Глава 3
11 марта 2026 г., 18:00
Мы сели в машину Лендона — блестящий, низкий BMW с урчащим под капотом двигателем. Салон выглядел как космический корабль NASA. Супертехнологичный.
Я чуть на пол не сел, когда забирался внутрь. Переднее пассажирское сиденье было отодвинуто едва не вплотную к заднему.
— Прости! — сказал Лендон. — Это Боуэн тут сидел. Надо подвинуть сиденье вперед.
Я сделал это — ждал, ждал и еще раз ждал, когда сиденье наконец установится в нужном положении, при котором я перестал чувствовать, что сижу в детском стульчике для кормления. Когда я наконец уселся, мы оба хихикали. Тяжесть нашего разговора на стадионе улетучилась, будто лопнул гелиевый шарик, оставив нас в приподнятом настроении.
— Какие пожелания насчет еды? — спросил Лендон.
— Да без разницы. В еде я авантюрист.
— О? — Его брови приподнялись. — Готовишь?
— Я авантюрист, когда ем вне дома. А дома… — Я поморщился. — Ну, Эммет за последний год не умер от недоедания. Наверно, потому что живет на протеиновых коктейлях и хлопьях.
— Побеждай там, где можешь.
— Ты явно шеф-повар высшего разряда.
— Что?
— У тебя такой вайб. У тебя есть медные кастрюли и сковородки, да? Те шикарные, из Williams Sonoma. И куча посуды от… как называется та дорогущая французская марка?
— Le Creuset?
— Ага, она. Ты знал название, значит, у тебя их посуда. Следовательно, ты шеф-повар высшего разряда.
— Мне лестно, но твоя дедукция тут хромает. Просто наличие посуды делает меня шеф-поваром? Я мог купить все для понта или готовить в ней всякую хрень. Например, тосты с сыром или разогревать зеленую фасоль из банки.
Я удивленно приподнял брови. Он хотя бы попытался выглядеть пристыженным сквозь свою ухмылку.
— Говорю только, что тебе придется зайти ко мне и продегустировать, если обвиняешь меня в том, что я хорошо готовлю. Тебе нужны эмпирические доказательства.
— Жестко торгуешься, но ладно. Принимаю вызов.
Мы оба улыбались, когда Лендон заехал на удобную парковку перед небольшим торговым центром за Target. На фоне затемненных окон светилась неоновая вывеска, рекламирующая пиво Shiner.
— Выглядит слегка подозрительно, — сказал я.
— Правда? Подозрительно? Я тут не был, но слышал восторженные отзывы.
— Куда ты меня ведешь?
Лендон молчал, пока мы вылезали из его спорткара, будто делая приседания. Его машина была ниже пола моего пикапа. Всю дорогу до входа в торговый центр я засыпал Лендона догадками. Шел за ним, как утенок за уткой, и, как только он открыл затемненную дверь, заглянул ему через плечо.
Это был спортпаб и гриль-зона с самообслуживанием — традиционный местный бар с затемненными окнами, чтобы фары не мешали телевизорам на стенах. Повсюду стояли столы с красно-белыми клетчатыми скатертями, заставленные рулонами бумажных полотенец, кетчупом и горчицей. Пахло барбекю, уксусом и фритюром.
Лендон повернулся ко мне, пока мы шли к стойке.
— Я даже не спросил, любишь ли ты барбекю.
— Я техасец.
— Вы все рождаетесь с любовью к барбекю и футболу?
— К барбекю — да. — Я пожал плечами. — Футбольные гены мне не достались. Так что тут вкусного? Что берешь?
— Слышал, их печеный картофель — это почти божественное откровение. Выбираешь мясо — грудинку, рваную свинину, колбаски или ребрышки-гриль. Они делают фаршированный картофель с мясом, а ты добавляешь соус барбекю и… — он закрыл глаза и зажмурился от удовольствия. — Рай.
— Два печеных картофеля, — сказал я женщине за кассой. — С…
— Грудинкой, — вставил Лендон. — Но что ты делаешь? Я собирался угостить тебя ужином.
— Ты же собрался готовить для меня, верно? Сегодня плачу я.
Лендон фыркнул и с театральным видом убрал кошелек в карман. Я заметил, как он украдкой посмотрел на меня, пока я платил, но когда я повернулся, чтобы передать ему стакан для газировки, он уже уткнулся в телефон.
Он был прав: еда оказалась божественной. Я набросился на свой картофель, жуя так быстро, что щеки раздулись. Надо взять на вынос один такой для Эммета. Ему понравится. Надеюсь.
— Чем ты занимаешься? — спросил Лендон. — Кроме того, что теперь ты в самой крутой родительской тусовке города. Где работаешь?
— У меня самая скучная работа в мире.
— Ты бухгалтер?
— Это, возможно, было бы интереснее, — предупредил я. — Я брокер по медицинскому страхованию. Продаю страховые планы компаниям среднего размера. Имей в виду, если вашей компании нужна новая страховка — а кажется, каждый год все пытаются что-то поменять, — ко мне обращаются за вариантами.
Лендон кивнул. Его лицо было идеально вежливым, идеально нейтральным.
— И это то, чем ты всегда мечтал заниматься?
— Ни в коем случае. Я начал как координатор по работе с клиентами почти двадцать лет назад, — я потер лицо. — Мне нужна была работа, и меня взяли. Мы с женой узнали, что ждем Эма, когда я еще учился в колледже. Райли была аспиранткой. Гениальная, но не самая востребованная на рынке труда. Аспирантура — это место, где она блистала.
Лендон кивнул.
— Реальность быстро настигает, когда появляется ребенок.
— Точно. Я думал, поработаю там год. Может, три, пока не найду себя. И вот я здесь, — я смял салфетку и бросил ее в пустой контейнер из-под еды. — Прощай, интересная и веселая жизнь. Когда-то я был панк-рокером и учился на художника. А теперь моя жизнь — это разбор полисов и актуарные таблицы.
— О, на художника?
— Да, я рисовал. В основном карандашом и тушью.
— А сейчас рисуешь?
Я прикусил губу.
— Нет, не рисовал с тех пор, как мы с Эмметом перестали раскрашивать рисунки вместе. Муза, похоже, сбежала, — я облокотился на край стола. — А ты? Чем занимаешься? Тем, о чем ты мечтал в колледже?
— Мы, мормоны, любим следовать планам на жизнь. Так что да, я хотел быть юристом, и вот я здесь. Учился на юриста в BYU, работал в фирме, потом вернулся в юридическую школу, — он перечислял свои достижения, небрежно размахивая руками. — Но моя жизнь совсем не такая, какой я ее представлял в молодости. Я не думал, что буду жить в Техасе, например. И понятия не имел, что можно быть таким счастливым без второй половинки.
— Рад это слышать, — меня снова одолели воспоминания, которые бились в мозгу, как призраки в цепях. Мой брак, его медленное разрушение. Я в двадцать два, разгульный, и я сейчас, в сорок. — Думаю, тут у нас с Райли были проблемы. Наши жизни стали совсем не такими, какими мы их себе представляли. Или, может, мы не стали теми, какими вообще хотели быть.
— Кем ты хотел быть?
Собой. Я хотел быть собой, но уже с трудом представлял, каково это. Мечты двадцатилетней давности не подходили. Теперь я был человеком, которого определяли отношения с другими: вдовец Райли, отец Эммета.
— Не уверен. Похоже, мне нужно это выяснить, как ты это выяснил в свое время. — Лендон посмотрел мне в глаза, потянувшись за газировкой. — Как отступник, ты теперь можешь пить газировку и кофе? — спросил я.
Он снова засмеялся. Я улыбался каждый раз, когда он смеялся. Такой радостный, неожиданный смех. Громкий, теплый, открытый.
— Пью диетический Dr Pepper каждый день, но вкус кофе так и не полюбил. Хотя красное вино пью, и, скажу тебе, это был знаменательный день, когда я сделал первый глоток алкоголя.
— Ну ты и грешник, да?
Он усмехнулся и посмотрел на телефон.
— У нас двадцать минут, потом надо возвращаться. Закажу картофель Боуэну. Хочешь взять и Эммету?
— Да.
Мы заказали еду для детей и вернулись в BMW Лендона.
— Черт, — сказал я, когда мы проехали мимо 7-Eleven. — Можешь развернуться? Надо кое-что купить.
Лендон припарковался у входа в мини-маркет через десять секунд.
— Мне нужно купить молоко для Эммета, — пояснил я, отстегивая ремень безопасности.
— Протеиновые коктейли?
— Ты не поверишь, сколько он их выпивает, и сколько молока у нас уходит.
— Я как-то думал о покупке коровы. Решил, что дешевле будет построить сарай во дворе и заставить Боуэна доить ее каждое утро. — Лендон достал кошелек и протянул мне пятерку. — Можешь взять галлон молока и для Боуэна?
— Конечно. Но расскажи про корову. Гениальная идея. Сработала бы?
— Все перечеркнула стоимость корма. Это как еще один подросток в доме. Может, скинемся пополам? Поделим молоко между нашими парнями?
Пока я шагал по мини-маркету, от улыбки болели щеки. Что это за чувство? Я перешучивался с Лендоном, и это было приятно. Очень приятно.
Мы вернулись до конца тренировки, успев застать последние минуты товарищеского матча юниоров, где тренерами были Боуэн, Эммет и Джейсон. Судя по табло, защита была несокрушимой — настоящая стена, — и очков никто не набрал. Молодец, Эм.
Мы с Лендоном ждали Эммета и Боуэна у конечной зоны, пока игроки расходились. Некоторые остались задавать вопросы, и я увидел Эммета в роли тренера. Он не был ни слишком экспрессивным, ни общительным, он был терпеливым. Сосредоточенным. Напряженным. И он слегка улыбнулся Боуэну, хлопнув его по спине со словами: «Отличная тренировка».
Перед тем как мы с Эмметом ушли, Лендон спросил:
— Увидимся завтра на игре?
— Да, точно.
***
Я оставил молоко и картофель для Эммета в пикапе с включенным кондиционером. Эммет бросил на меня пронзительный взгляд, увидев, что переднее сиденье занято галлоном молока, но в остальном дорога домой выдалась менее напряженной, чем во вторник. Тишина сохранялась, но в игнорировании Эммета отсутствовала прежняя злобная резкость. Он тыкал в экран телефона с меньшей враждебностью. На кухне он швырял вещи тоже с меньшей яростью, пока готовил свой протеиновый коктейль. Как и ожидалось, молоко закончилось, но я передал ему новый галлон, и он пробурчал что-то похожее на спасибо. Я разогрел его картофель и положил на тарелку. — Попробуй. Думаю, тебе понравится. Он уставился на меня, но обещание калорий было слишком заманчивым. Я выбрал рваную свинину — он любил сэндвичи с ней, когда ему было девять, — и надеялся, что это все еще лучший выбор мяса для него. Похоже, так и было, потому что после осторожного первого укуса Эммет набросился на еду. Он чередовал ложки картофеля с глотками бананового протеинового коктейля. Эта комбинация вызывала у меня тошноту, но он уже второй раз ел в моем присутствии. Это точно прогресс. — Командный ужин был крутой. Мне понравилось смотреть, как ты тренируешься. — Ты ушел с тренировки. — Лендон сказал, Боуэну не нравится, когда много людей смотрят, что он делает на поле. Поэтому Лендон обычно наблюдает совсем недолго. Эммет пожал плечами и продолжил жевать. — Ты идешь на игру завтра? — Да. — Ты вообще понимаешь, что там происходит? Я сдержал укол обиды. — Учусь. Жаль, что много лет назад твоя мама не научила меня всему, что знала, но теперь Лендон мне объясняет. Надеюсь, он такой же хороший учитель, как Боуэн был для тебя. Неправильные слова. Я понял это, как только они слетели с губ. Эммет нахмурился. Замкнулся. Он уставился на стол, швырнул вилку в пустую тарелку, встал и с грохотом бросил все в раковину, прежде чем уйти наверх, чтобы спрятаться в своей комнате. — Доброй ночи, Эммет, — крикнул я ему вслед. Послышались тяжелые шаги на ступеньках. Наверху на лестнице он остановился. — Спасибо за ужин, — буркнул он. Через мгновение дверь его комнаты закрылась.***
Позже, когда я почистил зубы и рухнул в кровать, глядя в потолок и прокручивая в голове события дня, на тумбочке зажужжал телефон. Лендон написал: «Я по-прежнему думаю, что ты веселый и интересный». Я улыбнулся. Не чувствовал себя ни веселым, ни интересным, особенно по сравнению с Лендоном. Но этот вечер, без сомнений, стал лучшим за последние годы. «Спасибо, — ответил я. — Ты тоже веселый и интересный. Было здорово поболтать и потусить». «Да, было. Рад, что ты записался волонтером». «Спасибо, что заставил меня это сделать». «Давай продолжим говорить про ту корову;)». Он заставил меня рассмеяться — даже дома, в одиночестве, в холодной и пустой кровати. «Нам еще надо учесть ситуацию с навозом». «Ой, дерьмо». «В прямом смысле». «Придется подружиться с фермерами. Они же любят навоз, да?» «Кажется, навоз им нужен раз в год. Для удобрения». «Каждый третий техасец — владелец ранчо. Оставляю навозную ситуацию в твоих умелых техасских руках». Я фыркнул, хихикнув. «Не каждый третий техасец владеет ранчо. Ты это выдумал». «Может быть:) Но я хотя бы был прав, что все техасцы любят барбекю. Спасибо еще раз за ужин». «Жду в ответ изысканную кухню». «Давление нарастает!» «Действуй!» Наступила пауза, несколько минут без сообщений. Я не давал экрану погаснуть, лежа на боку и ожидая ответа. Что я делал? Пялился в телефон, ожидая сообщения от нового друга? Я погасил экран и положил телефон на тумбочку. Но тут же перевернулся и схватил, когда он зажужжал. «Извини, Боуэн вломился. Подростки думают, что они центр вселенной, правда? Я точно таким не был, уверен». Я фыркнул. «Спрашивал у мамы или папы об этом? Они, наверно, в лицо тебе рассмеялись». Я поморщился, нажав «Отправить». Лендон не упоминал родителей, и я не знал, как они приняли его каминг-аут. Был ли он изгоем и в семье, и в церкви? «Мама действительно смеялась, когда я ей это сказал. Долго, громко и очень невежливо». «Слава Богу. Извини, хотел спросить, близок ли ты со своими родителями. Мог попасть в ловушку». «Да, мог бы. К счастью, с родителями у меня все нормально. С братьями и сестрами… не очень». «Большая семья?» «Мормонская. Четыре брата, одна сестра. Ни с кем из них не общаюсь». «Сочувствую». «Их потеря». «Да. Их потеря». Я постучал по краю телефона и быстро напечатал: «Так что с Боуэном?» Эмодзи с закатывающимися глазами. «Ему завтра для игры в школе надо надеть официальную одежду. Все капитаны так делают. У Эммета есть что надеть? Хорошие брюки и рубашка? Еще галстук нужен». Э-э-э. Было ли у Эммета что-то подобное? Он моего роста, но гораздо мускулистее. Моя одежда ему не подойдет. Надо проверить. «Боуэн, похоже, не стирал единственные брюки, которые у него есть, и любимую рубашку с тех пор, как вернулся из Юты. Они до сих пор комком валяются в чемодане. Боже, подростки такие неряхи. Теперь одежда в стирке, и через час-полтора он будет гладить». «Пойду проверю одежду Эммета.» Было уже больше десяти, я был в боксерах и футболке, готовясь спать, но Эммет еще не спал. Я услышал стук клавиатуры и тихий ритм хип-хопа, когда постучал. — М-м? Эммет долго не открывал, а когда приоткрыл дверь, посмотрел на меня так, будто я потревожил его, как спящего Дракулу. — Пап? Одно слово, но столько в нем было недоумения и презрения. — Завтра надо одеться официально для игры. У тебя есть, что надеть? Он толкнул дверь шире. В шкафу висели черные брюки и белая рубашка. Мятые, будто он слишком долго не доставал их из сушилки. — Галстук есть? — Возьму у Боуэна. — Могу дать свой. Он зыркнул на меня, но не возразил. Я протянул руку. — Я поглажу. Еще один долгий взгляд. Он не шевельнулся, пока я не попросил передать одежду. Как каторжник на каменоломне, с неохотой передал мне вешалку, держась от меня как можно дальше. Не смотрел, не говорил. — Повешу на ручку двери, когда закончу. Он буркнул что-то. Вернувшись в комнату, я отправил Лендону фото мятой одежды Эммета на гладильной доске. «Эти дети!» Он прислал смеющийся эмодзи. Глажка заняла двадцать минут. Ненавижу гладить, но денег на химчистку особо нет, так что справляюсь сам. Каждые выходные — пять поло или рубашек и три пары брюк. Мог погладить и вещи Эммета, если надо. Мог сделать это для него. Выбрать галстук для сына оказалось сложнее. Что он возненавидит меньше? Я почти не ношу галстуки. У меня есть несколько, которые Эммет выбирал мне на День отца или Рождество. Один из любимых — шелковый, с узором. Намек на Техас. Интересно, что подумал бы Лендон. Я взял два галстука (этот и простой темно-синий) и повесил их поверх рубашки Эммета. Пусть сам выберет. Плюхнулся на кровать и взял телефон. Ну, завтра сын не будет выглядеть дикарем. По крайней мере, одежда в порядке. «Ты хороший отец. А я заставляю Боуэна гладить самого. Воспитательный момент». Я чувствовал себя виноватым отцом и отчаянно желал проявлять любовь к сыну. Если бы я мог гладить за него, я бы это делал. Или обеспечивать его молоком. Или купить ему корову. Пока я мучился и думал, что ответить, Лендон написал снова: «Увидимся завтра на игре. Спокойной ночи, Люк». «Спокойной. И спасибо. За все».
