Русская сказка

— Эй, а ну ушли отсюда. — Прикрикивает Даша на младшеклассников, что путались под ногами. Малыши пискнули и, сбившись в стайку, юркнули в сторону выхода из гостиной. Даша недовольно фыркнула, поправила коричневую рубаху с белой вышивкой и огляделась. Гостиная Дажбога переливалась огнями. Под потолком медленно кружились золотистые искры — словно пойманные солнечные зайчики. Запах хвои смешивался с ароматом свежей выпечки и горячего сбитня. Сегодня было двадцать четвертое декабря — Рождественский сочельник, поэтому ребята были особенно громкими. Брюнетка подошла к дивану, стоящему напротив камина, кашлянула, привлекая внимание. И на неё обернулись несколько пар глаз. Развалившись на диване, сидели Соня, Вика и Анфиса. Они смотрели на неё во все глаза, рассматривая с ног до головы. — Нет. — В унисон сказали они. — Вы что? Издеваетесь? Что на этот раз не так?! — Вспыхивает Даша. Соня приподнялась на локтях и сощурилась. — Всё не так. — Абсолютно. — Кивнула Вика, будто подтверждая официальный вердикт. Анфиса тяжело вздохнула и указала на Дашину рубаху. — Ты видела себя в зеркале? Даша машинально посмотрела вниз. Коричневая ткань, белая вышивка — всё как положено. Черные спортивные штаны. Черные высокие сапоги с длинной шнуровкой, кажется были вообще мужскими. Ничего необычного. — Да что с ней не так?! — Даша, напомни, куда ты сейчас идешь? — Говорит Соня осуждающим тоном. — Аа-ааа. Это невозможно. Какая ваще Петьке разница, как я выгляжу. — Говоритка брюнетка, тут же сгорбившись, уперевшись одним кулаком в бедро, пока другая рука весела мертвым грузом. Не забыв раскинуть ноги, как попало. Это нечто, действительно, напоминало лешего. Вика медленно прикрыла лицо ладонью. — Вот. Именно об этом мы и говорим. Анфиса прищурилась. — Ты сейчас выглядишь так, будто идёшь не на свидание, а разносить дрова. — Спасибо, поддержали. — Фыркнула Даша, но всё же выпрямилась. — Это просто Петька. — Слышал бы этот «Просто Петька», как ты о нем отзываешься, нашел бы себе другую барышню. — Мотает головой Соня. Вика критически оглядела спортивные штаны. — Ладно рубаха — по русски. Но штаны… Ты же не в спортзал идёшь. Анфиса кивнула в сторону лестницы. Пока Соня покатилась на неё глазами полными вопросов. — У тебя есть нормальная юбка. Даша застонала. — Это же сочельник, а не смотрины! Соня ухмыльнулась. — В сочельник, между прочим, всякое случается. Из гостиной донёсся громкий смех, искры под потолком закружились быстрее, а камин вдруг громко треснул, будто подтверждая её слова. Даша вздохнула, посмотрела на подруг и пробормотала. — Если я надену юбку, вы от меня отстанете? Три довольные улыбки были ей ответом. Даша развернулась и направилась к лестнице, бормоча что-то про «самостоятельных и очень навязчивых подруг». Смех за её спиной звучал уже мягче, почти ласково. Хрипя, словно старый дед, она медленно забирается по лестнице, тяжело дыша, опираясь спиной о холодную стену. Идя по коридору, Даша ведёт рукой по каменной стене, чувствуя прохладу под пальцами. Она осторожно пропускает под собой ребятню, ухмыляясь, когда маленькие ученики стараются обойти её стороной, а воздух коридора наполняется тихим шорохом шагов, смешанным с мягким гулом школы. В этих мгновениях, между тяжёлым дыханием и холодной стеной, Даша ощущает свободу — свободу быть самой собой, идти своим ритмом, не торопясь и не оглядываясь. Открывая дверь комнаты, единственное, что хотелось сделать Даше, — это грязно выругаться. Глаза полезли на лоб, а ноги будто сами понесли её обратно в гостиную. Добежав до балкона перед самой лестницей, она свесилась вниз, чтобы её было хорошо видно, и закричала так, что звук прокатился по всей комнате. — Девки, нас обокрали! — Выкрикивает она, привлекая внимание всей гостиной. — Чо смотрите? Подруги одновременно обернулись и замерли, словно застыли во времени. Взгляд Даши наткнулся на парня из Хогвартса, только что подошедшего к их компании, и она скривилась — смесь удивления и раздражения застыла на её лице. На несколько секунд между девочками повисла неловкая пауза. Их глаза встретились, переглядывая друг друга, словно пытаясь решить, что делать дальше. И вдруг, как по сигналу, они перепрыгнули через диван, устремившись к лестнице. Даше оставалось только наблюдать, как за считанные секунды они пролетели мимо неё, будто ветер. — Какого… — Выдавила Анфиса, оглядывая разгромленную комнату, глаза расширены от удивления. — А я говорила! — Радостно подпрыгнула Соня, подходя к шкафу. — Это домовой, ставлю скатерть самобранку на то, что это он. — Весёлое Рождество, однако… — Сказала Вика, поднимая кончиками пальцев, чей-то валяющийся лифчик, хмуря брови. — Я была здесь буквально несколько минут назад, как это вообще произошло? «В сочельник, между прочим, всякое случается.» Под всяким, ты имела ввиду именно это? — Даша подошла к окну, нюхая воздух и морщась. — Фу… чо… чо так воняет? Брюнетка махнула рукой около лица, корча гримасу, и развернулась к девочкам, что уже пытались разобрать бедлам. — Не воняет, а пахнет. — Отозвалась Соня, проходя мимо с дымящимися благовониями в руках. — Какого чёрта! — Даша почти подпрыгнула от возмущения. — Ты только зашла, как ты эту фигню достала?! Соня лишь слегка пожала плечами, улыбка на лице была почти невинной, а дым от благовоний медленно закручивался вокруг них, придавая комнате странно магический, хаотичный оттенок. Рыжеволосая шагнула к окну, оставляя за собой тонкую дымку, которая медленно растекалась по комнате, наполняя пространство мягким ароматом трав. — Я не понимаю… это что, реально домовой? — Осторожно спрашивает Анфиса, оглядывая комнату так, будто та может в любой момент снова «ожить». — Всему есть своё объяснение, и я, кстати, сильно сомневаюсь в вашей теории о домовых. — Вика закатывает глаза, собирая разбросанные фигурки и аккуратно расставляя их на встроенном в стену стеллаже возле своей кровати. — Скорее уж… кто-то криво пошутил с заклинанием. Соня на это ничего не отвечает сразу. Она медленно проходит по комнате, внимательно осматривая углы, следы на полу, перевёрнутые вещи. Дым от благовоний становится тоньше, почти прозрачным, но ощущение чужого присутствия до конца не уходит. — Если рассуждать серьезно, то домовые редко делают, что-то просто так, тем более, так разворотить комнату — это не в их компетенции, они же поддерживают порядки дома. — Наконец говорит София тихо. — Они могут сотворить какую-то проказу, но просто так.? Не сделают этого. Особенно перед Рождеством. Даша скрещивает руки на груди и хмурится, переводя взгляд с одной на другую. — Ну отлично. — Вздыхает она, взмахивая руками. — Значит у нас появился тайный поклонник. Анфиса медленно поворачивает голову в сторону перевёрнутого стула, потом — к шкафу, потом обратно к Даше. — Если это поклонник, то у него очень… своеобразный способ выражать симпатию. Вика фыркает, ставя последнюю фигурку на место. — Или просто чувство прекрасного отсутствует напрочь. — По всей видимости, Даша все-таки задела чувства верующих. — Улыбается Соня, намекая про резкие высказывания брюнетки о других. — Эй, вы видели время? — Спрашивает Вика, щурясь на скопление магии в воздухе, которое постепенно складывается в чёткие светящиеся цифры. Она на секунду замирает, потом переводит взгляд на Дашу. — Между прочим, ты опаздываешь. — Я побежала! Не скучайте. — Говорит Даша, подбирая черную куртку с пола и перепрыгивая кучи вещей, выбегая в коридор. Она вылетает из комнаты, и почти сразу раздаётся топот быстрых шагов. — А юбка?! — Кричит ей в след Соня, выглядывая из-за двери, почти врезаясь в спину ученицы с Хорса. — Обойдусь! — Отвечает ей крик, уже приблизительно с лестницы. Рыжеволосая хмурится, медленно закрывая дверь и прислоняясь к ней плечом. В комнате всё ещё стоит тяжёлый, непривычный запах, а разбросанные вещи создают странные ощущение, от которого неприятно сжимается внутри. — Вот чёрт… надо было тоже на свидание пойти. — Выдыхает Анфиса, почти жалобно, оглядывая разгром. — А так убираться придётся. — Не переживай. — Вика хлопает её по плечу спокойно, без насмешки. — Мы бы обязательно дождались тебя. Анфиса лишь коротко хнычет и наклоняясь, поднимает с пола плед, встряхивая его, кидает обратно на кровать. Соня проходит к центру комнаты, оглядываясь внимательным взглядом. Остатки дыма медленно растворяются в воздухе, но ощущение хаоса всё ещё висит между стенами. Комната постепенно наполняется звуками: шорох ткани, тихие шаги, редкие вздохи. За окном темнеет, и мягкий свет фонарей под горой пробивается сквозь стекло. Колдовстворец живёт своей обычной жизнью, а внутри комнаты порядок медленно, но уверенно возвращается.

***

Скатываясь по перилам в гостиную, Даша на мгновение замерла, ловя запах хвои и сладкого пряного ароматного печенья, что доносился из гостиной. Она задумалась: а собственно говоря, где они должны были встретиться? Этот момент с Петром они так и не обсудили. Едва не споткнувшись о ковёр, Даша выругалась, и с тихим шорохом открыла дверь в коридор школы. Оглядевшись она увидела парня, что подпирал спиной стену, слева от двери. — Привет? — Скорее спрашивает парень, удивленно рассматривая спутницу. — Привет… — Также удивленно отвечает девушка. Парень почесал голову, слегка оперевшись о стену. — О, я эм… понял, что мы не договорились где встретимся, поэтому решил прийти сюда. Даша чуть наклонила голову, пытаясь понять, смеется он или действительно растерян. Лёгкая магия Рождества делала момент каким-то особенно неловким и одновременно тёплым. — Ну… логично. — Тихо произнесла она, позволяя себе лёгкую улыбку, много раз кивая головой. — Тогда мы… идём? А, и нам нужно вернутся до обеда, а то мои девочки сожрут меня.

***

— Смотрите, кто идёт. — Весело прокричала Анфиса, едва заметив, как Даша появляется в дверях столовой, слегка запыхавшаяся и с едва заметной улыбкой на лице. За столами ученики уже собрались, некоторые тихо разговаривали, другие поднимают головы, наблюдая за входящими. Свет гирлянд отражался в стенах, наполняя столовую мягким тёплым сиянием, а аромат пряного печенья и горячего шоколада витал в воздухе, словно сам Рождественский день сопровождал их ожидание. Даша медленно прошла между рядами стульев, ощущая взгляды подруг, готовых выслушать каждую деталь её короткой, но насыщенной истории со свидания. Анфиса, Вика, Надя, Ксюша и Соня переглянулись, предвкушая, как их подруга поведает всё, что произошло за время её отсутствия. Она остановилась у своего места, села, с лёгким вздохом отпуская напряжение после спешки по коридору, и посмотрела на всех. — Ладно, слушайте внимательно. — Начала она, а лёгкий блеск в глазах говорил, что история обещает быть интересной. Надя, не отрывая взгляда от своей тарелки, тыкнула вилкой в кусок курицы — и в ту же секунду еда с лёгким хлопком взорвалась, разбрасывая маленькие капли соуса и кусочки мяса в разные стороны. Соня и Вика одновременно подскочили со своих мест, отскакивая назад, а остальные мгновенно отдернули руки, морщась и всматриваясь в неожиданный хаос. — Что… что это было?! — Выдохнула Анфиса, пытаясь смахнуть прилетевший кусок салата. Даша хмурила брови, наблюдая за суматохой, а Ксюша, поджав губы, медленно прижала руку к груди, словно проверяя, не остановилось ли её сердце. В воздухе остался запах слегка поджаренной курицы, смешанный с лёгким шипением магии, и на мгновение столовая превратилась в поле небольшого, но очень впечатляющего заклинательного хаоса. Все уставились на них, а некоторые не смогли сдержать хихиканья, приглушённо перекатывающегося по столовой. — Смотрите туда. — Тихо сказала Вика, кивая головой в сторону группы девушек с Хорса. За столом, полном девочек, стоял почти несдерживаемый хохот, и во главе их сидела… кто бы мог подумать. — Снежана… — Прошипела Соня, сжимая кулаки на столе. — И это её месть? — Тихо спросила Надя, нахмурившись. — Думаю, что эти пакости будут ещё долго нас преследовать… — Выдохнула Ксюша, вставая и отряхивая с одежды остатки дыма и пыли. — Ещё и учителя с нами не едят… Даже никто замечание не сделает этой барышне… — Жалобно добавила Надя, бросая взгляд на Снежану. — Я ей сейчас такое замечание сделаю. — Рявкнула София, потянувшись к своей сумке. Она уже начала идти в сторону девушки, решительно сжимая сумку, готовая восстановить порядок. Под довольный свист Даши, которая, раскачиваясь на стуле, опасно отклонялась назад, создавая ощущение, что вот-вот перевернётся. Ученики за соседними столами наблюдали за этой сценой, затаили дыхание: София шла вперёд с решимостью, Снежана сидела во главе своей группы с вызывающим выражением лица. — Эй, Арсеньева, а ты случайно страх не потеряла? — Держа руку в сумке, говорит София. — С чего ты взяла, что это сделала я? — Ухмыляется длинноволосая блондинка, играя прядью волос и с лёгкой насмешкой смотря на Софию. — А я разве предъявляла тебе за это? — Холодно и надменно отвечает София, делая шаг вперёд. — Может, я подошла к тебе за чем-то совсем другим? В воздухе висит напряжение, каждый взгляд и жест словно замерли на мгновение. Ребята стоявшие рядом слегка отступили, наблюдая за сценой, предвкушая, как будет развиваться эта небольшая, но полная напряжения дуэль взглядов. — Ты сейчас серьезно? Я по твоему совсем тупая? Или ты думаешь задавить меня психологическим трюком? — Хмурится девушка. — Очевидно, у меня это получилось. — Спокойно, почти с кошачьей грацией отвечает рыжеволосая. Её улыбка медленно расширяется, обнажая острые клыки — отличительная черта её семьи. — Раз такая, как ты, настолько быстро всё поняла. Девушка напротив полностью потеряла всякое веселье. Её брови сжались, а взгляд — зелёные глаза, обычно яркие и живые, — теперь холодно уставился в голубые глаза рыжеволосой. Тишина словно повисла между ними, и даже лёгкий шум столовой, звон посуды и приглушённые голоса учеников за соседними столами казались отдалёнными, растворёнными в этом напряжении. Каждый вздох девушки выдавал одновременно раздражение и лёгкое, едва заметное ощущение тревоги, словно она осознавала, что сейчас игра перешла на чужие правила. — Уверенна, что ты слышала, что за каждое преступление следует свое наказание. София резко вытаскивает сжатый кулак из сумки — между пальцами рассыпается светлый порошок. Она замахивается, не отрывая взгляда, и в тот же миг девушка напротив вскакивает со своего места, опрокидывая стул. Но удар не доходит. Путь её руке внезапно преграживают — перед ней оказывается высокий парень, шагнувший вперёд почти инстинктивно. София успевает разжать кулак. Порошок высыпается — часть падает на каменный пол, часть оседает на его рукаве и плече. В следующую секунду раздаётся глухой хлопок. Не громкий, но резкий. Воздух вспыхивает короткой вспышкой, и волна неприятного жжения прокатывается по ближайшему пространству. Парень резко отдёргивает руку, стиснув зубы, а по залу проносится сдавленный шум — кто-то вскрикивает, кто-то отшатывается. Порошок на полу темнеет и рассыпается, оставляя после себя едкий запах и ощущение покалывания в воздухе. На мгновение столовая замирает. Все взгляды прикованы к центру всей этой сцены. — Ты что, совсем из ума выжила?! — Не сдерживаясь, кричит Снежана, вскакивая окончательно и отшвыривая стул назад. Голос её дрожит — от злости или от внезапного страха, уже не разобрать. — Не надо… — Сквозь зубы произносит парень, чуть морщась от боли. Он держит её за локоть непострадавшей рукой, явно пытаясь остановить, не дать сделать шаг вперёд. — Фред… — Шепчет она. Он медленно выдыхает, взгляд его на секунду опускается на обожжённый рукав, потом поднимается обратно — уже спокойнее, но жёстче. Вокруг них столовая окончательно стихает. Смех исчез, разговоры обрываются на полуслове. Кто-то из учеников поднялся со своих мест, кто-то наоборот отодвинулся подальше, будто боялся оказаться следующим. София стоит неподвижно. Кулак уже разжат, сумка висит на плече, а взгляд — холодный и прямой. — Я предупреждала. — Говорит она тихо, но так, что слышно всем. — Ещё одна выходка — и это будет последним мягким вариантом. — Да кого ты из себя строишь? Кто ты вообще такая, чтобы причинять мне вред?! — Кто я такая?! — Соня резко делает шаг вперёд, голос срывается, в нём больше не остаётся ни спокойствия, ни иронии. — А ты ничего не перепутала?! Не ты ли недавно рыдала, потому что твой маленький секрет всплыл, а теперь строишь из себя королеву и устраиваешь это?! А?! Она отталкивает стоящего перед ней Фреда плечом, даже не глядя на него, — не грубо, но достаточно резко, чтобы дать понять: сейчас он между ней и целью лишний. В столовой раздаётся резкий вдох — сразу несколько человек одновременно. Кто-то роняет вилку, металл громко звякает о пол. Снежана замирает. Лицо её искажается — злость сменяется паникой, губы подрагивают, будто она хочет что-то выкрикнуть, но слова застревают. — Ты… ты просто крыса, что все время, что-то подслушивает, с помощью всяких трав, как тебя учила твоя Бабка. Пытаешься строить из себя такую правильную, но на деле дочка из важной семьи и ничего более. — Сжимает кулаки Снежана. Слова Снежаны падают тяжело, почти с удовольствием, и на мгновение в столовой становится слишком тихо. Она сжимает кулаки, плечи напряжены, голос дрожит — не от страха, а от злости и уязвлённой гордости. София стоит неподвижно. Видно, как она медленно делает вдох, словно собирая себя по кускам. Клыки больше не видны — она прячет их, челюсть напряжена, взгляд холодный и сосредоточенный. — Эй. — Раздаётся голос за её спиной. Фред делает шаг вперёд, вставая чуть сбоку, но достаточно близко, чтобы это было заметно. Он говорит спокойно, почти лениво, но в тоне есть что-то предупреждающее. — Не знаю, как у вас тут принято в Колдовстворце. — Продолжает он. — Но я бы не советовал говорить что-то подобное про Софию. — Он наклоняет голову, внимательно глядя на Снежану. — Можешь спросить у ребят из Хогвартса. Они тебе расскажут, как после наших с братом шуток некоторые ещё неделю ходили с язвами на лице или с синими волосами, а в мед.крыле разводили руками. Несколько учеников переглядываются. Кто-то явно знает, о чём он говорит. Снежана на секунду теряется, губы сжимаются. — Ты что, её личная собака? Нашла себе защитника? Как я и говорила, сама ты ничего из себя не представляешь. В зале раздаётся глухой вдох — не один, сразу несколько. Фред дёргается, собираясь ответить, но София поднимает руку, останавливая его. Она медленно делает шаг вперёд. Очень спокойно. Слишком спокойно для человека, которого только что пытались унизить. — Забавно. — Говорит она тихо, почти без эмоций. — Ты так стараешься доказать, что я «ничто», что уже вторую минуту кричишь об этом на всю столовую. Она смотрит прямо в глаза Снежане, не мигая. — Если бы я действительно ничего из себя не представляла, ты бы сейчас сидела и смеялась. А не тряслась от злости и не бросалась словами, как последним оружием. В конце её голос становится словно металическим, взгляд темнеет, а голос становится злобным. — Кто я такая, говоришь? — Повторяет она, чуть склоняя голову. — Я — графиня София Сергеевна Розвадовская. Мой брат — Всеволод Сергей Розвадовский. Страж порядка магического города. Расследует магические преступления и делает это с особым успехом. Мой отец — Сергей Викторович Розвадовский, генерал-полковник великой страны. Человек, который всю жизнь служил не ради званий, а ради долга. В нашей семье честь — не слово, а правило, по которому живут. Моя мать — Властислава Вячеславовна Розвадовская. Великая колдунья. Та, к кому идут, когда не остаётся надежды. Она лечит не только тела, но и судьбы. Видит будущее не как красивую картинку, а как ответственность. По материнской линии моя семья веками училась у самой Бабы-Яги — пограничного стража между мирами живых и мёртвых. Мы знаем, где проходит грань, и что бывает, когда её переступают без разрешения. Нас учили не бояться тьмы — нас учили держать её под контролем. А по отцовской линии все всегда служили в гвардии. Не прятались за фамилиями, не прикрывались связями. Служили. И занимали высшие чины не потому, что могли, а потому что должны были выдержать эту ношу. Сейчас я лучшая ученица в зельях и собираюсь стать лучшей в мире, чтобы ко мне, как и к моей матери обращались за помощью. И знаешь, я никогда не делала из этого оружие. Но если ты решила спросить, кто я такая, — теперь ты знаешь. Настало время спросить у тебя. Кто же ты такая? Не та, кем ты кажешься за смехом и пакостями. Не та, кого поддерживает толпа. А та, кто остаётся, когда никто не хлопает и не прикрывает. Снежана моргнула, на её лице впервые появилась не уверенная насмешка, а растерянность. Зелёные глаза бегали по столовой, цепляясь за взгляды одноклассников, но поддержки не было: смех стих, а шёпоты замерли. — Снежана! Где папа? — Выкрикивает Даша, раскачиваясь на стуле, словно нарочно разыгрывая сцену. Она прекрасно знала, что несколько лет назад отца Снежаны не стало, и эта правда сейчас звучала как холодный удар. Но Даша последний человек, который стал бы жалеть кого-либо — особенно таких, как Снежана. На её глазах застыли слёзы, и столовая словно замерла, втянув дыхание. Тишину разрывает стук обуви. Каждый шаг звучит глухо и угрожающе по каменному полу. Столовая, украшенная гирляндами и мерцающими огоньками, сейчас кажется холодной и чуждой, праздничное настроение растворилось, оставив только напряжение и тревогу. — Что здесь происходит? — Сухо спрашивает Тихон Николаевич — завуч Хорса, входя в зал. Его взгляд метко останавливается на каждом, кто стоит слишком близко к конфликту. — Пусть вам объяснит ваша ученица. — Спокойно отвечает София, выходя из столовой, высоко держа подбородок. Её голос ровный, уверенный, но не кричащий, и он с лёгкой ледяной ноткой пронзает тишину. Завуч останавливается на мгновение, явно удивлённый уверенностью и хладнокровием Софии. Он присматривается к девушке, пытаясь прочесть эмоции за её спокойным выражением лица, но видит только решимость и абсолютный контроль над собой. Ученики столовой чуть сжались, многие опустили головы. Снежана стоит неподвижно, губы сжаты, глаза всё ещё блуждают по залу — впервые ей предстоит встретиться с тем, что нельзя проигнорировать. Атмосфера столовой словно замерла, каждый звук — шорох одежды, тихий вдох, скрип стула — отзывается эхом, создавая напряжение, которое висит между ними, словно невидимая грань, переступить которую никто не решается. Быстрые шаги эхом разносятся по длинным коридорам Колдовстворца, отдаваясь глухим звуком по каменным стенам и полированному полу. Рыжие волосы Софии растрёпываются от спешки, цепляясь за плечи и лицо, когда она ускоряет шаг, пытаясь уйти, как можно дальше от столовой и шума учеников. Праздничные гирлянды тускло мерцают, отбрасывая на стены мягкие огоньки, которые едва успевают мелькнуть в её глазах. Пустые классы и длинные переходы дают редкую возможность побыть одной, вдохнуть полной грудью и на мгновение отпустить напряжение, которое всё ещё держалось после конфликта. София сжимает сумку чуть крепче, чувствуя тяжесть событий, и каждая секунда вдали от столовой кажется глотком свежего воздуха. Эхо её шагов будто повторяет мысли, позволяя хоть немного прийти в себя, прежде чем снова столкнуться с магическим хаосом школы. Не удосужившись посмотреть по сторонам, София скользнула за массивную статую, холодный камень на мгновение обжёг ладонь. Пальцы нащупали край старинного флага — тяжёлого, выцветшего, пахнущего пылью и временем. Одним привычным движением она отодвинула ткань в сторону и шагнула в узкий проход, о существовании которого никто не знал, кроме её подруг. Коридор был низким и вытянутым, стены покрыты трещинами и старыми защитными рунами, давно утратившими силу. Здесь воздух был холоднее, плотнее, а шаги звучали глухо, будто пространство неохотно принимало чужаков. Свет проникал лишь тонкими полосами — откуда-то сверху, отражаясь от инея на камне. Выйдя из прохода, София оказалась в большом заброшенном помещении. Потолка здесь не было вовсе — вместо него раскинулось магическое небо, точно повторяющее погоду снаружи. Серые тучи медленно плыли над головой, и с них беззвучно падал снег, мягко укрывая всё вокруг. Белые хлопья ложились на разрушенные колонны, старые скамьи, каменный пол, сглаживая углы и стирая следы прошлого. Снег оседал и на её плечах, на рыжих волосах, но София даже не поёжилась. Она медленно прошла к центру зала и села на край фонтана. Его чаша была покрыта тонким слоем льда, под которым застыли узоры воды, словно кто-то остановил время в самый последний момент. Камень под ладонями был холодным и шершавым, но в этой неподвижности, в тишине, нарушаемой лишь тихим падением снега, было что-то успокаивающее. Здесь не было взглядов. Не было голосов. Только она, снег и медленно дышащее магическое небо над головой. Со стороны входа послышался тихий, но отчётливый стук — камень ударился о стену и отскочил, прокатившись по полу. Звук нарушил покой, и София резко обернулась, рыжие пряди с плеча скользнули вперёд. — Что ты тут делаешь? — Спросила она настороженно, вставая чуть прямее. — Ты вроде тогда сказал всё, что думаешь обо мне. Фред вышел из тени, остановился у входа, словно не решаясь подойти ближе. Он поднял руки в примиряющем жесте, на лице — смесь неловкости и искреннего беспокойства. — Послушай, ты не так поняла меня. — Не так? — София смотрит на него удивлённо, поднимая бровь. Голубые глаза холодны, но в них мелькает усталость, а в голосе чувствуется сталь. — То есть ты не хотел называть меня легкодоступной? Фред заметно поморщился, качнул головой. — Я вообще не это имел в виду, — Сказал он быстро. — Я ляпнул глупость. Самую идиотскую формулировку из возможных. Он делает шаг вперёд, но останавливается, уважая дистанцию. — Ну… — Начал он тише, уже без прежней бравады, подбирая слова осторожно, будто ступал по тонкому льду. — Некоторые вещи со стороны выглядят слишком… очевидными. И люди часто думают, что если момент кажется простым, значит, за ним ничего не скрыто. Фред чуть выпрямился, усмешка медленно сошла с лица, уступая месту серьёзности. — Я говорил не о том, чтобы воспользоваться тобой. — Продолжил он, подчёркивая слово. — А о том, как легко ошибиться, решив, что всё понятно с первого взгляда. — И с чем же по твоему в той ситуации можно было ошибиться? — Я решил, что ты не придаёшь значения моментам. Что для тебя всё проще, чем есть на самом деле. Что ты сильная настолько, что слова, взгляды, недосказанности — мимо. Фред слегка сжимает пальцы, словно досадуя на себя. — Я подумал, что ты воспринимаешь происходящее, как игру. Что можно позволить себе резкость, иронию, лишний шаг… и это ничего не изменит. — Он смотрит прямо на неё. — А оказалось, что ты просто честная. И ждёшь того же. София молчит. Несколько секунд — долгих, тяжёлых. Снег тихо ложится на камень, где-то капает вода, и этот редкий звук кажется слишком громким. Она смотрит не на Фреда, а мимо — в магическое небо над залом, где медленно плывут серые тучи. Плечи постепенно опускаются, напряжение в них чуть ослабевает, но холод в голосе остаётся. — Честность. — Повторяет она тихо, словно пробуя слово на вкус. — Забавно, как часто её принимают за игру. Она переводит взгляд на него, уже без прежней резкости, но и без тепла. — Я не играю, Фред. И не проверяю никого на «достойность». Если я что-то говорю или делаю — значит, для меня это имеет значение. Поэтому да. — Продолжает она, выдержав паузу. — У меня есть выбор. Не потому что я хочу кого-то задеть или заставить ревновать. А потому что я не иду туда, где меня воспринимают как нечто само собой разумеющееся. — Она встаёт с фонтана, снег тихо хрустит под ногами. — Ты сказал, что ошибся. — Добавляет она спокойнее. — Хорошо. Но ошибки тоже имеют последствия. София проходит к нему, оставляя за собой холодный след воздуха и запах свечей. Около него она останавливается на секунду, не оборачиваясь. — Подумай, что именно ты хотел сказать тогда. И стоит ли говорить это сейчас. София делает ещё один шаг — и в этот момент его пальцы смыкаются вокруг её запястья. Не резко, не грубо, но достаточно крепко, чтобы остановить. — София. — Произносит Фред тихо, но в голосе появляется напряжение, которого раньше не было. Она замирает. Снег продолжает падать, холодный воздух обжигает кожу, а прикосновение — тёплое, неожиданное — выбивается из всей той выверенной холодности, с которой она уходила. — Не уходи вот так. — Говорит он без попыток сгладить слова. — Не делай вид, что тебе всё равно. Я вижу, что это не так. Она медленно поворачивает голову, взгляд скользит по его руке на её запястье, затем поднимается выше — к лицу. — Отпусти. — Говорит она ровно. Не повышая голос. Но он не сразу слушается. — Я не пытаюсь оправдаться. — Продолжает Фред. — И не прошу забыть. Я просто не хочу, чтобы ты ушла, думая, что для меня это было «ничего». Пауза. Его пальцы слегка ослабевают. — Потому что это было не так. Он отпускает её руку. Медленно. Осознанно. София остаётся стоять, ощущая, как холод снова занимает место там, где только что было тепло. Она не оборачивается сразу — лишь сжимает пальцы, будто возвращая себе контроль. — Ты уже сказал больше, чем тогда. — Произносит она наконец. — Но решать всё равно буду я. И только после этого делает шаг вперёд, оставляя за собой не только следы на снегу, но и вопрос, на который Фреду теперь придётся ответить не словами. София делает ещё шаг, но останавливается. Не потому, что он снова удерживает её — нет. Просто воздух между ними вдруг становится другим, плотнее, теплее, будто сама тишина решила вмешаться. Снег падает медленно, лениво, и несколько хлопьев ложатся ей на ресницы. Она моргает, не стирая их сразу. Фред стоит недалеко от неё, она слышит, как он сдержанно выдыхает, будто боится сказать лишнее. — Я знаю. — Говорит он тише, почти шёпотом. — Что решать тебе. И я не прошу обещаний. Он чуть улыбается — не своей привычной дерзкой улыбкой, а мягко, искренне. — Просто… дай мне шанс быть честным не задним числом. Сейчас. София медленно поворачивается к нему полностью. В её взгляде всё ещё холод, но под ним — что-то живое, тёплое, тщательно скрываемое. — Ты выбираешь очень неудобный момент. — Говорит она спокойно. — Я вообще мастер по неудобным моментам. — Отвечает он почти с улыбкой. Между ними повисает пауза — не неловкая, а наполненная. Магическое небо над головой темнеет, снег становится гуще, и заброшенный зал будто отрезан от остального мира. София делает полшага ближе. Совсем немного. — Я ничего не обещаю. — Говорит она. — Но… Она замолкает, подбирая слово, и в этом коротком молчании Фред не перебивает её. — Но я услышала тебя. Это не улыбка — лишь едва заметное смягчение черт лица. Но для него этого достаточно. Фред кивает, не приближаясь больше, будто понимая границу. — Тогда я подожду. — яговорит он тихо. Снег продолжает падать, укрывая следы, а между ними остаётся тонкая, хрупкая нить — ещё не обещание, но уже не пустота. Фред чуть выдохнул, будто собираясь с мыслями, и снова посмотрел на Софию. В его глазах мелькнула та самая лёгкая искра, что раньше пряталась за дерзкой улыбкой. — Знаешь… — Начал он тихо, чуть опуская взгляд. — Я тогда не сказал прямо. Потому что боялся, что такая, как ты, откажет мне, но… на новогоднем балу… я хотел бы, чтобы ты была моей парой. Он не делает шага ближе, но протягивает руку, не как принуждение, а как приглашение. Его голос тихий, спокойный, но в нём сквозит тепло и лёгкая тревога: — Если ты согласишься… я буду ждать этого момента с нетерпением. София замерла на месте, снег тихо ложился на её плечи, магическое небо над головой отражало мягкий свет, и на мгновение казалось, что весь зал, весь заброшенный фонтан и пустые стены исчезли, оставив только их двоих. — Ты серьёзно? — Тихо спросила она, чуть улыбаясь, ощущая, как сердце бьётся быстрее. Он кивнул, не скрывая улыбки, уже мягкой, почти робкой: — Абсолютно. И если ты согласишься… я обещаю, что этот танец будет только нашим. И в этой тишине, между падающим снегом и застывшей водой фонтана, появилась первая настоящая нить доверия и чего-то, что можно было назвать ожиданием чуда. София глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух смешивается с едва уловимым теплом от присутствия Фреда рядом. Она медленно протянула руку, не спеша, как будто проверяя, можно ли довериться этому мгновению. Снежинки мягко ложились на её плечи и волосы, а свет магического неба над головой отражался в её глазах, превращая их в тихое море голубого света. — Хорошо… — Сказала она тихо, почти шёпотом. — Я согласна. Фред слегка улыбнулся, едва касаясь её пальцев кончиками своих, и в этот момент время будто замедлилось. Магический зал, застывший фонтан, медленно падающий снег — всё отступило на второй план. Существовал только он и она, и тихое обещание чего-то нового. — Тогда… — Сказал он тихо, голос его стал мягче, почти шепотом. — На балу этот танец будет только нашим. Он не спешил, не делал шагов ближе, просто стоял рядом, и в этом расстоянии чувствовалась лёгкая интимность, как будто весь зал, весь снег и магическое небо над головой существовали только для них двоих. — Только нашим. — Повторил он чуть тише, с лёгкой улыбкой. — Чтобы никто и ничто не могло нарушить этот момент. Девушка едва заметно улыбнулась — не широко, не показательно, а так, как улыбаются, когда внутри что-то становится теплее, чем должно быть в таком холоде. Не говоря больше ни слова, она прошла мимо него к выходу. Плечо почти коснулось его — случайно или нет, понять было невозможно. И только сейчас София заметила холод. Кожа покрылась лёгкой дрожью, снег на ресницах вдруг стал ощутимым, реальным. До этого момента она его не чувствовала. Магическое небо медленно темнело, снежинки падали гуще, и зал снова становился просто заброшенным помещением — не священным пространством, не отдельной вселенной, а холодным, пустым залом с замёрзшим фонтаном. — София. — Тихо окликнул её Фред. Она остановилась у самого выхода, не оборачиваясь. — Не передумай. — Добавил он, и в его голосе не было приказа. Только лёгкая надежда. Она чуть повернула голову через плечо. — Я редко меняю решения. — Спокойно ответила она. — Особенно если они приняты осознанно. И сходи в медицинское крыло. Говорит девушка с легкой улыбкой и задержав взгляд на нём ещё секунду дольше, чем следовало бы, София шагнула в узкий коридор. Холод окончательно догнал её уже там. Но внутри было теплее, чем раньше.

***

— Коляда, коляда. Отворяйте ворота. Доставайте сундучки. Подавайте пятачки. Хоть рубь, Хоть пятак, Не уйдём из дома так! Дайте нам конфетку, А можно и монетку. Не жалейте ничего. Накануне Рождество! — Хором напевают мальчик с девочкой, стоя перед дверью комнаты девочек. — Коляда, коляда! Отворяй ворота! Ты подай пирога, Хлеба кусочек, Сметаны горшочек! Не подашь пирогов. Напускаем клопов, Тараканов усатых. И зверей полосатых! — Продолжают в унисон парочка девочек. Младшеклассники, наряженные так старательно, что сразу стало понятно: готовились заранее. У мальчика на голове была меховая шапка с пришитой звездой из фольги, а в руках — маленький фонарик, сияющий тёплым золотистым светом. Одна из девочек держала плетёную корзинку, украшенную лентами, у второй через плечо висел мешочек для сладостей, а третья с важным видом прижимала к груди маленький бубенчик. Щёки у всех были раскрасневшиеся от бега туда-сюда, а глаза горели азартом. Вот уже минуту они рассказывают комнате девушек колядки, дабы получить чего-то вкусного. Голоса их звенели так старательно и громко, что даже гирлянды над кроватями будто мерцали в такт. Фонарик отбрасывал тёплые золотые блики на стены, на разложенные книги и на лица старшеклассниц, которые уже с трудом сдерживали улыбки. Даша первой не выдержала и рассмеялась, уткнувшись в плечо Вике. Надя уже лихорадочно оглядывала стол в поисках «подношений». Анфиса шепнула Ксюше: — Они явно настроены серьёзно. Соня, подпиравшая дверь, наблюдала за всей этой картиной с едва заметной улыбкой. В комнате пахло мандаринами, хвойными веточками, которыми они украсили подоконник, и чем-то сладким, домашним. Младшие тем временем перешли на новую колядку, чуть запинаясь, но с таким воодушевлением, будто выступали на сцене перед целым залом. — Ну что, хозяйки. — Важно произнес мальчик, когда стих последний куплет, — Будем ли мы одарены? В комнате повисла театральная пауза. — Будете. — Торжественно объявила Даша, уже вытаскивая конфеты. — Иначе нам потом житья не дадут. Смех прокатился по комнате, и атмосфера окончательно стала праздничной — шумной, тёплой и по-настоящему рождественской. И только Даша, с видом великой благодетельницы, демонстративно высыпала в корзинку щедрую горсть конфет. Обёртки зашуршали, разноцветные фантики блеснули в свете фонарика. — Вот. И чтобы никаких клопов, тараканов и полосатых зверей. — Добавила она с важностью. Остальные девушки лишь наблюдали: Вика скрестила руки, скрывая улыбку. Надя тихо прыснула. Анфиса качнула головой, будто говоря: «Ну конечно, Даша». Ксюша смотрела на младших с откровенным умилением. Соня стояла чуть поодаль, но в её взгляде было одобрение. — Щедрая хозяйка! — Радостно объявила девочка с бубенчиком и звонко тряхнула им. Мальчик поднял фонарик выше, и четверо младших дружно произнесли: — Пусть в этой комнате будет тепло, Пусть будет счастье весь год! Пусть сбудется всё, что задумано, И радость к вам в двери войдёт! Золотой свет качнулся, отразился в гирляндах и на стеклянных игрушках у окна. — С Рождеством! — Хором выкрикнули они. — С Рождеством. — Ответили девушки почти одновременно. Когда дверь закрылась, в комнате на секунду воцарилась тишина. А потом Даша довольно усмехнулась. — Видели? Я спасла нас от нашествия полосатых зверей. И снова по комнате прокатился тёплый, праздничный смех. — Ну, кто дальше будет открывать, а то мне, как-то лень. — Протянула Анфиса, разваливаясь на полу — А где музыка? — Спросила Надя у Ксюши. Ксюша уже стояла на коленях у кровати, вытаскивая из-под неё старую картонную коробку, заклеенную скотчем и исписанную маркером, который взяли из дома. — Миша, отойди. — Пробормотала она, мягко отпихивая большого лохматого пса, который решил, что это отличное место, чтобы улечься именно сейчас. Миша недовольно фыркнул, но всё же отступил на шаг, продолжая внимательно наблюдать за происходящим, будто лично контролировал музыкальный выбор вечера. Ксюша подняла крышку коробки, внутри аккуратно лежали кассеты — с потёртыми обложками, наклейками, иногда с подписями неровным почерком. Она наугад вытащила одну, сдула пыль и прочитала название. Уголки её губ поползли вверх. — О-о-о… — довольно хмыкнула она. — Это будет интересно. — Что там? — приподнялась с пола Анфиса. — Сейчас узнаете. Щёлк — кассета встала на место. Щелчок кнопки. Магнитофон зажужжал, лента закрутилась, и через секунду комнату наполнили первые аккорды — бодрые, чуть хрипловатые, с характерным шорохом старой записи.

Кабы не было зимы В городах и сёлах, Никогда б не знали мы Этих дней весёлых.

— Ты серьёзно?! — Расхохоталась Даша, вскакивая на кровати. — Тебе что-то не нравится? — Спрашивает Соня. — Да кто против то? — Говорит Даша, начиная трясти ногами, получая смех. — Меня всегда интересовало… — Говорит Надя обращаясь к Соне. — Ты же чистокровная волшебница, так откуда ты знаешь магловские песни? И почему не против их? — Надя, если ты думаешь, что эти песни магловские, то ты очень ошибаешься, большинство певцов имеют чистокровное происхождение. Но решившие уйти в мир маглов. — С лёгкой усмешкой заметила Соня. — Правда?! — С удивлением спросила Надя. — Ага. А те, что я не знала, за столько лет общения с Ксюшей и другими полукровками и маглорожденными пришлось выучить. — Пожала плечами рыжеволосая.

Не кружила б малышня Возле снежной бабы Не петляла бы лыжня Кабы, кабы, кабы…

В дверь постучали, и девушки дружно застонали. — Кто откроет? — Пробормотала Даша, валяясь на животе в позе звезды. Надя подходит к столу беря охапку кофет, пряча руки за спиной. До самого вечере девушки пробыли в комнате, пока их покой не нарушил очередной стук в дверь. — Разве уже время не позднее для колядок? — Спрашивает Соня свешивая голову со своего второго этажа, в одной руке держа книгу, а второй поглаживая своего песца. Внизу кто-то тихо фыркнул. — Если это снова мальчишки, я их выгоню. — Лениво пробормотала Даша, за это время ни разу не поднявшись с кровати, кажется, что она даже пару раз засыпала. Стук повторился — на этот раз настойчивее. — Да иду я, иду… — Вздохнула Ксюша, поднимаясь и направляясь к двери. Открыв дверь, они увидели в проёме растрёпанную голову Наума. Он с весёлой улыбкой осмотрел комнату. — Соня, ты просила сказать, когда всё начнётся. Пора! — Бросил он и сразу же убежал по коридору. Соня, откинув книгу, ловко спрыгнула вниз. Девушки сразу оживились от такой новости. — Наконец-то! — Простонала Даша, переворачиваясь на спину. — Я уже думала, мы сегодня так никуда и не пойдём. — Тогда чего вы лежите? — Усмехнулась Соня, быстро натягивая свитер. — Подъём, девочки! Комната мгновенно наполнилась суетой: кто-то искал заколку, кто-то расчёску, а кто-то пытался найти второй сапог. Наконец-то под громкий хохот они вываливаются из комнаты. В коридор стали выползать и другие девушки. — Круто, что мы с Ксюшей можем праздновать с вами. — Улыбается Надя. — Ага, если бы вы к нам не пришли, боюсь представить, что бы сделала Соня. — Отвечает Вика, беря младшую под локоть и слегка подтягивая её вперёд. Соня, услышав своё имя, демонстративно высовывает язык в их сторону, но в глазах её пляшут искры веселья. Не задерживаясь ни секунды, она ловко проскальзывает вперёд и юркает на балкон. С балкона отлично видно гостиную. Там уже собралось множество людей: кто-то смеялся, кто-то громко спорил о чём-то, несколько человек пытались повесить гирлянду ровнее, но она всё равно немного криво свисала с края полки. Огни ламп мягко отражались в стеклянных украшениях, а в центре стояла высокая ель, украшенная шарами и лентами. Соня опирается руками о холодные перила и, слегка наклонившись вперёд, наблюдает за этой живой, шумной картиной. Сейчас действительно чувствовалась настоящая рождественская атмосфера — тёплая, немного суматошная, но удивительно уютная. Краем глаза она замечает движение на лестнице. К ним поднимается высокий рыжеволосый парень. На секунду Соня даже думает, что это Фред. Но когда она поворачивает голову и присматривается внимательнее, становится ясно: это Джордж. Он поднимается иначе. Его движения спокойнее, плавнее, словно он никуда не торопится, хотя вокруг царит сплошная суета. Рыжие волосы слегка растрепаны, а на губах играет привычная, почти хитрая улыбка. Джордж легко перепрыгивает через последнюю ступеньку и оглядывается вокруг, будто пытаясь найти кого-то взглядом. И, кажется, уже знает, кого именно. — Привет… — Говорит он, смотря на Вику. В тёплом свете из гостиной его волосы кажутся почти огненными, а на лице играет привычная, немного лукавая улыбка. Он слегка наклоняет голову, разглядывая девушек, и его взгляд на секунду задерживается на Вике. — Ага. — Отвечает Анфиса, совсем не та, к кому он обращался. Она даже не пытается скрыть лёгкую усмешку и отвечает раньше, чем кто-либо успевает что-то сказать. Девушка лениво опирается плечом о стену, скрестив руки на груди. Вика лишь поднимает бровь, смотря на растерянного парня. Её губы едва заметно изгибаются в тонкой, почти насмешливой улыбке. — Не хотите присоединиться к нам? — Почесывая шею, спрашивает рыжик. Он неловко проводит рукой по затылку, растрепав и без того непослушные волосы, и кивает куда-то в сторону гостиной. Оттуда доносятся голоса, громкий смех и звуки музыки — там явно уже вовсю разгорается праздник. — К нам это к кому? — Спрашивает Даша. Она делает шаг вперёд, заинтересованно вытягивая шею в сторону гостиной, будто пытается разглядеть, что происходит внизу. На её лице появляется хитрая улыбка, а глаза блестят от любопытства, словно она уже предвкушает что-то весёлое. — Ну, друг Сони с его компанией и некоторые из Хогвартса… — Начинает объяснять Джордж, слегка пожимая плечами. Он кивает куда-то в сторону гостиной, откуда доносятся громкие голоса, смех и звяканье посуды. Внизу явно уже собралось немало людей, и праздник постепенно набирал обороты. — Мы туда и собирались, Джордж. — Говорит Соня, поджимая губы. Она смотрит на него с лёгкой насмешкой, будто он только что сообщил им новость, о которой все и так давно знали. Рыжая прядь падает ей на лицо, и она нетерпеливо сдувает её, переводя взгляд на лестницу. — О, правда? Тогда пойдёмте быстрее. А то Наум решил страшные русские истории рассказывать! — Тут же возбуждённо, почти крикнув, говорит парень, резко оживляясь. Его глаза загораются озорством. Он резко разворачивается на пятках, чуть не задев плечом перила, и уже через секунду стремительно начинает спускаться по лестнице вниз, перепрыгивая через одну ступеньку. Девушки переглянулись. Сначала между ними повисла короткая пауза, а потом у каждой на лице появилась одинаково понимающая улыбка. Они изо всех сил пытались сдержать хохот, прижимая ладони ко рту, но тихие смешки всё равно прорывались. Девушки спустились вниз по лестнице. У камина их уже ждал рыжик. Джордж стоял, опершись плечом о каминную полку, и, заметив девушек, сразу выпрямился. В свете огня его волосы казались ещё ярче, почти медными. Перед камином на полу были разбросаны большие пуховые подушки — мягкие, объёмные, будто только что наколдованные. Некоторые были тёмно-бордовыми, другие кремовыми, и они уютно лежали полукругом вокруг стола, где напротив стояли диваны и кресла. — Наконец-то. — Тихо усмехнулся Лёша — один из друзей Наума, отступая чуть в сторону, чтобы дать им место. Девушки устроились рядом друг с другом, опускаясь на подушки. Они мягко пружинили под весом, и кто-то тихо рассмеялся, пытаясь устроиться поудобнее. Пламя камина приятно согревало спины, а впереди, в круге света, уже собирались остальные — кто-то приносил кружки, кто-то устраивался прямо на полу. Соня поджала ноги и огляделась вокруг. Вся гостиная казалась сейчас одним большим, живым кругом света и голосов. — Світла! Я таке тільки що побачила! — Подбегает русоволосая девушка к той самой Свете, что сидела около Фреда. — Ти не повіриш, підемо швидше. Света поднимает голову. Тёплый свет огня отражается в её зелёных глазах, делая их ярче. Она слегка удивлённо смотрит на подругу, а затем поднимается с подушки. — Что уже случилось? — спрашивает девушка, вставая. Поднимаясь, она на секунду бросает взгляд на Фреда — быстрый, грустный. Её зелёные глаза словно мимолётно «стреляют» в его сторону. Фред в ответ только моргает и смотрит на них с лёгким недоумением. Он явно не понял ни слова из того, что только что сказала русоволосая девушка. Его брови чуть сходятся на переносице, и он переводит взгляд с одной на другую, пытаясь угадать по их лицам, о чём вообще идёт речь. Как только девушки покинули их общество он наклоняется к столу и спрашивает. — Что это было? На каком она говорила? — Спросил он, смотря на Соню, будто обращаясь именно к ней, а не ко всем сразу. Фред слегка наклонил голову в её сторону, всё ещё хмуря брови. Он явно пытался вспомнить, слышал ли когда-нибудь такой язык раньше. Вокруг продолжали тихо переговариваться люди, но его внимание теперь было полностью сосредоточено на девушках. Соня уже открыла рот, чтобы ответить, но её опередили. — А! Вы ещё не знаете! — С явным воодушевлением вмешивается беловолосый парень. Это был Сашка — высокий, худощавый, с растрёпанными почти белыми волосами и вечной улыбкой человека, который знает чуть больше остальных. Его так и звали все — Сашка. Он сидел чуть в стороне, развалившись на подушке и лениво покачивая ногой, но теперь приподнялся, явно довольный возможностью что-то объяснить. — Колдовстворец — это не только русская школа волшебства. — Начал он, чуть размахивая рукой, будто читая небольшую лекцию. — Она также вмещает в себе украинцев, белорусов, казахстанцев, узбекистанцев, азербайджанцев и много других бывших стран Советского Союза. Он оглядел слушателей, убедившись, что его внимательно слушают, и продолжил. — Ну, грубо говоря, тут учатся те, кто знает русский. А девочка, что позвала свою подругу — это Катя, она украинка, а её подруга — Света, она из Армении… — Он на секунду посмотрел в сторону двери, куда только что ушли девушки. — Хоть и не похоже. Она просто светленькая. — А вы все эти языки знаете? — Спрашивает с восхищением Гермиона. — Конечно, нет. Просто нам на интуитивном уровне понятно о чем они говорят, ну, я сейчас про украинце и белорусов. Так как, языки не сильно отличаются. А остальные с русскоговорящими, говорят на русском. — Отвечает Вика. Кто-то тихо хмыкнул, кто-то кивнул, а у камина огонь громко треснул, будто подчеркивая конец объяснения. Но в этот момент Наум резко вскочил на ноги. — Так, всё! — Нетерпеливо вскрикивает он, хлопнув ладонями так, что несколько человек вздрогнули. — Сейчас мы расскажем вам самые страшные русские сказки! Парень делает шаг вперёд, прямо в круг света от камина. Он поднимает руки над головой, широко разводя пальцы, будто когти или грабли. Огонь позади него вспыхивает ярче, и огромная тень Наума вытягивается по стене. Тень выглядит куда страшнее самого парня: длинные «когти» пальцев, вытянутая фигура, резкие движения. Он медленно наклоняется вперёд, понижая голос до зловещего шёпота. И на мгновение в комнате становится тише — будто все невольно приготовились слушать. — Эй! Драко?! — Отвлекается Наум зовя блондина, который только что спустился по лестнице. — Иди сюда! Давай, бегом! Его голос разносится по всей гостиной, перекрывая разговоры других компаний. Несколько человек оборачиваются на лестницу. Ученики Хогвартса почти синхронно повернули головы, будто не до конца веря, что услышали именно это имя. Взгляды мгновенно скользнули в сторону входа. На нижней ступеньке стоял Драко Малфой. Свет от камина и гирлянд мягко ложился на его светлые волосы, делая их почти серебристыми. Он на секунду остановился, оглядывая комнату, будто оценивая обстановку. Его осанка оставалась привычно прямой, а лицо — слегка надменным, но взгляд быстро нашёл знакомые лица. Особенно — компанию золотого трио. Блондин медленно подошёл ближе, и его глаза на мгновение задержались на зелёных глазах брюнета. Взгляд стал чуть острее, внимательнее, будто между ними в воздухе снова возникло то самое старое напряжение, которое всегда появлялось при их встречах. — Вот, отлично, садись с Гарри! Довольно объявляет Наум, словно только что идеально расставил фигуры на шахматной доске. Он без лишних церемоний подходит к Драко, кладёт руки ему на плечи и почти силой усаживает на одну из пуховых подушек. Прямо рядом с Гарри. Мягкая подушка чуть прогибается под его весом, и Малфой оказывается настолько близко, что их плечи и бёдра едва касаются. На секунду между ними повисает неловкая тишина. Драко садится, стараясь держаться ровно, но его щеки почти сразу заливает лёгкий румянец — едва заметный в тёплом свете камина. Гарри тоже заметно напрягается, будто не зная, куда деть руки или взгляд. Вика, которая всё это время внимательно наблюдала за происходящим, чуть хмурится. Её глаза с прищуром скользят от одного парня к другому. Она незаметно толкает локтем Соню, слегка наклоняясь к ней. И кивает в сторону «парочки». Соня переводит взгляд, на секунду оценивает картину… и весело хмыкает, прикрывая улыбку ириской, которую взяла с богато наполненного стола. Наконец-то их компания была в сборе. Они устроились чуть в стороне от остальных компаний. Большую часть шума от других ребят заглушала высокая рождественская ёлка, раскинувшаяся между ними и остальными. Её ветви, тяжёлые от игрушек и гирлянд, мягко поблёскивали в свете свечей, а иногда тихо звякали стеклянные шарики, когда кто-нибудь задевал нижние ветки. Из-за этого здесь было заметно спокойнее, чем в центре комнаты. Сюда доносились только приглушённые голоса, смех и потрескивание камина. На диванах расположились друзья Наума. Сам Наум стоял. Рядом с его местом сидел Лёша — спокойный, немного ленивый на вид парень, который то и дело поглядывал на огонь. С другой стороны устроился Сашка, уже готовый в любой момент вставить очередной комментарий. Василиса сидела ближе к подлокотнику, поджав под себя ноги и наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. К ним же присоединились и близнецы. Фред сидел, слегка развалившись, положив руку на спинку дивана и поглядывая то на огонь, то на собравшихся вокруг. Джордж устроился рядом, но сидел чуть впереди, опираясь локтями на колени, словно ему было проще наблюдать за всей компанией из такого положения. Перед диванами, прямо у камина, на мягких пуховых подушках разместились остальные. Соня сидела ближе всех к огню, поджав под себя ноги. Вика сидела слева от неё, скрестив ноги и внимательно наблюдая за окружающими, будто не пропуская ни одной детали. Рядом устроилась Даша, постоянно меняя позу и время от времени тихо хихикая над чем-то своим. Ксюша и Надя расположились рядом друг с другом, правее от Сони, тихо переговариваясь и иногда наклоняясь ближе, чтобы лучше услышать разговоры. Анфиса устроилась немного боком, опираясь рукой о подушку, и время от времени лениво оглядывала всю компанию. Чуть левее сидело золотое трио. Гарри, всё ещё немного напряжённый после неожиданной «рассадки», сидел рядом с Драко. Гермиона расположилась с другой стороны, сложив руки на коленях и наблюдая за происходящим с привычным вниманием. Рон сидел рядом с ней, периодически переводя взгляд то на огонь, то на Малфоя, будто всё ещё не до конца понимая, как тот оказался здесь. Сам Драко сидел довольно ровно, почти не двигаясь, стараясь держать привычную холодную невозмутимость, хотя лёгкий румянец на щеках всё ещё выдавал его неловкость. Неподалёку от них тихо устроился Невилл, который выглядел немного смущённым всей этой шумной компанией, но всё равно слушал происходящее с интересом. А рядом с близнецами сидел ещё один парень — их друг, которого пока так никто и не представил. Он наблюдал за всеми с лёгкой усмешкой, явно наслаждаясь происходящим, но пока предпочитал оставаться молчаливым зрителем. Огонь в камине треснул чуть громче. И вся компания, наконец собравшись вместе, постепенно притихла, ожидая, что же Наум расскажет дальше. Наум снова наклоняется ближе к огню. Пламя отражается в его глазах, а тень на стене становится длиннее. — Ладно… слушайте. Это старая северная сказка. Её рассказывают только зимой. Он понижает голос. — Жила в одной деревне девочка. Звали её Марья. Деревня стояла прямо у чёрного леса. Не обычного леса… такого, где даже днём темно. Снаружи ветер завывает в трубе, и кто-то нервно поёживается. И вот однажды зимой Марья пошла в лес за дровами. Мать ей сказала: «Не уходи дальше трёх сосен. Там начинается чужая тропа». Наум медленно проводит пальцами по полу, будто рисует линию. — Но Марья была упрямая. Она пошла дальше. — Он делает паузу. — И вдруг услышала… колокольчик. Дзынь… дзынь… Будто где-то впереди идёт коза. Или корова. Но в лесу не должно быть скота. Он поднимает глаза на слушателей. — Марья идёт на звук… и видит избу. Но не такую, как в деревне. Изба стоит на кривых пнях. Окна чёрные. Дым из трубы идёт… но внутри темно. Марья постучала. Тишина. Она открыла дверь… а внутри — пусто. Только печь. И на печи лежит старая кукла. Наум наклоняется ещё ближе. — Девочка хотела уйти… но тут кукла открыла глаза. Он резко щёлкает пальцами. — И говорит: «Поздно пришла… я тебя ждала». Кто-то рядом тихо вскрикивает. — Марья выбежала из избы и побежала домой. Бежала, бежала… пока не увидела свою деревню. Но… Наум делает долгую паузу. — Когда она постучала в дверь, мать открыла… и сказала: «Дочка… ты где была? Тебя три дня ищут». Он медленно разводит пальцы. — А в кармане у Марьи всё это время звенел… маленький колокольчик. Дзынь. Наум резко хлопает ладонями. — И с тех пор в том лесу иногда слышат этот звук. Если услышите — не идите. Потому что изба… иногда ищет новых гостей. — Наум, ну что за детский лепет, таким даже первоклашек не пугают. — Вздыхает Василиса. Она лениво откидывается на спинку дивана, закинув одну ногу на другую. Её длинные волосы мягко сползают по плечу, а в голосе звучит явная насмешка. Девушка смотрит на Наума с прищуром, будто только что выслушала очень посредственное представление. Несколько человек тихо хмыкают. Наум на секунду замирает посреди своей «жуткой» позы, медленно опуская руки. Его тень на стене сразу становится меньше и уже не выглядит такой пугающей. — Детский лепет? — Повторяет он, прищурившись. Он упирает руки в бока и смотрит на Василису так, будто она только что бросила ему вызов. — Ну спасибо, Сили. Очень поддержала атмосферу. — Фыркает он. С дивана тихо посмеивается Сашка, прикрывая рот ладонью. — Я же говорил, надо было сразу про бабку в колодце рассказывать, — Лениво добавляет он. — Или про банника. — Вставляет Лёша, не отрывая взгляда от огня. Фред тихо хмыкает, переглянувшись с Джорджем. — Все молчать! — Раздраженно говорит брюнет. — Слушайте внимательно. Это старая русская сказка о Лихе. Один кузнец, пресыщенный достатком и покоем, вдруг захотел испытать себя и отправился на поиски Лиха. Он делает паузу, а кто-то невольно прижимает к себе колени. — По пути он встретил портного. Рассказал ему о своём намерении… и портной, немного подумав, решил, что было бы здорово увидеть Лихо своими глазами. И пошли они вместе. Наум медленно водит рукой по полу, словно проводит невидимую тропу. — С наступлением ночи появились первые трудности. Путники заблудились в густой чаще. Долго бродили они в темноте, пока вдали не заметили свет. Это была одинокая избушка, в оконце которой горел огонёк. Он резко делает шаг, чтобы тень его тела на стене стала длиннее. — Они обрадовались и вошли внутрь, не спрашивая разрешения. Дверь захлопнулась за ними… Тишина в комнате стала почти осязаемой. — В доме их встретила долговязая старуха: страшная, с одним глазом… — Наум делает паузу, и его глаза сверкают в полумраке. — Это и было то самое Лихо. Он наклоняется ближе к слушателям, понижая голос ещё сильнее. — Старуха мгновенно схватила портного… и зарубила его. Бросила в печь… и проглотила. А кузнец понял, что он может стать следующим… Наум резко встаёт на колено. — Но хитрый кузнец сказал Лиху, что может выковать ей новый глаз. Старуха согласилась и села на стул, задрав голову. Тогда кузнец схватил её и выколол единственный здоровый глаз… Он делает медленное движение руками, будто размахивает топором. — Кузнец рванул прочь, куда глаза глядят, и вот тут ему встретился золотой топор, торчащий из пня. Он не смог пройти мимо… схватил его, и отпустить уже не мог — топор был зачарован. Наум делает паузу, глаза блестят в огне. — И тут из чащи раздались страшные звуки. Лихо приближалось. Кузнец чуть не лишился рассудка… Не дожидаясь, пока Лихо нападёт, он вытащил клинок и отрезал себе зачарованную руку. И был таков. А портного Лихо съело. Он резко хлопает ладонями, создавая мгновенный вздох тишины. — С тех пор в деревне рассказывают эту историю: про кузнеца, который выжил, но лишился руки… и про портного, которого Лихо съело. — Тихо заканчивает он, опускаясь обратно на диван. — А если кто-то услышит в лесу странный шёпот или стук посреди ночи… знайте: Лихо идёт за вами. — Это правда? — Спрашивает Рон с заметной дрожью в голосе, глядя на пламя камина, словно опасаясь, что из него сейчас выскочит Лихо. — Конечно, нет! Рон, это чистая фантазия, антинаучно! — Возмущенно перебивает Гермиона, нахмурившись и слегка сжимая руки на коленях. — Это правда. — Спокойно, но твёрдо говорит София, заставляя всех замолчать. Её глаза блестят в огне, а плечи расправлены, словно она не просто подтверждает историю, а объявляет закон. — Конечно правда! — Вмешивается Василиса, слегка наклоняясь к компании. — Или, по-твоему, магия это не антинаучно? Пока Гермиона спорила с Василисой, Вика наблюдала за интересной картиной: Гарри сидел неподвижно, стараясь не показывать, что история Наума его немного взволновала. Его руки сжаты в кулаки на коленях, плечи напряжены, а взгляд, как и у Рона — устремлён в огонь камина, как будто там спрятано Лихо. Вдруг Драко осторожно положил свою руку поверх руки Гарри. Их пальцы едва соприкоснулись. Но через пару секунд оба резко дернулись, словно их неожиданно застали врасплох, и одновременно отдёрнули руки. А это не интересно. Пронеслось в голове девушки и она пыталась устроится поудобней.