The ocean of blood

И всё же сбор ресурсов слегка затянулся. Отряд вместе с королём раздобыл необходимые материалы только под утро. Слава всевышнему, успели добраться до вампирского леса перед рассветом — и солнце, появившееся на горизонте, уже не могло им помешать. Вдали, среди мрачных деревьев, показались островерхие шпили замка. Слила покинула воинов ещё тогда, когда пришлось взбираться по скалам за дурацкими цветами: скала находилась на территории охотников, повсюду были расставлены развеиватели чеснока, так что превратиться в летучую мышь не получилось. Сейчас половина отряда откровенно спала на ходу. Градус Первый, шагая по подъёмному мосту в замок, чувствовал, как усталость наливает тело свинцовой тяжестью. Мысли путались, а веки то и дело смыкались. Но сначала нужно разобрать материалы — а уж потом можно и прилечь в мягкий «гробик». Дойдя до величественых ворот король распустил отряд чтобы те отдохнули а сам отправился разбираться с появившиеся работой Градус прихватил с собой Фиксплея, чтобы справиться поскорее, и направился в свой кабинет. По дороге им встретилась Юни. И ребято шли вместе ресказывая принцессе о путешествии и интересуясь как она провела "ночь". Юни шла позади, опустив глаза в пол, выглядела подавленно и отрешённо. Её обычно аккуратные волосы были взерошены. На вопросы отвечала односложно, не пытаясь завязать разговор. Когда группа вошла в кабинет, Градус и Фиксплей в ужасе уставились на принцессу. Под правым глазом Юни расцветал огромный синяк, на щеке виднелась царапины, — руки перебинтованы и через бинты проступала кровь от свежих садин. — Юни… — начал Фиксплей, и лицо его исказилось от тревоги и недоумения. Он невольно сжал кулаки, пытаясь сдержать вскипевшую ярость. Градус, напротив, мгновенно вскипел. Глаза короля налились кроваво‑красным светом, словно в них вспыхнул внутренний огонь. Он шагнул вперёд, сжимая и разжимая пальцы, будто готовясь разнести всё вокруг. — КТО ПОСМЕЛ?! — голос прогремел, отдаваясь эхом от каменных стен. В воздухе повисло напряжение, от которого даже пламя в канделябрах дрогнуло. — Градус, — резко прервала его Юни, подняв руку. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я сама со всем справлюсь. Не надо меня оберегать. Я давно не ребёнок. Если помощь будет нужна — я попрошу. Принцесса молча помогла брату и генералу разобрать материалы, затем вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. В комнате повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Фиксплей бросил на короля вопросительный взгляд; получив краткий кивок, он выскочил за дверь, спеша догнать Юни. Четыре часа назад Юни закончила тренировку и направилась в свои покои, чтобы переодеться. Шагая по мрачным коридорам замка, она вновь ощутила неприятное, липкое чувство, будто кто‑то следит за каждым её шагом. Тени словно сгущались вокруг, а далёкие звуки шагов эхом разносились по пустым галереям. Девушка тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и свернула в своё крыло. Как принцессе, ей была выделена личная башня с помещениями, которые она могла обставить по своему вкусу. Слуг сегодня не было — Юни лично дала им выходной. Стоило ей скрыться за поворотом, как за спиной раздались торопливые шаги. Они приближались так стремительно, что девушка не успела даже обернуться: её резко прижали к холодной каменной стене. — Слушай, козявка, я правда не хочу тебе навредить, но если ты не прекратишь это делать, то иного выбора у меня не останется, — проговарил Ло, то переходя на полушёпот, то срываясь на злобное шипение. Его дыхание обжигало кожу, а глаза горели недобрым огнём. — Прекратить что? — Юни уставилась на стража непонимающим взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Ха, не понимает она! — Ло стукнул кулаком по стене в паре сантиметров от её головы. Камень вздрогнул, а мелкие крошки осыпались вниз. — Ты его не достойна. Ты мямля, вечно прячешься за спинами других. Даже собственный брат считает тебя слабачкой. Глаза Юни распахнулись от гнева. Как он смеет говорить такое? Внутри вспыхнул огонь, сметая страх и неуверенность. — ЗАМОЛКНИ! — выкрикнула она, и в этот момент все кусочки сложились в единую картину: взгляды Ло, когда она гуляла с Фиксом, его едва заметные ухмылки в сторону генерала, напряжённая поза всякий раз, когда они оказывались рядом. — А если не замолчу, что ты сделаешь? Братику пожалуешься? — язвительно процедил Ло, и эти слова окончательно лишили Юни самообладания. Она размахнулась и со всей силы ударила его в нос. Ло, не ожидавший нападения, отшатнулся, но тут же рванулся вперёд и ответил ударом. Глаза Юни налились красным, разум затуманился. Они били друг друга, не думая о последствиях, забыв обо всём на свете. Кулаки стучали по телу, звуки ударов эхом разносились по пустому коридору. Юни чувствовала, как боль пронзает пальцы, но не останавливалась. Ло, в свою очередь, рычал сквозь стиснутые зубы, пытаясь схватить её за волосы. В этот момент из‑за поворота вышел Пьер. Он проверял поле после тренировки — и вот, бинго: Юни оставила там шпагу. — Ну что за растеряша, — пробормотал он с тёплой улыбкой. Пьер искренне любил свою подопечную как родную дочь. Да, она была пуглива, да, не владела шпагой идеально, но у каждого есть свои недостатки. А если взглянуть шире, то эти недостатки — лишь изюминки, делающие из каждого особенную личность. Погружённый в размышления, преподаватель прошёл большую часть пути до покоев принцессы. Но, подходя к повороту, он услышал странные звуки — глухие удары и ругательства. Из‑за угла вылетел Ло, а на него сверху налетела Юни. Пьер на секунду замер, пытаясь осмыслить увиденное, а затем бросился разнимать дерущихся, пока они не попереубевали друг друга. — Что вы творите?! — рявкнул он, хватая Ло за плечо и оттаскивая от Юни. — Немедленно прекратить! Ло попытался вырваться, но хватка Пьера была железной. — Это не ваше дело! — прошипел страж, сверкая глазами. — Теперь моё, — отрезал Пьер. — А теперь марш отсюда, пока я не доложил королю! Ло бросил на Юни злобный взгляд, но подчинился. Он развернулся и ушёл, сжимая кулаки и бормоча что‑то себе под нос. Пьер повернулся к Юни. Её лицо было в ссадинах, одежда чуть порвана, а руки дрожали. — Давай‑ка обработаем раны, — мягко сказал он, ведя её в ближайшую комнату с аптечкой. Пока он смачивал вату антисептиком, Юни молча наблюдала за его движениями. — Больно? — спросил Пьер, осторожно прикладывая вату к царапине на её щеке. — Терпимо, — прошептала она, сдерживая слёзы. — Просто… просто обидно. — Обидно? — Пьер поднял на неё взгляд. — За что? — За то, что он так обо мне думает. Что я слабая, что я ничего не стою. — Голос Юни дрогнул. — Я стараюсь, правда стараюсь стать лучше, но… — Но ты уже , — перебил её Пьер, аккуратно нанося мазь на ссадины. — Ты смелая, ты добрая, ты умеешь любить. И это куда важнее, чем умение владеть шпагой и управлять массами. Не позволяй чужим словам задеть тебя. Ты — принцесса, и ты достойна уважения. Юни всхлипнула и кивнула. — Спасибо,— на её лице расцвела улыбка — А теперь давай закончим с ранами, и ты отдохнёшь. *** Ло шёл по коридору, сжимая разбитые кулаки. Кровь из носа уже остановилась, но боль в скуле напоминала о себе при каждом шаге. «Как она могла? — думал он, стискивая зубы. — Как она могла ударить меня? Я же… а что я.... Внутри клокотала ярость, смешанная с горечью. Ло остановился у окна, глядя в тёмное небо. «Может, я ошибся? Может, она действительно достойна его? Но почему тогда мне так больно? Почему сердце сжимается, когда я вижу их вместе?» Он провёл рукой по волосам, пытаясь разобраться в чувствах. *** Фиксплей догнал Юни у её комнаты. — Юни, подожди! Давай поговорим, — произнёс он, стараясь сохранить спокойный тон. Девушка открыла дверь, зашла внутрь и жестом пригласила генерала пройти следом. Присев на край кровати, она похлопала рукой по месту рядом. Фиксплей покорно сел. — Так вот… Я даже не знаю, как начать, — голос Юни звучал неуверенно, она теребила край рукава, избегая взгляда генерала. — Ты не замечал ничего странного в поведении Лололошки? Фиксплей нахмурился, обдумывая вопрос. Он вспомнил мимолетные взгляды Ло, его нарочито небрежные комментарии в адрес Юни, едва заметную напряжённость в его движениях, когда генерал оказывался рядом с принцессой. — Я… замечал кое‑что, — осторожно ответил он. — Но не придавал этому значения. Он как-то замешен в том что произошло? Юни глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Он обвинил меня в том, что я «не достойна» тебя. Сказал, что я слабая, что прячусь за спинами других. А потом… потом всё вышло из‑под контроля. Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, глядя в окно, где уже расцветали первые солнечные лучи пробиваясь сквозь густой туман Фикс легонько чмокнул Юни в щеку, —солнышко я обещаю если ещё раз что то произойдёт я обязательно помогу — Спасибо, Фикс. Просто… просто пообещай, что ты будешь рядом. Генерал сжал её руку. — Обещаю. Никуда я не денусь. *** Он стоял в полутёмном зале — Тени в углах сгущались, пульсируя, будто живые существа, а свечи отбрасывали кривые, изломанные тени на стены особняка. Пламя дрожало. Сквозняк пробирался сквозь щели, заставляя фитили трепетать — то гаснуть на миг, то вспыхивать с новой силой, будто сердце, бьющееся в предсмертной агонии. — Его мать была человеком, — произнёс один из присутствующих. Голос звучал холодно, как лезвие, — Он — просто поганая полукровка. Таким не место на престоле. Лицо собеседника исказила мерзкая улыбка — не человеческая, а скорее звериная, обнажающая истинные намерения. В полумраке глаза его блеснули неестественно ярко, словно у хищника, почуявшего кровь. — Полностью с вами согласен, — ответил он, и в его тоне сквозила едва сдерживаемая ярость. Пальцы сжались на рукояти трости, древесина чуть скрипнул, выдавая напряжение. Женщина, стоявшая чуть поодаль, помахала веером, будто отгоняя не только душный воздух, но и последние сомнения. Её глаза, скрытые за полупрозрачной вуалью, блеснули холодным огнём. В воздухе витал запах воска и… напрежения. — Решено, — произнесла она, и каждое слово звучало как приговор. — Нужно сместить его. Немедленно. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и далёким, почти неслышным скрипением половиц — будто кто‑то медленно пробирался по коридору. Находившееся в зале медленно разашлись, обговаривая детали плана, Словно змеи расползлись в разные стороны. Они обменялись короткими, многозначительными взглядами. И зал снова погрузился в молчание, но теперь оно было иным. Словно затише перед бурей. Тишина, наполненная ожиданием, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент. Где‑то глухо ударил колокол — один раз второй, третий. Каждый удар будто отсчитывая последние мгновения покоя.