Ты и я

      Когда я проснулся, Эммет уже ушел. Спал я крепко и, схватив телефон с тумбочки, увидел на экране время 10:36 утра.       Спотыкаясь, я зашел на кухню. Лендон выглядел помятым и растрепанным, все еще протирая глаза. Он стоял у раковины, пил воду и оживился, увидев меня.       — Доброе утро.       — Утро. Как спал?       — Как убитый, — у него на затылке торчали волосы. — Твой диван просто чудо. Спасибо, что пустил на него.       Я рассмеялся. Мой диван был дешевым, как хлам.       — Всегда пожалуйста. Пользуйся, когда захочешь.       У него порозовели уши, он хихикнул, уткнувшись в стакан.       Мы накинулись на хлопья, я потягивал кофе, пытаясь найти для Лендона хоть что-то. Клянусь, где-то у меня был чай, но я не нашел. Смог предложить хотя бы молоко. Он сказал, что это все равно что отбирать еду у младенца.       — Я подумал, — сказал он, когда я бросил поиски чая. — Не хочешь сегодня на озеро? Погода будет шикарная. Восемьдесят четыре (по Фаренгейту — прим. пер), солнечно. Можем взять каяки напрокат, покататься? Прогуляться немного?       — Звучит круто. — Я давно не был на озере… даже не вспомню когда. Все собирался, но к уикенду обычно выматывался на работе или грустил из-за Эммета, и не хотелось ничего, кроме как уныло стучать по клавиатуре, пытаясь утопить себя в делах. — Плавки взял?       — Люк, я же гей. У меня три разных комплекта одежды под три плана на сегодня.       — А какие были другие варианты?       — Ты выбрал первый, так что остальные останутся загадкой. — Я нахмурился, а он рассмеялся. — Ты выбрал тот, на который я надеялся.       Мы переоделись и поехали. На мне были свободные шорты для плавания и старая потрепанная футболка, а на нем — стильные плавки до середины бедра и облегающая рубашка для серфинга с длинными рукавами. Если он хотел выглядеть скромнее, то, похоже, не совсем получилось. Да, он прикрыл себя от бедер до шеи и от запястья до запястья, но ткань обтягивала плечи, четко очерченные бицепсы и сужающуюся спину до узкой талии. Хорошо, что у него не было кубиков пресса. Живот был нормальный, плоский, но мягкий. Было бы несправедливо, если бы при всем остальном у него еще и пресс был.       Озеро, как и ожидалось в конце лета в Техасе, кишело народом. Лендон повел меня к дальнему углу парковки, где было посвободнее. Оттуда до главного пляжа топать было долго, но до проката каяков и причала, где продавали тако, бургеры и маргариту кувшинами, — рукой подать.       Сначала меня шатало на каяке. Это были твердые пластиковые лодки для новичков, спроектированные так, чтобы не переворачиваться, но я, похоже, решил бросить вызов их инженерии, качаясь то влево, то вправо. Никак не мог разобраться с управлением и крутился по спирали, пока Лендон нарезал круги вокруг меня. Он пытался подсказать, но я каждый раз излишне поворачивался.       В итоге он, хохоча и краснея, зашел по пояс в воду, чтобы вытащить меня из зарослей бамбуковых тростников и ползучих лиан. Я отблагодарил его, брызнув водой в лицо. Когда я наконец освоился с веслом, Лендон устроил мне тур по укромным уголкам озера. Мы держались подальше от пляжей, стоянок моторных лодок и парусных маршрутов, скользя вдоль бухт и заливов у скалистых мысов. На юге мы смотрели, как волны бьются о крутые скалы, и находили ниши, где гнездились птицы. На западе лениво гребли под нависающими ветвями деревьев в узких заливах и прижимались к заросшим берегам, где в тайных уголках жили бабочки и олени.       В итоге мы нашли тихое местечко у северного берега, связали каяки вместе и соскользнули в прохладную воду поплавать. Глубина была такая, что дна не достать. Я представлял, как озерные монстры разглядывают наши пальцы на ногах, прикидывая, стоит ли ради кусочка плоти рисковать попасть в вечерние новости.       Приплыв наконец к берегу, мы вымотались, но это была приятная усталость. Купили бургеры и корзинку фри на двоих, уселись на краю причала, свесив ноги в воду. Я стянул мокрую футболку и подставил бледную кожу солнцу — будь что будет. Через пять минут Лендон начал ворчать, что я обгорю. Еще через пять не выдержал, достал из рюкзака солнцезащитный крем и, пока я хохотал, намазал мне спину. Грудь я намазал сам, а потом заставил его сидеть неподвижно и нанес крем ему на лицо. Я разрисовал его щеки толстыми полосами, как будто мы дети на карнавале, и заявил, что ему придется жить с загаром в виде единорога, пока пальцем выводил узор на щеке.       После ланча он показал мне тропы, уходящие от озера. Одна зигзагом вела вверх по скале к смотровой площадке. День был ясный, идеальный — вдали на горизонте вырисовывались небоскребы Далласа. Поближе мы разглядели огни стадиона в Ласт-Уотерс, а потом еще трех городков. Все в Техасе было огромным, и особенно это чувствовалось, когда маленькие городки соревновались за самый крутой футбольный стадион.       Наконец мы поехали домой. У меня обгорели ключицы и плечи. На носу и щеках Лендона высыпали веснушки, но от судьбы загара в виде единорога он все-таки ускользнул. По дороге он попросил заехать в продуктовый. Я схватил молоко, еще две бутылки его любимого вина и пару дешевых винных бокалов. Лендон встретил меня у кассы с тележкой, полной продуктов: стейки филе-миньон, сладкий картофель, свежая брокколи, два мягких батона. Яйца, бекон, апельсиновый сок. Цельнозерновой круглый хлеб на закваске.       — Это все для кого?       — Я сегодня готовлю ужин, — сказал он.       — Для кого? Для армии США?       Он засмеялся.       — Для нас с тобой. И для Эммета, если окажется дома.       — Он написал, что ночует у Джейсона. — Я глянул на тележку. — Давай я хотя бы оплачу.       — Упакуешь?       Черт, он меня отвлек упаковкой. Пока я загружал продукты в тележку, он успел первым приложить свою карту.       Когда мы вернулись домой, я показал ему свою кухню — все пять шкафчиков — и достал то, что он попросил: противни, сковородку, овощечистку, полдюжины специй, масло. Я смотрел, как он посыпает филе солью, обваливает края в перце горошком и выкладывает на противень.       — Надо дать им постоять, чтобы соль впиталась, — сказал он. — Потом начнем с картошки.       — Прямо босоногая графиня (отсылка к кулинарному телешоу — прим. пер.), — подколол я.       — Не совсем, пока у меня нет вина.       Пока он принимал душ, я налил ему бокал. Вернулся он в спортивных шортах и потрепанной футболке, с мокрыми волосами, спадающими на глаза. Так и тянуло провести пальцами по ним, откинуть пряди.       Вместо этого я пулей пролетел через душ, установив рекорд по скорости: намылиться, промыть волосы, вспенить, смыть. Вернулся в кухню в спортивках и футболке, а он еще не успел почистить первую картофелину. На острове меня ждал бокал вина.       — Вот как готовят картошку фри, — сказал Лендон. — В нашем случае, из сладкого картофеля. Смотри, повторяй за мной.       Он показал, как чистить и нарезать соломкой. Мы приправили полоски сладкого картофеля солью, сахаром и корицей и отправили в духовку. Потом взялись за брокколи. Я изуродовал свою часть, получив кучу неровных кусочков, а у него вышла идеальная ровная нарезка. Когда мы разложили все на противне и увидели разницу между нашими результатами, оба разразились хохотом, подогретым вином.       Все как-то сложилось, и через час он подал два стейка филе-миньон средней прожарки с тающим чесночным маслом, хрустящие фри из сладкого картофеля и запеченную с солью и перцем брокколи. Я пускал слюни еще до того, как мы сели, но все же нашел в себе силы обновить наши бокалы вином и поблагодарить его, прежде чем наброситься на еду.       — Я был прав, — простонал я, жуя нежнейший стейк. — Боже, ты невероятный повар.       — Рад, что тебе нравится, — он не мог перестать улыбаться.       Я поднял бокал, чтобы чокнуться.       — За лучший стейк в моей жизни.       — Не смеши, — отмахнулся он.       — Я серьезно. — Я не мог решить, есть быстро или медленно: проглотить все это великолепие или смаковать каждый кусочек. — Это потрясающе.       После ужина я отослал его к столу с еще одним бокалом вина, а сам взялся за посуду. Его щеки порозовели от вина, глаза блестели ярче обычного. Смех стал громче, полнее, и каждый раз пробирал меня до глубины души.       Я хотел слышать его еще. Шутил без остановки. Он смеялся.       Мы снова оказались на диване, разойдясь по своим углам. Утром он аккуратно сложил свое одеяло и оставил его в ногах секционного дивана.       — Что смотришь на Нетфликсе? — спросил я, взяв пульт. — Никогда не могу найти ничего стоящего.       — А что тебе нравится?       — Драмы. Что-то напряженное. Люблю переживать вместе с героями. Дай мне загадочную историю с кучей ангста или триллер, от которого дыхание замирает.       — Отлично, — сказал он. — У меня есть пара дюжин рекомендаций. Я люблю то же самое.       У него было столько крутых вариантов, что я еле выбрал один, но выбрал-таки, выключил свет, и он запустил первую серию. Через пару минут я уже не мог оторваться.       Сорок минут спустя я повернулся к Лендону, чтобы сказать, что теперь он отвечает за мой Нетфликс, но слова застряли в горле.       Он уснул где-то посреди эпизода. Свернулся калачиком вокруг моей диванной подушки, откинув голову на спинку, лицом ко мне. Колени подтянуты к груди, босые ступни смотрят в мою сторону.             Я поставил шоу на паузу, и свет от телевизора упал на него. Все стрессы и напряжение недели будто испарились — он выглядел умиротворенным, лежа на моем диване. Спокойным. Мягким, каким я еще его не видел, словно мне удалось заглянуть под его слои и увидеть настоящего Лендона — за смехом, улыбками и той бескорыстной любовью, которую он дарит миру.             Я выключил телевизор и развернул его одеяло. Он не проснулся, когда я укрыл его или подоткнул уголок у плеча.       — Спокойной ночи, Лендон, — прошептал я. — Спи крепко.

***

      Я проснулся от невероятных ароматов. Жарился бекон, пахло корицей, ванилью и яйцами. Что-то шипело на сковороде. У меня потекли слюнки.       Лендон уже был на ногах и готовил на моей кухне. Выглядел он отдохнувшим, хотя и слегка смущенным.       — Прости, что вчера вырубился на твоем диване.       — Тебе нужно было отдохнуть. Ты все еще отходил от недели, — ответил я.       — Понравился сериал?       — Обалденный.       Я стянул кусочек бекона с тарелки, покрытой бумажным полотенцем, пока он не видел. Лендон шлепнул меня лопаткой по руке. На завтрак были домашние французские тосты. Один из лучших завтраков в моей жизни. Я смел все с тарелки, как пылесос-Эммет, а потом потянулся и почесал живот. Мой очень полный, очень довольный живот.       — Ну что, какие планы? Хочешь зависнуть и посмотреть еще серию? Или рванем в центр? По воскресеньям же фермерский рынок, да?       — Да, рынок есть, — сказал он. — Я бы с радостью сходил. И еще серию посмотреть тоже хочу, но мне пора возвращаться.       А, точно, Бетани. Причина, по которой он находился у меня. Это не просто веселая ночевка.       — Да, конечно, — сказал я, собирая наши тарелки и ставя их перед собой. — Прости, не посмотрел на время.       — Я бы остался, но обещал отвезти ее в аэропорт.       — Придется найти время, чтобы продолжить просмотр. Я дождусь тебя, чтобы смотреть дальше.       Он улыбнулся, но потом опустил взгляд на столешницу.       — Как насчет следующего раза, когда она будет в городе?       — Конечно. Хочешь приезжать каждые выходные, когда она здесь?       — Если приглашаешь, то однозначно да. Могу готовить тебе ужины.       — Договорились.       Он принял душ и собрал свою сумку, пока я мыл посуду. И вот, не успел я оглянуться, как уже прощался с ним у входной двери.       Он замешкался на пороге.       — Хочу поблагодарить тебя за это.       — Не стоит. Ты уже приготовил мне два шикарных блюда. — А еще мы провели вместе выходные, которые точно станут одними из моих самых любимых. — Ты уже меня отблагодарил. Это я должен тебя благодарить, — сказал я, пытаясь улыбнуться и теребя уплотнитель на двери. — Было круто.       — Выходные правда удались, — тихо ответил Лендон, глядя мне в глаза. — Есть один винный бар, который мне нравится, Juice Butter. Бывал там?       — Никогда не слышал.       Его уши начали розоветь.       — Можно угостить тебя бокалом? Думаю, мы найдем красное вино, которое тебе понравится.       — Я люблю карменер.       — Мне понадобилось два года, чтобы решиться на каберне. И еще год, прежде чем я попробовал карменер.       — Мне нравится, когда все насыщенно.       Лендон опустил взгляд на мои клумбы, прикусив губу. Там росли лилейники, когда я въехал, но теперь остались только увядшие стебли. Мое крыльцо и дорожка выглядели уныло, особенно на фоне Лендона — он будто втягивал в себя все краски вокруг.       — Если захочешь выпить вина, я угощаю.       Он бросил мне сдержанную улыбку, готовясь уйти. Я едва не рванул вперед, словно хотел пойти за ним — к его машине, к нему домой. Мне жадно хотелось еще несколько минут с ним. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. За спиной — пустой, тихий дом. Передо мной — Лендон.       — Когда хочешь сходить?       В его взгляде вспыхнула искра. Он сжал лямку сумки, как Эммет, который постоянно мял воздух в кулаках перед началом розыгрыша.       — Во вторник? Пока наши парни на тренировке?       Я засунул руки в карманы пижамных штанов. Пальцы ног поджались на холодной плитке.       — Да, давай.       Лендон улыбнулся. Румянец с ушей спустился по шее и скрылся под воротником футболки.       — В шесть подойдет?       — Да.       — Напишу тебе адрес?       Я мог бы найти адрес в Google, но все равно кивнул.       — Отлично. Тогда… до вторника.       Он попятился вниз по ступенькам к своей машине. Я смотрел, как он уходит, будто уносит с собой что-то мое.