Целовать своего братана на ночь — это слишком по-гейски?

      Первым, что осознал Фаенон, только проснувшись, стала боль.       Боль настолько сильная, что он мгновенно успел пожалеть обо всех своих жизненных решениях, которые привели к тому, что он выпил целых четыре бутылки пива за один вечер да и вообще согласился провести время с Цифер и Касторией в очередном богом забытом баре.       У него раскалывалась голова, свет вокруг казался слишком ярким и слепил, его тошнило, и, что хуже всего, он совершенно не помнил, как добрался вчера до постели и даже умудрился переодеться в домашнее.       Фаенон застонал, обнимая подушку, словно это могло заставить мир вокруг него перестать вращаться — естественно, это не помогло — и снова открыл глаза, на этот раз медленно, на самую щелочку, чтобы найти взглядом бутылку воды, которую он обычно оставлял у кровати, и мысленно взмолился, чтобы в ней была хотя бы капля.       К счастью, бутылка, на удивление, оказалась полной. А рядом лежали две таблетки обезбола и маленькая записка. Фаенон поднес её к лицу и сощурился, вчитываясь в ее содержимое.       «Уверен, тебе это понадобится. Отдохни сегодня».       Мидей.       Да благословит его Бог за то, что он всегда заботится о Фаеноне.       Фаенон запил обе таблетки целой бутылкой воды и снова упал на простыни. Засыпая, он молился, чтобы к моменту его пробуждения боль наконец отступила.       К счастью, таблетки подействовали. Когда он проснулся во второй раз, мир казался чуть менее невыносимым, а режущая головная боль сменилась тупой, которая, как он верил, скоро тоже должна была пройти.       В заблуждение вводило лишь то, что большая часть воспоминаний о вчерашнем вечере по-прежнему отсутствовала, включая путь из бара домой и одежду, которую он совершенно не помнил, как с себя снимал.       Глядя в потолок, Фаенон безуспешно пытался вспомнить, как прошла встреча с подругами.       Он сидел в баре с Касторией и Цифер, рассказывал им о своих чувствах к Мидею… Фаенон помнил, как они убеждали его в том, чтобы он признался ему, и заказывали еще пива, а потом — смутная поездка на такси… Что же произошло дальше?       В его сознании медленно всплывали обрывки воспоминаний о том, как он признавался в чувствах пожарному гидранту — оставалось только надеяться, что этого никто не видел, — затем короткий фрагмент того, как он открыл дверь в квартиру и увидел Мидея, ждавшего его. А вот следующее, и по совместительству последнее, воспоминание заставило его побледнеть: он, в объятиях Мидея, прижимается губами к его губам, а затем окончательно теряет сознание.       Ох. О нет.       Фаенон резко перевернулся на кровати и завопил в подушку.       «Черт».       Он поцеловал Мидея.       «Черт».       Он поцеловал парня, в которого влюблен по уши.       «Черт».       Фаенон даже этого не смог сделать нормально! Он промахнулся! Поцеловал Мидея в уголок губ.       — Я всё испортил, — пробормотал он в мягкую подушку, которой только недавно пытался задушить самого себя. — Придётся искать новое место жительства. Сменить имя. Отрастить бороду и переехать в другую страну…       Совершенно нормальные мысли совершенно нормального человека, не так ли?       Фаенон никогда не был склонен к излишнему драматизму.       Через час он все же вылез из постели, и, приняв душ, наконец почувствовал себя чуть живее, чем прежде, хотя его разум все еще был окутан тяжёлым туманом сожалений о своих пьяных поступках. К несчастью, подушки было недостаточно, чтобы положить конец его страданиям, а ванны, в которой он мог бы утопиться, у них в квартире не было… Поэтому оставалось только надеяться на то, что Мидея не было дома.       Гостиная встретила Фаенона удивительной тишиной, единственным признаком того, что Мидей все же был здесь, являлся еле уловимый запах кофе и еды, вероятно, после того, как он готовил себе завтрак. Его сосед, должно быть, ушел на работу или на занятия.       В любом случае, сейчас его не было.       Замечательно. Этого хватит, чтобы его социальная батарейка подзарядилась, пока Фаенон постарается подобрать достаточно убедительные слова, чтобы искупить свою пьяную глупость и признаться Мидею в чувствах как следует, и желательно в этот раз обойтись без непрошенных поцелуев. Но сначала ему нужно угомонить урчание в животе и что-нибудь съесть, пересилив тошноту, от которой его таблетки полностью так и не избавили.       Он до сих пор не мог поверить в то, что, скорее всего, испортил все, о чем говорил с подругами накануне вечером, и теперь Мидей, вероятно, считает его полным придурком, как и все пользователи Reddit, которые так заклеймили его, потому что ну кто в здравом уме полезет целоваться к своему соседу по квартире ни с того ни с сего, даже не обсудив все сначала?!       Ах да, кто как не Фаенон.       Мысленно хлопнув себя по лбу, он открыл холодильник и схватил первое, что показалось ему хоть сколь-нибудь съедобным: тарелку, на краю которой лежала еще одна маленькая записка, точно такая же, как та, что Мидей оставил у его кровати. Эта же гласила: «Средство от похмелья».       С любопытством приоткрыв фольгу, Фаенон увидел аппетитный буррито, на котором соусом было выведено его имя. Не обращайте внимания, если от переизбытка чувств он сейчас сам себя живьем сожрет.       Переезд — это все-таки слишком драматично, решил он, откусывая кусочек от вкуснейшего буррито, приготовленного для него его любимым. Мидеймос не оставил бы ему еду, если бы злился. Возможно, Фаенону стоит пропустить марафон раздумий и ограничиться простым извинением, как и предлагала Цифер. Мидей был невероятно мил с ним прошлой ночью, если воспоминание о поцелуе в лоб — правда, а не фантазия, которую Фаенон сам себе выдумал в пылу горячки.       — Я слишком остро отреагировал, — решил Фаенон, откусывая ещё один кусочек. Ему следует придерживаться первоначального плана: будучи разумным взрослым человеком, сперва просто извиниться за свое пьяное поведение, а затем, в зависимости от реакции Мидея, признаться в своих чувствах. Фаенон умеет мыслить рационально. Он с этим справится.       Фаенон доел божественное буррито и вернулся в свою комнату за телефоном, экран которого встретил его двумя новыми сообщениями:       Кастория [10:12]: Ты признался? Мне стоит вызывать скорую?       Второе сообщение было от Цифер.       Цифер [11:26]: Понимаю, ты там, наверное, по уши в своих новых отношениях или что-то типа того, но Кася волнуется. Ты жив?              Фаенон подавился собственной слюной и чуть было не упал на ровном месте, чувствуя, как быстро краснеет его лицо и из ушей вот-вот пойдёт пар. Цифер, как обычно, слов не выбирала.       Он быстро ответил Кастории, из вредности проигнорировав смс Цифер, и потащился в гостиную, уже предвкушая момент возвращения Мидея домой.       Однако время, как назло, тянулось медленнее, чем очередь за кофе в Starbucks утром понедельника. Фаенон изо всех сил пытался отвлечься — сперва смотрел видеоролики, но сдался после третьего, потому что так и не смог сосредоточиться на словах диктора. Игры тоже оказались не лучшим вариантом, поскольку он даже не смог придумать с какого бока лучше подступиться к зачистке мира — его разум был слишком сильно занят репетицией предстоящих извинений.       Может, старый добрый Reddit станет неплохим способом скоротать время.       — Не буду ничего публиковать, просто полистаю ленту, — поклялся он, глядя на балкон, словно сами боги сидели сейчас там и осуждали его просто за саму мысль об этом. Палец уже завис над оранжевой иконкой приложения, когда вдруг щелкнул замок входной двери и он вскочил с места, в буквальном смысле, выбросив телефон куда подальше.       Выглянув в коридор, Фаенон увидел своего возлюбленного. Мидей выглядел усталым, как никогда прежде, словно он совсем не спал прошлой ночью, что было практически равносильно концу света, ведь он был просто помешан на дисциплине.       Его сосед по квартире не поздоровался, как обычно, он вообще ничего не сказал, но лёгкая многозначительная ухмылка на его губах сказала Фаенону гораздо больше, чем он хотел услышать.       Создавалось такое впечатление, будто Мидеймос что-то замышляет, и, учитывая то, что в последний раз Фаенон видел его с таким выражением лица, когда Мидей застукал его пялящимся на свою задницу, — Фаенон понимал, что в ближайшее время его рассудок вот-вот будет подвергнут ужаснейшим во всей его жизни пыткам.       Однако Вселенная даже не удосужилась дать ему хоть сколь-нибудь времени на размышления, потому что Мидей уверенным шагом пересёк комнату и упал на диван.       Не на пустую подушку рядом. Не на своё обычное место в противоположном углу.       А лицом вперёд, прямо на колени Фаенона.       Мидей прижался щекой к обнаженным бедрам Фаенона, уткнувшись носом в край его шорт, а руки свободно обвили его талию, как будто бы они встречались уже много лет. Как будто бы они делали это каждый день.       Фаенон замер, боясь даже дышать, а в опустевшей в миг голове пронеслась единственная мысль: «Ладно, может быть, он все-таки не ненавидит тебя и хочет просто обнять», — на что он тут же мысленно покачал головой. — «Скорее всего, это месть Мидея за вчерашний поцелуй, а не просто невинные объятия».       И неизвестно, какой из двух вариантов был бы худшим для состояния психического здоровья Фаенона.       Мысль о том, что он находится так близко к Мидею, одновременно была и благословением, и проклятием.       — Тяжелый день, — простонал Мидей, его голос был приглушен мягкой тканью фиолетовых шорт Фаенона, на которые он положил голову. — Клиенты будто бы сговорились в том, чтобы вынести мне весь мозг, — этот звук пронизал Фаенона насквозь, за секунду достигнув самое сердце и вибрацией спустившись вниз. Туда, где он совершенно не хотел бы сейчас видеть лицо своего возлюбленного.       В конце концов, эта близость была для него в новинку. Ну, не совсем в-новинку-в-новинку. На прошлой неделе они вроде как тоже обнимались, да и до этого клали головы на плечи друг друга, смотря всякую ерунду по телевизору, и даже несколько раз прижимались друг к другу, лежа на диване… Но это все было до того, как Фаенон почти поцеловал Мидея в приступе алкогольной глупости.       Теперь же ощущение теплого лица Мидея, прижимающегося всего в нескольких сантиметрах от его промежности, заставляло Фаенона всем своим сердцем возжелать, чтобы диванные подушки прямо сейчас разверзлись под ним и поглотили его навсегда и безвозвратно. Отчасти потому, что он не сможет просто встать и убежать, если его тело совершенно однозначно отреагирует на эту близость. К тому же, он уже достаточно опозорил себя вчерашним поцелуем.       Поэтому Фаенон старался, действительно старался вести себя нормально и прилагал все свои усилия, чтобы не повторить тот случай, когда Мидеймос положил ноги ему на колени. Он пытался дышать как обычный человек и беспрерывно напоминал сам себе, что то, что Мидей использует его колени в качестве подушки, не подразумевает собой ничего, кроме «на работе все паршиво» и «это был тяжелый день», как и сказал сам Мидей.       И, к его удивлению, у него неплохо получалось: он дышал ровно, почти не смотрел на лежащего у него на коленях парня, заставив себя сосредоточиться буквально на чем-угодно, например, на своей поставленной на паузу игре.       Но тут Мидей пошевелился.       Он перевернулся на спину, убрав руки с талии Фаенона, только для того, чтобы теперь еще теснее прижаться затылком к его предательски нетерпеливому члену, как всегда не обращая внимания на смятение, которое он вызывает у него своими действиями.       — Хочешь посмотреть «Кухню Раздора»? Вышел новый эпизод, — спросил он, уже переключая канал с консоли на стриминговый сервис, словно зная, что Фаенон не откажет, на что тот слабо кивнул:       — Да, конечно.       Возможно, если он сосредоточится на участниках шоу, плачущих из-за подгоревшей еды, это отвлечет его от тепла ладони Мидея, которая лежала прямо над его обнаженным коленом, неосознанно поглаживая голую кожу и посылая волны животного желания по телу Фаенона.       Но у него не получалось собраться с мыслями от слова совсем.       Не потому, что новый выпуск оказался неинтересным, а потому что у него на коленях лежал один невероятно красивый парень, который беспрестанно ерзал каждые несколько секунд.       Фаенону удавалось сохранять достоинство около целых десяти минут, пока Мидей не пошевелился снова и не прижался слишком близко к тому месту, где ему абсолютно не следовало сейчас находиться, и от этого внезапного давления по телу Фаенона разлилась адская волна нестерпимого жара с такой скоростью, что это можно было официально квалифицировать как повод вызвать скорую.       «О нет», — он попытался сделать глубокий вдох, чувствуя, как удавкой обвивает его шею чокер, когда он с трудом сглотнул накопившуюся слюну. — «О нет, нет, нет».       Фаенон ощутил это каждой клеточкой своего тела. Запоздалую, но мучительно неизбежную эрекцию. Его член наполнился кровью так быстро, что у него закружилась голова, обозначился весьма заметный бесстыдный бугорок, совершенно не скрываемый тонкой тканью хлопчатобумажных шорт. И голова Мидея лежала прямо здесь. Если он хоть немного повернется, то тоже почувствует это.       Этого не может быть. Только не снова. Только не так.       Фаенон в сотый раз поправил очки, просто чтобы хоть чем-то занять свои внезапно вспотевшие руки.       И тут этот засранец снова пошевелился.       — Все в порядке? — спросил Мидей и слегка повернул голову, взглянув вверх и почти прижавшись к стояку Фаенона. Его глаза, словно расплавленное золото, мерцали в свете телевизора, полуприкрытые и слишком довольные для человека, который должен был быть невероятно уставшим после тяжелого рабочего дня. — Ты постоянно ерзаешь.       В порядке? В порядке?       Фаенон готов был вот-вот взорваться. Ну, может, он сможет продержаться еще немного, если перестанет пялиться на невероятно красивые черты лица своего возлюбленного.       — Все нормально, — откровенно солгал Фаенон. — «Фантастически. Идеально. Лучший день в моей жизни». Он был уверен, что Мидей вот-вот подденет его из-за его совершенно очевидной эрекции, и он умрёт от стыда за то, насколько сильно возбудился просто от того, что Мидей лежит у него на коленях.       — Ну, раз ты так говоришь. — Фаенон готов был поклясться, что увидел, как губы Мидея снова растянулись в подлой ухмылке, а затем он снова повернулся, только ухудшая сложившуюся ситуацию — потому что теперь Мидей прижимался к Фаенону совершенно откровенно. Он уткнулся носом в его ноги, и ладонь, которая на время перестала скользить по его голым коленям, теперь неторопливыми кошачьими движениями вырисовывала узоры на внутренней стороне бедра, в то время как Мидеймос невозмутимо переключил внимание на телешоу.       Как будто бы он не делал ничего такого.       Как будто бы Фаенон прямо сейчас не боролся за свою жизнь.       Он прикусил внутреннюю сторону щеки до медного привкуса крови во рту, напрягал каждый мускул своего тела, лишь бы удержаться от того, чтобы инстинктивно не двинуть бедрами навстречу. Участник на экране что-то поджаривал горелкой, и Фаенон смотрел на пламя так, словно это было самое интересное, что он когда-либо видел за всю свою жизнь, в жалкой попытке сосредоточиться хотя бы на чем-то, кроме непрекращающейся пульсации между ног.       Фаенон не был уверен, сколько времени прошло, но ему казалось, что уж точно не меньше вечности. Он вдруг вернулся из отчаянного состояния гиперфиксации на экране в реальность, когда Мидей снова заговорил:       — Фаенон, — пробормотал он, и Фаенон ощутил прикосновение его губ к ткани своих шорт, — ты на удивление тихий сегодня.       Он готов был поклясться, что почувствовал, как ухмылка Мидея стала только шире. Мелкий засранец.       Мидей хотел убить его, медленно и мучительно, в отместку за вчерашний поцелуй по пьяни.       И он умрёт, тихо и смиренно осознал Фаенон. Умрёт с каменным стояком в штанах.       — Да я просто залип, — выдавил он из себя после долгой паузы, почти не надеясь, что Мидей поверит его жалкому оправданию, не в этот раз. Фаенон никогда не умел долго молчать и держать свои комментарии при себе, когда они смотрели что-то вместе.       И, к сожалению, он оказался прав. Мидей не поверил ему ни на секунду.       На этот раз он повернулся полностью, глядя на Фаенона снизу-вверх до ужаса темными и голодными глазами. Пальцы Мидея, которые ещё несколько мгновений назад вырисовывали узоры на его колене, легко и непринужденно коснулись почти до боли напряженного стояка, об исчезновении которого Фаенон мысленно молился всё это время. Его член, стиснутый домашними шортами, предательски дернулся навстречу этому невесомому прикосновению, умоляя о большем.       — Хочешь… — Мидей сделал паузу, его тёплые янтарные глаза смотрели прямо в душу. Он медленно, с нажимом обвел кончиком пальца контур его члена, и Фаенону пришлось сильнее стиснуть зубы на внутренней стороне щеки, чтобы не застонать от этого — до невозможности идеального — прикосновения.       — …Помогу тебе с этим?       Фаенон замер, забыв, как дышать. Мозг отказывался работать. Он смотрел на мужчину у себя на коленях, то открывая рот, то закрывая, а потом снова открывая. Внутренне Фаенон понимал, что, скорее всего, выглядит сейчас как рыба, выброшенная на берег.       Улыбка Мидея стала шире, он ждал. Предложение осталось висеть в воздухе, тяжелее любой гантели, которую Фаенон когда-либо поднимал, и Мидей все продолжал смотреть на него со своим обычным спокойствием, ожидая ответа, дать который Фаенон, даже не был уверен, что сможет; его мозг упрямо отказывался включаться в происходящее, а сердце отчаянно пыталось вырваться из грудной клетки.       — Я…       — Ты? — Мидей выразительно посмотрел на него, затем на хорошо заметную выпуклость на его шортах и снова на него.       Где-то на заднем фоне судья кулинарного телешоу кричал участнику программы, что ему нужно высказаться, и все, о чем мог думать Фаенон в сложившейся ситуации, это о том, что у вселенной, однако, жестокое чувство юмора.       — Яхочутебяиоченьсильнолюблюносовершенноэтогонезаслуживаю.       Это вряд ли был английский — скорее, что-то невнятное, испуганное и сжатое в одно предложение, но теперь все карты были открыты и Фаенон почти был уверен, что только что побил мировой рекорд по самому неловкому признанию в истории человечества или что-то типа того.       Потому что ну кто здравом уме станет признаваться в своих чувствах в тот момент, когда объект этой симпатии предлагает сделать минет?!       Мидей медленно моргнул, а затем недоверчиво хихикнул, и от этого смеха у Фаенона по коже пробежала новая волна жара то ли от стыда, то ли от еще большего возбуждения. Кто-нибудь, срочно запретите Мидею выглядеть таким непринужденно сексуальным!       — Ты — что?       Фаенон крепко зажмурился, чувствуя, как очки сползают с носа:       — Ты слышал, что я сказал.       — Повтори.       — Нет.       Мидей привстал, заставив Фаенона раздвинуть ноги, и бесцеремонно опустился на колени между ними, одной рукой держась за пояс его шорт и слегка касаясь ногтями дорожки светлых волос у самой кромки.       — Повтори, — приказал Мидей, на этот раз гораздо тише, с властными нотками в голосе, от которых у Фаенона все перевернулось в желудке и заинтересованно дернулся член. — Или я уйду.       — Не надо… — Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Мидей сейчас ушел, просто оставил его в таком состоянии, только не после того, как он наконец предложил…       — Ты не представляешь, как сильно я этого хочу. — Фаенон судорожно поправил очки, а затем мягко коснулся щеки Мидея: — Ты мне нравишься, понятно? Больше, чем просто как друг и не только в платоническом плане. И я так этого хочу, но… — он сделал паузу, зрение затуманилось, и слезы готовы были вот-вот хлынуть вниз по горящим щекам.       Фаенон не хотел признаваться в своих чувствах так. Он хотел, чтобы это было мило, романтично, идеально.       Не так, когда он почти плачет, пока Мидей стоит на коленях между его ног, готовый доставить ему удовольствие. Фаенон закрыл глаза, чувствуя, как внутри него вскипают отчаяние и разочарование:       — …Но я этого не заслуживаю. Я был самым настоящим дураком, отрицавшим реальность, и причинил тебе столько боли и…       — Фаенон, — перебил его Мидей.       Фаенон медленно открыл глаза, опуская взгляд.       — Ты слишком много думаешь.       — Неправда!       — Правда, — легко парировал Мидей. — Но, по крайней мере, мы оба сходимся во мнении, что ты был дураком, отрицавшим реальность. Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы осознать свои чувства. — Добавил он, говоря это так, будто это была самая очевидная вещь на свете.       Он сказал это таким будничным тоном, что мозгу Фаенона потребовалось несколько долгих секунд, чтобы перезагрузиться:       — Ты знал? Знал, что я боялся принять тот факт, что ты мне нравишься, и ты…       Мидей тихонько мурлыкнул, прижимаясь щекой к бедру Фаенона, он выглядел при этом до ужаса самодовольным:       — Я начал подозревать, когда ты стал готовить для меня завтраки и выпендриваться перед парнем в спортзале, который пялился на меня. Твое вчерашнее пьяное признание просто подтвердило это.       Фаенону захотелось исчезнуть. Мало того, что он вчера по пьяни поцеловал Мидея, так он еще и признался?!       — О боже.       — И это взаимно.       Чтобы принудительно перезагрузить компьютер, нажмите и удерживайте кнопку питания, пока экран не погаснет, а затем включите его снова. Фаенон почувствовал, что снова теряет связь с реальностью:       — Стоп. Что?       — Ты мне тоже нравишься, идиот, — буднично пояснил Мидей, словно говорил сейчас о погоде, а не о своих чувствах.       Долгое мгновение Фаенон просто смотрел на него с ошеломлённым выражением лица: рот открыт, глаза широко распахнуты и не моргают. Мир вдруг сузился до звука голоса Мидея, до тепла его щеки на обнаженном бедре, до только что произнесённого «Ты мне тоже нравишься», — спокойного и уверенного, в то время как весь мир Фаенона кусочек за кусочком рушился и собирался снова от испытанного им облегчения.       «Это взаимно. Я ему тоже нравлюсь!»       — Но ты… Ты не можешь говорить об этом так просто, будто прогноз погоды комментируешь!       Мидей улыбнулся шире:       — Могу. Потому что я говорю это искренне.       Следующий вздох Фаенона получился прерывистым, неровном, мысли в его голове перебивали одна другую.       — Я, что я вообще… — он не был уверен, что хочет сказать в этот момент, и, прежде чем к нему вернулась способность соображать, Мидей пошевелился.       Он безо всяких усилий приподнялся на коленях, потянувшись к Фаенону, и, просунув палец под его чокер, притянул его к себе, прижимаясь губами к уголку его рта в самом что ни на есть целомудренном поцелуе — маленькая ответная месть, которая отправила разум Фаенона в очередной цикл бесконечных перезагрузок.       — Сделай мне одолжение, — прошептал Мидей, снова целуя Фаенона теперь уже в другой уголок рта и намеренно избегая его губ. Засранец. — Перестань пытаться заслужить что-либо. Если ты чего-то хочешь — просто скажи об этом.       Фаенон несколько раз моргнул, позволяя смыслу его слов дойти до него, и тяжело сглотнул, его кадык дрогнул под пальцами Мидея, которые все еще натягивал его чокер, словно ошейник.       — Я… я хочу этого, я хочу тебя, — робко прошептал он, внезапно смущенный, — и я хочу, чтобы ты… помог мне… — от этой просьбы яркий румянец окрасил всю его шею, — если предложение все еще в силе.       — В силе. — Взгляд Мидея на мгновение опустился вниз, а затем снова вернулся к его лицу. Та опасная ухмылка, что была раньше, вновь заиграла на его губах, когда он наклонился ближе, шепча Фаенону прямо на ухо: — Я хотел прижать тебя к полу и оседлать еще несколько месяцев назад. С того самого дня, как увидел, как сильно ты возбудился при виде моей задницы.       Фаенон почувствовал, как болезненно запульсировал член от одной только мысли о том, как Мидей скачет на нем, получая наконец то, чего он так долго ждал. Эти грязные слова не должны были в одно мгновение возбудить его снова, ох, только не это.       И все-таки, Фаенон самый настоящий извращенец.       Он почти был уверен, что его щеки сейчас такие же красные, как и татуировки на теле его возлюбленного — у Фаенона закружилась голова от того, что он наконец мог позволить себе называть Мидея своим возлюбленным, — но он просто не мог отвести взгляд от до невозможности прекрасного лица Мидеймоса, не тогда, когда видел в его золотистых глазах такое же животной силы желание.       Мидеймос — такой же извращенец, решил он.       — Позволишь? — Мидей снова опустился на колени между разведенных ног Фаенона, его пальцы принялись невесомо ласкать дорожку волос чуть выше пояса чужих шорт.       Фаенон кивнул, пытаясь внутренне подготовить себя к тому, что вот-вот должно было произойти. Он наконец-то собирался испытать свой первый в жизни сексуальный опыт, да еще и с Мидеем. И если его сердце остановится прямо сейчас, то он точно умрет самым счастливым человеком на свете. Ну, не прямо сейчас, боги ведь сжалятся над ним, верно? Так уж и быть, они вполне себе могут забрать его после того, как он хотя бы ощутит мягкость ладони Мидея на своем члене.       Мидеймос подцепил пальцами резинку его шорт так же, как и чокер несколькими минутами назад, и потянул вниз. И ниже. Еще ниже. Пока наконец член Фаенона, отчаянно жаждущий внимания, полностью не выскользнул из белья — твердый, с покрасневшей головкой и уже покрытый капельками естественной смазки.       — Черт возьми, впечатляюще. Больше, чем я думал. — Глаза Мидея расширились, когда он медленно обвел взглядом внушительную длину, а Фаенон задохнулся, жалобно дергаясь. Он никогда не считал свой член большим или впечатляющим, как сказал его возлюбленный, но комплимент ему определенно понравился.       — Настолько впечатляюще, что я готов притвориться, будто бы не заметил этого цветового преступления, которое ты называешь одеждой, — поддразнил Мидей, и Фаенон собирался было возразить, сказать что-нибудь вроде того, что сейчас не время демонстрировать свое чувство стиля, но все слова замерли у него на языке, мгновенно превращаясь в прерывистый стон, когда Мидей вдруг обхватил ладонью его член прямо под чувствительной головкой.       Мидеймос слегка сжал его, словно проверяя, какое давление нужно, чтобы заставить Фаенона испустить дух — видимо, не очень большое, — потому что его бедра тут же дернулись навстречу прикосновению, а затем последовал еще один тихий стон. Ладонь Мидея оказалась мягкой, гораздо мягче его собственной, и хотя поначалу его хватка была почти незаметной, каждый нерв в теле Фаенона вспыхнул, как оголенный провод под высоким напряжением.       — Серьезно? Ты… ты собираешься обсуждать мою одежду прямо сейчас? Когда я… черт, когда твоя рука на моем члене… — Фаенон, наконец вспомнив, как говорить, издал тихий дрожащий смешок и закрыл глаза, опасаясь, что сразу же кончит, если посмотрит на Мидея в этот момент хотя бы одним глазком.       Эти прикосновения, уже сами по себе ошеломительные, в одно мгновение сделали его до ужаса уязвимым: Фаенон оказался полностью во власти другого человека. И меньше всего на свете ему хотелось опозориться ещё больше, чем он уже опозорился за последний час, и кончить слишком рано.       — Ты так сильно дрожишь, — прошептал Мидей с теплотой и весельем, усиливая хватку. Его пальцы скользили вверх-вниз, сжимали у основания, медленно и неторопливо, словно он наслаждался жаром и тяжестью члена Фаенона в своей ладони. — Мило.       Фаенон бы возразил, он бы непременно возразил, потому что он совсем не милый; он мужественный, сильный, красивый… но уж точно не милый. Только вот первое же резкое движение ладони вверх снова выбило из него все слова вместе с воздухом.       Улыбка Мидея стала шире, пошлее и многозначительнее.       — Настолько приятно?       — Мидей! — Из его горла вырвался жалобный стон, Фаенон даже сам не до конца понимал, о чём именно хотел попросить.       — Посмотри на меня, Фаенон, — подбодрил его Мидей, и, как и подобает влюбленному дурачку, Фаенон подчинился. Но то, что он увидел, закоротило его мозг окончательно: Мидей сидел меж его разведенных бедер, глядя на него снизу-вверх и почти прижавшись своим необычайно красивым лицом к его члену.       Он не мог думать. Не мог дышать. Мог только смотреть, как Мидей наклоняется и проводит языком, медленно и неспешно, по всей длине, не разрывая с ним зрительного контакта.       Фаенон подавился всхлипом.       Звук получился до смущения тонким и пронзительным.       Он никогда, никогда не думал, что ему доведется почувствовать губы Мидея на своем члене.       Конечно, он представлял себе это. Фантазировал об этом, когда однажды дрочил в душе, и, возможно, ещё несколько раз после… Но эти фантазии были ничем по сравнению с реальным жаром языка Мидея, скользящего по пульсирующей венке, с его мягкими губами, целующими основание и яички, и носом, прижимающимся к светлым кудрям в паху.       — Ох, чёрт! Мидей!       В ответ Мидей издал тихий стон, и гулкая вибрация от этого звука пробежала по телу Фаенона, и, видят боги, он готов был кончить прямо здесь и сейчас.       Довольный реакцией, Мидей не спеша ласкал Фаенона так же тщательно, как он делал все, за что ни брался: облизывал основание члена, поглаживая венки вдоль ствола, обводил языком головку, а затем, с нажатием, медленно, очень медленно, вел сверху-вниз. Бедра Фаенона все сильнее дрожали с каждым новым движением, неконтролируемо подаваясь вперед. Он кусал себя за костяшки пальцев и стонал, а очки вот-вот готовы были соскользнуть с кончика его носа.       — Мидей, пожалуйста! — Он не знал, о чем собирался умолять. Больше? Сильнее? Все вместе? — Пожалуйста, я больше не могу…       Мидей прервался, чтобы посмотреть на него, одновременно большим пальцем надавливая на мокрую головку и размазывая смазку медленными круговыми движениями, отчего у Фаенона перед глазами заплясали черные круги.       — Уже умоляешь? — усмехнулся он. — Похоже, тебе никогда раньше не сосали.       — Я… — Фаенон сглотнул, у него перехватило горло. Мидей был прав. Стыд внезапно захлестнул его с головой, болезненно напоминая о том, что он неудачник. Неудачник, который за все двадцать семь лет своего существования на планете Земля так ни разу ни с кем и не продвинулся дальше обычных поцелуев.       — Это мой первый раз, — тихо признался он, морщась от звука произнесённых слов.       Слёзы навернулись на глаза, и он приготовился к неизбежной реакции Мидея, которая вряд ли будет отличаться от реакций всех тех девушек, которые бросали его, когда узнавали, что он жалкий девственник. Плечи Фаенона напряглись, глаза были плотно зажмурены, он ждал, что Мидей встанет, уйдет и скажет ему, что у них ничего не выйдет…       — Понятно, — хмыкнул Мидей, и вместо того, чтобы встать и уйти, он просто ободряюще сжал бедро Фаенона ладонью.       — Пожалуйста, открой глаза, — попросил он тихо. Фаенон подчинился и не увидел в его сияющих золотистых глазах ни отвращения, ни осуждения.       Мидей не считал его неудачником, в его взгляде не было ни жалости, ни уничижения. Наоборот, Мидеймос смотрел на него с такой теплотой и обожанием, словно осознание того, что он первый для Фаенона, — само по себе было для него самым лучшим комплиментом, который он когда-либо получал.       — Я польщен, — улыбнулся Мидей, быстро целуя его обнаженное бедро, и добавил: — Тем, что ты хочешь, чтобы твой первый раз произошел со мной.       Теперь Фаенону захотелось расплакаться совершенно по другой причине. Мидей всё ещё хотел его, несмотря на его явное отсутствие опыта. И Фаенон с трудом мог в это поверить.       Словно почувствовав его неуверенность, Мидей бросил на него строгий взгляд и возобновил свои прежние ласки: наклонился, чтобы медленно и, нарочито рисуясь, лизнуть головку, вырывая при этом из него громкий пронзительный стон, а член Фаенона от этого простого движения снова налился кровью.       — Я хочу доставить тебе удовольствие, позволишь?       — П-пожалуйста. — Казалось, все нервы в теле Фаенона до единого были туго натянуты, как тетива лука, что вот-вот лопнет. Ласки Мидея заставляли его бедра беспомощно дрожать; член пульсировал так сильно, что это было даже больно, и из головки все сочилась новая порция смазки.       — Это так возбуждает, когда ты пытаешься сдерживаться, — прошептал Мидей с озорным блеском в глазах и наконец-то перестал его дразнить. Он заправил выбившуюся прядь волос за ухо и, приоткрыв губы, крепко обхватил ими его твердый член.       — Мидей! О боже! — Фаенон растворился в ощущениях. Сломленный. Сходящий с ума от желания.       Мидей едва ли брал дальше головки, но жар его рта не был похож ни на что, что Фаенон испытывал раньше, как и влажность, и то, как тесно его язык прижимался к головке, как удовлетворенно Мидей мычал, словно это он сейчас испытывает умопомрачительное наслаждение…       Руки Фаенона дернулись, обхватывая плечи Мидея, он всем телом подался вперед.       Он кончил с громким прерывистым вскриком. Удовольствие обрушилось на него слишком быстро, слишком сильно, словно лавина. Перед глазами потемнело, дыхание сорвалось, очки упали на диван, и он несдержанно излился Мидею на язык, пачкая его губы и щеку.       Мидей от неожиданности отстранился, быстро моргая, капля семени медленно стекала по его скуле. Он вытер её большим пальцем, без стеснения облизывая его, словно это был самый лучший комплимент от шеф-повара в его жизни.       Фаенон долгое время пребывал где-то между эйфорией и реальностью. Его грудь тяжело вздымалась, бедра и член дрожали от мягких волн уходящего удовольствия. Он словно заново родился и теперь наслаждался послеоргазменными ощущениями…       А затем вдруг до него дошло.       Его глаза распахнулись, дыхание сорвалось. Блаженство мгновенно испарилось, сменяясь стыдом, который жгучей краской пополз вверх по шее.       — О боже… чёрт. Мидей, я не… прости. Я не хотел… — Голос Фаенона дрогнул, он был подавлен тем, как быстро кончил. Он закрыл лицо руками, мечтая, чтобы те боги, которым он молился все это время, забрали его на Небеса прямо сейчас. — Мне так жаль, так жаль.       Теплая ладонь обхватила его запястье, заставив отвести от лица сначала одну руку, затем другую.       — Эй, — Мидей заглянул Фаенону в глаза, нежно касаясь его щеки, — тебе нечего стыдиться.       Дыхание Фаенона сорвалось, он не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить все, что чувствует. Что за лотерею он выиграл, раз ему достался такой мужчина? Все происходящее было выше его понимания.       — Кроме того, — улыбнулся Мидей, с улыбкой переводя взгляд ниже, — у тебя все еще стоит, так что мы не закончили.       И правда, Фаенон осознал это, как только опустил глаза и посмотрел на себя сквозь свои теперь уже запачканные очки. Его член по-прежнему твердо и гордо упирался в низ живота, слабо подрагивая и требуя внимания. И прежде, чем он успел запротестовать или хотя бы что-то сказать, Мидей снова наклонился, проводя губами по всей теперь до ужаса сверхчувствительной длине.       — Подожди! Я же всё ещё!..       — Тише, все в порядке. — Мидей тихонько хмыкнул и склонил голову, обхватывая ртом головку, а затем двинулся дальше, и ещё ниже, сжимая губы вокруг члена Фаенона, пока половина всей его длины не оказывается окутана опьяняющим жаром.       «Чёрт возьми!»       Перед глазами у Фаенона все расплывалось, руки дрогнули в желании ухватиться за что-нибудь, за что угодно, он неконтролируемо зарылся ими в волосы Мидея и резко дернул его за светло-рыжие пряди. О Небеса, Фаенон не хотел этого делать, не хотел так сильно дергать Мидея за волосы, но его возлюбленный только одобрительно застонал, не выпуская член изо рта, и Фаенону показалось, что от этого звука он перевозбудился так сильно, что готов был потерять сознание.       Мидей задал темп, который при обычных обстоятельствах можно было бы счесть медленным и чувственным, но Фаенон еще даже до конца не отошел от первого оргазма, и все его тело по-прежнему сгорало от сверхчувствительности.       Каждое движение языка Мидея отдавалось у него в мозгу фейерверками и вызывало безудержные стоны. Все происходящее казалось до ужаса непристойным. Ничего подобного Фаенон никогда не позволял себе даже просто вообразить, а теперь сидел здесь: еще немного, и сползет с дивана на пол, а мужчина, в которого он влюблен уже несколько недель, находится у него между ног. Мидей насаживался ртом на его член все глубже, проводя по всей длине языком так, что у Фаенона пальцы на ногах поджимались сами собой.       Очки снова сползли, и Фаенон дрожащими руками поправил их, едва успев подтолкнуть к переносицы, когда Мидей чуть отстранился, чтобы вдохнуть и заговорить.       — Ты в порядке? — Пробормотал Мидеймос хриплым голосом, поглаживая большим пальцем влажную головку, отчего бедра Фаенона беспомощно дернулись вслед за прикосновением.       — Я, да. Нет. Я не знаю, чёрт, не могу… — Голос Фаенона сорвался на хныканье, от которого он бы ужасно смутился, если бы вообще был сейчас способен на смущение. Вместо ответа Мидей снова взял его член в рот, помогая себе рукой.       Фаенон дугой выгнулся на диване, его рот открылся в немой мольбе, молитве, в чём-то невнятном, смутно похожем на «Мидеймос», когда он почувствовал, как головка его члена касается задней стенки горла Мидея каждый раз, когда тот двигает головой.       — Пожалуйста, — задыхаясь, выдохнул он, вцепившись руками в диван, его бёдра неосознанно дернулись навстречу жару рта Мидея, не в силах оставаться на месте, даже когда тот посмотрел на него в ответ сквозь влажные ресницы, ощутимо надавливая на его ноги, чтобы остановить эти судорожные толчки. — Пожалуйста, пожалуйста! Не останавливайся, не… пожалуйста!       Он почувствовал, как до неловкости быстро подступает второй оргазм и нарастает давление внизу живота. Фаенон отчаянно хотел догнать это чувство, раствориться в нем с головой, но он все еще находился во власти Мидея, который втягивал щеки с каждым движением головы, создавая вакуум, и насаживался ртом все глубже и глубже, пока наконец не уперся носом в мягкие светлые волосы на лобке.       Фаенон пытался предупредить его, пытался сказать что-то осмысленное, но все, что у него вышло, — это отчаянное, надломленное: «Мидей! Я сейчас, боже, я…»       Его возлюбленный одобрительно хмыкнул и ускорился.       Этого оказалось достаточно.       Оргазм обрушился на Фаенона с такой силой, что он, как ему показалось, закричал. Он едва мог осознать происходящее, едва мог осознать вообще что-либо, кроме блаженства, горячими волнами разливающегося по его телу.       Он почти был уверен, что умер. Так вот, что такое рай.       Только когда его душа частично вернулась в тело, а удовольствие сменилось легкой болью, Мидей наконец выпустил его член изо рта с пошлым влажным звуком и вытер нить слюны, тянувшуюся от его губ к Фаенону. Мидеймос ухмыльнулся, довольный его растрепанным состоянием. По крайней мере, так Фаенону показалось, если его затуманенное зрение не подвело его.       Мидей помог ему натянуть шорты, поправил очки на его носу и наклонился, чтобы прошептать на ухо:       — Приятно было, правда?       Фаенон в ответ издал до смешного высокий стон. Он не мог говорить, вообще не помнил, как это делается. Было почти невозможно думать о чем-либо, когда губы Мидея находились всего в нескольких сантиметрах от его, красные и опухшие, а сам он сидел у Фаенона на коленях так, словно был рожден именно для этого.       Фаенон обвил руками талию Мидея, прижимая его к себе с такой силой, словно боялся потерять, а тот наклонился вперед, упираясь ладонями в спинку дивана, и поцеловал его.       Это было грязно.       В самом хорошем смысле этого слова.       Мидей целовал его с такой жадностью, словно хотел сожрать живьем, и Фаенон послушно приоткрыл губы, позволяя ему вторгнуться к себе в рот. Он ощущал вкус своей спермы на языке Мидея: теплой и немного горьковатой — просто ошеломляющее чувство. Значило ли это, что Мидей проглотил? Ох, это уже чересчур, слишком непристойно, но от одной только мысли об этом у Фаенона по спине пробежали мурашки.       Ему не должно было это нравиться. Нравиться так сильно, что крышу сносило.       Но, о боги, как же это было приятно.       Фаенон целовал Мидея в ответ, вкладывая в это все свои последние силы, разум все еще витал где-то в воздухе, потому что это был его первый в жизни минет, его первый настоящий сексуальный опыт, хоть он и был совсем не таким, как он себе представлял. Это было намного лучше, и, что более важно, произошло с человеком, которого он любил всем своим сердцем.       Он блаженно пребывал в состоянии эйфории, опьянённый смешавшимся вкусом их тел и удовольствия, когда Мидей вдруг неосознанно немного подался вперёд, слегка толкнувшись бёдрами, и Фаенон кое-что почувствовал.       Мидей все еще был возбужден.       Осознание ситуации пришло так быстро, словно на Фаенона вылили ведро холодной воды.       Почему Мидей… почему он всё ещё к себе не прикоснулся? Почему Фаенон испытал два потрясающих оргазма подряд, в то время как Мидей просто сидел здесь, неловко потираясь о его бедро и неровно дыша? Почему Фаенон эгоистично наслаждается послеоргазменным блаженством, вместо того чтобы тоже помочь ему снять напряжение?       Что он за ужасный человек?       — Мидей, — прошептал Фаенон задыхаясь. — Ты… почему ты…?       Мидей замер при звуке своего имени, его затуманенные глаза цвета расплавленного золота встретились с голубыми глазами Фаенона, затем смущенно он перевел взгляд на свои брюки.       — Не обращай внимания, — отмахнулся он. — Я займусь этим позже. Мы здесь ради тебя, а не ради меня.       Его слова поразили Фаенона до глубины души, потому что Мидей сказал это искренне. Ну, вернее, Мидей всегда и во всем был искренним, но дело не в этом. Дело в том, что Мидей сказал это так, будто он действительно ничего не ждал взамен, планируя позже просто воспользоваться своей рукой, как будто его удовольствие не имело значения. Осознание этого причинило Фаенону такую боль, какой он никогда не испытывал.       Он почувствовал, как в желудке все перевернулось.       — Почему все должно вертеться только вокруг меня? — Фаенон надулся и дрожащей рукой потянулся к щеке Мидея, пытаясь заставить его посмотреть на себя.       Мидей слабо и устало улыбнулся, хотя взгляд его остался серьезным, но ничего не ответил, вместо этого отвернувшись.       — Нет, — Фаенон покачал головой, медленно оглаживая щеки мужчины, сидящего на его коленях, и молчаливо умоляя его поднять взгляд. — Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, Мидеймос. Пожалуйста?       Мидей наконец неуверенно поднял на него взгляд, и в его широко раскрытых глазах читалось, скорее, не удивление, а какое-то странное чувство, очень близкое к облегчению.       — Уверен?       — Конечно, — твердо и беспрекословно перебил его Фаенон, прежде чем он успел сказать что-либо еще. — Уверен. И ты говорил, что тоже этого хотел тогда, раньше. Так позволь мне… Научи меня, как сделать так, чтобы тебе было приятно.       Он готов был поклясться, что видел практически в режиме реального времени, как напряжение в теле Мидея исчезает, словно последние остатки неуверенности или то, что его все еще сдерживало, наконец-то отступило. Мидей кивнул, прижимаясь лбом ко лбу Фаенона.       — Хорошо.       Решительно нащупав пальцами молнию на брюках Мидея, Фаенон сперва неуклюже возился с ней, негромко чертыхаясь от досады, а Мидей лишь тепло фыркнул, двигая бедрами вперед, чтобы помочь ему.       — Полегче, — пробормотал Мидеймос, и одно это замечание заставило Фаенона покраснеть так сильно, что он почти чувствовал, как жар обжигает уши.       — Я стараюсь, — буркнул Фаенон в ответ, наконец успешно расстегнув ширинку со второй попытки.       Не зная, что делать дальше, Фаенон просунул руку в его брюки и обхватил твердый член Мидея через нижнее белье, на мгновение подавившись воздухом, когда почувствовал, как тот ощутимо дернулся от одного этого прикосновения и тихо застонал рядом с его ухом.       Все происходящее было чем-то новым, в каком-то смысле пугающим, но, в конце концов, это же был Мидей, и Фаенон отчаянно не хотел все испортить.       — Вот так, — прошептал Мидей, положив голову на плечо Фаенону, и мягко прикусил его плечо. — Начни вот так. Да, можешь надавить сильнее.       Фаенон ласкал его сквозь тонкую ткань белья, неуклюже очерчивая контуры его тела, в каждом его движении была видна неопытность. Но, по крайней мере, ему казалось, что он неплохо справляется. Бедра Мидея дергались навстречу его ладони с каждым новым прикосновением; реакция его тела была поверхностной, но этого было достаточно, чтобы понять, что ему нравится.       — Вот так, — выдохнул Мидей. — Немного крепче, но не слишком сильно…       Фаенон закусил губу, его щеки покраснели от того, как умоляюще звучал голос Мидея, и поправил хватку, как ему было сказано. Реакция оказалась мгновенной. Мидей еле сдержал громкий стон. Повернув голову, он поцеловал татуировку в виде солнца на шее Фаенона, которая в обычное время была скрыта его неизменным чокером.       — Продолжай, — пробормотал Мидей, с каждой секундой задыхаясь все сильнее. — Приятно.       Но Фаенону этого было недостаточно. Он хотел, нет, ему нужно было видеть, как сильно он возбуждает Мидея своими действиями. Навязчивое желание взяло верх, и он приспустил его брюки вместе с нижним бельем, высвобождая член Мидея из тесноты одежды.       Фаенон бесстыдно пялился на член своего любовника, восхищаясь им так же, как он восхищался буквально всем в Мидее: тот был довольно крупным, с выступающими венами у основания и хорошо выбритым лобком, его головка красиво покраснела и сочилась мелкими бисеринками смазки, которую Фаенону захотелось попробовать на вкус.       Он был поистине прекрасен, как и всё в Мидее.       Теперь Фаенону ничто не мешало обхватить его как следует, он слегка сжал пальцы, собирая смазку, чтобы облегчить скольжение ладони.       Мидей на его коленях содрогнулся всем телом.       — Чёрт. Фаенон. Притормози, — задыхаясь, выдохнул он, крепко вцепившись руками в оранжевую рубашку Фаенона. — Чёрт, ты… Чёрт…       Притормозив, как ему было велено, Фаенон чуть умерил силу и принялся ласками изучать каждый судорожный вздох Мидея, мелкую дрожь, проходящуюся по его спине, он регулировал ритм и давление, пока наконец не нашел темп, который заставил Мидея бесстыдно стонать ему в шею.       — Вот так? — Спросил он, очарованный тем, как его рука двигается вверх и вниз по члену его возлюбленного. Это было чем-то новым — вот так прикасаться к другому мужчине, но все это зрелище было настолько эротичным, что Фаенон почувствовал, как слабо дернулся в ответ его собственный член.       — Да, вот так, — кивнул Мидей, уткнувшись ему в плечо, у него перехватывало дыхание при каждом движении чужой ладони вверх, особенно после того, как Фаенон узнал, насколько чувствительна головка и как правильно следует воспользоваться этим новым знанием.       — Не останавливайся.       Фаенон и не собирался. Он не мог, не хотел. Ему нужно было видеть, как Мидей кончает, нужно было знать, как он выглядит, когда приходит в себя после оргазма, видеть его в том же блаженстве, которое тот подарил ему несколько минут назад.       Мидей дрожал, изо всех сил пытаясь удержать равновесие, метался в руках Фаенона, его дыхание участилось, стало чуть более хриплым:       — Я… я больше не выдержу…       Это было самое близкое к отчаянию выражение, которое Фаенон когда-либо видел на лице у Мидея. Полный контраст с его обычно невозмутимым видом, и осознание того, что именно он является причиной этого, заставило Фаенона трепетать от гордости.       — Кончи для меня, — взмолился он, ускоряя темп. — Я хочу, чтобы ты кончил. Пожалуйста, Мидей.       Мидей издал глубокий гортанный стон, одной рукой хватаясь за мягкие волосы Фаенона, словно цепляясь за жизнь, а другой так сильно сжал его рубашку, что Фаенон подумал было, он вот-вот порвет ее. Хотя в данный момент ему было совершенно плевать на свою одежду.       — Фаенон… черт, — прошипел его возлюбленный, в последний раз резко дергаясь бедрами вперед, и кончил. Белесые струйки разлились по ладони Фаенона, стекая между пальцев, по запястью вниз и на колени, пока Мидей наслаждался удовольствием — его голова была запрокинута, рот приоткрыт от еле слышных стонов.       Видя, как Мидей теряет над собой контроль, Фаенон вдруг понял, что ему снова хочется плакать, но на этот раз от счастья.       — Мидей, — прошептал он, заправляя прядь светло-рыжих волос ему за ухо. — Я довел тебя до оргазма.       — Да, — Мидей поднял голову, устало улыбаясь ему, и провел большим пальцем по щеке Фаенона. — И ты был идеален.       Фаенон готов был поклясться, что от этой похвалы его сердце на секунду замерло, а затем забилось быстрее.       Идеален. Он был идеален. Он доставил Мидею удовольствие.       Они оставались сидеть в таком положении еще довольно долго. Мидей, обессиленный, прижался к нему всем телом, пытаясь отдышаться, а Фаенон в это время мысленно пытался убедить свои легкие, что дыхание — это, если что, для организма жизненно важная функция.       Фаенону потребовалось какое-то время, чтобы наконец прийти в себя после своего первого сексуального опыта и осознать, что он все еще сидит на диване в гостиной, а на разных частях его тела и на одежде засыхает сперма, его и Мидея, — совершенно обычный такой, ничем не примечательный субботний день.       Он не смог сдержать смех. Сперва тихие смешки вскоре стали громче, а потом и вовсе переросли в безудержный хохот.       Мидей поднял голову и, вопросительно глядя на Фаенона, склонил ее к плечу. И, о боже, как же красив он был в этот момент: волосы в ужасном беспорядке, щеки раскраснелись, глаза все еще были полуприкрыты, но смотрели всё с той же присущей ему проницательностью.       — Что смешного? — спросил он.       Фаенон покачал головой:       — Мы ведь, чёрт возьми, — он снова засмеялся. — Мы ведь всё сделали задом наперед.       Мидей непонимающе моргнул:       — Задом наперед?       — Я должен был, ну, не знаю, сначала пригласить тебя на свидание? Создать романтичную атмосферу. Заставить тебя влюбиться в меня одной из моих пикап-фразочек. — Фаенон замолчал, гулко сглотнув, когда выражение лица Мидея смягчилось и он улыбнулся. — А мы вроде как начали с… Ну, ты понимаешь…       — Твоё обаяние не в этом, любитель плохих пикапов, — Мидей, фыркнув, выпрямился. Он поднял чистую руку, чтобы поправить сползшие очки Фаенона, и с невероятной осторожностью вернул их ему на переносицу, слегка коснувшись кончиками пальцев кожи под глазами, а затем добавил, на этот раз гораздо мягче: — Но я, как видишь, всё равно влюбился.       От этого признания сердце Фаенона пропустило удар точно так же, как и тогда, несколько месяцев назад, когда он впервые увидел Мидея.       — Что, теперь стесняешься меня? — спросил Мидей до боли невозмутимым тоном, особенно для человека, который сейчас явно ухмылялся про себя.       — Заткнись, — пробормотал Фаенон, и нет, его реакция ни в коем случае не была очередным отрицанием собственных чувств и эмоций. Он больше не боялся своей любви к Мидею.       Хотя он по-прежнему отчаянно хотел исправить все, что между ними произошло.       — Ты свободен завтра?       — А что, на этот раз хочешь пригласить меня на нормальное свидание? — Мидей снова склонил голову к плечу, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу ухмылку.       — Разве это не очевидно? — Лицо Фаенона мгновенно осветила яркая улыбка облегчения, а затем он подался вперед и снова поцеловал Мидея.       Этот поцелуй был другим. Во-первых, он был академически правильным, их губы медленно соприкоснулись, словно пытаясь запомнить, вкус, форму и изгиб линий друг друга. Фаенон растворился в этом поцелуе, его руки крепче обвили талию Мидея, притягивая его ближе, пока они наконец не оказались прижаты друг к другу вплотную.       — Свободен. — Мидей отстранился первым, его дыхание теплом опаляло лицо Фаенона, а голос, до неприличия низкий, просто сводил с ума. — И, может быть, после того, как ты пригласишь меня на настоящее свидание, — прошептал он, — я научу тебя большему.       Фаенон замер, обдумывая эту фразу с видом человека, у которого неожиданно отказал мозг:       — Научишь меня? — переспросил он.       Мидей хихикнул — тихо, с придыханием, слишком нежно — и оставил дразнящий поцелуй в уголке его губ. Его пальцы сжались на шее Фаенона, прямо над полоской чокера, заставляя того запрокинуть голову и поднять взгляд.       — Ну, скажем, я могу показать тебе, насколько приятным может быть настоящий секс.       Сердце Фаенона забилось где-то в горле. Его руки, сами того не желая, сжали талию Мидея сильнее. Жар волнами разлился по шее, лицу, ушам и всему остальному.       Но его улыбка не покинула его лица. Она просто стала чуть дрожащей, немного глупой и до безумия влюбленной.       — О да, — он спрятал пылающее лицо на груди Мидея, совершенно не заботясь о том, что снова запачкает очки. — Мне бы очень этого хотелось.