Золото ржи и шелк короны.

Дни перед великим балом пролетали для Элары как в лихорадочном бреду. Замок превратился в гудящий улей. Слуги натирали паркет воском до зеркального блеска, повара забивали погреба дичью, а в покоях принцессы три модистки одновременно подгоняли подол её нового платья. - Повернитесь, Ваше Высочество, - щебетала одна из них, вонзая иголку в тончайший шелк. - Это платье цвета заходящего солнца подчеркивает ваши глаза. Вы будете самой прекрасной невестой в истории Элдории. Элара смотрела на себя в зеркало и видела лишь бледную тень. Её рост - делал её величественной, но сейчас она чувствовала себя длинной тонкой свечой, которая вот-вот догорит. Её мысли были там, на грязных улицах нижнего города, с парнем, чьи руки пахли свежим тестом, а не дорогими духами. «Лукас... что ты сейчас делаешь? - думала она, закусывая губу до крови. - Спишь ли ты в своей каморке над пекарней, видишь ли меня во сне? Если бы ты знал, что твоя "Элли" - это та самая принцесса, чьё совершеннолетие заставляет тебя работать до седьмого пота...» Она чувствовала себя предательницей. Каждое ласковое слово, сказанное им у реки, теперь отзывалось в её сердце эхом вины. Она создала сказку, в которой они были равны, но сегодня ночью эта сказка должна была рассыпаться в прах. Тем временем в подвалах замка, на королевской кухне, царил настоящий хаос. Жара от сотен плит была невыносимой. Лукас, приглашенный как лучший мастер города, стоял у длинного стола. Его фигура выделялась среди суетливых поварят. Он был сосредоточен, его сильные руки привычно замешивали тесто для праздничных караваев, но внутри него росло странное беспокойство. «Здесь всё пропитано ложью и спесью, - размышлял Лукас, вытирая пот со лба. - Даже воздух кажется тяжелым от золота. Как люди могут жить в такой роскоши, когда на окраинах дети делят корку хлеба?» Его раздражали стражники в начищенных доспехах, раздражали напудренные лакеи. Но больше всего его сердце ныло по Элларе. Она не пришла на их последнее свидание. Он утешал себя тем, что её строгому отцу понадобилась помощь дома из-за праздника, но дурное предчувствие сжимало горло. - Эй, пекарь! Не спи! - крикнул главный повар. - Неси подносы с выпечкой в малую галерею. И не вздумай поднимать глаза на гостей, деревенщина. Лукас стиснул зубы. Гордость вскипела в нем, но он промолчал. Ему нужны были эти деньги. Он взял тяжелый серебряный поднос и направился к лестнице, ведущей в мир, который он ненавидел. Тронный зал ослеплял. Тысячи свечей в хрустальных люстрах отражались в бриллиантах дам и эфесах мечей кавалеров. Музыка лилась рекой, перекрывая гул сотен голосов. Элара стояла на возвышении рядом с отцом-королем. Её рыжие волосы были уложены в сложную высокую прическу, увенчанную тиарой из рубинов. Она старалась не смотреть в зал, боясь увидеть среди лиц то самое, которое снилось ей каждую ночь. - А теперь, - прогрохотал голос короля, - моя дочь откроет бал танцем с принцем Каспианом! Элара вложила свою холодную руку в ладонь принца. Они вышли в центр зала. В этот момент двери из бокового коридора открылись, и группа слуг с подносами начала обходить гостей. Лукас шел вдоль стены, стараясь быть незаметным. Он мельком взглянул на танцующих, и мир вокруг него замер. Гул голосов превратился в тишину, а яркий свет - в тусклое пятно. В центре зала кружилась она. Её рост, её разворот плеч, её неповторимый цвет волос... Но это не была его Элли. Это была принцесса. Та, чьи предки веками угнетали его народ. Та, чей портрет он видел на монетах, но никогда не связывал с той хрупкой девушкой в шерстяном плаще. «Нет... - мысль обожгла его мозг раскаленным железом. - Этого не может быть. Моя Элли не может быть этой куклой в золоте. Она не могла так лгать мне». Серебряный поднос в его руках мелко задрожал. Булочки с медом - те самые, которые он так бережно пёк, думая о ней - посыпались на зеркальный пол. Звон подноса, ударившегося о паркет, разрезал музыку. Элара вздрогнула и обернулась на звук. Их взгляды встретились. Это был удар физической силы. В зеленых глазах Лукаса она увидела всё: крушение надежд, ярость, горечь и, что самое страшное - отвращение. Он смотрел на неё не как на возлюбленную, а как на врага. - Лукас... - сорвалось с её губ беззвучно. Принц Каспиан недовольно нахмурился: - Что этот простолюдин здесь устроил? Гвардия, уберите этого неуклюжего дурака! Стражники подхватили Лукаса под руки. Он не сопротивлялся. Он продолжал смотреть в карие, полные слез глаза принцессы, и в его взгляде читался приговор. «Ты убила меня, Элара. Ты убила нас обоих», - думал он, пока его волокли прочь из золотого зала в холодную темноту коридоров. Элара не помнила, как закончился бал. Как только представилась возможность, она, не слушая окриков отца, сорвала с себя тяжелое ожерелье и бросилась к потайному ходу. Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Платье цеплялось за камни, туфли были отброшены еще в саду. Но она не знала, что отец за ней отправил охрану, чтобы проследить за ней и чтобы они доложили ему, куда и с кем встретится ушла принцесса. Она прибежала к их иве. Небо разверзлось проливным дождем, словно сама природа оплакивала их разрушенный мир. Лукас был там. Он стоял под дождем, и его рубаха прилипла к телу. - Уходи, - сказал он, не оборачиваясь. Его голос был страшным - лишенным всяких эмоций. - Выслушай меня, умоляю! - Элара упала на колени в грязь, не заботясь о шелке и чести. - Да, я принцесса, но сердце моё никогда не принадлежало трону! Оно у тебя в руках с первой нашей встречи! - С первой встречи ты строила стену из лжи! - Лукас резко обернулся, его лицо было искажено мукой. - Ты приходила ко мне, ела мой хлеб, слушала мои мечты об отъезде... и знала, что всё это - пыль! Ты смотрела на меня и видела забавную зверушку, с которой можно поиграть в "простую жизнь"? - Нет! Я любила тебя! Я люблю тебя! - она рыдала, и её рыжие волосы, намокшие и потемневшие, липли к лицу. - Любишь? - он подошел вплотную, возвышаясь над ней своим огромным ростом. - Любовь не строится на обмане, принцесса. Между нами теперь не просто сословия. Между нами океан лжи. Уходи в свой замок. Там тебе самое место. Он развернулся и ушел в темноту, оставив её одну. Элара осталась лежать на сырой земле. В этот момент она поняла: тиара на её голове была не украшением, а терновым венцом. И чтобы быть с ним, ей придется сжечь всё, что она знала до этого дня.