважает твоё «нет». Когда его действия совпадают с тем, что он говорит. София подняла глаза на неё, в которых отражалась тревога и надежда одновременно. — Но я не могу перестать думать… — Тихо сказала она. — Может, я сама что-то почувствовала неправильно? Вика усмехнулась уголком губ. — Ты не «неправильно» почувствовала. Ты почувствовала. А вот что с этим делать — вот это и есть испытание. Судьба? Может быть. Или просто парень, который сделал что-то неприятное. София медленно кивнула, будто усваивая каждое слово. — Значит… я имею право сомневаться? — Абсолютно. — Вика подтвердила твёрдо. — Но сомнение не значит, что ты не сильная. Оно значит, что ты человек. — Иногда я боюсь… что мои чувства… что я сама не понимаю, что правильно, — Призналась она. Вика наклонилась чуть ближе, глаза её были серьёзными, но мягкими: — Сонь, именно для этого у тебя есть мозг и сердце. Не понимать — это нормально. Ошибаться — тоже нормально. Главное, что ты прислушиваешься к себе, а не к чужим ожиданиям. София медленно вдохнула, ощущая, как напряжение внутри немного спадает. — Значит, я могу доверять себе? — Да. — Кивнула Вика. — Даже если сомневаешься. Сомнения — это часть пути, а не показатель слабости. София впервые за долгое время почувствовала, что тревога не давит на неё полностью, а лишь присутствует рядом, управляемая и понятная. — Спасибо. — Тихо сказала она. — Всегда. — Ответила Вика, слегка улыбнувшись. — И помни: сомневаться — это нормально. Главное — не терять себя в этих сомнениях. София снова посмотрела в окно. Утро освещало башню мягким светом, и впервые тревога казалась не огромной тенью, а просто ещё одним чувством, с которым можно жить. — Так, ребятки. Ваши рукописи на стол! — Громко оповестил их мужчина преклонного возраста. Девушки переглянулись и, улыбнувшись друг другу, встали с пола. Подойдя к большому столу, они аккуратно положили пергамент и устремились к выходу, где уже начали собираться остальные подруги. — О, так вы тут занимались магической медитацией на полу? — С улыбкой поддразнила Анфиса, высоко подняв бровь. — Или это новый способ проверять заклинания на устойчивость к дискомфорту? Все рассмеялись. Вика фыркнула: — Мы просто углублялись в сложные философские размышления. Очень опасная магия, лучше вам её не трогать. — Ага, конечно. — Даша засмеялась. — «Сложные философские размышления», лежа на полу и облокотившись об окно… Кажется, мне это знакомо. София лишь улыбнулась уголком губ, ощущая, что даже после тревожного утра смех и дружба делают всё чуть легче. — Хаха, обхохочешься. — С иронией говорит девушка, поворачивая головой влево-вправо. — Конечно тебе это знакомо, уснешь в любом месте, а потом мы застанем тебя с открытым ртом, а над тобой, то и дело мушки кружат. — Говорит София. Даша засмеялась ещё громче, прищурившись. — Ой, да брось. — Ответила она, делая вид, что обижается. — Я всего лишь практикую «глубокий сон с эффектом наблюдения». Очень полезное заклинание! Вика, стоя рядом, фыркнула: — Глубокий сон? Угу, а вокруг кружатся мушки, а мы называем это «магическим опытом». Соня, похоже, у тебя теперь конкурент по философским размышлениям на полу. София улыбнулась, слегка покраснев, но её глаза блестели от смеха. — Ладно. — Сказала она. — Но я всё равно выигрываю по части высокоинтеллектуальных разговоров. — Ели сдерживая смех, она прикрывает рот рукой, делая вид, будто пытается это скрыть от брюнетки. — Даша просто таких слов не знает. Все засмеялись снова, и лёгкий смех заполнил утреннюю башню, делая атмосферу теплее после напряжённого разговора. — Эй! Я могу пользоваться сложными словами, когда хочу! Просто экономлю их для важных моментов. — Расскажешь. — Говорят девушки втроем в унисон. — Может пойдем уже! — Громко говорит Анфиса, психуя, привлекая внимание других. — Или продолжим высокоинтеллектуальные разговоры прям на проходе? — Ладно, ладно. — Фыркнула Вика. — У нас сегодня миссия: выйти из башни, не устроив философский клуб на каждом шагу. София, всё ещё улыбаясь, кивнула. — Хорошо, хорошо… миссия принята. Но высокоинтеллектуальные разговоры сохраняем на потом. Даша смутилась, но тут же подмигнула. — Ну что ж, тогда пусть наша «миссия» будет максимально эпичной. Анфиса грозно покачала головой, привлекая внимание проходящих учеников. — Идём, прежде чем кто-то ещё подумает, что мы тут устраиваем интеллектуальный марафон! Все в четвером весело хихикнули и, наконец, стали спускаться вниз, лёгкий смех и шутки сопровождали их по всему коридору, а утреннее солнце мягко освещало башню, создавая ощущение тепла и дружбы. На выходе из башни их встречала одна интересная личность, как только девочки его заметили, то сразу стали хихикать и толкать Дашу в спину, чтобы она быстрее шла. Брюнетка же застыла, смотря в зеленые глаза, что рассматривали её. Даша резко остановилась, будто врезалась в невидимую стену. — Даже не думайте. — Прошипела она сквозь зубы, не отрывая взгляда от зелёных глаз напротив. — Мы? Ничего. — Невинно протянула Вика, но её плечи подозрительно подрагивали от сдерживаемого смеха. Анфиса тихо подтолкнула Дашу вперёд ещё раз. — Ну же. Он не Кащей, чтобы за иголку убивать. Вика тут же подхватила. — Да и бессмертием вроде не пахнет. Самый обычный зелёноглазый экземпляр. София едва сдержала смешок, наблюдая, как Даша собирает всё своё достоинство в кулак и делает шаг вперёд. — Дыши. Это базовая человеческая функция. Зелёноглазый парень, стоявший у выхода, заметил суету и чуть склонил голову набок. — Что-то не так? — Спросил он, переводя взгляд с одной девушки на другую и, наконец, останавливаясь на Даше. Даша наконец отмерла, выпрямилась и, бросив подругам короткий убийственный взгляд, шагнула вперёд. — Нет. — Ровно ответила она. — Просто некоторые слишком громко обсуждают… высокоинтеллектуальные темы. Вика тихо фыркнула позади неё. — О да. Исключительно интеллектуальные. София почувствовала, как смех снова подступает, но теперь это было уже не нервное напряжение, а чистое веселье. Утро окончательно вступило в свои права, и башня больше не казалась местом тяжёлых разговоров — только стартом для нового дня. — Как я понимаю, ты ждешь меня? — Спрашивает Даша, осматривая блондина. — О, так слухи и до тебя дошли. — Потирает он шею. — Да… — Говорит девушка, грозно смотря на подруг, что строили рожицы, мол, а мы тут причем? — Да… — Протянул он, чуть неловко потирая шею. — Я хотел спросить… ты ведь ходишь на занятия по стрельбе? Даша чуть прищурилась. — Допустим. — Тогда, может, на выходных посоревнуемся? — Он улыбнулся уже увереннее. — Говорят, ты метко стреляешь… лучше… чем я. Хочу проверить, слухи это или нет. Позади неё Анфиса едва слышно присвистнула. — О, вот это уже разговор. Даша сделала шаг ближе к блондину, выпрямившись. — И что получит победитель? — Спокойно спросила она. Он слегка наклонил голову: — Проигравший угощает горячим шоколадом в ЦГМ. Даша выдержала паузу, будто оценивая условия дуэли. — Договорились. — Сказала она наконец. — Только потом не жалуйся. — Даже не подумаю. — Ответил он с лёгкой усмешкой. За её спиной подруги синхронно заулыбались. Утро окончательно перестало быть просто утром — теперь оно стало началом маленького соревнования, которое все уже ждали с интересом. — Тогда… — Девушка задумалась. — До завтра? — Ага. — Говорит Пётр, отводя взгляд, кивая рыжеволосой, получая ответный. Блондин развернулся так же спокойно, как и подошёл, направился к выходу. Шёпот прокатился по коридору почти мгновенно. Несколько студентов замерли, провожая его взглядами. Ученик со Сварога. В их глазах читалось одно и то же недоумение: что он здесь делает? Сварог, как и Хорс за исключением, пожалуй Ярила, редко пересекались с Дажбогом. К Даше подбежали девочки, хихикая и толкая её в бок. — Ого, так это была мини‑свиданка прямо в коридоре? — Проговорила Вика с прищуром. — Ага, и мы — тайные свидетели, — Добавила Анфиса, делая театральный поклон. София едва сдержала смех. — Ну что ж, если это свиданка, надеюсь, вы хотя бы пригласили нас на десерт. Даша, пытаясь выглядеть серьёзной, лишь фыркнула и покачала головой. — Девочки… держите свои сплетни при себе. Но уголки её губ выдавали улыбку. — О, не волнуйся. — Подмигнула Вика, — Мы всё равно будем наблюдать за ходом «соревнования». София тихо добавила. — Высокоинтеллектуальная свиданка. Соревновательный элемент обязателен. Анфиса засмеялась в голос. — Пожалуйста… Можно без шуток про высокоинтеллектуальный, я уже не могу воспринимать это слово. — Как скажешь. — Пожала плечами Вика. София едва сдержала смех. — Ладно‑ладно. — Сказала рыжеволосая, хитро прищурившись, — Но всё равно это был высокоинтеллектуальный обмен мнениями. Анфиса закатила глаза и фыркнула. Пока девочки тихонько хихикали. — Надоело эту песню слушать… И по улице кончился дождь… — Стала напевать Соня, приподняв руки, чуть пританцовывая, глядя в глаза Анфисы. — Полюбила рэкетёра Ксюша. Ты Витюша напрасно поёшь. — Продолжила Вика. — Ксюша, Ксюша, Ксюша. Юбочка из плюша, русая коса… — Стали петь уже они в троем, вместе с Дашей. — Да, емае, Ксюши, может мы пойдем уже на Чаровство? — Чуть вскрикивает Анфиса. Девочки под хохот отбегали от неё вперёд, продолжая громко петь песню. Обнимая друг друга за плечи, они весело прыгали, их волосы развевались, а юбки легко поднимались в такт движениям. Свет свечей скользил по их лицам, отражаясь в блестящих глазах, а звонкий смех эхом разносился по коридору, будто оживляя стены башни. Студенты, проходящие мимо, невольно останавливались, улыбались и поглядывали на эту маленькую, яркую вспышку радости. Даже самый строгий преподаватель, выглянув из дверей аудитории, слегка прищурился, наблюдая, как девушки, заразительные в своём веселье, словно наполняют башню теплом и светом. София, Даша и Вика почти не чувствовали усталости — им казалось, что каждый шаг и каждое движение под ритм песни только добавляют силы и энергии. В их смехе и напеве ощущалась лёгкость утра, обещание новых приключений и крепкая дружба, которая, казалось, могла преодолеть любые преграды. — Ксюша, Ксюша, Ксюша. Никого не слушай. И ни с кем сегодня не гуляй. И ни с кем сегодня не гуляй! Анфиса с психом бьет себя по лбу, но она не смогла удержаться от тихого смешка, наблюдая, как подруги сливаются в своём хоровом безумстве. Коридор башни наполнился их смехом и напевами, а утро стало ещё ярче и живее, словно магия и веселье решили идти рука об руку.

Класс по Чаровству располагался в просторной, высокой аудитории с тёмными деревянными балками и полками, заставленными магическими предметами — флаконы с таинственными жидкостями, кристаллы, древние книги и свитки. В воздухе витал лёгкий аромат трав и старой бумаги, а через широкие окна струился мягкий свет, освещая пыльцу магических частиц, парившую в воздухе. Даша с высунутым языком сосредоточенно проводила руками над кристаллом, который, казалось, повиновался каждому её жесту. Он медленно поднялся в воздух, окружённый мягким золотисто-оранжевым светом, языки пламени обвивали его поверхность, но не причиняли ни малейшего вреда. Кристалл светился изнутри, словно внутри него горел собственный, маленький солнцеподобный огонь, переливаясь оттенками янтаря и меди. Каждое движение Даши создавалось с точностью и ритмом, будто она дирижировала невидимым оркестром магической энергии. Она повернула голову в сторону Анфисы, внимательно наблюдая за подругой. У Анфисы кристалл лишь слегка подрагивал, на его поверхности появлялись маленькие тёмные пятна, будто копоть пыталась оставить свой след. Огненная магия вырывалась не полностью, трескала в воздухе и угрожающе шипела, а сам кристалл иногда чуть подпрыгивал, вызывая лёгкую тревогу. — Ха, смотри-ка, да я просто гений в чаровстве. — Гордо произносит брюнетка. А потом поворачивает голову в сторону двух подруг. — Эй, смотрите! Вика с Софией стояли у своей парты, слегка отступив в сторону, чтобы видеть весь класс. Рыжеволосая скрестила руки на груди внимательно наблюдала за Дашей, её взгляд был строгим, но в нём проскальзывала лёгкая улыбка — смесь удивления и предвкушения. Вика, с её необычными разноцветными глазами, слегка наклонила голову, изучая каждое движение подруги с тихим интересом. Она замечала, как Даша сосредоточенно проводит руками над кристаллом, и как магическая энергия, словно невидимые струи света, скользит от её пальцев к предмету. Но через секунду кристалл начал трескаться, и тонкие линии по поверхности мгновенно разошлись, как паутина. Огонь, который ранее горел ровно и красиво, теперь подпрыгивал неровно, издавая легкое потрескивание. — Какого чёрта! — Громко выругалась Даша, подпрыгивая на месте, пытаясь удержать магический объект в воздухе. Её голос эхом разнесся по аудитории, заставляя несколько соседних учеников отпрянуть. София чуть приподняла бровь и тихо фыркнула, а Вика не смогла сдержать улыбку — её глаза заблестели от смеха, но она молча наблюдала, оценивая, где Даша допустила ошибку. Свет, исходящий от трескающегося кристалла, отражался на их лицах, создавая игру теней и отблесков по парте, а воздух вокруг наполнился запахом магической энергии и едва уловимым ароматом дымка. Анфиса лишь с хитрой ухмылкой покачала головой, наблюдая, как Даша пытается справиться с неподатливым кристаллом, а остальные ученики класса, зачарованные сценой, едва сдерживали смех и шёпот, словно смотрели на живую магическую игру. А потом девушка повернула голову в сторону подруг. — А вы чего стоите? Соня с Викой, не смотря на парту, плавно взмахнули руками, и кристаллы одновременно поднялись в воздух. Они светились ярким внутренним светом, обвитыми мягким языками пламени, которое изгибалось и переливалось золотисто-оранжевыми и красными оттенками. Свет отражался в стеклянных флаконах на столах, в кристаллах создавая причудливую игру бликов, а тёплые отблески падали на лица девушек, подчёркивая их сосредоточенность. Кажется, будто у неё отвисла челюсть. Блондинка перевела взгляд на свой кристалл и на Дашин, поднимая брови и сжимая губы. — Пиздец! — Восклицает Дарья, когда её кристалл все-таки рухнул. — Даша! — Ругается на неё София. — Да если тут цензурных слов нет! — Всплеснула руками Даша. Вика тихо хмыкнула, склонив голову набок. — Есть. Например: «Мне нужно больше практики». Даша бросила на неё взгляд. — Да, идите на… — Даша! Я тебе рот с мылом промою! — Кидает в неё тетрадью Соня. — Ай! Ну, ладно… ладно… — Чешет больное место девушка.

***

Гостиная отделения Дажбога была наполнена шумом, разговорами и музыкой. Под потолком тянулись золотистые гирлянды, переплетённые с еловыми ветвями. Между ними мягко мерцали крошечные огоньки — не электрические, а магические, похожие на пойманные солнечные искры. Они плавно переливались тёплым светом, словно маленькие звёзды. В углу стояла высокая ель, украшенная стеклянными шарами, расписанными славянскими узорами, сушёными апельсинами, лентами и крошечными зачарованными солнцами — символом Дажбога. Время от времени игрушки тихо звенели или начинали мягко светиться, если кто-то проходил мимо.На каминной полке лежали веточки омелы и сосновые шишки, а над огнём висели носки для мелких подарков — кто-то уже подбросил туда шоколадные монеты и записки с шутливыми пожеланиями. Кто-то из маглорождённых притащил магнитофон, и теперь из него с лёгким шипением играла праздничная музыка. Несколько студентов пританцовывали, хлопая в ладоши, кто-то подпевал, а кто-то просто сидел на подоконнике, наблюдая за всей этой суетой с улыбкой. Гостиная гудела, как улей, но в этом шуме было что-то уютное — тёплое, почти домашнее. За окнами темнело рано, снег мягко ложился на карнизы, а внутри было светло, шумно и по-рождественски живо. В центре гостиной, прямо на мягком ковре перед камином, образовался плотный круг из студентов. Смех, музыка из магнитофона и треск огня смешивались в один живой фон, а над головами лениво покачивались золотистые гирлянды. София сидела слева от Наума, поджав ноги и держа карты аккуратным веером. Рядом с ней Надя, положив голову на её плечо, лениво наблюдала за игрой, время от времени комментируя происходящее. Рыжие пряди Софии мягко падали на её рукав, подсвеченные огнём из камина. Через несколько человек, чуть поодаль, расположились Вика с Ксюшей. Разноглазая Вика сидела, облокотившись на ладонь, и прищуренно следила за ходом игры, будто просчитывала всё на несколько шагов вперёд. Ксюша же тихо посмеивалась, шепча ей что-то на ухо, небрежно кидая карты. Напротив Софии устроились близнецы. Один из них время от времени поднимал взгляд от карт и украдкой смотрел на неё. София замечала это, но делала вид, что полностью сосредоточена на игре и сидящей рядом подругой. Рядом с близнецами сидели несколько таких же иностранцев. Их имена София до сих пор не знала или же просто не хотела знать. Если раньше они путались в правилах, то теперь уверенно вступали в игру, азартно спорили о ходах и даже начали подшучивать над русскими, пусть и не так хорошо, как над ними. Карты шуршали, кто-то хлопал ладонью по полу, объявляя победу, кто-то театрально стонал от проигрыша. Игра становилась всё живее — иностранцы уже не просто пытались понять правила, а начинали хитрить, блефовать и ловко вытягивать неожиданные комбинации. От огня в камине по их лицам бегали тёплые отблески, а над кругом висела особенная атмосфера — предрождественская, шумная, немного хаотичная, но удивительно уютная. Это был тот редкий вечер, когда разные отделения, разные страны и разные характеры сливались в одну компанию, объединённую простыми картами и общим смехом. Магнитофон щёлкнул, кассета чуть зашипела, и через секунду в гостиной раздались знакомые ритмы.

Ай, где же счастье, словно талый снег? Где ж, Фаина, твой серебристый смех? Прячешь ты глаза от меня и уже средь бела дня Ты с другим целуешься при всех! Фаина, Фаина…

— Фаина, Фаина, Фаина, Фаина, Фай-на-на! Фаина, Фай-на-на! Фаина, Фаина, Фаина, Фаина! — Громко запели голоса из разных углов комнаты. Студенты дружно тянули песню, хлопая в ладоши в такт. Иностранцы переглядывались, пытаясь разобрать слова, но быстро уловили главное — припев был простым и заразительным. Кто-то из друзей Наума, не выдержав, вскочила на ноги и театрально раскинула руки, изображая сцену. Ксюша тут же начала подпевать громче всех, а кто-то уже отбивал ритм по столу картами. София, сначала делавшая вид, что остаётся серьёзной, всё же улыбнулась и тихо подхватила слова. Наум, сидящий рядом, стал петь песню, будто мракоборец. Гостиная гудела — гирлянды мерцали, огонь в камине трещал, а «Фаина» продолжала играть фоном, превращая обычный вечер в шумный, почти концертный хаос девяностых. — Это у вас каждую пятницу? Такие концерты? — Спрашивает Джордж. — Ага. У нас вечер пятницы, считай праздник. — Говорит Настя, девушка с соседней комнаты. — А как у вас празднуют Рождество? — Спрашивает один из иностранцев, изучая кинутые на пол карты. — У нас есть свои традиции. Например, младшеклассники ходят по комнатам, поют калядки и собирают сладости или мелкие подарки. — Говорит Ксюша. — Иногда их сопровождают старшие студенты, чтобы всё прошло спокойно, но обычно они бегают сами и напевают весёлые песенки. Вика, добавила тихо, но с улыбкой: — Да, и чем старше становятся студенты, тем изобретательнее становятся калядки. Кто-то даже готовит маленькие сценки, переодевается или делает шуточные заклинания, чтобы развлечь младших. — Также мы обмениваемся подарками, но обычно в кругу самых близких, например с семьей и близкими друзьями. — Продолжает Настя. — А ещё гадаем! — Вскрикивает Наум, вскидывая руки вверх, скинув последнюю карту. — Гадаете? — Спрашивает Фред. — Ага! — Искрящимися глазами, продолжает парень. — Хочешь будущее узнать, пожалуйста, или кто тебе, как относится! Да что хочешь! Соня даже может увидеть, где находится человек в данный момент в шаре! — Притягивая к себе рыжеволосая говорит парень. — Если хорошо попросите, она с радость погадает. — Ей, что за реклама? — С улыбкой спрашивает София, чуть не завалившись на колени другу, выронив все карты, смотря на него снизу вверх. — А что? У меня плохо получается? — Смотрит прямо в глаза девушки Наум. София прищурилась, делая вид, что серьёзно оценивает его «презентацию», но в уголках губ уже пряталась улыбка. — У тебя получается так, будто я сейчас открою филиал предсказаний прямо здесь, на ковре. — Протянула она. — С вывеской и очередью из желающих. Иностранцы переглянулись, явно не понимая, шутка это или предложение. — Подождите… это правда? — Осторожно спросил Джордж. — Она действительно может увидеть, где кто-то находится? Наум важно кивнул. — Если шар в хорошем настроении. — Добавил он с самым серьёзным видом. — Шар всегда в настроении. — Фыркнула Соня. — В отличие от меня. Но прежде чем кто-то успел развить тему дальше, Ксюша хлопнула ладонью по полу. — Да ну вас с шарами. Лучше расскажите, как у вас Рождество проходит. Вы-то что делаете? Иностранцы оживились. — У нас больше семейный праздник. — Ответил Фред. — Большой ужин, обмен подарками. На период Рождества, мы уходим на двухнедельные каникулы. А те, кто остаются в Хогвартсе, получают большой Рождественский пир. — У нас каникулы тоже есть, но многие остаются. — Говорит Настя. — И тогда начинается настоящее веселье. — Добавил Наум. — Украшаем гостиную сами. Кто-то приносит зачарованные свечи, кто-то — самодельные игрушки. В прошлом году Даша пыталась повесить огненную гирлянду, и она чуть не подпалила шторы. — Я всё контролировала! — Возмутилась Даша только подошедшая к ним, расталкивая Ксюшу и Вику, чтобы сесть между ними. — Конечно. — Хмыкнула Вика. — Именно поэтому потом два дня пахло дымом. Соня улыбнулась. — У нас тоже есть, так сказать пир. В столовой подают рождественские блюда, а потом мы идем в гостиную, праздновать факультетом. Кто-то играет на гитаре или включает магнитофон. Поем песни, танцуем. — И колядки. — Добавила Ксюша. — Младшие носятся по этажам, поют, требуют угощения. Если не дашь — могут подшутить. — Подшутить? — Прищурился парень из Хогвартса. — Ничего страшного. — Невинно сказала Вика. — Просто лёгкие чары. Например, чтобы дверь пару часов открывалась только после комплимента. Иностранцы рассмеялись. — Звучит… весело. — Признал Фред. — У нас всё более официально. — А у нас — шумно. — Поправила Надя. — Но уютно. Гирлянды над потолком мягко мерцали, отражаясь в окнах тёплыми золотистыми бликами. За стеклом подземное озеро, а внутри было светло, шумно и по-праздничному тесно. Музыка стала громче, кто-то в дальнем углу уже подпевал, отбивая ритм ладонями по подлокотнику кресла.

Музыка нас связала Тайною нашей стала Всем уговорам твержу я в ответ: «Нас не разлучат, нет» Музыка нас связала Тайною нашей стала…

— Вам очень понравятся наши праздники. — Оживился Наум, размахивая рукой так, будто перечислял пункты великого плана. — Весной вообще всё самое интересное: и Пасха, и Ивана-Купала, и Масленица… и много чего! — Подожди, подожди. — Рассмеялась девушка, что сидела около него — Ева. — До весны ещё дожить надо. — Масленица — это с блинами? — Заинтересованно спросил Джордж. — С блинами, кострами и соревнованиями. — Кивнула Вика. — У нас во дворе ставят чучело, но, конечно, заколдованное. Оно не просто горит — искры превращаются в маленькие огоньки, которые разлетаются и гаснут в снегу. — А блины иногда сами переворачиваются. — Добавила Даша. — Если, конечно, правильно зачаровать сковородку. — Или улетают, если неправильно. — Невинно вставила Вика. — Это был один раз! — Тут же возмутилась брюнетка. Фред засмеялся. — А Ивана-Купала? — Это летом. — Пояснила Настя. — Плетём венки, запускаем их по воде. Иногда добавляем лёгкие чары, чтобы венок не тонул слишком быстро… или чтобы светился. Некое гадание на суженного. — И прыжки через костёр. — Добавил Наум с блеском в глазах. — Но у нас костёр безопасный. Заклинание держит пламя мягким, не обжигающим. — Теоретически. — Тихо пробормотала Вика. — Вика! — Возмутился София. — Пасха у нас спокойнее. — Сказала Ева. — Украшаем яйца. Некоторые делают их светящимися или с меняющимися узорами. А потом бьемся ими. — И они иногда убегают. — Добавил друг Наума. — Это называется «эффект неожиданности». — Важно заметил Наум. Иностранцы переглянулись с улыбками. — У вас всё звучит так… живо. — Сказал Джордж. — Не просто праздник, а событие. — Так и есть. — Кивнула Соня. — У нас любой повод — это повод повеселится. — В пределах разумного. — Добавила Вика. — Иногда. — Уточнила Даша. Смех снова прошёл по кругу. Музыка сменилась, кто-то хлопнул в ладоши в такт, а гирлянды над потолком словно засияли ярче — будто и правда одобряли планы на будущие праздники.

В самый полный штиль, и в самый сильный ураган Ходят в синем море корабли Может, потому-то и понятно морякам Что такое океан любви

— Оо-оо. — Протянул Наум, поворачиваясь к Софии. — Дама, приглашаю вас на танец. София слегка фыркнула, но не отступила, а только подняла бровь и кивнула. — Ха… ладно. — Сказала она, мягко улыбаясь. — Только не отопчи мне ноги, как тогда. — Я подумаю! Он осторожно утягивает её за руку в центр гостиной. Под их ногами мягко скрипнул пол, а гирлянды над потолком мягко мерцали, отражая свет в стеклянных бокалах и кристаллах на полках. В воздухе пахло горячим сбитнем, мандаринами и только что испечёнными пряниками, а музыка играла плавно, создавая ощущение, что весь зал слегка раскачивается вместе с ними. Притягивая Софию за талию, Наум кладёт её руку в свою ладонь, и их пальцы аккуратно переплетаются. София обвивает его рукой за шею, чувствуя тепло и лёгкое напряжение момента. Искры от магических свечей на столах играют вокруг, словно маленькие светлячки, отражаясь в глазах и создавая ощущение, что они танцуют в золотистом вихре света. — Они… встречаются? — Неуверенно спрашивает Фред, чуть помедлив. — Нет, но они дружат с детства, их мамы подружки. — Отвечает Вика.

Любите, девушки, простых романтиков Отважных лётчиков и моряков Бросайте, девушки, домашних мальчиков Не стоит им дарить свою любовь

Джордж поднимается со своего места и подходит к трём подругам, чьи взгляды мгновенно становятся внимательными и слегка удивленными. Его чуть сгорбленная осанка и лёгкая улыбка делают шаги по гостиной почти театральными на фоне мерцающего света гирлянд и мягкого золотистого сияния магических свечей. — Вика. Можно вас пригласить на танец? — Его голос звучит одновременно вежливо и с ноткой шутливого вызова. Такого они точно не ожидали. Вика, Даша и Ксюша переглядываются, глаза блестят от удивления и лёгкого смеха. София, наблюдавшая сбоку, слегка подняла бровь, а на губах заиграла едва заметная улыбка. — Что скажете? — Уточнил Джордж, слегка поклонившись, держа руку в воздухе. Вика откинулась на руки, будто обдумывая стратегию, потом весело фыркнула. — Ага, а что если я не умею танцевать? — Тогда будем учиться вместе. — Ответил Джордж с улыбкой, слегка покачивая головой под ритм музыки. Даша уже подалась вперед, готовая подшутить, а Ксюша прищурилась, слегка покачивая плечами. Их смех смешался с музыкой, создавая лёгкую, праздничную атмосферу. Джордж протянул руку Вике, и она, наконец, аккуратно положила в его ладонь, слегка наклонившись к нему. — Ну что ж. — Сказала Вика с едва заметной улыбкой. — Посмотрим, кто у нас сегодня лучший танцор гостиной.

Начертил на синем небе «Я тебя люблю» Белым следом быстрый самолёт Кто поздравит с днём рождения девушку свою Так, как это делает пилот?

Музыка чуть ускорилась, и их первые шаги по полу стали плавными и уверенными. Лёгкое мерцание гирлянд отражалось в глазах танцующих, а смех и шепот студентов, сидевших вокруг, создавали ощущение, будто весь зал стал маленькой сценой для их импровизированного бала. Даша и Ксюша наблюдали за ними, тихо подбадривая подругу и одновременно подшучивая. На самом деле, это было довольно смешно, потому что Вика была самой маленькой в компании, её рост был чуть больше ста пятидесяти сантиметров. А Джордж был около двух метров. Она казалась почти кукольной, хрупкой, а его широкие плечи и длинные руки создавали эффект контраста, который вызывал невольные улыбки у всех вокруг. София мягко приподняла бровь, наблюдая за парой в центре гостиной. Их движения были неловкими, но вместе с тем удивительно слаженными, а лёгкий смех, что срывался с губ Джорджа и Вики, только добавлял обаяния.

Этим смелым парням и беда — не беда Путеводная им помогает звезда

— Хм… — Тихо пробормотала она, едва слышно для Наума. — Кажется, кто-то недавно говорил, что эти двое — полные разгильдяи. Кто бы мог подумать. — Добавила София, слегка улыбаясь. — Что разгильдяи могут быть такими… грациозными? В гостиной снова пронёсся лёгкий смех, подчеркивая, как забавно наблюдать за неожиданными сторонами знакомых людей. Вика слегка наклонилась к Джорджу, чтобы удержать ритм, и их движения вдруг стали ещё более слаженными. Несмотря на разницу в росте, шаги казались плавными, а лёгкая неловкость придавала танцу очаровательную непринуждённость. Атмосфера в гостиной будто сжалась вокруг них: музыка, смех, мерцающий свет и праздничное настроение сделали момент особенным — маленьким, но настоящим чудом Рождества.

Любите, девушки, простых романтиков Отважных лётчиков и моряков Бросайте, девушки, домашних мальчиков Не стоит им дарить свою любовь