Круговая порука

И вновь время летит как ветер трепя волосы, остовляя лишь аромат. Недели будто и не было, экзамены все ближе, а девушка искренне недоумевает куда утекает все свободное время которого раньше хватало буквально на всё. Она успела написать родителям письмо, они, конечно, не пропускали события в ее жизни. Скамандер решила не вдаваться в подробности общения с Краучем упомянув его вскользь в одном предложении. Не частые письма родителей согревали душу. Письма от матушки пахли ее духами заставляя вспоминать мирное детсво, когда девочка проводила дни и ночи в чемодане отца, а матушка в праведном гневе забирала ее в «нормальную» кровать, у нее всегда был острый ровный подчерк, но даже в строгости была капля родного душе взгляда темных, как ночь, глаз. Отец часто повторял, что у матушки глаза Саламандры, блестят ровно так же. Письма от отца были похожи ровным подчерком, но казалось писались в попыхах. Он всегда был занят, хотя не жалел времени на дочь, никогда. В его письмах часто упоминался дядя Якоб, изредка вместе с письмом сова доставляла выпечку. А раз в год, Маргаретт присылали очень много калорийных вкусняшек, в честь годовщины свадьбы дяди Якоба и тети Куини. Она совсем с ними не виделась, но помнила теплую улыбку чудокаватой тети, впрочем, вряд ли в ее семье был кто-то «нормальный». Закончив с уроками и круто провалившись в ответе на уроке по совершенно не интересующей ее теме девушка ушла проводить дополнительные по уходу за магическими существами. Скамандер постепенно привыкала к Барти, который крутился вокруг нее как призрак у собственной могилы, сон стал лучше, а вот из зелья, которое он так неожиданно приподнес, она сама не понимая зачем сделала подвеску. Оправдывала действия тем, что бы не забыть изучить и прятала флакон под рубашками и кофтами. Занятие закончилось, когда одна из представителей младшего курса Гриффиндора подошла к девушке. — Мисс Скамандер, вам Лили попросила передать. — девочка протянула руку со свертком. — Эванс? — немного удивилась Маргаретт принимая записку. — Да, да, именно она. — активно закивала головой Алессандра. — Спасибо, Леса. — слегка обескураженно поблагодарила Марго, глянула на девочку, — Подтяни теорию по лукотрусам, гонясь за зверьми абы как можно заработать много травм. — Скамандер не без улыбки взглянула на синяк на руке ученицы. Алессандра поправила мантию покраснев и заверив, что обязательно все вызубрит покинула теплицу. Марго развернула записку обернувшись к стеклу. «Сегодня в шесть у входа в Хогсмид. Мне очень нужна твоя помощь. И желательно не распростроняться о встрече. Л.Э.» Девушка приподняла брови, записка тут же привратилась в пепел. Часы показывали около четырех, прикинув время Маргаретт выскочила из теплицы. Без спешки, но и не, по обыкновению, медленно шла в сторону общежития. Стоило переодеться перед встречей, на девушке все еще оставалась школьная форма: юбка до середины бедра, не заправленная блузка под желеткой и немного неряшливый галстук Хаффлпаффа, который она ослабила под конец дня. Крауч младший появился привычно незаметно, будто из воздуха. Марго уже научилась не вздрагивать от появлений парня, хотя внутренней все еще напрягалась. — Каким ветром занесло? — поинтересовалась она ради приличия, коридор был все еще полон, девушка не сбавляла шаг. — Все дороги ведут к тебе, золотце. — улыбнулся Бартемиус той самой улыбкой, от которой таяли многие девушки. — Ничего не могу с собой поделать. — Он развел руками, будто не имел другого выбора, кроме как прилипнуть к Скамандер как банный лист. — Одна, совершенно случайно, может привести к черному озеру. Там в определенные фазы луны беснуется морской народа, я бы рыдала на твоих похоронах. — фыркнула она, на груди ощущалась тяжесть кулона, — От радости. — О, а вот это уже интересное предложение, — Барти оживился, подстраивая шаг под её неспешный ритм, его руки были засунуты в карманы, поза расслабленная, почти ленивая. — Рыдать на моих похоронах от радости... Жестоко, Марго. Я бы на твоих, знаешь ли, просто скромно поблёскивал слезой, как истинный джентльмен. Может, даже чёрную розу бы бросил. Один раз. Он заглянул ей в лицо, поймав взгляд. В его тёмных глазах играли весёлые искорки, но где-то в глубине, за этим фасадом лёгкого флирта, что-то вычисляло, сканировало, запоминало. И, черт возьми, пугало. — Кстати, о слезах, — продолжил он, будто только что вспомнив. — Ты не видела, куда Сириус Блэк подевал своё чувство такта? Кажется, он его вместе с прошлой домашней работой по трансфигурации потерял. Слухи дошли, что он на тебя в коридоре рычал. — За прошлую домашку от отрабатывал наказания с МакГонагол, там ему явно мало не показалось. — лениво пожала плечами девушка заворачивая в менее многолюдный коридор, — Знаешь, чувство такта вообще крайне редко своейственно парням, особенно в пубертатный период, гормоны и прочее. — она махнула ладонью имея ввиду все сразу. — Это девушки, нежные натуры, следят за языком и эмоциями, вы, в большинстве своем, напоминаете запуганных и до ужаса злых хищников. — Хищников? — переспросил Барти, будто пооверяя правильно ли ее услышал, рука сама потянулась к флакончику с зельем, — Занятное украшение. — рука потянулась к флакончику. —Нравится? Забирай, оно все еще твое. — мило улыбнулась Марго переводя взгляд за парня, — О, Розье, давненько не виделись. Прогуливаешь зельеваренье? Слизнорт пусть и добрый, но по головке не погладит. Эван вынырнул из-за поворота, перекидывая с руки на руку какой-то странный, мерцающий сам по себе шар явно результат очередного рискованного опыта со зельями, вероятно совместный с сестрой. Увидев их, он остановился, оскалившись в ухмылке. — Явлюсь, явлюсь. Уважаемый профессор простит, если я принесу ему вот это, — он подбросил шар в воздух. — Проверял реакцию светящегося мха на примесь фениксовой пыли. А вы тут что, милые беседы ведёте? Про чувство такта у хищников? Занятно, — он скользнул взглядом с Марго на Барти и обратно. — Только я бы Блэка хищником не назвал. Скорее, дворовой псиной, которая лает на всех подряд, потому что сама боится. Не находишь, Марго? Пусть Розье обращался к девушке, взгляд его был направлен на друга, в словах слышалалась провокация. «У них развлечение такое, разводить друг друга на эмоции?» — пролетела в голове девушки мысль. Крауч, провел пальцами по стеклу кулона, лишь потом оглянулся на Эвана. — А ты наблюдателен, Розье, и метко сравнил. Дворовая псина, да, только вот беда: эта псина кусается и иногда переносит бешенство. Лучше держаться подальше. — Бартемиус обратился к девушке, которая отстраненно наблюдала за их диалогом. — Ты, золотце, наверное, уже поняла, что с бродячими псами шутки плохи. Даже если они пытаются казаться прирученными. — Главное наше отличие, друзья мои, в том, что я людей с животными не сравниваю. Иногда это оскарбление для людей, чаще для животных. Но вы оба прекрасны в своей мужской потребности помериться... — она замялась подыскивая более приличное слово, — умами, безуслово великими, как же иначе. — конец фразы сопровождался насмешливым взглядом, — Но я должна идти. У меня планы, которые не включают в себя слушание, как вы оба пытаетесь перехитрить друг друга с помощью аллегорий про собак. Эван, не взорви школу этим шариком. Бартемиус не следуй за мной, впрочем, тебя это редко останавливало. Она уже собиралась уйти, но Барти мягко, почти не касаясь, взял её за локоть. — Подожди секунду. — парень снова посмотрел на кулон. — Почему не носишь его открыто? Стесняешься моего подарка? Или боишься вопросов? Его голос звучал как дружеская подколка, но в нём была та самая хитрая ловушка. Он хотел знать её мотивы, хотел заглянуть под слои её решений, изредко казалось, будто Крауч вообще хочет снять с нее кожу в попытке узнать что за ней скрывается. А Маргаретт никак не удавалось донести, что ровно такие же, как у других, мышцы, да кости. — Боюсь, что Пип его сожрёт, приняв за конфету, — отрезала Марго, высвобождая руку. — Он у меня воришка со вкусом к блестящему. А теперь, простите, господа. Меня ждут дела и полное отсутствие слизеринского сарказма в радиусе пятидесяти метров. Марго покинула ребят, пока они не успели ее догнать, ей уже хватило их компании за глаза. — Ты ломаешь ей жизнь. — без сорказма, отстраненно заметил Эван провожая девушку взглядом. Не сказать, что бы их многое связавало, нет, но она была не плохим человеком и одним из немногих пассий Крауча, которые его не раздражали. Барти повернулся к Эвану, улыбка не сходила с его лица, но в глазах не было ни капли веселья. Это был холодный, расчётливый блеск. — Ломаю? — фыркнул, дотянувшись до кармана Эвана и ловко выуживая оттуда пачку сигарет, не спрашивая. — Я её улучшаю. Представь: идеальная система уставшая, на грани срыва. Я просто предлагаю решения. Зелье для сна, компанию для скучных коридоров, защиту от дворовых псов. — они зашли в выручай комнату, образовавшуюся в стене, Крауч закурил, сделав медленную, театральную затяжку. — Она сама уже начинает это ценить. Не вздрагивает, когда я появляюсь. Даже парирует мои шутки. Это не слом, Эван, это прогресс. Эван выхватил свою пачку обратно, сунув шар в карман. — Прогресс к чему, Барти? К чему ты её ведёшь? В свой личный курятник для редких птичек? — его голос потерял обычную насмешливую нотку. — Она не лабораторная крыса. И она не та девчонка, которую можно приручить парой комплиментов и самодельным зельем. Не забывайся, Марго дочь мракоборца и едва ли не гения. Барти пришурился осматривая друга, с чего бы вдруг старший Розье так защищал Скамандер? Эван сам не доконца понимал? Может его зацепило, то как девушка без раздумий спасала животных, периодически срывая уроки или та выходка с вьюном — душителем. — С чего бы тебя могло это волновать? — почти на распев спросил парень. Эван поймал его взгляд и хмыкнул, закуривая свою сигарету. Дым заклубился в комнате. — Волновать? — Розье пожал плечами, но в его позе была внезапная напряжённость, будто он и сам только что это осознал. — Не знаю. Может, надоело смотреть, как ты строишь из людей свои пазлы. А может, просто жалко её, она ведь, в отличие от твоих прошлых «увлечений», не смотрит на тебя как на принца на белом коне. Она смотрит на тебя как на… — он поискал слово, — на погоду. На непредсказуемое атмосферное явление. И ты, похоже, этого даже не замечаешь, тебя это заводит, во всех смыслах, Барти. Ты слишком часто посещаешь ванную, если Пандора не замечает, то мы все видим. Барти медленно улыбнулся. Не той расчётливой улыбкой, а искренне, почти мальчишеской, не капли смущения. — Ага. Вот именно. Погода. — он сделал ещё одну затяжку, выпустил дым колечками. — Знаешь, что самое интересное в погоде, Эван? Её нельзя контролировать, её можно только наблюдать, предсказывать и наслаждаться зрелищем. Гроза, ураган, неожиданное прояснение. Она живая, в отличие от тех кукол, что обычно висят у меня на шее. — он посмотрел на дверь, где не так давно была Маргареть. — Она не пытается мне понравиться. Она не лезет в постель, думая, что так закрепит успех. Она даже моё зелье на шею повесила, но продолжает меня посылать. Это честно, а в нашем мире честности кот наплакал. Эван покачал головой, но в уголке его рта дрогнула усмешка, глаза показались живыми. — О, Боже, ты влюбился. — вынес удивительно точный диагноз парень, — По-настоящему, не в идею, не в головоломку, а в девчонку, которая тебя посылает. Вот это поворот, Люциус обхохочется. — Влюбился? — Барти фыркнул, но в его глазах промелькнула быстрая, словно вспышка молнии, мысль и он тут же её задавил, нахмурившись. — Не будь идиотом. Я… заинтересован. Она нарушение всех правил. Дочь легенд, но без зазнайства, добрая до мозга костей, но готовая вцепиться в глотку, если тронут её питомцев. Она спасает оборотней и шутит про похороны. Это не любовь, это чистый животный интерес, сравнимый со страстью. Поэтому и заводит. Барти рухнул на диван, который услужливо предложила выручай комната. — Тяжело сдерживаться, если честно. — парень вновь сделал затяжку почти истлевшей сигареты, — Когда она яростно вжимает меня в стену или просто идет рядом почти игнорируя, — язык скользнул по зубам в почти инстинктном жесте. — Тяжело сдерживаться, — передразнил его Розье состроив рожицу, — терпи, друг мой, терпение главная добродетель. Парни бросили окурки в пепельницу почти одновременно. Эван поднял руку прощаясь. — Слизнорт отправит меня на самые отвратительные отработки, если я не приду к нему с этим. — парень покрутил в руке шар, — Представляешь, если он его в столовой случайно уронит? Ослепительный фейерверк к ужину! *** Маргаретт стояла в пальто, бабье лето закончилось уступая полноправные права осени, та, судя по всему, щадить никого не желала пуская ледяной ветер в любой удобный момент. Мысли скользнули к гиппогрифам, которые должны были утеплять гнезда, лишь бы времени хватило. Девушка появилась из-за спины, чуть ли не налетев на Скамандер, Маргаретт прилично испугавшись схватилась за сердце. — Ради Мерлина, Лили! — девушка пыталась отдышаться от всплеска адреналина в крови. — Тема встречи не самая хорошая, но я искренне рада тебя видеть. — Эванс улыбалась во все тридцать два зуба тут же схватив волшебницу за руку, ведя по знакомым переулкам. Марго, безусловно, тоже знала места. Но не так хорошо, она приличнее оринтировалась в Запретном лесу и в глубинах черного озера, чем среди магазинов и таверн. Зато рыжая бестия ловко волокла ее между множеством людей в какой то момент затащив в одну из таверн. — А, забыла предупредить. — немного виновата начала девушка, выпалила зажмурив глаза, — Мародеры тоже тут. Брови Маргаретт поползли вверх выдавая истинное изумление, она сама не понимала чем больше удивлена, глупости Эванс или собственному согласию на подобную вылазку, только она хотела открыть рот, но девушка перебила. — Это важно, правда важно, Марго. И я не знаю никого, кто лучше бы разбирался в подобной теме. Скамандер со все еще круглыми глазами прошла к столу. Где уже сидели четверо с лорца: Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. — Ну, здрасте... Кисло поздоровалась Марго присаживаясь, неудачно, если честно. У стола расчитаного на шесть человек оставались крайние места у Джеймса или Сириуса, конечно Лили села к Поттеру, что, откровенно говоря, совсем не радовало. Она почувствовала, как Блэк всем телом отстранился, будто её присутствие излучало невидимые шипы. За столом повисло тягостное молчание, нарушаемое только гулким стуком кружки Джеймса о дубовую столешницу. Питер смотрел в свою пустую кружку, Ремус изучал узоры на потолке «Кабаньей головы», явно желая оказаться где угодно, но только не здесь. — Ну что, — начал Джеймс, глядя на Лили с привычной смесью восхищения и вызова. — Староста Эванс созвала экстренное собрание. Наверное, мы опять что-то сломали? Или наша слава о двухметровом слизняке в ванной для девочек дошла до тебя? — Он попытался улыбнуться, но вышло напряжённо. — За слизняка в женской ванной вы можете пообщаться со мной Поттер, — Марго с легким прищуром глянула на парня, — Может мне уменьшить тебя до размеров мошки? Лили бросила на парня убийственный взгляд. — Заткнись, Поттер. Это серьёзнее. В школе происходят кражи. — О, ужас, — флегматично протянул Сириус, развалившись на стуле и уставившись на грязное окно. — У кого-то стащили коллекцию блестяшек для нюхля? Или недоеденный сэндвич? Позовите мракоборцев. Марго инстинктивно напряглась собираясь ответить, но Лили была быстрее. — Блэк, можешь свою саркастическую жвачку на пять минут проглотить? Речь не о сэндвичах. — Она обвела взглядом всех, включая Маргаретт, голос стал деловитым, — За последние две недели пропали: образец лунного мха из оранжереи, три чешуйки с хвоста молодого венгерского хвосторога из кабинета Кеттлбёрн, несколько перьев феникса не маховых, а пуховых, из запасов мадам Помфри и рукописный свиток о симбиотической магии XVII века из запретного отдела библиотеки. Сириус медленно перевёл на неё взгляд. В его серых глазах мелькнул проблеск интереса, тут же задавленный напускной скукой. — И что? Какой-то ботаник-заучка решил сварить себе эликсир вечной скуки. — «Какой-то ботаник-заучка», — парировала Лили, — проявляет избирательность, которая не свойственна обычному воришке. Он знает, что ищет. И это что-то компоненты для очень сложного, очень старого и очень плохо задокументированного ритуала или зелья. Я рылась в отчётах. Подобные кражи, точь-в-точь такие же, случались в Хогвартсе лет сорок назад. Тогда дело замяли, но несколько учеников попали в больничное крыло со странными симптомами. Джеймс перестал барабанить пальцами. Ремус наклонился вперёд, его учёный ум уже был захвачен загадкой. — Какими симптомами? — Обратимые, но болезненные трансформации тканей, — чётко ответила Лили. — Кожа покрывалась чем-то вроде коры или чешуи. Глаза меняли цвет, становясь как у рептилий. Это длилось несколько дней и проходило. — Обратная матофория, — тихо, почти про себя, сказала Марго, поймала пять не понимающих взглядов, — Ну, допустим, вы анимаги, псина, олень, крыса, — девушка в выражениях не стеснялась, в прочем, и не оскарбляла, — фактическое тело живого животного вы не брали. Подобный обряд для тех, у кого анимагом стать не получилось. Он пытается обойтись без жертв, отсюда люди с метафорией, точечными оборотными частями, обряд пытались улучшить, но на практике это не возможно. Для полноценного превращения нужно животное, во время оборота оно умирает, оброщенный буквально залазиет в его шкуру. Есть и свои преимущества, как только обряд завершен перевертышу нужна либо шкура, либо полноценное животное, которое не жалко и он станет кем угодно. — девушка пожала плечами, будто не описывала ужасные вещи. — Блестяще, — пробормотал Сириус, но в его тоне не было насмешки. Было что-то вроде холодного любопытства. — Значит, у нас завёлся свой маленький создатель монстров. Весело. — Не весело, Блэк, — резко сказала Лили. — Это опасно. Для того, кто это делает, и для всех вокруг, если его эксперимент выйдет из-под контроля. Мне поручили разобраться тихо, без паники. Но мне нужны эксперты. — она посмотрела на Марго, — Марго знает о существах и магической биологии больше, чем любой из нас. А вам четверым, — её взгляд скользнул по Мародёрам, — нет равных в том, чтобы быть невидимыми, находить то, что спрятано, и следить. Джеймс обменялся быстрым взглядом с Сириусом. В воздухе повисло невысказанное «зачем нам это?». — И что мы получим за эту общественно-полезную работу, Эванс? — спросил Сириус, сводя всё к привычной для него сделке. — Удовлетворение от предотвращения потенциальной катастрофы? — съязвила Лили. — Маловероятно, — парировал он. — Возможность избежать наказания за тот самый «двухметровый слизняк», о котором ты так заботливо умолчал, — холодно улыбнулась Лили. — И мою личную снисходительность к вашим будущим шалостям. На какое-то время. Джеймс присвистнул. — Чёрт, Лили, да ты торгуешься, как гоблин. — Я использую доступные ресурсы, Поттер. Так что решайте, вы с нами? Или мне идти к профессору МакГонагалл и описывать всю ситуацию, включая ваше нежелание сотрудничать? — у Маргаретт, судя по всему, никто мнения не спрашивал. Сириус тянул паузу, изучая Марго краем глаза. Она сидела, задумчиво чертя пальцем конденсат на своей непочатой кружке эля. — Ладно, — наконец хрипло сказал он. — Но если этот ваш ботаник-псих окажется каким-нибудь прыщавым первокурсником из Когтеврана, я лично буду смеяться до следующего полнолуния. И, Скамандер, — он повернул к ней голову, и их взгляды впервые с той стычки в коридоре встретились напрямую, — ты уверена, что это не твой поклонник Крауч балуется? Он выглядит как раз как человек, который мог бы увлечься созданием гибридов. Девушка в который раз за этот вечер выдавала эмоцию неподдельного удивления. И ей не нравилось с какой частотой это происходит. — Да, вполне, почему бы и нет? — в словах скользил сарказм, — Как и Эван Розье, кстати с ними еще Малфой рядом ходит, ах да, и твой дорогой брат, Регулус. Иди, заявись к ним с обвинениями, посмотрим, что они с тобой сделают. — по настоящему весело улыбнулась Маргаретт отпивая эля. — О, я бы с удовольствием, — прошипел он так тихо, что услышали только она и, возможно, Ремус рядом. — Особенно к моему «дорогому брату». Но знаешь, в чём разница, Скамандер? Мой брат — трус. Он играет в солдатика для мамочки и папочки. Малфой, самовлюблённый павлин. Розье, наёмный пёс, который лает, куда ему укажут. А вот твой Крауч, — Сириус ухмыльнулся, и в этой ухмылке не было ничего весёлого. — он другой, он не играет по их правилам, он придумывает свои. И он смотрит на тебя не как на девушку, а как на интересный экземпляр. Какую он кличку тебе придумал...«золотце», в честь этой копны сена на головое? А когда он поймёт, как ты устроена изнутри что он сделает? Разберёт на части? Или просто заспиртует, чтобы сохранить в идеальном состоянии? Он откинулся назад, его серые глаза сверкали холодным, жестоким торжеством. Блэк нащупал самое уязвимое место в её уверенной броне, собственные, ещё не до конца осознанные, страхи перед одержимостью Барти. Лили ахнула от возмущения. Джеймс пробормотал: — Бродяга, пере... Но Марго уже не сидела спокойно. Она поставила кружку на стол с таким глухим стуком, что Питер вздрогнул. Её лицо побледнело, но не от страха, а от ледяной ярости. — Ты ничего не знаешь о нём, Блэк, — её голос понизился до опасного, хриплого шёпота. — И ты тем более ничего не знаешь обо мне. Ты просто видишь то, что хочешь видеть: удобную картинку. «Слизеринская подстилка», «наивная дурочка», «экспонат для коллекции». Это потому что твой собственный мир настолько чёрно-белый, что в нём нет места ни для чего сложнее этой примитивной схемы? Ты так боишься оттенков, что готов оскорблять того, кто просто пытается тебе помочь? — Помочь? — Сириус фыркнул, но его бравада уже трещала по швам под напором её холодной, точной ярости. — Ты здесь, потому что Лили тебя притащила. И ты будешь здесь, пока это развлечёт твоего слизеринского покровителя. А потом ты вернёшься в свою уютную норку к своим тварям и будешь делать вид, что не видишь, кем становятся твои «друзья». — А ты будешь продолжать бегать по коридорам и лаять на всех, кто выглядит иначе, чем ты! Выпалила Марго, вскакивая, стул с грохотом упал на пол. В таверне на секунду воцарилась тишина, несколько посетителей обернулись. — Потому что это всё, на что ты способен, Блэк! Ты не борец за справедливость. Ты испуганный щенок, который кусает первым, чтобы его не тронули! И знаешь что? С твоими «друзьями» всё в порядке. Они хотя бы знают, кто они. А ты? Ты просто злая тень своей собственной семьи, которая так отчаянно пытается быть непохожей на них, что в итоге ведёт себя точно так же судит по фамилиям и кровям! Она выдохнула, руки дрожали от ярости. В глазах Сириуса бушевала буря. Он тоже поднялся, его фигура казалась выше и опаснее в полумраке таверны. — Хочешь поговорить о семьях, Скамандер? — его голос прозвучал тихо, но с такой концентрированной ненавистью, что у Джеймса похолодела спина, он крайне редко видел друга в подобном состоянии, — Поговорим о твоём отце. Знаменитый Ньют Скамандер, друг магглов, защитник уродливых тварей. А где он был, когда твои новые дружки из Слизерина начинали шептаться о «чистоте крови»? Сидел в своём заповеднике и вытирал сопли дементорам? Он построил мирок, в котором можно делать вид, что зла не существует. И ты — его точная копия, только вместо чемодана у тебя теплица. Ты точно так же слепа. Марго не отступила, сильнее сжала губы, глаза заблестели от слез скопившихся в них. Но девушка была слишком горда, что бы разреветься в общественнои месте. — Уродливая тварь далеко не животные, Блэк. — голос подрагивал, но девушка из последних сил старалась его контролировать, — Мой отец спас всех от Гриндевальда, но ты бы вписался в его компанию, тебе то нечего бояться. А вот семья Лили бы сильно пострадала, она как магглорожденная не имела бы права даже обучаться в Хогвартсе. И прежде чем говорить, тебе, вероятно, стоило подумать о том, что этому человеку ты должен в ноги покланиться, а не называть трусом, коим являешься лишь ты. Девушка нарочито осторожно подняла стул отходя от стола, в глазах все еще стояли слезы. — Лили, я сделаю все что попросишь. Но не единого шага к этому подобию человека и совместной работы. Что хотите делайте, хоть глаза ему выколите, хоть рот зашейте, я отказываюсь. Эванс крикнула ей что-то в след но Марго уже покинцла таверну. Во преки избитым стериотипам девушка почему то лучше находила общий язык со «злыми» слизеринцами, чем с этой несностной компанией. Даже не так, компания была вполне ничего, а вот Блэк, чертова псина, переходил все рамки. В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание Сириуса. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Прекрасная работа, — сквозь зубы процедил Джеймс, отпуская его рукав. — Просто блестяще. Ты только что облаял и прогнал нашего лучшего эксперта. Надеюсь, ты горд. — Она… — начал Сириус, но слова застряли у него в горле. Гнев уже спадал, оставляя после себя странную, едкую горечь и стыд. Мерзкий, липкий стыд, которого он так боялся и который так напоминал чувства в «родном» доме. — Она сказала правду, — тихо произнёс Ремус, не глядя на друга. Сириус ничего не ответил. Он лишь схватил со стола свою куртку и, оттолкнув стул, направился к другому выходу, в кромешную, холодную осеннюю ночь, которая казалась ему сейчас куда более гостеприимной, чем этот стол и лица друзей.