Ты и я

      Лендон ждал меня у школы в четверг. Когда я подъехал, он сидел на капоте своей машины, хмурясь и уткнувшись в телефон. Но стоило ему меня заметить, хмурость тут же исчезла с его лица.       Мы быстро прошли через спортивный центр, помахали Энни и другим мамам и направились прямиком к холодильникам и ледогенератору. Я огляделся в поисках грязной кофейной кружки и подставил ее под протекающую воду.       — Вот. Теперь ты точно не умрешь, — сказал я. Мы загрузили лед в холодильники, метнулись к раздевалкам и принесли охладить бутылки с Гаторейдом и газировкой. Но что-то с Лендоном было не так, несмотря на его шутки. Я видел, что он вымотался, однако дело было не только в усталости. Какая-то тяжесть давила на него, гася его улыбку. — Что случилось? — спросил я, когда мы наконец установили холодильники на нашем конце буфета. Меню на сегодня было простое и душевное: куриные наггетсы и домашние гарниры — макароны с сыром, кукурузный хлеб, запеканка из картофеля, капустный салат и запеченые бобы. Мы справились с холодильниками в рекордно короткие сроки и теперь сидели на их закрытых крышках, пока мамы заканчивали готовить линию раздачи. — Ты какой-то напряженный.       Лицо Лендона посуровело.       — Ты заметил?       — Трудно не заметить.       — Ты единственный это увидел. — На его губах мелькнула улыбка, прежде чем он потер лицо обеими руками. — Помнишь, я говорил, что Бетани приезжает на домашние игры Боуэна во время сезона? — Бетани. Его бывшая. Я кивнул. — Она будет здесь в эти выходные.       Судя по выражению его лица, приезд Бетани был так же желанен, как испанская инквизиция. Мне казалось, они не испытывали друг к другу открытой ненависти.       — Вы с ней не в ладах?       — И да, и нет. Она была моим лучшим другом, прежде чем стать женой. Но теперь Бетани — как иностранный язык, который я перестал понимать. Когда-то нам было хорошо вместе, но теперь каждый наш разговор… это как пытаться дать «пять» и каждый раз промахиваться. — Я знал это чувство. Прежде чем между мной и Райли воцарилась холодная дистанция, мы тоже постоянно «промахивались» друг мимо друга. Со временем стало проще вообще не пытаться. — Раньше так не было. Это не… — Он бросил мне легкую улыбку, указывая пальцем между нами. — Не как у нас с тобой.       — Тебе обязательно с ней видеться, когда она приезжает?       Он прикусил верхнюю губу.       — Приходится, хотя бы ненадолго. Она… э-э… останавливается у меня, когда приезжает. — Я приподнял брови. — Это… — Он застонал. — Это сложно. Мы должны были быть вместе навсегда, но я все изменил. Я разорвал наш брак, переехал сюда с сыном, так что стараюсь сделать ее приезды максимально удобными. Я оплачиваю ее перелеты, разрешаю останавливаться у меня. Так она может проводить с Боуэном больше времени, не нарушая его привычный ритм жизни. Это нормально. Работает.       Он уставился на свои сцепленные руки.       — Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя?       Он рассмеялся, но не тем теплым, живым смехом, который был ему свойственен, а грустно и тихо, закрыв глаза.       — Все было нормально до прошлой весны, — продолжил он, потирая ладони. — Она пробыла здесь неделю, и, похоже, ей показалось, что мы снова семья. В последнюю ночь она пыталась «вспомнить старое». Говорила, что для меня «всегда будет место в ее жизни» и что, если захочу, я могу вернуться в Юту. — На его лице промелькнула боль. — В итоге это привело к ссоре, потом она расплакалась, а потом влетел Боуэн… Боже, Боуэн был в ярости. Они поссорились, и она плакала еще сильнее. Это была катастрофа. С тех пор все напряженно. — Я пересел к нему на холодильник. Наши взгляды встретились, и он, казалось, искал во мне что-то, пока его пальцы нервно сплетались, а нога постукивала по полу. — Теперь меня одолевает чувство вины. Сильно.       — Не думаю, что тебе стоит себя винить.       Он поник.       — Я оказался не тем мужчиной, за которого, как она думала, выходила замуж.       Я прислонился к его плечу.       — И что бы случилось, если бы вы остались женаты? Она была бы несчастна. Ты бы чувствовал, что умираешь внутри. Поверь, я жил такой жизнью… — Голос дрогнул, я вцепился в край холодильника. Сжимал пластик, пока не онемели пальцы. — Это неправильный выбор. Оставаться вместе, когда знаешь, что это не работает, и когда ты так несчастен, что хочется просто… раствориться. Нет, — я заставил себя выдавить слова, преодолевая тяжесть в груди. — Хотел бы я быть в своем браке таким же сильным, как ты.       — Я решил вчера, что на время ее приезда остановлюсь в отеле. Она сможет проводить время с Боуэном дома, и не случится никакого недопонимания в том, что между нами, если меня не будет рядом.       — Почему бы ей самой не остановиться в отеле?       — Я хочу, чтобы Боуэна это затронуло меньше всего. Ему нужно время с матерью. Я хочу, чтобы это время было максимально качественным.       — Поживи у меня. — Слова вырвались, прежде чем я успел их обдумать. — Не заезжай в отель. Давай ко мне. — Лендон удивленно вздернул брови. Я все больше увлекался этой идеей, представляя, как мы с ним тусуемся. Как в прошлое воскресенье. — Можем что-нибудь поделать на выходных. Ты научишь меня разбираться в винах, или пойдем на природу, если погода будет хорошая. Черт, можешь даже попытаться научить меня готовить что-то сложнее четырех ингредиентов.       — Люк, очень мило с твоей стороны предложить…       — Тогда приезжай.       Я ткнул его локтем и усмехнулся.       — Ты уверен?       Судя по выражению лица, в Лендоне боролись неуверенность, опасение и, кажется, легкий проблеск надежды.       — Конечно, я уверен. Иначе не предложил бы.       Я мысленно прикидывал, что нужно сделать до приезда Лендона. Пропылесосить, вытереть пыль, помыть полы, прибраться в ванной — ладно, только в моей ванной. Эммет пусть сам разбирается. Надо проветрить, открыть окно. Выгнать запах спортзала.       Наконец, Лендон улыбнулся. Он выдохнул, и, казалось, расслабился всем телом. Он хотел что-то сказать, но едва открыл рот, как его прервала Энни:       — Все готовы?       Все повторилось, как в прошлый четверг. Младшая команда ввалилась к буфету, как стадо, нагребая на тарелки горы еды, не глядя на мам, и пытаясь засунуть в худи по две-три банки газировки. Старшая команда шла следом, чинно и вежливо, говоря «пожалуйста» и «спасибо». Боуэн и Эммет замыкали шествие. На этот раз сын бросил:       — Привет, пап.       Они с Боуэном пробирались к столу с напитками. Эммет набрал на тарелку куриных наггетсов, кукурузный хлеб и небольшую гору макарон с сыром. Я приготовил три бутылки Гаторейда.       — Привет, Эм. Как день в школе?       — Подтянул физику до 86.       — Это лучше всех моих оценок по физике. Молодец.       Эммет кивнул, почти улыбнулся, уставился на свои шаркающие ноги и стал ждать Боуэна. Лендон качал головой, глядя на тарелку Боуэна. Тот навалил всего подряд — наггетсы, печеные бобы, макароны с сыром, картофельную запеканку, даже кукурузный хлеб — в огромную кучу, а сверху воткнул пластиковую вилку, как флагшток.       — Серьезно?       — Я голодный!       — А когда ты не голодный?       — Ну, надеюсь, после этого буду сыт.       — Пока не вернешься домой и не съешь четыре миски хлопьев.       — Кстати, об этом. — Боуэн ухмыльнулся. Ухмылка была дерзкая, и я сразу понял, что будет дальше. — У нас опять закончились Cocoa Puffs. И молоко.       Лендон передал Боуэну колу и одарил сына страдальческой улыбкой.       — Хорошей тренировки, Боуэн. Cocoa Puffs будут ждать тебя дома.       — Спасибо, пап.       После того как тренеры разобрали напитки, мы начали сгружать лед и сортировать кулеры. На столе оставили по паре бутылок Гаторейда и газировок, все остальное потащили в раздевалку. Когда закончили, команда уже разбрелась по полю, а Энни, Марианна и другие мамы накладывали в свои тарелки наггетсы и усаживались за столами для еженедельных сплетен.       Я повернулся к Лендону. Я думал, что мы могли бы заглянуть в еще одну забегаловку на этой неделе, но он выглядел так, будто вот-вот рухнет.       — Хочешь домой? Ты выглядишь вымотанным.       — Я в порядке. — Он улыбнулся, или попытался. Больше походило на зевок. — Хочешь перекусить где-нибудь?       Я хотел, но не если он заснет прямо на мне. Еще одна вылазка могла его добить.       — Как насчет набрать наггетсов и поесть у моего пикапа?       — Звучит отлично.       — Иди, расслабься. Я наберу.       Лендон пошел. Я собрал наши тарелки, стоя спиной к мамам за столами. Их взгляды ползали по мне, как муравьи по коже.       — Люк, у меня в сумке припрятан Diet Dr Pepper, — крикнула Энни. — Хочешь взять один для Лендона?       — Конечно. Спасибо.       Я подошел к стойке буфета, где лежала сумка и несколько пакетов Энни. На одном маркером с блестками было написано «мамочкино барахло». Энни покопалась внутри и извлекла бутылку Diet Dr Pepper.       — Держу под рукой, специально для Лендона. Обращайся, когда понадобится. — Она отряхнула руки, выпрямляясь. — Погоди, Люк. На пару слов. — У меня скрутило желудок. Я крепче сжал Diet Dr Pepper для Лендона. — Я тут поработала с этими дамами, — Энни кивнула на других мам. — Большинство уже приструнила, но парочка все равно выберет самый неподходящий момент, чтобы подойти и сказать, что молятся за тебя и твою потерю. Не обращай внимания. Они просто рады, что ты здесь. У них переизбыток энтузиазма, вот и все.       — Это мило, но… — Я замялся, подбирая слова. — Не хочу, чтобы из-за меня кто-то беспокоился.       — Я им сказала, чтоб занимались своими делами, но ты же знаешь техасских женщин. — Она положила ладонь мне на предплечье. — Ну, как дела у тебя и Лендона? Вы пришли вместе, и я не видела вас порознь до этой минуты.       — Я не знаю.       Мне не нравилась эта картина: Лендон, один на поле, таскающий кувшины с водой, расставляющий столы, закрепляющий провода скотчем. Тянущий туда-сюда этот уродливый надувной туннель. Стоящий в одиночестве на мостике и болеющий за сына. В моих мыслях вокруг него было пустое пространство, место, где должен быть кто-то. Как выглядит Лендон один? Куда направляет всю свою любовь к жизни, если рядом никого нет?       — Я тоже не знаю. Я бы сбежала с криком, но он продолжал приходить, неделя за неделей. Он хороший человек.       Я поблагодарил ее за Diet Dr Pepper и поспешил на парковку к Лендону. Тот сидел на заднем борту моего пикапа, слегка покачивая ногами, вечерний бриз ерошил кончики его волос.       Вот он, один, но его присутствие было таким мощным, что я замер на месте. Пряди волос спадали на лоб, касаясь бровей. Существует ли цвет, способный передать, как солнечный свет играет в его глазах?       Но в этом зрелище было что-то меланхоличное. Снова это пустое пространство вокруг него. Чего-то не хватало в картине.        Услышав хруст моих ботинок по гравию, он обернулся. Улыбнулся, и все встало на свои места.       Набросок не смог бы вместить этого человека, подумал я. Он бы вырвался прямо с листа, если бы я попытался его нарисовать.