Наручники на Ёлку

Восемь дней до Рождества. Отдел «Роскоши». Кабинет Драко Малфоя. 11:00

Дверь распахнулась без стука. Драко вскочил из-за стола так резко, что кресло отлетело к стене и с грохотом ударилось. — Грейнджер? Ты где была?! — рявкнул он, и в голосе его было столько ярости, что Гермиона на секунду замерла на пороге. — Я обзвонился! Нотт сказал, ты ушла! Одна! К ней! Он вышел из-за стола, нависая над ней, и в его серых глазах бушевала буря. Не та холодная, контролируемая ярость, которую она видела на допросах. Настоящая. Живая. Почти испуганная. — Ты с ума сошла? — голос сорвался на хрип. — После всего, что было вчера? После того, как мы... — Он не договорил, но сильно сжал челюсть. — Ты хоть понимаешь, на что она способна? — Я знаю, на что она способна, — перебила Гермиона тихо. Очень тихо. Спокойно. И это спокойствие отрезвило его лучше любой пощёчины. Она закрыла за собой дверь, щёлкнула замком. Подошла к его столу, достала из кармана телефон, положила перед ним. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Послушай. Гермиона нажала на воспроизведение. Голос Астории заполнил кабинет: сладкий, тягучий, ядовитый. Драко замер, вслушиваясь. С каждой секундой его лицо менялось. Ярость уступала место чему-то другому. Недоверию. Изумлению. «У меня глаза и уши везде, Гермиона. Везде, где надо и где не надо тоже…» Драко напрягся. Этот намёк он понял его сразу. «Я знаю, что Драко был в твоём районе ночью. Что вы встречаетесь взглядами чаще, чем положено…» «Игра ещё не закончена. У меня тоже есть козыри и я их разыграю. Скоро Рождество, а в Рождество случаются чудеса…» И финалом был голос Гермионы, холодный, стальной, неуязвимый: «И да, мисс Гринграсс, Счастливого Рождества. Надеюсь, подарки в этом году вас порадуют. Особенно тот, который я вам приготовила.» Запись закончилась. Тишина. Драко стоял неподвижно. Слишком неподвижно. Только желваки ходили на скулах, выдавая бурю внутри. — Она сама сказала про глаза и уши, — выдохнул он наконец. — Она призналась, что у неё есть информатор. — Да. — А ты... — Он перевёл взгляд на неё. — Ты просто взяла и не повелась на её провокацию. — Я лишь постаралась перевести тему. Драко смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто перед ним стояла не та женщина, которую он целовал вчера вечером в этом самом кабинете, не та, что дрожала в его руках в спортзале, а кто-то совершенно новый. Опасный. Прекрасный. Невероятный. — Ты пошла к ней одна, — сказал он тихо. — Зная, что она опасна. Зная, что она может навредить тебе. Зная... Малфой шумно сглотнул. — После всего, что было вчера. После того, как мы... — Я помню, что было вчера, — перебила она. Голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым. — Поэтому и пошла. Потому что не позволю ей использовать это против нас. Он шагнул к ней. Ещё шаг. Теперь они стояли в сантиметре друг от друга, и Драко смотрел на неё сверху вниз, а в его глазах бушевала целая гамма чувств, отчего у неё перехватило дыхание. — Я думал, ты не пойдёшь, — прошептал он. — Я надеялся, что ты не пойдёшь. Я звонил тебе раз двадцать. Когда Нотт сказал, что ты ушла... Он замолчал, сжал сильнее челюсть, а пальцы ногти впились в ладони от давления. — У меня чуть сердце не остановилось, Грейнджер. После вчерашнего... я не мог... — Я справилась, — сказала она просто. — Ты рисковала. — Это моя работа. — К чёрту эту работу! — взорвался он снова, но в этом взрыве не было злости. Было отчаяние. — Ты рисковала своей жизнью. Ты — единственное... — Малфой не договорил. Он провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Если бы с тобой что-то случилось... — Но не случилось, — Гермиона взяла его за руку и сжала пальцы. — Я здесь. Я цела. И у нас есть вот это, — она кивнула на телефон. — Её голос. Её угрозы. Её собственное признание, что у неё есть информатор. Если Астория хотела войны, то она её получит. Драко замер. Смотрел на их сцепленные руки. Потом медленно перевёл взгляд на неё. — Ты принесла мне запись, — выдохнул он. — Ты пошла к ней одна, посмотрела ей в глаза и не сломалась. Гермиона, ты принесла мне её голос. С её же признанием. — Я сотрудник полиции, — в который раз повторила она, и в уголках её губ дрогнула улыбка. — Сбор доказательств — моя работа. Он засмеялся. Коротко, хрипло, не веря. — Ты невероятна. Ты вообще это понимаешь? — Ты вчера уже говорил. — Значит, скажу ещё раз, — Он поднял свободную руку и коснулся её щеки. Тыльной стороной ладони, легко, почти невесомо. — Ты самое невероятное, что случилось в моей жизни. Она смотрела в его серые глаза, в которых больше не было льда. Только тепло. Только она. И память о вчерашнем вечере, которая всё ещё горела между ними. — Я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты пошла, — прошептал он. — Я представил всё, что она могла сделать. И я ненавидел себя за то, что не пошёл с тобой. Не запретил. — Ты бы меня не удержал. — Знаю. — Он усмехнулся горько. — В этом вся ты. Упрямая, безрассудная, невыносимая. Самая невыносимая женщина, которую я встречал. — Это взаимно, — выдохнула она. — Но знаешь что? — Его губы коснулись её виска. — Рядом с тобой я чувствую себя живым. По-настоящему живым. Она закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло, а по спине бегут мурашки. — Я тоже. Он поцеловал её. Это было продолжение вчерашнего поцелуя. Не жадное и отчаянное, как тогда, в первый раз. А глубокое, уверенное, полное такого облегчения и такой нежности, что у неё подкосились колени. Она вцепилась в его плечи, притягивая ближе, отвечая с той же страстью. Её пальцы зарылись в его волосы, руки Драко скользнули по её спине, прижимая к себе так сильно, будто он боялся, что она исчезнет. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. — Больше никогда, — прошептал он хрипло. — Слышишь? Никогда не делай так больше. Не смей рисковать собой. — Не могу обещать, — выдохнула она. — Это моя работа. — Тогда я буду рядом. Она улыбнулась сквозь дрожь, сквозь слёзы, сквозь всё, что было на душе. — Договорились. Он поцеловал её в висок. Потом отстранился, взял телефон со стола, пересылая запись себе. — Это золото, — сказал он, снова становясь профессионалом. — Она сама призналась, что у неё есть информатор. Теперь мы знаем, что искать. — Искать? — Инсайдера, — кивнул он. — Она не просто так сказала про глаза и уши. У неё кто-то есть в отделе. Гермиона нахмурилась. — Думаешь, кто-то из наших? — Не знаю, — В его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонь. — Но теперь мы это выясним. И когда найдём... Он не договорил, но она поняла. Когда они найдут крота, то пощады не будет. — Сначала гала-ужин, — сказала она. — Да, — Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое. Хищное. — Идти придётся вместе. Она будет там. Пэнси будет там. Все будут там. Ты готова? — Я готова ко всему, — твёрдо ответила она. Он усмехнулся. — Знаю, львица, — Малфой взял её за руку, поднёс к губам, поцеловав пальцы. — Иди. Передохни немного. Завтра будет тяжёлый день. — А ты? — А я буду думать, как уничтожить Асторию Гринграсс, не запачкав при этом нас. Драко улыбнулся, и в этой улыбке была такая опасная нежность, что у неё перехватило дыхание. Она кивнула, выпустила его руку и пошла к двери. На пороге обернулась. — Драко? — М? — Ты правда боялся за меня? Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Я не боялся, Грейнджер. Я был в ужасе. Есть разница? Она улыбнулась и вышла. А он остался стоять посреди кабинета, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал, как в груди разгорается что-то тёплое. Живое. Настоящее. Он подошёл к столу, положив свой телефон на край. — Игра началась, Астория, — прошептал он. — Посмотрим, кто кого. — Отдел «Роскоши». Комната реквизита и маскировки. Гермиона стояла перед высоким трёхстворчатым зеркалом и не узнавала себя. Платье было золотистым — тёплым, глубоким, как расплавленный янтарь. Верх с корсетом сидел идеально, подчёркивая грудь и талию, открывая плечи и нежную линию ключиц. Корсет был расшит мелкими пайетками, которые переливались при каждом движении. А юбка струилась мягкими волнами до самого пола, тяжёлый шёлк мерцал и горел в мягком свете ламп. Полумна колдовала рядом, поправляя складки, закрепляя невидимками вырез на спине. — Твоя энергия сейчас чистая и сильная, — бормотала она. — Ты будешь сиять, Гермиона. — Она уже сияет, — поправила Джинни, вертясь перед соседним зеркалом в алом платье. — Слушай, а может, мне тоже что-то с блёстками? — Тебе идёт алый, — серьёзно ответила Полумна. — Твоя стихия - огонь. — Ладно, уговорила, — Джинни подмигнула Гермионе в отражении. — Я пойду примерю туфли, а то в этих я сломаю ноги через пять минут. Полумна, поможешь ещё с украшениями? — Конечно. Они вышли, оставив Гермиону одну перед зеркалом. Она смотрела на своё отражение и не верила своим глазам. Женщина в золотом смотрела на неё уверенно, с лёгкой улыбкой и с блеском в глазах. Та, кто не боялась ни Астории, ни скандала, ни завтрашнего вечера. Гермиона чуть повернулась, и платье вспыхнуло тысячами искр. Корсет дышал вместе с ней, подчёркивая каждый вдох. — Красиво, — раздался голос позади. Тихий. Низкий. От которого по коже побежали мурашки. Она замерла. В зеркале, позади её золотого отражения, возник ОН. Драко стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. На нём уже был смокинг — идеальный, чёрный, с бабочкой, которая ещё не завязана до конца, а небрежно висела на расстёгнутом вороте. Он смотрел на неё так, будто забыл, как дышать. — Полумна сказала, ты здесь, — произнёс он, не двигаясь с места. — Я хотел... проверить, всё ли готово. — Готово, — выдохнула она, но голос сорвался. Он отлепился от косяка и медленно, очень медленно, вошёл в комнату. Обошёл её, не сводя глаз с отражения. Остановился прямо за спиной, так близко, что она чувствовала тепло его тела, но не касаясь. — Повернись, — попросил он тихо. Она повиновалась. Медленно развернулась к нему лицом. И увидела, как в его глазах что-то взорвалось. Ледяная сдержанность, которой он славился, исчезла без следа. Остался только голод. Чистый, обжигающий, неприкрытый. — Боже, — выдохнул он. — Ты... Он не договорил. Просто смотрел. На её плечи, открытые, как грудь была подчеркнута золотом корсета. На линию ключиц. На то, как платье подчеркивало её фигуру. На её губы, которые приоткрылись от его взгляда. — Малфой... — прошептала она. — Молчи, — его голос стал хриплым. — Дай мне просто посмотреть на тебя. Одну секунду. Он смотрел. Долго. Так, будто пытался запомнить каждую деталь, каждую искорку в её глазах, каждый блик на золотой ткани. — Знаешь, — сказал он наконец, — я думал, что видел всё. Дорогие платья, идеальных женщин, светских красавиц, — Он усмехнулся. — Я ничего не видел до сегодняшнего вечера. У неё перехватило дыхание. — Ты... ты преувеличиваешь. — Ни на секунду, — Он шагнул ближе. Теперь между ними были лишь сантиметры. Его рука легла ей на талию поверх золотой ткани. Легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у неё подкосились колени. — Завтра, — сказал он тихо, глядя ей в глаза. — Завтра всё закончится. — Что закончится? — Эта ложь. Этот фарс, — Он усмехнулся горько. — Пэнси. Помолвка. Всё, что было до... Он замолчал, не договорив. — До чего? — выдохнула она, затаив дыхание. Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его серых глазах бушевала буря, там было всё: нежность, страх, надежда, и что-то такое глубокое, отчего у неё замерло сердце. — До тебя, — сказал он просто. У неё перехватило дыхание. — Драко... — Завтра я разорву помолвку, — перебил он. Голос его звучал твёрдо, хотя рука на её талии чуть дрожала. — При всех. На гала-ужине. Мне плевать на скандал, на её отца, на последствия. — Ты... ты уверен? — Никогда не был уверен ни в чём так, как в этом, — Он провёл большим пальцем по её талии, едва касаясь ткани. — Потому что в моей голове... — Он замолчал, подбирая слова. — В моей голове только одна женщина. И это ты. Она смотрела на него, и слёзы застилали глаза. — С самого первого дня, — продолжил он тихо. — С твоих дурацких носков с оленями, с твоего упрямства, с твоей веры в этот чёртов праздник. Ты ворвалась в мою жизнь и всё перевернула. — В хорошую сторону? — В самую лучшую, — Он наклонился ближе, его губы коснулись её виска. — Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, чем это закончится. Но я знаю одно. — Что? — прошептала она. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Что рядом с тобой я чувствую себя живым. По-настоящему живым. И я не хочу возвращаться к тому, чем был до тебя. Воздух кончился. Мир сузился до его глаз, до его рук на её талии, до его губ, которые были так близко. — Драко, — выдохнула она. — Я не прошу ответа сейчас, — перебил он. — Не прошу обещаний. Просто... будь завтра рядом. Хорошо? — Я буду, — прошептала она. Он наклонился и поцеловал её. Это было не похоже ни на один их прошлый поцелуй. Не жадное отчаяние спортзала, не благодарная нежность кабинета. Это было обещание. Начало чего-то нового, настоящего, такого, что уже не сломать никаким шантажом. Его рука скользнула выше, по спине, прижимая её ближе. Она вцепилась в его плечи, отвечая с той же страстью. Золотое платье шуршало, переливалось, горело между ними. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он прижался лбом к её лбу. — Завтра, — прошептал он. — Завтра всё изменится. — Я буду рядом, — выдохнула она. — Знаю. — Он улыбнулся той улыбкой, которую видел только он. — Ты всегда рядом. Даже когда я этого не заслуживаю. — Не смей так говорить. — Молчу, — Он поцеловал её в висок, потом отстранился, поправил смокинг. — Мне пора. Нужно ещё кое-что уладить до завтра. — Удачи. — Она мне не нужна, — Он усмехнулся, бросив последний взгляд на неё в золотом платье. — У меня есть ты. И вышел. Гермиона осталась стоять перед зеркалом. На её губах всё ещё горел его поцелуй. В ушах звенели его слова. «Рядом с тобой я чувствую себя живым». «В моей голове только одна женщина». «Будь завтра рядом». Он не сказал «я люблю тебя». Но в его глазах было столько, что слова были не нужны. Она коснулась пальцами губ и улыбнулась своему отражению. Женщина в золотом платье улыбалась в ответ счастливая, испуганная, готовая к завтрашнему дню. В комнату влетела Джинни. — Ну как? Туфли подходят? — начала она и замерла, увидев лицо подруги. — Ого. Что случилось? Ты сияешь ярче своего платья. — Ничего, — улыбнулась Гермиона. — Просто... завтра всё изменится. — В хорошую сторону? — В самую лучшую. Джинни прищурилась, но допытываться не стала. Только подмигнула. — Ну тогда пошли. Полумна сказала, что твоей ауре нужен ещё один кристалл для защиты. А я в этом ничего не понимаю, но спорить с ней бесполезно. Гермиона рассмеялась и пошла за подругой, унося с собой тепло его рук, вкус его губ и обещание завтрашнего дня, которое никто из них не посмел произнести вслух.

***

Отдел «Роскоши». Конференц-зал. Вечер.

За окнами валил снег, а в конференц-зале горел только верхний свет: холодный, белый, безжалостный. На столе были разложены схемы, фотографии, распечатки финансовых потоков. Воздух пропах кофе и напряжением. Драко стоял во главе стола, засунув руки в карманы брюк. Пиджак висел на спинке стула, рубашка с закатанными рукавами открывала предплечья, бабочка болталась незавязанной. Он выглядел так, будто готовился не к светскому рауту, а к войне. Что, в общем-то, было правдой. Гарри сидел по правую руку от него — капитан, отвечающий за всю силовую часть операции. На поясе кобура с табельным оружием. Напротив них расположились Гермиона и Джинни. Обе в повседневной одежде, но с одинаковым выражением сосредоточенности на лицах. Гермиона делала пометки в блокноте, Джинни крутила в пальцах ручку, слушая вполуха. — Ещё раз, — его голос резал, как лезвие. — По минутам. Теодор Нотт, развалившийся на стуле с планшетом в руках, даже не поднял головы. — Вход гостей с 19:00. Фуршет в главном зале до 20:00. Сбор пожертвований и официальная часть с 20:00 до 21:30. Танцы до полуночи, — Он ткнул пальцем в схему. — У нас люди будут на каждом входе, на кухне, в технических помещениях. Поттер лично проверит охрану. Гарри, стоявший у окна, кивнул. Он был в простой чёрной рубашке, без пиджака. Его люди будут в штатском, смешаются с толпой, чтобы не выделяться. — Мои ребята знают, что искать. Любое подозрительное движение и сразу доложат. — А если Гринграсс приведёт своих? — подал голос Блейз Забини. Он сидел в углу, элегантный даже в расслабленной позе, и крутил в пальцах ручку. — У неё везде связи. Она могла нанять частную охрану. — Уже проверил, — отозвался Нотт. — В списке аккредитованных только её личный водитель и помощница. Оба чистые, насколько это возможно. — Насколько возможно? — Драко приподнял бровь. — Ну, помощница сменила три работы за два года, но без криминала. Просто не уживается с начальством. — Нотт усмехнулся. — Это она ещё с тобой не работала, да? — Заткнись, Нотт. — Молчу-молчу. Драко прошёлся вдоль стола, останавливаясь у схемы расстановки гостей. — Главная цель — не дать ей уйти. Если она почувствует угрозу, она попытается скрыться. У неё наверняка есть запасной план. — Иммиграционная служба уже в курсе, — кивнул Гарри. — Если она попробует покинуть страну в ближайшие 48 часов, её задержат. — 48 часов нам не дадут, — Драко покачал головой. — Её адвокаты из «Холлис». Они вытащат её за сутки, если не предъявить неопровержимые доказательства. Блейз отложил ручку. — У тебя есть неопровержимые доказательства? — Будут, — Драко посмотрел на Нотта. — Что по финансам? Нотт оживился, подался вперёд. — Я подготовил красивую презентацию. Прям для совета директоров, — Он постучал по планшету. — Схемы, графики, имена. Гринграсс, Паркинсоны, их подставные фирмы, клиника «Аврора». Всё разложено по полочкам. Если завтра это показать прилюдно, то они утонут. Утонут, блядь, в собственном дерьме, простите за мой французский. — Покажешь, — кивнул Драко. — Но только когда я скажу. Ни секундой раньше. — А если она начнёт первой? — Тогда мы будем импровизировать, — в голосе Драко не было сомнений. — Но я хочу, чтобы у нас был чёткий план. Каждый знает свою роль. Никакой самодеятельности. Поттер, твои люди следят за периметром. Блейз, ты работаешь с прессой, если начнётся паника, чтобы ни одно слово не ушло без нашей фильтрации. — Сделаем, — кивнул Блейз. — Уизли, — Драко перевёл взгляд на Джинни, которая сидела на подоконнике, скрестив руки. — Ты с Грейнджер работаешь в паре. Вы с Поттером работаете в основной группе прикрытия. — Принято, босс, — кивнула Джинни. — Твоя задача, — Гарри посмотрел на Гермиону, — быть рядом с Малфоем. Ты его официальная спутница, это лучшая легенда. Но если что-то пойдёт не так, то ты не геройствуешь в одиночку. Ты работаешь с нами. — Поняла, — ответила Гермиона. — Уизли, ты прикрываешь её со спины. Если Пэнси или Астория попытаются к ней подойти, ты должна быть рядом. Никакой самодеятельности, но и никаких сюрпризов. Если полезут то действуешь по обстановке, но в рамках закона. — Можешь не сомневаться, — усмехнулась Джинни. — Я эту лживую компанию насквозь вижу. Пальцем не дам её тронуть. — Я серьёзно, Джинни, — Гарри посмотрел на неё в упор. — Никакой самодеятельности. Если начнётся заварушка, то вы обе отходите к нам. Мы работаем группой, а не по одиночке. — Есть, капитан, — козырнула Джинни, но в глазах плясали чертики. — Рон, — Драко повернулся к Уизли, который возился с коробкой у стены. — Ты отвечаешь за техническую безопасность зала: камеры, микрофоны, связь. Чтобы ни один угол не остался без присмотра. — Всё под контролем, босс, — Рон хлопнул по коробке. — Я за ночь всё настрою. Если кто-то даже чихнёт в туалете, то мы узнаем. — Не перебарщивай, Уизли, — хмыкнул Нотт. — Нам не нужно знать, кто там чихает. Нам нужно знать, кто и что говорит. Хотя, если кто-то будет дрочить в кабинке, то я тоже хочу на это посмотреть. Чисто из профессионального интереса. — Нотт! — рявкнуло несколько голосов одновременно. — Что? Я хакер, мне нужны все данные! — Тео развёл руками. — Вы бы знали, сколько преступлений раскрывается через туалетный юмор. — Лонгботтом, — Драко посмотрел на Невилла, который скромно сидел в углу с блокнотом. — Ты с Полумной работаете в зале. Она по своей линии, но вдвоем присматриваете за персоналом. Если кто-то из обслуги покажется подозрительным, то сигнализируете Поттеру. — Понял, — кивнул Невилл. — Полумна сказала, что энергетика зала будет сложной, но она возьмёт кристаллы. — Пусть берёт что хочет, — отмахнулся Драко. — Лишь бы не мешала работе. Полумна, которая до этого момента тихо сидела в кресле и рассматривала снег за окном, повернулась и загадочно улыбнулась. — Кристаллы не мешают, мистер Малфой. Они направляют. Я буду в зале. Если кто-то захочет причинить вред, то смогу почувствовать. — Отлично, — сухо ответил Драко. — Только без публичных предсказаний, пожалуйста. Нам не нужны заголовки «Экстрасенс из Скотленд-Ярда пугает гостей». — А я бы почитал, — вставил Нотт. — «Полицейский экстрасенс разоблачает элиту Лондона». Это же бестселлер! Я бы купил. И автограф попросил. — Нотт, ещё одно слово и ты будешь встречать Рождество в камере с пьяным бомжом. — Босс, да ты у нас романтик, — вздохнул Тео. — Ладно, молчу. Все расслабились насколько это было возможно в такой момент. Драко обвёл взглядом свою команду. Они были готовы. — Свободны. — Нотт, — сказал он, когда остальные начали расходиться. — Задержись. Гермиона и Джинни переглянулись. — Мы тоже нужны? — спросила Гермиона. — Нет, — ответил Драко слишком быстро. — Идите. Отдохните. Завтра тяжёлый день. — Он прав, — поддержал Гарри. — Девушки, вам завтра в самом пекле быть. Гермиона задержалась на секунду, глядя на Драко. В её взгляде было беспокойство. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Я знаю, — ответил он. Она вышла, а следом за ней Джинни. Когда дверь за остальными закрылась, Драко опустился в кресло и провёл рукой по лицу. Усталость накрывала, но он не позволял себе расслабиться. — Что-то ещё? — Нотт присел напротив. — Инсайдер, — коротко сказал Драко. — Гринграсс проговорилась Грейнджер. Сказала, что у неё глаза и уши в отделе. Нотт присвистнул. — Серьёзно? — Он откинулся на спинку стула. — И ты думаешь, кто-то из наших? Поттер? Не, он слишком правильный. Рон? Он бы проблевался от чувства вины. Джинни? Она бы уже морду набила Гринграсс. Блейз? — Не знаю, — Драко посмотрел на него в упор. — Но я хочу, чтобы ты проверил всех. Абсолютно всех. Движения по счетам, личные контакты, звонки, переписки. Если кто-то с ней связан, то мы должны это знать. Нотт замер. В его глазах мелькнуло что-то новое, не обида, скорее лёгкая насмешка. — Всех? — переспросил он. — То есть и меня тоже? Будешь проверять, не сливал ли я информацию Гринграсс за порцию классного миньета? — Нотт... — Ладно-ладно, — Тео поднял руки в знак капитуляции, — Просто уточняю. Для протокола. Чтобы потом, когда меня будут допрашивать, я знал, что отвечать. Драко даже не моргнул. — Я знаю, что это не ты, Нотт. Ты слишком любишь себя, чтобы продаваться Гринграсс. — Это правда, — усмехнулся Тео. — Я дорого стою. — Он помолчал, потом спросил уже серьёзно: — А Грейнджер? Драко замер всего на секунду. Но Нотт, знавший его тысячу лет, эту секунду заметил. — Грейнджер проверять не нужно, — ответил Драко ровно. Слишком ровно. — Я ей всецело доверяю. Нотт присвистнул. Медленно, смакуя ответ начальника. — Всецело? — переспросил он. — Ты? Драко Малфой, который никому не доверяет даже ключи от туалета? Он подался вперёд, вглядываясь в лицо друга. — Слушай, дружище, ты только что сказал, что доверяешь ей больше, чем себе. Ты это понимаешь? Драко молчал. — Знаешь, как это называется? — Нотт ухмыльнулся, но в ухмылке этой не было насмешки. Только тепло. — Это называется «по уши влюбился». — Заткнись, Нотт. — Не заткнусь. — Тео откинулся на спинку стула, закинул ноги на стол. — Я ждал этого момента годы. Наш ледяной принц, наш вечно холодный босс и тут такая Грейнджер со своими принципами. И ты говоришь, что доверяешь всецело. Это прекрасно. Прямо рождественское чудо. — Я сказал заткнуться. — Ладно-ладно. — Нотт поднял руки. — Но запомни: я первый это сказал. Когда будете внуков нянчить — вспомнишь. Драко бросил на него убийственный взгляд, но ничего не сказал. Потому что Нотт был прав. И это бесило больше всего. — Кстати, — Нотт вдруг стал серьёзным. — Насчёт Астории. Я не могу дистанционно проникнуть в её телефон. Драко напрягся. — Почему? — У неё стоит защита выше моего уровня, — Нотт поморщился, признавая поражение. — Кто-то очень умный поставил ей систему, которая блокирует удалённый доступ. Я могу отследить звонки, но не содержание разговоров. И не сообщения. — Кто? — Не знаю. Но явно профессионал высокого класса. Может, даже бывший сотрудник спецслужб,— Нотт почесал затылок. — Это плохо, Драко. Очень плохо. Если у неё такая защита, значит, ей есть что скрывать. И значит, за ней кто-то стоит. — Стоит, — тихо сказал Драко. — Я знаю. — Откуда? — Ещё не знаю, но чувствую, — Он посмотрел на Нотта. — Ты сможешь взломать эту защиту? — Если дашь время и доступ к её телефону физически, то да. Но на гала-ужине она будет носить его при себе. — Значит, нужен доступ, — Драко задумался. — Ладно. Импровизируем. Он уже хотел продолжить, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Гермиона. Она тяжело дышала, будто бежала. — Грейнджер? — Драко мгновенно напрягся. — Что случилось? Она вошла, не спрашивая разрешения, подошла к столу и бросила бумаги перед ними. — Я занималась людьми. Как вы и поручили. Всеми, кто имел хоть какое-то отношение к фонду, к Гринграсс, к Паркинсонам, — Голос её дрожал от возбуждения. — Я проверила всех. Каждого. И нашла. — Что нашла? — Драко поднялся. — Не что, а кого… — Гермиона перевела дух и посмотрела ему прямо в глаза. — Я вышла на главного человека в этой истории. Того, кто на самом деле управляет Асторией. Того, кто дёргает за ниточки. Нотт перестал дышать. Драко замер. — Говори, — приказал он. Гермиона сделала шаг вперёд и произнесла: — Люциус Малфой. Тишина в комнате стала абсолютной. Такой густой, что её можно было резать ножом. Драко побелел. Его лицо превратилось в маску, но желваки на скулах ходили ходуном. — Что? — выдохнул он. Голос сел, стал чужим. — Твой отец, — подтвердила Гермиона, не отводя взгляда. — Он финансирует Гринграсс. Через цепочку подставных фирм, через офшоры, через людей, которые даже не подозревают, на кого работают. Но если копнуть глубже... — Она ткнула пальцем в одну из бумаг. — Вот. Прямая связь. Его подпись. Его люди. Нотт медленно перевёл взгляд на Драко. Тот стоял неподвижно, как каменное изваяние. Только пальцы, сжатые в кулаки, побелели до синевы. — Ты уверена? — спросил Нотт хрипло. — Абсолютно. — Гермиона выдержала паузу. — Я перепроверила трижды. Думала, ошиблась. Не могла поверить, но это он. Люциус Малфой стоит за всем этим. За фондом, за клиникой, за схемами. Астория лишь просто лицо. Шестёрка. А настоящий кукловод... Она не договорила, смотрела на Драко. Он молчал. Долго. Очень долго. В комнате было слышно только, как за окном падает снег. Потом он медленно опустился в кресло. Провёл рукой по лицу. И когда поднял глаза, в них не было ярости. Только ледяная, пугающая пустота. — Мой отец, — повторил он. Это был не вопрос, а констатация факта. — Да. — Он использовал Гринграсс, чтобы... — Чтобы прикрыть себя, — закончила Гермиона. — Если дело раскроют, крайней будет она, а он останется в тени. Чистый, неприкасаемый. Нотт присвистнул, но быстро замолчал под взглядом Драко. — Ты принесла доказательства? — спросил Драко. Голос звучал ровно, но Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы слышать дрожь. — Все здесь, — Она кивнула на бумаги. — Цепочки, подписи, переводы. Достаточно, чтобы... — Чтобы посадить моего отца, — закончил за неё Драко. Тишина. Он смотрел на бумаги, на доказательства, на приговор собственному отцу, который только что положили ему на стол. — Драко... — начала Гермиона. — Выйдите, — перебил он. Тихо. — Что? — Выйдите оба, — Он поднял на них глаза. В них не было злости. Только усталость и что-то похожее на... смирение? — Мне нужно подумать. Нотт и Гермиона переглянулись. Нотт медленно поднялся, забрал свой планшет. — Я буду в логове, — сказал он. — Если что, то я могу принести много виски. — Я знаю. Гермиона задержалась на секунду, глядя на Драко. Хотела что-то сказать, коснуться его, но он уже отвернулся к окну, за которым падал снег. Она вышла, закрыв за собой дверь. В коридоре Нотт прислонился к стене и выдохнул: — Ни хрена себе подарочек на Рождество, да, Грейнджер? Я просил у вселенной новую девушку, а не драму века. — Я не знала, — тихо сказала она. — Я правда не знала. — Да ладно, ты тут при чём? — Нотт покачал головой. — Ты свою работу сделала. А вот ему теперь... — Он кивнул на дверь. — Ему теперь решать. Отец или правда. — Что он выберет? Нотт посмотрел на неё долгим взглядом. — А ты как думаешь? Ты же та, кому он всецело доверяет. Скажи, Грейнджер, каково это быть единственным человеком, которому Драко Малфой верит безоговорочно? Гермиона вздрогнула. — Он так сказал? — Сказал, — Нотт усмехнулся. — Когда я спросил, нужно ли проверять тебя, Драко ответил не задумываясь, что всецело тебе доверяет. Это дорогого стоит, Грейнджер. Ты понимаешь? Я с ним пять лет, и он мне не доверяет даже выбор кофе в автомате. А тебе — всё. Она молчала, в горле стоял ком. — Иди, — вздохнул Нотт. — Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день, а мне нужно проверить ещё раз всех наших, пока мы не знаем, кто стукач. Он ушёл. А Гермиона всё стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь, за которой человек, доверивший ей всё, сейчас решал самую страшную дилемму в своей жизни. Снег за окном всё падал и падал, укрывая город белым покрывалом. Рождество приближалось.

***

Отдел «Роскоши». Конец рабочего дня.

За окнами сгущались сумерки, а снег всё шёл: густой, настоящий, рождественский. Фонари уже зажглись, и их свет золотил падающие хлопья. В отделе горели не только рабочие лампы, но и гирлянда, которую Гермиона так и не убрала, которую Драко, как ни странно, больше не трогал. Гермиона задержалась. Она сидела за своим столом, перебирая бумаги, но мысли были далеко. Завтра. Завтра всё решится. А сегодня... Дверь в отдел с грохотом распахнулась, впуская холодный воздух, снег и два ругающихся голоса. — Левее, Поттер! Левее, я сказал! — Она и так в дверь не проходит, Забини! Надо было брать меньше! — Меньше?! Это Рождество, а не похороны! Гермиона вскочила и ахнула. Гарри и Блейз, красные от натуги и мороза, втаскивали в отдел нечто колоссальное. Огромную, пушистую, двухметровую ель, которая явно не собиралась проходить ни в одну дверь этого здания. — Боже! — выдохнула Джинни, вылетевшая из кухни с кружкой в руках. — Вы где это взяли? — На ярмарке, — пропыхтел Гарри, уворачиваясь от ветки, которая хлестнула его по лицу. — Последнюю. Сказали, для полиции скидка. — Она же в потолок упрётся! — ахнул Рон, выныривая из-за своего стола. — Упрётся? Ну, тогда подпилим, — заметил Блейз, с трудом удерживая равновесие. Невилл, выглянувший из-за монитора, побелел от страха. — Шеф нас убьёт, — выдохнул он. — Ещё до завтрашнего гала-ужина. Мы даже до ночи не доживём. — Не каркай, Лонгботтом, — огрызнулся Гарри, но в голосе его слышалась неуверенность. — Может, не заметит и нас пронесёт? — Он? — Джинни фыркнула. — Он за километр чувствует, когда нарушают его порядок. Тем более в Рождество. Ель тем временем поставили в угол, ближе к окнам, подальше от кабинета Малфоя. Но она всё равно возвышалась над всеми столами, царственная, зелёная, пахнущая хвоей и лесом. Снег с её ветвей осыпался на пол, таял, оставляя мокрые следы. — Красиво, — тихо сказала Гермиона, подходя ближе. — Страшно, — поправил Невилл, косясь на дверь кабинета. — А чего бояться? — раздался мелодичный голос. Полумна возникла из ниоткуда, как всегда. На ней сегодня был свитер с оленями, у которых вместо носов сияли крошечные лампочки. В руках она держала коробку, из которой доносилось мелодичное позвякивание. — О, ёлка, — обрадовалась она, подходя ближе. — У неё хорошая энергетика. Сильная. Немного агрессивная, но это из-за того, что её срубили. Надо сбалансировать. — Чем? — с надеждой спросил Невилл. Полумна порылась в своей коробке и извлекла несколько крупных кристаллов. — Кристаллы, — серьёзно сказала она. — И ещё... — Она вытащила связку бутафорских наручников, полицейских лент с надписью «ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН» и пару блестящих цепей. Наступила тишина. — Полумна, — осторожно начала Джинни, — это что? — Украшения, — удивилась та. — Ну, мишура у нас будет своя. Символичная. Наручники, как символ того, что правосудие всегда на страже. Ленты для оцепления праздника, а кристаллы... — Кристаллы я понял, — перебил Рон, с ужасом глядя на наручники. — Ты предлагаешь повесить это на ёлку? — Конечно, — Полумна уже подошла к ели и ловко прицепила пару наручников к нижней ветке. — Смотрите, как красиво. — Она сошла с ума, — констатировал Рон. — Мы все сошли с ума. Нас уволят. Сегодня же. — Не уволят, — махнула рукой Джинни. — Кто тогда преступления раскрывать будет? Дверь в отдел снова открылась, на этот раз тихо и аккуратно. Вошла Молли Уизли в пуховике, с раскрасневшимися от мороза щеками и огромной корзиной в руках. — Мама?! — Рон подскочил. — Ты что здесь делаешь? — А что, уже к сыну и дочке на работу зайти нельзя? — Молли поставила корзину на стол и окинула присутствующих тёплым взглядом. — Здравствуйте, дорогие. Я принесла вам немного домашнего. Завтра такой важный день, вы все наверняка на нервах, а на голодный желудок работать нельзя. Она начала выгружать содержимое корзины. На столе появились: огромная тарелка с печеньем: звёздочек, ёлочек, оленей, человечков, щедро присыпанные сахарной пудрой; пирог с яблоками, от которого шёл такой аромат, что слюнки текли и ещё что-то завёрнутое в полотенце, пахнущее корицей и дрожжами. — Мам, — Рон стоял с открытым ртом. — Ты... это... спасибо. — Не за что, родной, — Молли чмокнула его в щёку и повернулась к остальным. — Угощайтесь, пожалуйста. Вы все для меня как семья. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком. Своей семьи у неё не было уже давно, и такие моменты всегда отзывались болью. Но сегодня боль была какой-то светлой. — Миссис Уизли, спасибо огромное, — сказала она, беря печенье-звезду. Оно таяло во рту со вкусом корицы и имбиря, оставляя послевкусие детства. — Это невероятно вкусно. — Молли, просто Молли, дорогая, — женщина тепло улыбнулась. — А вы, я смотрю, ёлку наряжаете? Все переглянулись. — Ну... пытаемся, — признался Гарри. В этот момент дверь в отдел снова открылась, впуская морозный воздух и Теодора Нотта. Он был без пальто, в одной тонкой кофте, с красными от холода ушами и бутылкой в руках. — Народ! — провозгласил он, потрясая бутылкой. — Я принёс то, без чего настоящее Рождество невозможно! — Нотт, это же отдел полиции, — простонал Рон. — Нельзя... — Это глинтвейн! — перебил Тео, ставя бутылку на стол. — Настоящий, алкогольный, по моему собственному рецепту. Кто хочет жить, тот пьёт безалкогольный. Кто хочет праздновать, тот со мной. — Нотт, — раздался ледяной голос от дверей кабинета. Все замерли. Драко Малфой стоял на пороге своего кабинета. Он был в рубашке с закатанными рукавами, без пиджака, тёмные круги под глазами выдавали его обеспокоенность. Он смотрел на ёлку, на наручники на её ветках, на кристаллы Полумны, на печенье, на бутылку глинтвейна в руках Нотта. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Что здесь происходит, черт возьми? Нотт, — повторил он. Голос был тихим, но в нём звенела такая усталость и такой ледяной сарказм, что Невилл инстинктивно спрятался за ёлку. — Ты принес алкоголь. В отдел. За несколько часов до важнейшей операции. — Это... это для поднятия боевого духа? — неуверенно предложил Нотт. — Боевой дух, — повторил Драко. Он перевёл взгляд на ёлку, увешанную наручниками. — А это что? Новая тактика запугивания преступников? Будем вешать их на ёлку вместо игрушек? — Это Полумна придумала, — быстро сказал Рон, предательски тыча пальцем в её сторону. — Кристаллы нейтрализуют негатив, — серьёзно объяснила Полумна. — А наручники символизируют торжество правосудия. Это очень рождественская идея, мистер Малфой. Драко закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. — Лавгуд, — сказал он. — Если вы повесите на эту ёлку хотя бы один кристалл, я лично... — Уже повесила, — перебила она, указывая на аметист, который мерцал на верхушке. — Смотрите, как красиво. В отделе повисла мёртвая тишина. Все ждали взрыва. Драко посмотрел на кристалл. Потом перевёл взгляд на ёлку, потом на печенье, затемна бутылку в руках Нотта и остановился на Гермионе. Она смотрела на него, затаив дыхание. В её взгляде было всё: и страх, и надежда, и что-то ещё, чему она не смела дать названия. Он выдохнул. Шумно, устало, почти обречённо. — Уизли, — сказал он. — Д-да? — пискнул Рон. — Ваша мать здесь? — Я здесь, дорогой, — Молли выступила вперёд с улыбкой. — Здравствуй, Драко. Давно не виделись. Ты осунулся. Плохо ешь? Драко моргнул. Похоже, он не ожидал встретить Молли Уизли в своём отделе. Никогда. — Миссис Уизли, — произнёс он после паузы. — Рад вас видеть. Но... что вы здесь делаете? — Принесла ребятам угощение, — просто ответила она. — Завтра у вас важный день и нужно подкрепиться. Она окинула его внимательным взглядом. — Ты бы тоже поел. На тебе лица нет. Гермиона закусила губу, чтобы не рассмеяться. Только Молли Уизли могла так разговаривать с Драко Малфоем. Он смотрел на неё. Долго. Потом перевёл взгляд на ёлку, на кристаллы, на наручники, на бутылку глинтвейна. — Знаете что, — сказал он наконец. Голос его звучал устало, почти обречённо. — Делайте что хотите. Ёлка. Наручники. Кристаллы. Даже глинтвейн, Нотт, только не вздумайте напиться. Он повернулся, чтобы уйти в кабинет, но на пороге остановился. — И передайте мне печенье. Вон то, с корицей. Тишина взорвалась общим выдохом облегчения. Рон схватил тарелку и подлетел к шефу. — Вот, мистер Малфой, пожалуйста! Мама специально такие пекла, с корицей и имбирём, как вы любите... то есть, ну, может, вы любите... — Уизли, — перебил Драко, беря печенье. — Заткнись. Но в его глазах, когда он смотрел на Рона, не было злости. Только усталость и что-то очень похожее на... тепло? Дверь кабинета закрылась. В отделе воцарилась радостная суета. Рон наливал всем глинтвейн, а Джинни и Гарри спорили, куда повесить очередную партию наручников. Невилл помогал Полумне расставлять кристаллы на подоконнике, то и дело краснея, когда их руки случайно соприкасались. Блейз, вооружившись телефоном, снимал всё на видео для истории. Гермиона стояла у окна, грея руки о кружку с глинтвейном, и смотрела на снег. К ней подошла Джинни. — Ну как ты? — тихо спросила она. — Не знаю, — честно ответила Гермиона. — Завтра... завтра будет очень тяжелый день. А сегодня... — А сегодня мы просто семья, — закончила Джинни. — Странная, сумасшедшая, полицейская семья, которая вешает на ёлку наручники и ленту для оцепления. Гермиона рассмеялась. — Да. Наверное, так и есть. Она посмотрела на дверь кабинета Малфоя. — Иди к нему, — шепнула Джинни. — Что? — Иди. Я вижу, как ты на дверь смотришь. Он тебя не укусит. — Уизли многозначительно поиграла бровями. — Джинни! — Ладно-ладно. — Джинни подтолкнула её к кабинету. — Иди. Скажи, что печенье принесла. Или глинтвейн. — Нет, Джинни, пусть лучше он побудет один, ему необходимо собраться с мыслями. Я пожалуй поеду домой. — Хорошо, милая. Увидимся завтра, — Джинни поцеловала её в щеку. — Присмотри за ним. — Обязательно. Гермиона в последний раз посмотрела на закрытую дверь кабинета начальника. Завтра предстоял сложный день, который требовал сил и терпения… Рождество было рядом. И оно обещало быть самым тёплым в её жизни.