МОЛОДЫЕ ТРЕНЕРЫ. Королевский контракт.

В темноте, в тесноте, в позе младенца, Жюль Дево слушал. Он стал одним большим ухом. Звуковая карта его ада была скудной: • Монотонный гул двигателя.• Шипение шин по мокрому асфальту.• Приглушённые переливы непонятной мелодии из колонок.• И тихий, почти механический шепот на странном языке • Куда? На вокзал? В порт, чтобы спустить с грузом на воду? Или сразу на свалку, в бетономешалку? Мысли метались, но одна зацепилась, как коготь: Элоди. Она не просто вызовет полицию. Она поднимет на уши весь департамент. Она, бывшая чирлидерша, превратится в фурию. «Сейчас. Сейчас их остановят на посту ДПС и это  Ад закончится. Дышать становилось невыносимо, конечности затекли.  Жюль начал бить — сначала осторожно, потом отчаянно. Кулаками, коленями, пяткамию. Щёлк. Свет салонного плафона ударил в залитые слезами глаза. — Ку-ку, mon ami ! Высовывай уже свой носик, а то задохнёшься, — Голос Адриана был нервно-приподнятым. Холодные пальцы вцепились в его волосы и выдрали из темноты. Свежий воздух ударил в лёгкие лезвием. — Выпустите меня! — хрип вырвался из пересохшего горла. — О, la la! Какая неблагодарность!  Я предлагаю тебе билет в новое измерение! Карьеру, о которой твои бывшие партнёры по раздевалке уписались бы от зависти! А ты — «выпустите»! Ладно, вылезай.Только, умоляю, не вздумай нырять в окно на полной скорости. Николя сейчас занят очень деликатной работой, не отвлекай его. Он щёлкнул пластиковыми стяжками специальным ножом-крючком и вытащил Жюля на заднее сиденье. За рулем сидел Николя. Его поза была неестественно-прямой, а взгляд был прикованным не к дороге, летящей навстречу в лобовое стекло, а к трём мерцающим экранам, создававшим на его лице жутковатую игру света и тени: 1. Навигатору, прилепленный к стеклу. Не Google Maps, а что-то кастомное, с густой сеткой линий и мигающими точками.2. Раскрытый ноутбук на коленях. По чёрному экрану бежали зелёные водопады кода, сменяясь со скоростью кадров в аниме.3. Самодельный пульт, опутанный пучками проводов в цветной изоляции. На нём горели синие и красные светодиоды. Его пальцы порхали между устройствами. Не тыкали — парили, касались, скользили. Он что-то бормотал на своём языке — не бубнил, а произносил скороговорки, похожие на заклинания. — Что он делает? — процедил Жюль, растирая запястья, на которых алели багровые борозды. — Он? — Адриан обернулся, и его глаза вспыхнули гордостью, — Он творит цифровую симфонию! Твоя очаровательная подружка уже подняла тревогу. Полиция сканирует камеры всех магистралей. Поэтому наш виртуоз… — Адриан понизил голос до конспиративного шёпота, полного сладкого ужаса, — …в реальном времени редактирует матрицу. Стирает нас из памяти городских камер. А сейчас готовит небольшой сюрприз для систем аэропорта YMX. Он — Моцарт от нулей и единиц! Абсолютный, безупречный чертов гений! В этот момент они пронеслись мимо синей вывески со стрелкой: «AÉROPORT MIRABEL (YMX) – 5 km». — Mirabel?!  —промелькнуло в голове Жюля. Заброшенный аэропорт-призрак. Идеальные врата в никуда. — Туда, где заканчиваются старые сказки и начинаются новые! — пафосновоскликнул Адриан, хлопая в ладоши. Он схватил кожаную папку и, размахивая ею, начал свой спич. Голос взлетал и падал: — Представь! Свой дом! Не квартирка — дом! В районе Сущностей. Комплекс! Ледовый дворец. Две команды! Малыши — милые ангелочки! И подростки. Все — детишки элиты! Ты будешь для них примером, гуру, богом со свистком на шее! Зарплата! — он выдохнул, закатив глаза так, что стали видны белки, — такие цифры, что у тебя волосы завьются! Хотя,  окей... они и так вьются. Но главное — Кайл будет рядом! Как в старые добрые времена. Не переживай! Ты там не будешь один.  Он говорил, говорил, говорил... О языке, который надо выучить («Это же весело! Новые слова, как конфетки!»), о законах, которые надо соблюдать («Дисциплина — мать победы, ты же спортсмен!»), о бесконечной рутине («Это же твоё детище! Наследие!» ). Каждый пункт контракта он подавал как величайший подарок судьбы. А Жюль смотрел в окно. Мир за стеклом плыл, как в плохом трипе. Рекламные щиты, одинокие фары, мокрый асфальт. Всё это казалось ярким, громким, но абсолютно нереальным кошмаром. ). И вдруг. В боковое зеркало, в чёрную гладь ночи, врезался луч фар. Затем — ещё один. Чёрный «Мустанг»   яростно продирался сквозь поток, лавируя между атомобилями с бесстрашием гонщика NASCAR. За рулём — Элоди. Лицо бледное, рот сжатый в тонкую полоску. А на пассажирском сиденье — какой-то мужик в клетчатой рубахе. Сосед. Или хозяин домика. С охотничьим ружьём на коленях. Сердце Жюля сделало сальто в груди. Не надежда — адреналиновый укол стыда и дикой, животной радости. Она не сдалась. — Настырная девчонка! — засмеялся Адриан, но в смехе прозвучала первая нота настоящего раздражения. — Чувствуется, кто в вашей паре с яйцами! Николя, солнышко, не подведи! Я отвлеку стражей. Николя не отреагировал. Он просто щёлкнул переключателем на своём пульте.. Зелёные строки кода помчались вниз с такой скоростью, что слились в сплошной поток. Внедорожник взревел и рванул вперёд. Он не просто ускорился — он начал двигаться с противоестественной, алгоритмической точностью: резкий вираж на обочину, проскок на красный (который вдруг переключился на жёлтый за секунду до этого), нырок в тёмный служебный тоннель у грузовых терминалов. Шлагбаум у въезда в тоннель сам начал подниматься за мгновение до их подлёта. Охранник в будке смотрел прямо на них пустым взглядом. — Вуаля! — прошипел Адриан, его губы почти коснулись уха Жюля. — Он подменил петлю видеонаблюдения. Для их записей последние пять минут — статичная картинка, а мы — призраки. Тоннель, пахнущий сыростью и бетонной пылью, поглотил их. Навигатор тихо пищал, ведя их по венам аэропорта-зомби. Сзади, у входа, донёсся визг тормозов и глухой удар — «Мустанг» уткнулся в внезапно опустившийся барьер. — Финиш! — Адриан выдохнул с театральным облегчением и откинулся на сиденье, проводя рукой по лбу, как актёр после сложной сцены Автомобиль выкатился из тоннеля прямо на частную взлётную полосу, залитую ослепительно-белым светом ксеноновых прожекторов. Их ждал Dassault Falcon 7X. Матово-чёрный бизнес-джет, без единой полоски, номера, опознавательного знака. Абсолютная темнота с обтекаемыми формами. Трап был уже опущен.