МОЛОДЫЕ ТРЕНЕРЫ. Королевский контракт.

Бывают родители- фанаты, родители- тренеры, а бывают — родители-призраки, которые материализуется ровно на секунду, чтобы с холодным удивлением констатировать: «И это всё, чего ты добился? » Комната была наполнена ровным, скучным светом, вытравливающим тени.  Акира уставился в потолок, а в голове, словно на заевшей плёнке, крутились пункты контракта. Пять лет. Как срок. «Старший тренер» звучало солидно, если забыть, что в подчинении у него будут два ничтожества: Жюль Дево и Кайл Клиффорд. Им теперь предстояло стать одной счастливой семьёй под его началом. Две команды. Первая — сопливая мелочь от шести до восьми. Плюс один исключительный ублюдок, четырёхлетний внук какого-то «короля». Вся эта песочница, видимо, и создавалась именно для него. Вторая — подростки от четырнадцати до семнадцати. Плюшки: дом у спорткомплекса, зарплата, от которой голова шла кругом, но в чёртовой местной валюте, хз, где её можно обменять. По сути, фантики. Красивые, но бесполезные. Обязанности: выучить язык (язык страны, о которой он слышал впервые), жить по их законам (охуеть сюрприз), закупать форму, составлять графики, быть психологом, нянькой и тд. Хуйня какая-то. Полная, абсолютная, конченная хуйня.  Пять лет. Пять, блять, лет ему, звезде хоккея, быть нянькой для кучи мелких уебков и двух бывших жертв. И в этот самый миг дверь открылась. Не постучали. В проёме, залитом светом коридора, стоял… Он. Тот, кого Акира никогда в жизни не видел, но узнал мгновенно, всеми клетками, забившимися в животном страхе. Его родной отец — ТакэшиМоримото. Сердце, привыкшее к бешеному ритму игры, пропустило удар и  замерло, а потом рванулось в бешеный спринт с места.  Галлюцинация. Бред. Кислородное голодание мозга, — лихорадочно пронеслось в голове. Но запах всё расставил по местам. Холодный, тонкий аромат сандалового дерева и старой кожи ворвался в стерильную больничную вонь. Запах власти.  Отец сделал шаг внутрь. Его оксфорды цвета воронова крыла не издали ни звука по линолеуму. Он осмотрел палату — взглядом хозяина, скользнул по Акире, но не как по сыну, а как по недоделанному, но дорогостоящему проекту, который не просто вышел из строя, а устроил пожар на фабрике. — Акира, — произнёс он ровным, лишённым тепла голоса — Ты заставил меня проделать долгий путь. Пора заканчивать этот фарс. Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе. — Контракт. Ты его подписал. Где он? Акира молчал. Его взгляд впился в трещинку на потолке, будто она была якорем, удерживающим его от падения. Это была его единственная форма протеста — немое, детское, жалкое упрямство. — Не заставляй меня повторять, — голос отца оставался ровным, но в нём прозвучал лязг опускаемой решётки. — Твои новые подопечные уже ждут. И их новый капитан… твой брат. Акира медленно, с трудом, будто против мощного течения, перевёл взгляд на отца. В его голове слово «брат» отскочило, ударилось о виски и зазвенело пустотой. Брат? У него есть… брат? — Новая семья? — сорвалось с его губ, и ухмылка получилась кривой, болезненной гримасой. — Да, — мягко, почти с оттенком чего-то, что можно было бы принять за гордость, ответил Такэши. — Ему пятнадцать. Его зовут Рю.  Он произнёс это имя так, будто вкладывал в рот драгоценный камень. Всё, что осталось в Акире в этот момент — жгучая, всепожирающая, унизительная обида, копившаяся годами в тёмном чулане души. Оказалось, что где-то был мальчик. Мальчик, которого этот человек… признал. Назвал Рю, что означает в японской культуре "Дракон".  — Вы… дали ему команду, — наконец выдавил Акира, и его голос, вопреки всем усилиям, дрогнул и треснул, обнажив не ярость, а страх и сдавленную, детскую обиду пятилетки, которого оставили в темноте. — А меня… вы выбросили из своей жизни… как щенка, который вам надоел. Такэши едва заметно вздохнул, как учёный, разочарованный глупым вопросом подопытного. — Это не история о нас, Акира. Это — твой последний шанс, — он сделал шаг ближе к кровати, и его тень накрыла Акиру с головой. — Шанс быть полезным. Исправить хотя бы часть того позора, что ты навлёк на нашу фамилию одним своим существованием в последние годы. Ты не спортсмен. Ты — жалкий, трусливый убийца. Он наклонился, и его глаза, тёмные и пустые, как колодцы, впервые встретились с глазами сына. — Вставай. Это не просьба. Это приказ. И, отводя взгляд, добавил, словно в скобках: — Кстати, тебя ждёт не только брат. Там будет… кое-кто ещё.  И прежде чем Акира успел вдохнуть для ответа, Такэши одним резким, точным движением, без тени сомнения, выдернул катетер из его вены. Тёплая, алая струйка крови брызнула на белоснежную простыню, поставив жирную, пульсирующую точку в их разговоре. Острая, жгучая боль пронзила руку, ударила в мозг, заставив Акиру рефлекторно дёрнуться всем телом. Но отец уже не смотрел на него. Он взял папку с контрактом с тумбочки и, не глядя, швырнул её прямо в сына. Угол острой картонной обложки больно стукнул в грудь, заставив его захрипеть. Вслед за папкой проворно полетела ручка. Она отскочила от одеяла с деревянным щелчком и упала рядом с его дрожащей, окровавленной рукой. — Подписывай! Сейчас. Рю… Какое уёбищное имя, — пронеслось в голове, и по телу разлилась первая волна чёрного, сладкого восторга. Он его уже ненавидел, этого мальчишку, который, наверное, даже не подозревает, какой пиздец его ждёт. Он почти физически ощущал вкус будущей мести: сладкий и металлический, как кровь. Мысли завертелись, строя новый мир, новую игру. Ты хочешь, чтобы я его тренировал, папочка? Хорошо. Я его выдрессирую, твоего дракончика. Не будет у него ни друзей, ни девочек, ни развлечений. Только лёд. Только боль. Только мои правила. Я сделаю из твоего «хРю» идеального, сломленного робота. И ты будешь смотреть, как твой любимчик превращается в послушного зомби, и ничего не сможешь сделать — ведь я старший тренер, и это всего лишь «интенсивный тренировочный процесс». А Жюль с Кайлом… Бедолаги думают, что смогут начать новую жизнь? Что мы теперь на равных? Ха. Ха-ха-ха... Пора напомнить им, кто здесь король. Кто всегда был королём. И сбежать на этот раз им не удастся.  Ледяная ясность накрыла его, смывая боль и страх. Он поднял окровавленную руку, взял ручку, не глядя на отца, и с размаху, почти рванув бумагу, вывел своё имя на контракте. Подпись пересекла кляксу его собственной крови. — Готово! — уже вслух, с дьявольской, широкой улыбкой сказал Акира, протягивая папку. Листок сиял аляповатыми пятнами красного, будто только что подписанный пакт с дьяволом. Такэши взял контракт, бегло взглянул на подпись, на кровь. Его лицо не дрогнуло. Он лишь слегка кивнул, будто принял доклад. — Одевайся. Машина ждёт внизу. — И, уже повернувшись к выходу, бросил через плечо, как последний, разрывной снаряд: — И запомни. Ты там не звезда. Ты — тень. Призрак. И твоя единственная задача — не мешать Рюсветить. Дверь бесшумно закрылась за ним. Акира остался один. Смотрел на свою окровавленную руку, на красное пятно на простыне, на дверь. И его новая, леденящая улыбка не сходила с лица. Игра действительно начиналась. Но теперь правила диктовал он.