Эхо пустых комнат

      Пак Чимин оторвал взгляд от записной книжки, когда в дверь кабинета постучали — ровно в 15:00, как и договаривались по телефону. Сеул за окном 22-го этажа клиники тонул в сером полуденном мареве, но внутри психологического центра “Mirror” царила стерильность и тишина. Чимин поправил манжеты рубашки, привычным движением убрал ручку в карман и встал, чтобы открыть дверь. На пороге стоял Чон Чонгук — Мистер Чон, как он сам себя назвал в звонке. 28 лет, идеально скроенный костюм Armani, волосы уложены гелем, взгляд острый, как лазерный прицел. Но под этой оболочкой успеха Чимин сразу заметил трещину: зрачки слегка расширены, пальцы правой руки нервно теребят край пиджака. Бизнесмен из NeoTech, чье имя мелькало в Forbes Korea, выглядел так, будто не спал трое суток. — Мистер Чон? Проходите, — Чимин отступил, жестом приглашая внутрь. Голос его был ровным, профессиональным, с той теплотой, что успокаивает даже самых упрямых пациентов. — Я Пак Чимин. Присаживайтесь. Чон вошел, не глядя по сторонам. Его шаги отдавались эхом в пустом кабинете — минималистичном пространстве с кожаным креслом для пациента, диваном для терапевта, низким столиком и зеркалом во всю стену. Ни картин, ни растений, ни лишних деталей. Только часы на стене тикали, как метроном. Чон опустился в кресло медленно, словно оно могло его укусить, и сложил руки на коленях. — Спасибо, что приняли срочно, Мистер Пак, — начал он. Голос низкий, уверенный, с той властной интонацией, что ломает переговорные столы. —Юнги сказал, вы…сталкивались и решали такие случаи. И могу я попросить вас о полной конфиденциальности. Чимин кивнул, усаживаясь напротив. Он уже знал о звонке от Юнги — друга детства Чона, сооснователя NeoTech,« — Гук на грани, Чим. Не переутомление. Что-то внутри него ломается. Помоги ему, я переживаю за него» Чимин не задавал вопросов по телефону — этика превыше всего. — Расскажите, что привело вас сюда, Мистер Чон. С чего всё началось? — Чон замолчал. Его взгляд скользнул к зеркалу на стене, задержался на собственном отражении. Чимин заметил: зрачки Чонгука чуть расширились, губы сжались. Молчание длилось 12 секунд, Пак считал про себя. — Дыры, — наконец выдавил Чон, — В памяти. Время… исчезает. Утром я в офисе, провожу переговоры с японцами. Закрываю сделку на 500 миллионов вон. А потом… ничего. Очнулся в пентхаусе, костюм в крови, хотя порезов нет. Коллеги говорят, я сорвался на их генерального директора. Я назвал его “Бесхребетным псом ”. Голосом, которого у меня нет. Чимин наклонился чуть ближе, не прерывая зрительный контакт. Стандартный протокол: диссоциация, потерянное время. Но интонация Чона — слишком точная, слишком живая. — Сколько таких провалов за неделю? — Семь, — Чон сжал кулаки. — И мелочей больше. Пароль от биометрии — мой собственный — не работает. Сканер мигает красным, как будто пальцы чужие. Ночью просыпаюсь от… дыхания. Прямо в затылок, но  когда оборачиваюсь — пусто. А утром в кармане записка. Моим почерком.  Чимин сделал пометку в блокноте: Автографобия? Галлюцинации? Но что-то в поведении Чона настораживало. Поза слишком напряжённая, плечи подняты, взгляд то и дело уходит в зеркало. — Покажите записку, если сохранили, — Чон полез в карман пиджака, вытащил сложенный листок. Почерк аккуратный, угловатый — явно его и надпись: «Не слушай их, Чон» Чимин вернул записку, не комментируя. Внутри шевельнулось любопытство — не страх, а профессиональное. — Мистер Чон, посмотрите в зеркало сейчас. Что вы видите? — Чон повернул голову. Его отражение уставилось в ответ. Секунда, две. Вдруг Чон замер. Лицо побледнело, пальцы впились в подлокотники кресла. — Оно… моргает медленнее, — прошептал он, — Мистер Пак, оно моргает медленнее меня, — Чимин резко поднял взгляд. В зеркале отражение Чона было идеальным — симметричным, синхронным. Но глаза пациента расширились от ужаса. Чимин встал, подошёл ближе, положил руку на плечо Чона — рефлекс успокаивания. — Мистер Чон, это отражение ваше. Дышите глубже, — Чон кивнул, но не отрываясь от зеркала. Его губы шевельнулись беззвучно. Чимин наклонился, чтобы услышать. — Оно улыбается, — выдохнул Чон. — А я нет, —Чимин посмотрел в зеркало. Отражение Чона было неподвижным, губы сжаты в линию. Но в глазах Мистера Пака мелькнул холодный озноб. Он не увидел улыбки. Но почувствовал — за спиной пациента, в пустом углу кабинета, кто-то дышит, и доктор понимал, что это не тот Мистер Чон, который постучал в его кабинет. Тикание часов словно разбудило его, Чимин вернулся на место, сердце стучало чуть чаще обычного. — Сеанс окончен, Мистер Чон. Запишу вас  на завтра. И… не смотрите в зеркала сегодня. Чон встал, кивнул механически.  Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.  Чимин остался один. Тишина кабинета сгустилась. Он повернулся к зеркалу и еще долго смотрел в собственное отражение.