Самая дорогая

«В самые тихие мгновения сердце говорит громче всего».

ℭɑɱɑᴙ ϫσ℘σɾɑᴙ

— Ты тоже здесь? Я встретил Широ перед лекционным залом; его знакомая расслабленная поза позволяла ему сливаться с морем снующих вокруг студентов. — Сегодняшняя лекция посвящена «статистике», так что да, мы вместе, — ответил он, пока мы бок о бок входили внутрь. Я уже знал это, но почему-то не ожидал, что он действительно появится. Мои глаза инстинктивно сканировали аудиторию — искали, наверное. Её. — Где Юки? Широ пожал плечами. — Я думал, ты знаешь, Киё. Именно в этот момент вошла профессор, её присутствие требовало немедленного внимания. — Здравствуйте, Аянокоджи-кун и Ишигами-кун, — поприветствовала она гладким, но властным голосом. Я украдкой взглянул на Широ, который встретил мой взгляд с лёгкой ухмылкой, словно мог читать мои мысли. — Доброе утро, профессор, — отозвались мы в унисон. — Похоже, вы двое уже неплохо ладите, — продолжила она с проблеском одобрения в глазах. — Поскольку Ишигами отсутствовал на прошлой неделе, я добавила его в вашу с Юки группу. Надеюсь, вы не против. Мы оба кивнули. — Всё в порядке. Я уверен, что Юки тоже была бы не против. Мы направились в заднюю часть лекционного зала, гул голосов постепенно стихал, пока мы устраивались на местах, где обычно сидела Юки. Я почти чувствовал её энергию, всё ещё витающую в этом пространстве. — У тебя случайно нет брата? — спросил я, нарушая недолгую тишину. Широ слегка кивнул, уже поняв суть моего вопроса. — Он ходил в ту же старшую школу, что и ты? — Угу. — Значит, это правда, что ты учился в Кодо Икусей, да? Я слышал, она особенная. — Это был уникальный опыт, мягко говоря. — Внимание, студенты, — объявила профессор с кафедры. — Ну, это будет скучно, — заметил Широ, откидываясь на спинку стула и небрежно скрестив руки. Он пробежался взглядом по материалам лекции, отображаемым на проекторе. — Определённо будет. Сегодня, сильнее обычного, я ощущал, как тяжесть рутины давит на меня. Если подумать, мне следовало спросить профессора, отметили ли отсутствие Юки. — Ты свободен, чтобы зависнуть где-нибудь после лекции? — Конечно, куда ты хочешь пойти? — ответил я, всё ещё вполуха слушая вступительные слова профессора. — Я покажу тебе окрестности, так как знаю несколько мест, — сказал он с искоркой азарта в глазах.

ℭɑɱɑᴙ ϫσ℘σɾɑᴙ

— Аргх... Какого хрена? — прорычал голос позади меня, резкий и агрессивный, прорезая гул болтовни в коридоре. Я слегка повернулся и увидел Рьюена: его поза была напряжённой, кулаки сжаты по бокам, а от него самого исходило раздражение. Похоже, он готовился к драке, но прежде чем он успел двинуться, вмешался Широ, крепко схватив Рьюена за запястье. — Ты кто? — спросил Широ, удерживая запястье Рьюена, чтобы не дать ему ударить меня. — Аянокоджи, у тебя теперь телохранители? Ты последний человек, которому он нужен, — прошипел Рьюен. Так вот как мы встретились снова? Эх. Мы больше не в Кодо Икусей, а он всё ещё за своё? Рядом с Рьюеном стоял Ишизаки, в глазах которого мелькнуло беспокойство. — Ты в порядке, Рьюен? — Он просто старый знакомый, — объяснил я, пытаясь разрядить обстановку. Рьюен усмехнулся, всё ещё удерживаемый за руку Широ. — Да, логично, что вы знакомы. Два фрика. — В смысле, кто так приветствует друга? — спросил Широ, подняв бровь. — Друг? Он просто парень, которого я хочу раздавить. — И почему же? — Почему? Потому что он сильнейший парень из всех, кого я знаю – или кого знает кто-либо. Я не единственный; на него есть спрос. — Больше похоже на то, что ты запал на него, а не хочешь раздавить, честно говоря. Ты безумно одержим им. Комментарий Широ задел за живое, и раздражение Рьюена выплеснулось через край. — Отвали, — выплюнул он, бросаясь на Широ, но каждая попытка была пресечена без каких-либо усилий. И, судя по всему, Ишизаки тоже получал от этого немалое удовольствие. Он воспользовался шансом. — Ты по этой части, Рьюен? — Заткнись нахрен, Ишизаки. — Так ты цундере? — игриво подколол Широ. Похоже, они не поладят. — Ты реально нарываешься, — прорычал Рьюен, напряжение между ними буквально искрило в воздухе. — Ну, ты бы не смог доставить Киётаке проблем, даже если бы захотел, — ответил Широ лёгким тоном, словно Рьюен был не более чем назойливой мошкарой. Похоже, Широ ни капли не потерял сноровку в боевых искусствах. — Я знаю, но это не невозможно. Были люди, которые смогли. — О? И кто же это? — поинтересовался Широ, подавшись вперёд. — Коенджи. — Коенджи Рокускe? — переспросил Широ, словно это имя всколыхнуло в нём далёкое воспоминание. — Да. Тот белобрысый ублюдок. Широ встретился со мной взглядом, уголки его рта дрогнули в сдерживаемой улыбке. Я отвёл взгляд, чувствуя лёгкое напряжение на губах. Я повернул голову в сторону. — ХАХАХАХА! Широ разразился смехом, схватившись за живот, словно не мог сдержаться. Его голос эхом разнесся по коридору, привлекая взгляды проходящих мимо. — Коенджи победит Киётаку? — выдавил Широ сквозь приступы смеха. — Это уморительно. — Что не так с этой мыслью? Широ вытер слёзы от смеха, всё ещё посмеиваясь. — Клоуны! Вы все! Этот парень – ничтожество по сравнению с Киётакой. — Его смех снова забурлил. — Боже, я давно так не смеялся. Рьюен молча кипел, взвешивая последствия ответа на подколки Широ. — В любом случае, Аянокоджи-кун, ты свободен в следующие выходные? — вмешался Ишизаки, пытаясь сменить настроение. — Пойдем выпьем. Я заколебался, мысли о Юки промелькнули в голове. — Могу я пригласить ещё кое-кого? — Я в деле, — сказал Широ. Я имел в виду Юки, но Широ сам вписался в ситуацию, и я был не против — в конце концов, с тех пор как я начал учиться в колледже, у меня не так уж много друзей. — Твой друг может присоединиться, — сказал Ишизаки, взглянув на Широ, пока Рьюен хранил молчание. — Меня зовут Широ. — Я думал пригласить ещё кое-кого, если вы не против, — сказал я, всё ещё думая о Юки. — Конечно, валяй. — Вот мой номер телефона, — сказал я, обмениваясь контактами с Ишизаки. — Хе-хе, спасибо. Да... Я забыл в прошлый раз. Я сообщу тебе детали позже! Я напишу Юки об этом.

ℭɑɱɑᴙ ϫσ℘σɾɑᴙ

— Куда мы направляемся? — спросил я, пока поезд мягко громыхал, проносясь через город. — Просто доверься мне, тебе понравится. Но Киётака, скажи мне, что ты думаешь о реальном мире по сравнению с виртуальным. — Неплохо, но оба кажутся скучными, — ответил я, наблюдая, как городской пейзаж растворяется в темноте, когда мы въехали в туннель. Здания снаружи исчезли в мгновение ока, сменившись тихим гулом подземки. — Есть много того, чего ты ещё не видел. — Справедливо. И всё же, куда бы мы ни пошли — будь то этот город или другая страна — я не мог избавиться от чувства монотонности. Всё казалось одинаковым, повторение видов и переживаний, которые не могли вызвать настоящего волнения. Словно перелистываешь страницы книги, которую уже читал, зная, что концовка тебя не удивит. — Ты снова видел своих родителей? — Только мельком отца, но я не надеюсь увидеть его снова. Я не любил его и не питал к нему ненависти, но, по правде говоря, именно так я к нему относился. Я бы хотел избежать проблем. — Понятно. А твоя мама? Ты когда-нибудь думал о ней? — продолжил он, глядя на меня так, словно искал что-то в моём лице. Я замер, мои пальцы лениво постукивали по подлокотнику. — Почему ты хочешь знать? — Без особой причины. Шансы на то, что я встречу свою биологическую мать, малы, и я никогда особо не задумывался об этом. Это было странное чувство, потому что этот человек был так близок мне. В конце концов, она моя мать, но в то же время она человек, который не имеет ко мне никакого отношения. Она не могла быть ближе ко мне, но и дальше тоже быть не могла. — У меня нет к ней никаких особых чувств. Поезд выскочил из туннеля в сельскую местность. Перемена поначалу была едва заметной — здания отступали, сменяясь участками зелени, которые медленно перерастали в обширные поля. — Есть много вещей, которые ты не видел и никогда не увидишь, но я хочу, чтобы ты прожил жизнь так, как я прожил её последние несколько лет. Думаю, это тебе поможет. — Как именно? — Как человеку. — Понимаю. Я снова перевёл взгляд на сельский пейзаж, наблюдая, как деревья и холмы проносятся мимо. — О чём-то задумался? — спросил он меня. Я оглянулся на него, отгоняя мысль. — Ничего. Просто... зелень снаружи. Широ поднял бровь, мягкая улыбка заиграла в уголках его губ. — Ты теперь замечаешь пейзажи? — Я не знаю... Кажется, она выделяется больше, чем раньше. Зелень кажется... зеленее обычного? Было что-то в этой зелени, что я только что осознал — то, как свет просачивался сквозь листву, как трава мягко покачивалась на ветру — что ощущалось иначе. Почти живой. Почти... бодрствующей. — Может, тебе это начинает нравиться. Зелень... — Может быть. Тишина снова опустилась на нас, нарушаемая лишь размеренным ритмом поезда. Через некоторое время Широ заговорил снова. — Киётака, ты помнишь, что я сказал тебе тогда? Что я хочу иметь друзей. — Смутно, — ответил я, хотя помнил отчётливо. — С тех пор у меня появились друзья, но... Я не знаю, как тебе сказать, но даже тогда я хотел бы быть и твоим другом тоже. Широ, которого я впервые встретил в прошлую пятницу — тот, кто казался таким общительным, таким непринуждённым в этой обычной жизни, — теперь выглядел обеспокоенным. — Разве мы уже не друзья? Его выражение сначала выразило недоумение, но затем сменилось облегчением, и он слабо улыбнулся. — Ты прав. Но я всё равно подумал, что должен сказать тебе, — произнес он, его голос смягчился. — Просто... Я до сих пор не могу прочитать твоё выражение лица в половине случаев. У тебя этот пустой взгляд отработан до совершенства. Я не ответил, но что-то во мне оценило его усилия. — Ты ведь присмотришь и за Юки, верно? — Я намерен. — Полагаю, ты знаешь, что случилось с ней после того, как она покинула Белую Комнату. — Отчасти, да. Я встречался с ней один раз в психиатрической больнице. — Она напоминает мне кое-кого. — Кого? — Это может быть долгая история, ты готов слушать? — спросил он, глядя на пол вагона. — Давай послушаем. Но слова не шли. Пока нет. Я почти видел воспоминания, мелькающие в его глазах, то, как его губы дрогнули в улыбке, скрывавшей тяжесть. Искренней, но с примесью чего-то ещё — чего-то неразрешённого. Горечи, возможно. — Была одна девушка, — начал он, его голос становился тише по мере того, как воспоминание захватывало его. — Её звали…