Целовать своего братана на ночь — это слишком по-гейски?

      Мидей должен был вычеркнуть слово «надежда» из своего словаря.       И двигаться дальше.       По крайней мере, так он сказал себе, когда ударил того самого человека, к которому испытывал чувства. А потом повторял эти слова снова и снова, извиняясь за свой поступок, и постарался принять тот факт, что они никогда не станут чем-то большим, чем просто друзьями. И напомнил себе об этом еще раз, когда однажды в спортзале к нему подошел какой-то парень и пригласил на свидание. Мидей согласился, хотя на самом деле этого не хотел, просто эта встреча стала необходимым шагом для того, чтобы начать новую жизнь.       Однако казалось, что Вселенная — или кое-кто очень привлекательный — была категорически против того, чтобы он оставил Фаенона в прошлом.       — Ты свободен в эту субботу?       Вопрос застал Мидея врасплох. Неужели… Неужели Фаенон хотел пригласить его на свидание? Да нет, глупость какая-то.       И все же, вопреки своим принципам, он согласился. Это должна была быть просто встреча просто двух друзей, которые просто проводят время вместе. Мидей не мог позволить себе снова на что-то надеяться и не стал даже пытаться искать скрытые смыслы и намеки в этом внезапном приглашении.       Надежда опасна. Именно из-за нее ты неправильно воспринимаешь происходящее и, сняв розовые очки, в конечном итоге сам себе разбиваешь сердце о жестокую реальность. Мидей ведь уже однажды на это напоролся.       Но как бы Мидей ни старался убедить себя, он так и не смог избавиться от предательской мысли, что «а вдруг это все же свидание», которая время от времени сама по себе возникала у него в голове. Особенно когда Фаенон вдруг ни с того ни с сего начал готовить ему завтрак или покупал ему что-нибудь вкусное по дороге домой, или вдруг начал искать с Мидеем физического контакта, как это делал он сам раньше…       Даже Гиацина, которая уже отругала его за то, что он не способен с Фаеноном просто поговорить как нормальный взрослый человек, после дня, проведенного у них дома, и встречи с Фаеноном бросила на Мидея недоуменный взгляд, заявив, что тот смотрит на Мидея так, будто, кроме него, вокруг больше вообще никого не существует, и пробормотала, что скоро точно в психушку отъедет, если они так и не поговорят о своих чувствах друг к другу.       Он, конечно, не сможет оплатить ей прием у психотерапевта, но мысленно Мидей отметил, что в ближайшее время точно устроит ей день спа, пригласит в ресторан или что-то в этом роде. Она точно заслужила все это хотя бы за то, что все последние несколько недель выслушивала его нытье о его проблемах.       И все же после слов Гиацины в его сердце вновь зародилось крошечное семечко надежды, и Мидей поймал себя на мысли, а есть ли у него шанс? Он с надеждой мечтал о том, что его сосед по квартире вдруг переосмыслит происходящее, осознает свои чувства, хоть что-нибудь… Что угодно…       Мидей знал, что не должен был этого делать, ведь именно эта надежда и привела к тому, что произошло между ними с Фаеноном. Поэтому теперь он должен двигаться дальше, а не зацикливаться на том, чему не суждено сбыться. Но после очередной одинокой ночи, когда ни одна из его игрушек не смогла удовлетворить его внутреннюю потребность в любви, он почувствовал себя как никогда прежде уязвимым и ранимым и решил позволить себе последний момент слабости.       Он решил, что в этот раз не будет сопротивляться энергетике Фаенона, и если потом он все же снова останется с разбитым вдребезги сердцем, то постарается принять это с высоко поднятой головой. В его жизни случалось и гораздо худшее дерьмо, чем какая-то невзаимная любовь.       Затем наступила суббота, и у Мидея вообще не получалось сосредоточиться на работе. Он испортил три заказа подряд и ушел на перерыв раньше обычного, пытаясь убедить себя, что он должен собраться и выбросить из головы их не-свидание, на которое они не пойдут позже.       Только вот его «не-свидание» смотрело на него с отвисшей челюстью, когда он наконец вернулся домой — образно говоря, конечно, — и лепетало что-то о том, как потрясающе Мидей выглядит, отчего на его лице разлился предательский румянец, а сердцебиение участилось.       Но не стоило придавать этому слишком большое значение.       Ровно как и на что-то надеяться.       К его огромному сожалению, удержаться было трудно, особенно когда всё происходящее казалось самым настоящим свиданием, когда Фаенон вдруг тянулся к его руке прямо посреди разговора, продолжал заваливать комплиментами и даже предложил оплатить весь счёт. Мидей, конечно, отказался, как следовало бы отказаться и от посещения игрового зала, и слово «нет» уже готово было слететь с его языка. Неожиданно для себя он понял, что погорячился, и уже готов был пересмотреть своё решение, принятое накануне вечером, и спрятаться в уютной тишине своей спальни, где слова «Ты мне нравишься» не грозили вот-вот вырваться из его уст в любой неудачный момент.       И в этот самый момент Фаенон, конечно же, по классике жанра, открыл свой рот.       — Только если ты не боишься, что я разнесу тебя в каждой игре.       Вместо того чтобы закончить на этом, Мидей сказал: «Смелое заявление», — и тут же в нём вспыхнул дух соперничества, он просто не смог отказаться от очередного вызова.       Но это оказалось гораздо веселее, чем он ожидал. Они снова и снова спорили, соревнуясь во всех существующих в этом зале играх, и где-то между тем, как Фаенон пялился на его задницу — в полном оцепенении наблюдая, как Мидей покачивает бедрами в ритме какой-то танцевальной игры — и смехом над случайно заброшенным не в то кольцо баскетбольным мячом его тщательно выстроенные стены самообладания начали медленно рушиться.       Ему хотелось от Фаенона гораздо большего, чем просто дружба, хотелось, чтобы дни, подобные этому, длились вечно; чтобы, улыбаясь, они склонялись друг к другу ближе, оставаясь наедине — садились теснее, обнимались и целовались…       «Он нравится мне слишком сильно, чтобы я мог просто оставить его в прошлом», — с горечью осознал Мидей, наблюдая, как ярко, беззаботно и торжествующе улыбается ему Фаенон, изображая пальцами букву «V», обыграв его в гонках.       — Давай посмотрим на автоматы с игрушками? — быстро предложил он, отбросив эту мысль, и первым направился вглубь зала. Он остановился лишь тогда, когда его взгляд привлек один из маленьких автоматов с брелоками. «Химеры» — было написано на баннере, те самые, в которых Фаенон научил его играть несколько месяцев назад и в которых он ему проигрывал до сих пор, в рекордные секунды первым падая с платформы.       — Хочешь попытаться вытащить одну? — спросил Фаенон с такой игривой интонацией, словно бросал ему очередной вызов.       — Две, — на автомате ответил Мидей. — Я уже говорил, что у меня к этим автоматам особый подход.       Стратегии для победы над автоматом с игрушками весьма предсказуемы, высчитать их легко и просто, другое дело — справиться с тем, как у него что-то сжималось внутри каждый раз, когда Фаенон искренне смеялся или наклонялся слишком близко, словно сердце Мидея вдруг напрочь забыло о той границе, которую он изо всех сил старался не переступать, даже несмотря на то, что в глубине души ему самому смертельно хотелось сделать это прямо сейчас.       «Хватит об этом думать», — он попытался сосредоточиться на автомате, рассчитывая нужный угол, чтобы из всех брелоков зацепить и вытащить те, которые он хотел, а затем провел игровой картой и схватился за маленький джойстик.       Мидей, наученный отключаться от всего внешнего мира, когда ему нужно было сосредоточиться на достижении какой-либо цели, так сильно сконцентрировался на брелоках, что даже не заметил, как Фаенон замолчал. Не заметил он и голодного, хищного взгляда, которым тот на него смотрел.       Как минимум, до того момента, пока Фаенон вдруг не рассмеялся громко и пронзительно, так что Мидей от неожиданности случайно нажал на кнопку слишком рано, и клешня автомата снова схватила воздух. Чертыхнувшись, он обернулся, чтобы посмотреть на Фаенона, как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот стремительно отводит взгляд в другую сторону, щеки его раскраснелись, а спина была неестественно напряжена — ну, в общем-то, не только его спина…       И прежде чем Мидей успел что-либо сказать, его спутник выпалил что-то бессвязное о том, что ему нужно в туалет — хотя он уже был там несколько минут назад, и исчез.       Оглянувшись на автомат, Мидей нахмурил брови, борясь с внезапным желанием последовать за Фаеноном, сказать ему, что он все видел… И предложить помощь в решении этой отнюдь не маленькой проблемы.       К счастью, у Мидея с выдержкой дела обстояли куда лучше, чем у Фаенона, и он не поддался на уговоры минутной слабости, силой воли подавив собственное не к месту вспыхнувшее желание. Он лишь с нежностью прошептал себе под нос «Вот ведь извращенец» и снова вооружился игровой карточкой, с новым воодушевлением решив вытащить два брелока: один для себя, а другой — для Фаенона, который, кажется, теперь совершенно не скрывал своего влечения.       По крайней мере, теперь Мидей знал, что все еще привлекает его физически, даже если и понятия не имел, что именно его так возбудило.       Когда Фаенон, наконец, вернулся из своего импровизированного похода в туалет, он выглядел так, словно пробежал марафон, но Мидей это никак не прокомментировал. Вместо этого он с торжествующей улыбкой протянул ему серую химеру, позволяя их рукам соприкоснуться.       От этого простого почти невесомого прикосновения глаза Фаенона загорелись ярким и искренним светом, и румянец на его щеках стал еще отчетливей, а Мидей вдруг почувствовал, как остатки его самообладания рушатся прямо в эту же секунду — предыдущую реакцию тела Фаенона еще можно было списать на физиологию, но это? Все эти долгие прикосновения и нежные улыбки говорили ему, что тот испытывает к нему нечто большее, чем простое физическое влечение.       По крайней мере, это возродило в нем маленькую, совсем крошечную надежду.       — Всё в порядке? — спросил он, внимательно наблюдая за реакцией Фаенона.       — Да, — ответил Фаенон слишком быстро, прижимая брелок к груди, словно он был чем-то невероятно ценным, а затем, спохватившись, все же убрал его в карман. — Давай посмотрим автоматы с игрушками побольше?       Мидей согласно кивнул, говоря себе, что не стоит зацикливаться на его несколько пренебрежительном ответе, ведь действия Фаенона говорили гораздо больше его глупого рта. Возможно, за последнюю неделю что-то все же изменилось, и он начал постепенно осознавать свои чувства к Мидею?       Несмотря на все попытки сосредоточиться на происходящем, мысли Мидея постоянно возвращались к тому, что Фаенон не вздрогнул от его прикосновения и не отстранился от него. Более того, он будто снова намеренно коснулся Мидея, когда отдавал ему плюшевый гранат, который чудом выиграл после бог знает скольких попыток.       Невероятно теплый комок сжался в груди Мидея, и он, не задумываясь, прижал плюшевый фрукт к себе. И лишь через мгновение осознав, что сделал, он быстро отвел взгляд, и щеки его вспыхнули.       — Спасибо, — тихо сказал Мидей. — Мне он нравится.       Он ужасно хотел добавить: «Ты мне нравишься», — но сдержался, опасаясь, что снова всё неправильно понял.       Мидей почти не обращал внимания ни на остальную часть их приключения в игровом зале, ни на поездку до дома, ни на внезапную остановку в парке, его мысли были слишком заняты Фаеноном и тем, что ему теперь следует делать со всем этим днём.       Он почти был уверен, что сейчас между ними что-то изменилось, поскольку его сосед по квартире никогда раньше не пытался с ним сблизиться; всегда первым протягивал руку именно Мидей, а Фаенон либо принимал ее, либо отстранялся. И все же трудно быть уверенным наверняка всего по нескольким легким прикосновениям руки Фаенона, той самой руки, которая прямо сейчас держит его ладонь…       Секундочку.       — У меня руки замерзли, — легкомысленно сказал Фаенон, но румянец на его щеках выдал его истинные чувства, когда он чуть сильнее сжал ладонь Мидея.       Сперва Мидей замер. Его первой реакцией было отстраниться и получше оценить ситуацию, но рука Фаенона оказалась такой теплой — «лжец, ничего у него не замерзло» — и невероятно приятной на ощупь — «я не хочу отпускать», — что ему захотелось держать ее вечно. Поэтому он снова ответил взаимностью, переплетая их пальцы и мысленно пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Это гораздо больше, чем просто дружеский жест, и Мидей знал это.       Парни не держатся за руки. Не так, не на публике, не когда один из них якобы гетеросексуален. Осознание происходящего глубоко проникло в грудь Мидея, тяжелое, пугающее и одновременно яркое.       Он ведь не должен был ни на что надеяться.       И все равно надеялся, отчаяннее, чем когда-либо прежде.       Именно эта надежда побудила его обнять Фаенона, когда они наконец вернулись домой, поблагодарить его за весь этот день и улыбнуться, когда тот на мгновение напрягся, а затем просто растворился в объятиях, обхватывая его талию в ответ с такой мягкостью, что у Мидея на мгновение перехватило дыхание.       Предложив приготовить ужин, Мидей убежал в свою комнату, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, прежде чем он успел сказать что-то глупое и неуместное. Еще слишком рано делать выводы, Фаенон может полностью измениться уже на следующий день, но ущерб от этой выходки в любом случае уже был нанесен: все тщательно возведенные стены, которые Мидей построил вокруг себя после их ссоры, теперь окончательно рухнули.       — Ты правда думал, что сможешь оставить его в прошлом? — рассмеялся он над самим собой. И правда, он никак не мог избавиться от чувств к Фаенону, даже если они не взаимны.

***

      После того дня что-то изменилось. Мидей не был глуп и прекрасно видел, что Фаенон с каждым новым днем ​​все больше начинал вести себя так, словно он его возлюбленный, а не просто друг: теплее, ближе, нежнее, так, как Мидею когда-то хотелось, чтобы он себя вел. Он понимал, что их чувства, скорее всего, взаимны, и они просто кружат вокруг да около так же, как когда-то Цифер месяцами танцевала вокруг Кастории, зная, что та ждет, когда она сделает первый шаг, но все равно не решалась на это.       И дело было вовсе не в том, что он не хотел; нет, он по-настоящему хотел этого. Но Мидей уже пообещал себе, когда понял, что его чувства безответны, что будет принимать только то, что ему дают, и никогда не попытается взять больше. Поэтому, если Фаенона устраивает то, что у них есть, то и его тоже. Он будет терпеливо ждать, пока его сосед по квартире сам не решит вывести их отношения на новый уровень.       И совершенно не важно то, что в темноте ночи Мидей приглушенно выстанывает в подушку именно его имя и больше всего на свете желает, чтобы Фаенон уже наконец-то сделал первый шаг — ну что ж, разве кто-нибудь может его за это упрекнуть?

***

      — Мне кое-кто нравится, — признался Мидей в среду после обеда, сидя в маленьком кафе со своей матерью, которая упрямо настояла на долгожданной «встрече со своим малышом спустя столь долгое время».       Горго молча поставила кружку на стол, её яркие медовые глаза сперва расширились от удивления, а затем в их уголках заиграли смешливые морщинки.       — Вот как? — её лицо озарила многозначительная улыбка, та же самая, что возникала каждый раз, когда Мидей, еще будучи ребенком, пытался спрятать за спиной сладости. — Мой маленький медовый пирожочек наконец-то влюбился? Спустя столько времени?       — Мам, пожалуйста, хватит называть меня медовым пирожочком, — проворчал Мидей, потирая лицо рукой. Его щёки горели, это прозвище, которое Горго дала ему еще в детстве, с возрастом перестало быть милым, и теперь Мидей чувствовал только неловкость.       — Что? Разве мама не может за тебя порадоваться? — Горго рассмеялась, протягивая руку через небольшой столик, чтобы тепло сжать его ладонь в своей. — Посмотри на себя, весь покраснел. Должно быть, все серьезно, раз ты так реагируешь. Расскажи мне. Он красивый? Умеет готовить? Пожалуйста, скажи мне, что умеет…       — Хватит. — Он фыркнул, одновременно забавляясь и смущаясь еще больше. — Он… да. Он, конечно, нерд без чувства стиля и, к тому же, зависим от видеоигр, но он действительно самый красивый и милый парень, которого я когда-либо встречал, и… — Мидей запнулся, прикусив внутреннюю сторону щеки. — …И он мой сосед по квартире.       — Тот, которого тебе подкинула Цифер? — Брови Горго удивленно взлетели вверх. Она еще раз ободряюще сжала его руку. — Так вот оно что, мой тихий, чересчур осторожный в отношениях сын тоскует по своему гетеросексуальному соседу по квартире. Ох, Мидеймос…       — Не надо, — остановил ее Мидей, отвергая любые намеки на жалость, и вздохнул. — Я не уверен, действительно ли он настолько гетеросексуален, насколько утверждает. В этом-то и проблема.       Выражение лица Горго тут же смягчилось материнской нежностью. Она пододвинула стул ближе к сыну и ласково погладила его по плечу:       — Ну же, расскажи мне, что произошло.       Мидей еще мгновение всматривался в ее лицо, подбирая нужные слова.       — Все сложно. Сначала мы сблизились, и я думал, что нравлюсь ему, но потом он отдалился и начал вести себя очень странно. Все закончилось… Плохо. — Он намеренно закончил свой короткий рассказ на расплывчатой ноте, не желая волновать мать подробностями. — А теперь мы друзья, мы помирились, и, кажется, он действительно что-то ко мне чувствует, но не решается сделать первый шаг. Ну, или я снова всё неправильно понял.              Горго задумчиво хмыкнула, наклонив голову к плечу:       — Звучит так, будто ты действительно ему нравишься, но он боится собственных чувств.       — Гиацина сказала то же самое, — пробормотал Мидей.       — Ну, эта девочка всегда была достаточно умной, — улыбнулась его мать. — Но послушай свою мать, которая уже целых тридцать лет замужем за самым упрямым мужчиной во всем Кремносе. — Горго наклонился ближе, словно собиралась доверить самый сокровеный секрет. — Подожди, пока он сделает первый серьезный шаг. Такие парни любят чувствовать себя хозяевами положения. Пусть он сам к тебе подойдет тогда, когда будет готов, а до тех пор веди себя в соответствии с его энергетикой, показывай, что ты тоже заинтересован в нем, но ничего больше.       Мидей фыркнул:       — Ужасный совет. Такими темпами я, наверное, быстрее состарюсь.       — Это прекрасный совет, — весело поправила она. — Несколько прикосновений тут и парочка двусмысленных фразочек там — этого хватило, чтобы твой отец наконец принял решение. После этого он не давал мне проходу десять дней подряд. Сначала я отвергала все эти попытки сблизиться со мной, пока не увидела, что он настроен серьёзно, и вот, однажды вечером я все-таки пришла к нему домой…       — Стоп! Хватит! Я не хочу знать, что было дальше! — смущённо перебил её Мидей. Не во все подробности личной жизни его родителей ему хотелось быть посвященным.       — Что ж, в любом случае, мой маленький медовый пирожочек, ты спросишь меня, что же делать, когда он всё-таки сделает этот шаг? Не сдерживайся. Схвати его за волосы и целуй до беспамятства. Ты и так ждал этого достаточно долго.       Мидей от неожиданности подавился кофе, и отчаянно пытался отдышаться под заливистый смех матери.       — И что бы ты ни сделал, — добавила она, вытирая слёзы веселья, — не говори об этом отцу. Он приедет сюда ночью, разобьёт лагерь под окнами вашей квартиры и будет часами допрашивать твоего бедного мальчика о серьезности его намерений.       Мидей громко застонал, но через несколько секунд тоже рассмеялся, не в силах сдержаться. О да, отец наверняка бы так и поступил. Мидей сморщил нос, вспоминая, как Еврипон чрезмерно опекал его в подростковые годы.       — Ты тоже ему, пожалуйста, ничего не говори.       — Это будет наш маленький секрет, — подмигнула ему Горго, в последний раз сжимая его плечо. — Но я буду ждать от вас новостей и фотографий, желательно, где вы двое счастливы и до безумства любите друг друга.       Мидей с улыбкой покачал головой:       — Хорошо. — Ему действительно повезло с матерью.       Пока Горго продолжала рассказывать о последних рабочих проектах отца в родном Кремносе, Мидей вдруг осознал, что ему полегчало, словно громадный камень упал с плеч.       Показать свою заинтересованность и подождать, пока Фаенон сделает первый шаг, а когда он наконец это сделает — не сдерживаться.       Что ж, уж на это Мидей точно способен.

***

      Фаенон, всё ещё улыбаясь как идиот, упал на кровать, его сердце было наполнено теплом, которого он никогда раньше не испытывал.       Сегодняшний день был одним из самых весёлых дней во всей его жизни, он наконец сумел взять под контроль свои эмоции — Кирена могла им гордиться — и теперь ему оставалось только одно.       Признаться.       Рассказать Мидею о своих чувствах и молиться о лучшем.       Но как вообще это сделать?       Серьезно, он ведь не может просто выскочить в гостиную и сказать Мидею: «Эй, давай встречаться». Он должен всё исправить, возможно, стоит даже начать с извинений за свою глупость и отрицание собственных чувств, затем выразить их правильно, чтобы между ними больше не было недопонимания, и только после этого пригласить Мидея на настоящее свидание.       Фаенон перевернулся на бок, натягивая одеяло до подбородка.       — Ладно, — бормотал он себе под нос. — Ты справлялся с маркетинговыми предложениями, которые довели бы до слез любого взрослого мужчину. Значит, справишься и с этим.       Что-то болезненно сжалось у него в желудке.       — Только вот, кажется, это именно то, может довести до слез меня, — тихо простонал он. Фаенон никогда никому раньше не признавался в любви.       Мысленно он снова вернулся к событиям прошедшего дня, кадр за кадром: к тому, как они смеялись, соревновались в зале игровых автоматов, держались за руки, к маленькой девочке, принявшей их за влюбленных, к объятиям… Чёрт, эти объятия были чем-то невообразимым. Фаенону хотелось оказываться в них снова и снова, пока он наконец не забудет, каково это — быть одному.       Снова перевернувшись на спину, Фаенон уставился в потолок, который бесчисленное количество раз за последние месяцы был его единственным слушателем. «Ладно, признание. Ты справишься». Он вспомнил все, что когда-либо видел в романтических фильмах. «Шаг первый: дождаться идеального момента. Шаг второй: быть честным. Шаг третий: может быть, купить цветы? Шаг четвертый…»       В голове было пусто, хоть шаром покати.       «На четвертом шаге я наконец-то пойму, что, черт возьми, я делаю».       Фаенон вздохнул и потянулся к телефону, экран осветил его лицо. Большой палец замер над иконкой Reddit по чистой, постыдной привычке. Он действительно не должен был этого делать. Хватит с него публичных унижений. Больше никаких постов типа «Как понять, что ты влюблен в своего соседа по квартире?» или «Означает ли эротический сон о соседе по квартире, что тебя к нему тянет?». Он удалил этот пост меньше чем через минуту после публикации, слишком смущенный, чтобы даже просто спросить. Его однозначно тянуло к Мидею, даже больше, чем просто тянуло.       Фаенон долго и вдумчиво набирал черновик, чтобы в итоге просто удалить его. Этот вопрос слишком личный, чтобы спрашивать мнение интернета. Он может и должен разобраться в этом сам.       Это не так уж сложно, все, что ему нужно сделать, это вспомнить все те случаи, когда Мидей говорил ему, что его приглашали на свидание. Например, тот тощий парень, который попросил номер телефона Мидея в продуктовом магазине. Или тот коротышка, который остановил их посреди улицы, и Фаенон тогда еще намеренно отпустил комментарий о его росте или, вернее, о его отсутствии, к большому раздражению Мидея и смущению парня.       Или тот последний парень, твинк, который, по словам Мидея, «очень старался произвести на него впечатление» в спортзале.       Фаенон нахмурился. Он не видел никакой закономерности, и единственное, что объединяло этих парней, — это их физическое телосложение. И что это значит?       О нет.       — О нет, нет, нет, — шептал он вслух, медленно садясь, когда его вдруг осенило. Осознание сбило его с ног, словно грузовик, мчащийся на всей скорости, чтобы отправить его задницу в другой мир, совсем как в тех посредственных аниме, которые он иногда смотрел. — Вот черт.       Сначала его лицо залило румянцем, а затем, к его ужасу, он почувствовал, как его тело дернулось в ответ на эти страшные мысли.       «Нет. Не смей об этом думать».       О, конечно же, теперь он думал только об этом.       Фаенон изо всех сил пытался подумать о чем-нибудь другом, но его мозг упрямо рисовал образ Мидея, нависающего над ним: все те же завораживающие золотистые глаза теперь были затуманены желанием, его обычно ровный голос стал намного тише, интимнее, горячее дыхание опаляло ухо Фаенона, когда Мидей скользнул крепкими пальцами по его бедру, и ниже, ниже…       — ХВАТИТ! — шепотом кричал он в тишину комнаты, инстинктивно сжимая ягодицы. Что угодно, только не это.       Собрав остатки силы воли в кулак, он все-таки сумел выкинуть эту мысль из головы.       — Одно дело хотеть встречаться с ним, — пробормотал он, — а совсем другое…       Громко вздохнув, Фаенон схватил телефон и сделал то, что сделал бы любой нормальный парень, у которого вот-вот случится очередной эмоциональный срыв: написал своей лучшей подруге, чтобы попросить у нее эмоциональную поддержку, ответы или предоставить ей новый повод насмехаться над ним до конца его жизни. А может, все и сразу.       Фаенон [01:23]: Привет. Немного странный вопрос, но это больно — когда тебя трахают в задницу?       Он уже жалел, что отправил сообщение.       Цифер [01:25]: Во-первых, ЧТО ЗА ХРЕНЬ???              Цифер [01:25]: Во-вторых, откуда мне знать? Я встречаюсь с ДЕВУШКОЙ, если ты не забыл.       Фаенон [01:26]: Не знаю…       Все это явно было ошибкой. Просто уже поздно, и он совсем не соображал. Фаенон мог загуглить или спросить на Reddit. Ну, или не на Reddit. Он уже и так кучу раз выставлял себя на этом сайте круглым дураком.       Фаенон [01:33]: Забудь. Поищу в интернете.       Цифер [01:34]: Почему бы тебе не спросить маленькую принцессу?       Фаенон [01:34]: Маленькую принцессу?       Цифер [01:36]: Твой сосед по квартире.       Фаенон [01:40]: А ему откуда знать? Ему же нравятся парни меньше него ростом… разве нет?       Цифер [01:42]: ХАХАХАХАХАХА, ТАК ВОТ В ЧЕМ ДЕЛО! БОЖЕ МОЙ!       Он с недоумением смотрел на последнее сообщение, под которым, то появляясь, то исчезая, плясали три точки, которые указывали на то, что Цифер что-то печатала. Фаенон понадеялся, что это будет объяснение ее реакции.       Цифер [01:45]: Позвони мне. Сейчас.       Это было не то, чего Фаенон ожидал, но он всё равно набрал ее номер, как ему и было велено.       Она ответила после первого же гудка:       — О. Боже. Мой. Ты просто катастрофа! Ты действительно думаешь, что маленькой принцессе нравятся твинки?       — Я… что? Откуда мне знать?       — Потому что ты живёшь с ним? — Он слышал, как она изо всех сил пыталась сдержать смешок, за которым последовал шорох, и Фаенон предположил, что она выходит в другую комнату, где можно будет разговаривать в полный голос. — Так что? Почему тебя вдруг заинтересовали сексуальные предпочтения маленькой принцессы? — В этот момент её улыбка, несомненно, была так же широка, как у кошки, поймавшей огромную рыбину.       Фаенон вздохнул, потирая лицо:       — Как бы это объяснить? Я долгое время отрицал свои чувства, но в итоге все же смирился с тем, что он мне нравится. И, судя по парням, с которыми Мидей ходил на свидания, он тот, кто… ну, не знаю, доминирует? Овладевает? Проникает? — Последнее слово заставило его вздрогнуть и прозвучало гораздо вульгарнее, чем он хотел.       — Я тебя умоляю, — Цифер фыркнула.       — Что? Это же очевидно!       — Очевидно, если ты либо слепой, либо никогда не бывал в его комнате. Маленькая принцесса очень плохо прячет свои игрушки. — Она рассмеялась, а Фаенон чуть не сгорел от стыда на месте. Игрушки? О боже. Как он теперь сможет смотреть Мидею в глаза и не думать о…       Он замотал головой так энергично, что мир начал кружиться перед глазами, а тот образ, который он успел себе представить, исчез хотя бы на мгновение.       — Но в любом случае, вместо того, чтобы спрашивать Мидея о его же предпочтениях в постели, которые, очевидно, совсем не, как ты выразился, «проникающие», ты пишешь мне? И после этого ты думаешь, что ты не катастрофа.       — Я… — пробормотал он. — Мне слишком неловко спрашивать о таких вещах! К тому же, я ему еще даже не признался. — Фаенон заставил себя заткнуться, прежде чем он успел ляпнуть какую-нибудь глупость, например, о том, как приятно было развеять свои подозрения насчет предпочтений Мидея в сексе. И дело не в том, что он против чего-то такого или имеет какие-то предубеждения; просто Фаенону не хотелось бы, чтобы что-то приближалось к его заднице.       По крайней мере, теперь было ясно, что он и Мидеймос совместимы в этом аспекте, если они вообще когда-нибудь зайдут в отношениях достаточно далеко, чтобы попробовать что-то такое.       — Ты безнадежен! Просто скажи ему, что он тебе уже нравится. — Цифер продолжала смеяться так, как будто он рассказал ей лучшую шутку, которую она когда-либо слышала, а не о своих проблемах в личной жизни, и еще добрую минуту были слышны только смешки его подруги, пока ее смех постепенно не затих.       — Я так и собираюсь, — тихо проворчал Фаенон. — Мне просто нужен подходящий момент.       Цифер почти мгновенно сменила тон на серьезный:       — Я даю тебе неделю. Не затягивай, парень. Мы встречаемся в пятницу, и будет лучше, если мы с Касей услышим, что вы двое к тому времени обласкали друг друга всеми мыслимыми и немыслимыми способами.       — О боже.       — Не «о божкай» мне, — передразнила она его. — Ты же знаешь, я люблю вас обоих, так что вполне естественно, что я хочу, чтобы два моих лучших друга-гея были счастливы вместе до конца своих гейских дней.       Фаенон потер переносицу, прямо над тем местом, где обычно сидели очки:       — Я не гей. Я просто в него влюблён…       — Всё гораздо хуже, чем я думала. — Он услышал, как Цифер вздохнула на другом конце провода: — Встретимся в пятницу в нашем обычном баре, за напитки платишь ты.       Она повесила трубку, прежде чем он успел что-то возразить.       Фаенон смотрел на экран телефона еще мгновение, а затем со стоном упал в подушку. Отлично. Две его самых близких подруги сначала вытрясут его кошелек, а затем и его душу своими допросами.       И, словно этого было недостаточно, ему ещё нужно до пятницы признаться Мидею в чувствах, ну, или хотя бы попытаться.

***

      Остаток недели тянулся медленнее, чем загрузка обновления его любимой игры. Большую часть вечеров Фаенон либо обдумывал все возможные способы признаться Мидею в любви, либо «расслаблялся», что, по его мнению, означало кричать в экран телефона и обижаться на все и всех, когда у него не получалось пройти последний уровень испытаний в игре.       Он уже трижды пытался признаться в чувствах: один раз, когда они с Мидеем смотрели фильм и на экране разыгрывалась романтическая сцена. Затем, во время похода в магазин, когда Мидей так мило себя вел, отрицая, что любит сладкое, и Фаенону потребовались все его моральные силы, чтобы не зацеловать того до смерти.       Последняя попытка была этим утром: прямо перед тем, как Фаенон ушел на работу, Мидей протянул ему ланч-бокс. Фаенон так скучал по этим ланч-боксам, что чуть не расплакался и не простонал «Я люблю тебя».       Но ни один из всех этих моментов не казался ему подходящим.       Вся эта цепочка событий и привела его к настоящему — уже наступил вечер среды, а он до сих пор так и не смог признаться в своих чувствах.       Он как раз в полной мере наслаждался одним из тех «расслабляющих» вечеров, отдыхая после долгого рабочего дня, когда вдруг открылась входная дверь.       — Добро пожаловать домой! — не отрывая взгляда от экрана, крикнул Фаенон, он просто не мог позволить себе снова проиграть битву с боссом. Это будет уже седьмая попытка, или восьмая? Кажется, он сбился со счета. — Ужин в холодильнике. Я приготовил жаркое.       — Спасибо. — Голос Мидея прозвучал тихо и устало, да и сам он выглядел, словно выжатый лимон, — Фаенону хватило одного мимолетного взгляда, чтобы заметить его состояние. Мидей разулся, положил ключи от мотоцикла на стол и подошел к дивану, чтобы сесть рядом с Фаеноном: — Ты так и валяешься тут с тех пор, как я ушел три часа назад, да?       — Вранье, — фыркнул Фаенон совершенно серьезно. — Я поставил игру на паузу, чтобы приготовить поесть… О боже, нет, черт, не туда нажал!       Экран мгновенно загорелся красным. Надпись «Попробуйте ещё раз» словно смеялась ему в лицо.       Краем глаза он заметил, как на губах Мидея появилась ухмылка.       — Лоускилл?       — Ты даже не представляешь, какой эмоциональный ущерб причиняешь мне этой фразой.       Теперь, когда Фаенон перестал возиться с джойстиком, Мидей мог наконец-то усесться поудобнее. Диван чуть сильнее прогнулся под его весом, его обтянутое узкими джинсами колено прижалось к обнаженному колену Фаенона, их руки соприкоснулись, когда Мидей положил голову ему на плечо, и Фаенону потребовалось приложить еще больше усилий, чтобы сосредоточиться на том, что происходило на экране, и не позволить провокациям Мидея сбить его с толку.       И дело не в том, что ему не нравилась эта близость, наоборот, она ему нравилась гораздо больше, чем следовало бы. Она ощущалась так правильно и естественно, в отличие от той черты, которую Мидей провел между ними после ссоры.       — Во что играешь на этот раз? — Улыбка Мидея была едва заметна, но это была та мягкая улыбка, которая вызывала у Фаенона в мозгу короткое замыкание, и ему захотелось признаться в своих чувствах прямо здесь и сейчас. Фаенон инстинктивно наклонился ближе и прислонил голову к голове Мидея, мысленно убеждая себя, что это не самый подходящий момент шептать «Я люблю тебя», как бы сильно ему этого ни хотелось.       — Все то же самое. Зачищаю карту. Мне нужны все гемы, которые я только смогу раздобыть, — ответил Фаенон, предпочитая сосредоточиться на вопросе Мидея, вместо того чтобы случайно выплеснуть свои чувства в такой неподходящий момент. — Я очень хочу этого персонажа, но, кажется, игра меня ненавидит.       — Разве ты не говорил мне то же самое и в прошлом месяце? — Спросил Мидей, переводя взгляд с Фаенона на экран.       — Ну, это вина разрабов, они реально классно дизайнят персонажей.       — А по-моему, у тебя зависимость.       Фаенон драматично ахнул, отстраняясь, и с притворной обидой взглянул на Мидея:       — Да как ты можешь говорить обо мне такие вещи!       — Ну кто-то же должен.       — Кстати, у этого перса пока что самый крутой дизайн! — попытался Фаенон оправдаться. Он вовсе не зависим от гача-игр. Он даже готов поклясться.       — Что, правда? Круче, чем у того, с огромным мечом, ради которого тебе пришлось вытрясти весь свой кошелек?       Вот и всё, вся его линия защиты треснула по швам. Фаенон поник, признавая поражение.       — Даже не напоминай, — Фаенон всё ещё не мог пройти самый сложный уровень, несмотря на то, что у него был и крутой персонаж, и его сигнатурное оружие. Этот герой требовал лучшую команду поддержки или снаряжение с гораздо лучшими характеристиками, или и то, и другое вместе, но, к сожалению, Фаенону не везло, и он не мог себе этого позволить.       И все же он открыл баннер призыва персонажей, намереваясь показать Мидею, почему он так сильно хочет этого нового блестящего героя. Наверняка Мидей поймет, чем его так привлек полуголый красавец-блондин, сражающийся голыми руками.       И тут его словно осенило.       «Неудивительно, что тебе понравился этот перс», — глупенько захихикал его собственный мозг.       Блондин? Есть. Мышцы? Есть. Обнажённая грудь? Да еще какая. Всё на месте. Не хватает только татуировок.       Если бы не другой цвет глаз и не гораздо более короткая стрижка, этот герой мог бы быть почти точной копией его соседа по квартире.       «Сначала та девушка, с которой ты ходил на свидание, теперь это… У тебя явно есть определенный типаж». — Его мозг всё ещё был занят самоиронией.       К счастью, Мидей не заметил сходства. Или, по крайней мере, даже если и заметил, то не стал говорить об этом вслух.       Фаенон бросил сложный бой с боссом и принялся зачищать карту, отчаянно пытаясь наскрести еще немного гемов для очередной крутки. Мидей прислонился к нему, то и дело отпуская комментарии: «Ты пропустил сундук», «Ты что, не мог увернуться?», «Ты уверен, что эта головоломка решается именно так?», пока Фаенон не пихнул его локтем.       — Если ты такой умный, играй сам.       — Уверен, у меня получится гораздо лучше.       — Ха. Смелое заявление. Не забывай, что ты всегда проигрываешь в любой игре, какой бы я тебя ни учил, — Фаенон с досадой протянул ему контроллер. — Но держи, попробуй.       Мидей схватил джойстик. Ему потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к управлению, но, как и обещал, он зачистил карту примерно за двадцать минут. Фаенон не знал, радоваться ему или расстраиваться из-за того, что тот самый парень, который якобы ужасен во всем, что касается видео-игр, играет в его любимую игру лучше него самого.       — Хорошо, — сказал Фаенон. — Раз уж ты так хорош, то и делать крутки тоже будешь ты. Если ничего хорошего не выпадет, будешь мыть посуду целую неделю.       — Это еще что за условия? — нахмурился Мидей.       Фаенон пригрозил ему пальцем:       — Не будь таким букой, Мидеймос. Раз уж ты так легко справился, то тебе может и невероятно повезти. Давай проверим. Только если ты не слишком боишься, что боги азартных игр будут не на твоей стороне!       — А если выпадет? — В глазах Мидея снова мелькнул соревновательный огонек. Замечательно. Он так легко клюнул на приманку.       — Тогда ты… — Фаенон замолчал, застигнутый врасплох мимолетной ухмылкой Мидея. — Тогда я буду мыть посуду целую неделю.       — Две недели, и по рукам.       — Хорошо.       Мидей закрыл глаза, что-то прошептал себе под нос на языке, которого Фаенон не знал, и нажал кнопку призыва.       Экран сначала загорелся синим, затем фиолетовым, и в последнюю секунду — золотым.       — Не может быть. — невозмутимое выражение лица Фаенона сменилось шоком, затем недоверием — он поправил очки, чтобы убедиться, что ему не кажется, — а потом обиженно надулся, смирившись с мыслью, что следующие две недели будет мыть посуду.       Мидей моргнул:       — Неужели…?       На экране высветился герой, которого Фаенон хотел, а через два стандартных персонажа — еще один легендарный. ЧТО?       — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — Фаенон схватил Мидея за плечи и затряс его так, что у него чуть голова не оторвалась. — У тебя две леги в одной десятке, это безумие!       Он не заметил, как слова слетели с его губ сами собой, а сам он уже обнимал своего возлюбленного, преисполненный радостного возбуждения. Его щека касалась линии челюсти Мидея, и Фаенон почувствовал естественный запах его кожи, а затем легкий шлейф тех же сладких духов, к которым он уже пристрастился, и он обнял Мидея ещё крепче, желая засыпать его поцелуями…       И вдруг Фаенон осознал, что именно он делает.       — Ох, чёрт. Извини! — Фаенон отпрянул, его лицо раскраснелось до самой шеи. — Я просто не могу в это поверить. Какая невероятная удача!       Реакция Мидея оказалась куда более сдержанной. Он вдруг притянул Фаенона обратно, тихо шепча:       — Расслабься. Это всего лишь объятия.       — Я… — Кажется, вот и настал подходящий момент, и слова признания уже снова формировались у него на языке, грозясь вырваться наружу, пока Мидей прятал лицо в изгибе его плеча, выглядя таким… спокойным? Фаенон не помнил, когда в последний раз видел Мидея настолько довольным. Значит ли это, что Мидей тоже испытывает к нему симпатию? — Ты мне…       — Хм? — тихонько мурлыкнул его возлюбленный.       «Вот оно», — кричал ему разум. — «Это идеальный момент».       Но это было не так. Потому что Мидей только что вытащил ему редкого персонажа, и теперь его признание могло прозвучать как что-то глупое и легкомысленное. Он не хотел снова обидеть Мидеймоса или сказать что-то, что приведет к новым недоразумениям; Фаенон просто не мог себе этого позволить.       — Теперь ты официально мой счастливый талисман. — Фаенон кашлянул, меняя тему.       — Добавлю этот пункт в свое резюме, — посмеиваясь, ответил Мидей и отстранился. — «Делаю крутки в гача-играх вместо вас: быстро, профессионально, не дорого». Звучит впечатляюще.       Остаток мирного вечера не нарушили ни неожиданные признания, ни какие-либо другие инциденты. Мидей съел свою порцию ужина, в то время как Фаенон, надувшись, мыл посуду, тем не менее, позволив тому продолжать изучать карту мира в своей игре.       Было уже далеко за полночь, когда его сосед по квартире наконец встал, чтобы размяться, и взгляд Фаенона самовольно проследовал за ним, останавливаясь на том, как слегка задралась его рубашка, как напряглись мышцы спины, как линии татуировки исчезали за поясом его штанов, и внезапно Фаенону стало очень интересно узнать, насколько глубоко они уходят…       Он быстро прочистил горло:       — Ты, э-э, уже спать?       — Да. Завтра у меня утренняя смена. — Мидей улыбнулся ему и добавил: — Не засиживайся надолго.       — Ничего не обещаю. — Фаенон поправил очки, чтобы просто было чем занять руки. Мидей и раньше порой заставал его за игрой всю ночь напролет, и итог всегда был один и тот же: Фаенон так выматывался за весь оставшийся день, что практически терял сознание, как только возвращался домой, а Мидею оставалось только ругать его за то, что он так пренебрегает своим здоровьем.       Мидей ласково покачал головой и исчез в коридоре, желая ему «спокойной ночи» и «сладких снов».       Ох.       Это что-то новенькое. Фаенон чувствовал себя так, будто разблокировал новую реплику в визуальной новелле. Он сидел так ещё немного, держа джойстик на коленях, его сердце билось слишком быстро. Мидей только что пожелал ему сладких снов. Сладких. Он считает Фаенона сладким.       — Совершенно обычная фраза, — бормотал он. — Ничего такого. Просто ты как обычно накручиваешь сам себя всего лишь из-за какой-то одной-единственной фразы.       Его новоприобретённый персонаж широко зевнул в режиме ожидания, явно насмехаясь над ним.

***

      В пятницу вечером Фаенон предпринял последнюю безуспешную попытку признаться Мидею в своих чувствах. В его защиту стоит сказать, что момент он для этого выбрал действительно не самый удачный.       Так что ему скрепя сердце все-таки пришлось смириться со своей незавидной участью: две его самых любимых подруги уж точно постараются вынести ему его крошечный куриный мозг своими упреками. Полвечера Фаенон провел, зарывшись в шкаф и пытаясь решить, что бы такого надеть, чтобы не мозолить лишний раз глаза Кастории, которая вечно недовольна его внешним видом. В их последнюю встречу Фаенону знатно досталось за то, что он посмел надеть свою любимую оранжевую рубашку с недавно купленными фиолетовыми брюками. Кастория пригрозила сжечь их, если он наденет эти брюки еще хотя бы раз.       В конечном итоге остановившись на том же наряде, в котором он был и на не-свидании с Мидеем, Фаенон принялся укладывать волосы, размышляя, стоит ли ему остаться в очках или лучше будет надеть контактные линзы. Все же выбор пал на очки — Фаенон знал, что, если слишком устанет, то, по прибытии домой, может просто забыть снять линзы.       Бросив последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что он хорошо выглядит, Фаенон вышел в коридор.       — Идёшь куда-то? — поднял голову от книги Мидей, заметив, как он проходит мимо гостиной, и Фаенон готов был поклясться, что в ту секунду, когда Мидей разглядывал его внешний вид, эти яркие золотистые глаза стали темнее обычного.       — Да, ежемесячная встреча в баре с нашими маленькими гремлинами. — Он натянул пальто, делая вид, что застегивание пуговиц требует от него предельной концентрации. — Ну, знаешь, будем обсуждать всякие девичьи секретики.       — Не знал, что ты состоишь в клубе сплетниц. — Мидей усмехнулся и добавил: — Передай Касе «привет» и напомни Цифер, что она все еще должна мне ужин. — Он встал, неторопливо пересек комнату и наклонился так близко к лицу Фаенона, что тот готов был поклясться, будто почувствовал на своих губах его дыхание. А затем, словно это не он только что едва не поцеловал Фаенона, Мидей провел большим пальцем совсем рядом с уголком его губ, отчего Фаенона будто прошило сотней электрических разрядов, как если бы он мокрыми руками коснулся розетки.       — М-мидей?       — У тебя там пятнышко от соуса, — проворчал он, а затем его глаза широко распахнулись, будто он внезапно осознал, что только что сделал. Мидей резко отвернулся и пожелал ему приятного вечера, а его уши покраснели так же сильно, как и лицо Фаенона.       Отлично. Теперь Фаенон только и может, что думать лишь о нежных пальцах Мидея на своих губах.       Он в заднице.       — Хорошо! Не жди меня! — крикнул Фаенон через плечо, слишком нервно захлопывая за собой дверь. Он тяжело прислонился к стене подъезда, позволяя себе несколько мгновений отдышаться и убедиться, что его сердце не выскочит из груди только от того, как громко и быстро оно бьется.       Ох, он в полной беспросветной заднице.

***

      Они встретились в уже привычном баре, в том самом, где Фаенон обычно бывал с Цифер. В баре с вечно заляпанными чем-то липким столиками и сомнительными названиями напитков, которые были написаны мелом на доске за спиной бармена. Ну серьезно, разве кто-то захочет попробовать коктейль под названием «Все, что не убивает нас, делает сильнее»?       Как только Фаенон зашел внутрь, Цифер замахала ему рукой так, словно привлекала всеобщее внимание к особо опасному разыскиваемому преступнику, а не здоровалась с другом. Кастория сидела рядом с ней, как всегда аккуратно держа в руках кружку с чем-то, от чего шел горячий пар.       — А вот и он, — объявила Цифер, когда он проскользнул к ним в кабинку. — Человек с большой буквы «Ч», легенда, ходячая катастрофа.       — И тебе привет, Мидей, кстати, попросил напомнить, что ты все еще должна ему ужин. — Он рассмеялся, когда Цифер тяжело застонала, а затем улыбнулся Кастории, которая ответила ему тем же. — Итак…       — Сначала выпьем, — сказала Кася, хотя у нее уже была чашка в руках. — Поверь мне, ты захочешь выпить, и я знаю, что она — тоже. — Кастория указала на свою девушку, которая обиженно надулась, словно спрашивая выражением своего лица: «Что ты хочешь этим сказать?»       Фаенон послушно заказал две бутылки крепкого пива: одно для себя, а другое для этого сгустка необузданного хаоса, который после сегодняшнего вечера будет шантажировать его десятилетиями.       Цифер радостно захлопала в ладоши, когда принесли ее заказ, и сделала большой глоток холодного напитка:       — Хорошо. Начнем с самого начала, чтобы моя любимая могла наверстать упущенное, — она с улыбкой прислонилась к плечу Кастории.       Фаенон отпил из своей бутылки, мысленно молясь, чтобы алкоголь подействовал, и ему было не так стыдно делиться с девушками излишними подробностями о своей, как он надеялся, взаимной влюбленности.       — Ладно. Мне нравится Мидей, в романтическом плане.       Цифер театрально моргнула:       — Удивительно. Я думала, вы уже давно женаты.       Кастория вздохнула, закатывая глаза, она вела себя так, будто он только что сказал ей, что небо голубое, а не о своих чувствах, которые сам Фаенон осознал всего неделю назад:       — Спасибо, Капитан Очевидность.       — О чем вы? — Он почти обиделся на их равнодушную реакцию. Неужели он так явно демонстрировал свою симпатию к Мидею? Ради бога, он же сам осознал это только недавно.       — Это было довольно заметно, — ответила Кася, словно читая его мысли, прежде чем Цифер успела перебить ее. — И что? Ты признался?       — Нет, — Фаенон поник, поправляя очки на носу, — я почти уверен, что тоже ему нравлюсь, поэтому несколько раз пытался, но ни один из моментов не был подходящим. — Он посмотрел на свою бутылку. — Я хочу, чтобы всё было идеально. Он заслуживает…       — Стоп, — одновременно сказали обе девушки, прерывая его бессвязную речь.       Цифер слишком громко поставила бутылку на стол:       — Не нужно делать это грандиозно или идеально. Ты же не предложение делаешь, по крайней мере, я надеюсь, что пока нет. Так что просто скажи ему, как человек человеку. Ты же человек, да?       — Иногда, — пробормотала Кася, явно забавляясь собственным замечанием.       — Я — человек, — прошипел он, притворно изображая, что его ранили в самое сердце. — Человек, который, может быть, испугался запутанности происходящего и впал в панику из-за… — Фаенон откашлялся, не отрывая взгляда от девушек, — …прочих организационных моментов.       Цифер громко фыркнула. Весь этот вечер был каким-то дежавю, словно она уже все это слышала несколько месяцев назад, когда предлагала Фаенону взять ее комнату в субаренду.       — Точно! О Боже. Те сообщения!       — Только не это, — взмолился Фаенон, но она уже достала телефон, чтобы показать Кастории переписку, о которой шла речь. — Это было глупо с моей стороны. Мне не следовало ничего надумывать. Но да, возможно, я сделал поспешный вывод из-за парней, с которыми он ходил на свидания.       Кастория спокойно отпила из кружки:       — Паниковать — это естественно, Мидей паниковал точно так же, когда ночевал у нас после вашей ссоры.       Фаенон посмотрел на нее с недоумением:       — Правда? Что он сказал?       — Он не разговаривал, он грустил, — поправила Цифер, — как кот, которого выгнали на улицу в плохую погоду. Час провалялся на нашем диване, уставившись в стену, отказывался от еды. Касе пришлось подкупать его медовыми пирожными. Это было очень драматично.       — На самом деле, это было довольно мило, — добавила Кася. — Он ничего не мог с собой поделать, ему было больно, и он боялся, что ты больше никогда не захочешь с ним разговаривать.       У Фаенона что-то сжалось в груди:       — О боже, — сказал он. — Я действительно все испортил тем, что отрицал свои чувства, да?       — Ты боролся со своими собственными демонами, — успокоила его Кася. — А Мидей этого не знал, поэтому боялся, что неправильно тебя понял. Что он тебя отталкивает, или что тебя вообще не привлекают парни, — объяснила она.       Цифер протянула ему салфетку, энергично кивая:       — Да. Он был так расстроен из-за того, что ударил тебя. И всё же не мог перестать болтать о тебе, несмотря ни на что. Маленькая принцесса тобой очарована.       Фаенон так быстро вскинул голову, что пролил немного пива. Технически, Мидей не ошибся: Фаенона не привлекают парни, он почти уверен, что до сих пор не испытывает к ним симпатии. Если только их не зовут Мидеймос, и они не похожи на греческих богов.       — Круто. Отлично. Приятно слышать. Стоит добавить это к куче вещей, с которыми я хотел бы разобраться, прежде чем все окончательно пойдет под откос. Не могу поверить, что именно его свидание стало катализатором для того, чтобы я осознал свои чувства. — Фаенон вздохнул. Цифер была права. Ему бы не помешало сегодня вечером выпить бутылку пива, а то и все пять.       Он заказал для всех еще по порции выпивки.       Цифер прищурилась:       — Погоди. Свидание?       — Его пригласил какой-то парень, — пробормотал Фаенон, надувшись и слишком увлеченно разглядывая свой подстаканник, горечь от воспоминаний о событиях того дня поглотила его с головой. — Я пришел домой и увидел, как Мидей готовится к свиданию, и тогда понял, что он мне нравится больше, чем просто как друг.       Цифер и Кастория обменялись красноречивыми взглядами. Это был целый молчаливый разговор, если вы спросите. В глубине души Фаенону хотелось однажды так же сильно сблизиться с Мидеем, чтобы им достаточно было просто переглянуться, чтобы понять мысли друг друга.       — И как прошло то свидание? — наконец спросила Кастория, уже зная ответ. Фаенон не сидел бы сейчас перед ней, если бы все прошло хорошо и Мидей переключился бы на кого-то другого.       — Он пришел домой раньше обычного и назвал того парня придурком. — Воспоминания пробудили в нем что-то странное. — Сказал, что того интересует только его тело. В принципе — справедливо. У него очень… привлекательное тело. — Он сделал непонятный жест руками, не в силах произнести вслух слово «горячее».       Цифер многозначительно приподняла брови. Кастория, не глядя, пнула её под столом.       — И что произошло после этого? — спросила Кася, побуждая его поделиться с ними событиями последних двух недель.       Фаенон залпом допил пиво и заказал третью порцию, зная, что обязательно пожалеет об этом, но это уже будет проблема завтрашнего Фаенона.       Он рассказал им все.       — Послушай, — сказала Цифер, когда он закончил говорить, внезапно становясь слишком серьёзной, что для неё было совершенно несвойственно. — Он пытался начать новые отношения, но у него явно ничего не получилось, раз ты сейчас сидишь здесь и рассказываешь нам о том, что уверен, что тоже ему нравишься, и хочешь признаться ему в своих чувствах. — Она обвиняюще указала на него пальцем. — Так чего же ты ждёшь? Чтобы Мидей перестал надеяться на взаимность и наконец-то начал жить дальше?       Фаенон сглотнул. Нет. Он совершенно точно этого не хочет.       — Нет! Я хочу рассказать ему о своих чувствах. Но что, если время будет неподходящим или я всё испорчу? — Спросил он, внезапно почувствовав, как в желудке нарастает гнетущее чувство ужаса, от которого занемели ноги и сжалось горло, не давая вдохнуть.       — Тогда просто исправь это, — ответила Цифер, словно это было нечто очевидное. — Извинись и скажи: «Я плохо выразился, дай-ка я попробую еще раз». Или что-нибудь в этом роде. Ты умеешь говорить лучше, чем мы обе вместе взятые.       Кастория наклонилась и схватила его за руку, прежде чем он успел сорваться с места:       — Посмотри на меня.       Он подчинился.       — Ты хорошо владеешь словом, Фаенон. Но боишься, потому что это твои первые серьезные отношения. И в этом нет ничего плохого. Важно то, что ты пытаешься. Не нужно делать все идеально или выбирать подходящий момент, просто скажи ему.       Цифер ткнула свою девушку в щеку:       — Посмотри на нас с Касей, мы месяцами кружили друг вокруг друга. А могли бы переспать гораздо раньше, если бы не были трусихами.       На этот раз Кастория пнула ее со всей силы, а Фаенон чуть не захлебнулся пивом.       — Ты права. — Признал он, как только перестал кашлять. — То, что мы молчали о наших чувствах, уже однажды чуть все не испортило. Я должен перестать думать о том, чтобы все было идеально, и просто признаться ему.       Цифер подбросила в воздух конфетти — или, если точнее, рваную салфетку, — и Кастория кивнула, словно судья, оценивающий участника соревнований, вновь обретшего силу духа.       — Вот, это уже лучше, — похвалила его Кася, а её подруга, уже изрядно пьяная, кивнула в знак согласия.       Он выдохнул, довольный их реакцией:       — Хорошо. Я смогу это сделать.       — И сделаешь это завтра, — вмешалась Цифер. — Прежде чем ты вернёшься к своей маленькой перфекционистской привычке ждать идеального момента.       Он надулся, сам изрядно подвыпивший:       — Ненавижу, когда ты права.       — Нет. Тебе это нравится, а знаешь, что еще тебе может понравиться? Оплатить нам новую порцию напитков, — рассмеялась она, словно рассказала самую лучшую шутку в мире, и заказала добавки.       Кастория допивала свой чай, после первого круга сделав выбор в пользу безалкогольных напитков, и нежно улыбнулась ему, пока они медленно тянули по четвёртой бутылке пива — и три из них явно были лишними, если кто спросит трезвого Фаенона.       — Он хочет тебя, Фаенончик, — сказала она ему прямо и мягко. — Вероятно, ждёт, пока ты сделаешь первый шаг, так как в прошлый раз он думал, что все его чувства были невзаимны. Так что, как ты говоришь, «не трусь и не трусим будешь».       Фаенон ненавидел, когда она использовала его собственные слова против него самого, но совершенно не обижался.       К тому времени, как они покинули бар, Фаенон был рад, что приехал сюда на автобусе, осознавая, что едва ли может ходить по прямой — он посмеялся над ироничностью ситуации, — и заказал такси, не доверяя самому себе поездку до дома на общественном транспорте.       Цифер, в стельку пьяная, как и он сам, наклонилась и похлопала его по плечу, пока они ждали его машину:       — Завтра расскажешь ему, что ты там чувствуешь. Сегодня вечером выпей побольше воды и помолись богам похмелья, чтобы они тебя пощадили.       Кастория, словно по команде, вложила ему в ладонь бутылку воды и похлопала его по плечу с улыбкой, которая больше походила на угрозу:       — Возьми.       — Ненавижу воду, — надулся он, глядя на бутылку сквозь местами запачканные линзы очков, словно она оскорбила все его пьяное «я» до глубины души.

***

      Фаенон едва помнил, ехал он домой или шел пешком, в его затуманенном сознании отразилось только одно: то, как он весь путь до дома, бессвязно бормоча себе под нос, репетировал момент признания.       — Привет, Мидей. Можем поговорить? — шептал он пожарному гидранту у своего дома. — Ты мне нравишься. Больше, чем друг, и на этот раз я хочу пригласить тебя на настоящее свидание. — Пожарный гидрант не ответил, но он был такой же красный, как кончики волос Мидея, поэтому Фаенон на него не злился, пьяно ухмыляясь и принимая это грандиозное молчание за ответное признание.       Звучало здорово, это определенно то, о чем ему стоит вспомнить завтра, когда сознание прояснится и концентрат воды в его жилах будет больше, чем алкоголя.       Чтобы открыть дверь квартиры, ему понадобилось приложить гораздо больше усилий, чем он рассчитывал. Ввалившись в прихожую, он с удивлением увидел свет в гостиной и очень знакомую фигуру, дремлющую на диване.       — Мидей?       Это действительно был он. Лежал на диване, обнимая тот дурацкий гранат, который ему подарил Фаенон. Когда Фаенон его окликнул, он поднял голову, слегка прищурившись, словно пытался разглядеть что-то сквозь сонную дымку.       — Ты поздно.       Фаенон моргнул, широко улыбаясь:       — Нет, это ты рано.       — Сейчас два часа ночи; я был здесь весь вечер. — Губы Мидея слегка дернулись в улыбке, от которой сердце Фаенона заколотилось, как у испуганного кролика. — И ты пьян.       — Непрвда. — Пробормотал он. — Я… набирлся ув-ик-веренсти. — Фаенон сбросил ботинки на пол, даже не потрудившись убрать их на место. — Ты ждал мня? — От этой мысли у него в груди все затрепетало.       Мидей вздохнул:       — Ты даже говорить связно не можешь.       — Эт да.       Наконец, расстегнув пальто и повесив его на вешалку, Фаенон сделал несколько шагов в сторону гостиной, слишком уверенный в своей походке для человека, перебравшего с алкоголем. В какой-то момент пол подвел его и наклонился. Или он сам наклонился. В любом случае, гравитация внезапно потянула его лицом вниз.       — Осторожно.       Сильные руки подхватили его раньше, чем комната перестала вращаться перед глазами. Грудь Мидея оказалась одновременно очень мягкой и крепкой, прижавшись к ней щекой, Фаенон чувствовал ее тепло сквозь ткань свитера, в который был одет Мидей.       — Спсбо, — пробормотал Фаенон, уткнувшись лицом ему в воротник. — За тчт пймал мня. — Слова звучали невнятно, и, о боже, от такой близости к Мидею в его голове всё помутнело сильнее прежнего. Он откинулся назад, чтобы посмотреть на Мидей сквозь толстые стекла очков, но перед глазами всё приятно плыло.       Он хотел ещё раз сказать «спасибо», но в какой-то момент это смешалось со случайным «ты мне нравишься», превращаясь во что-то бессвязное.       — Спстымнравишься.       Мидей моргнул:       — Что?       Фаенон ничего не уточнил. Вместо этого он улыбнулся, ярко и беззастенчиво, и прежде чем успел что-либо сообразить (потому что думать — дело трезвых), наклонился вперед.       Это был не совсем поцелуй. Скорее, просто неуклюжее прикосновение губ, которые ткнулись в уголок рта Мидея, теплое и мимолетное. Но это было так приятно, что Фаенону захотелось снова наклониться и на этот раз попасть точно в цель.       А затем до него дошло.       Он отстранился, широко раскрыв глаза:       — Прст… — извинения замерли у него в горле. Он не мог извиниться, потому что не чувствовал ни малейшего сожаления, по крайней мере, в этом пьяном состоянии.       Он осмелился снова взглянуть на Мидея, тот все еще держал руки на талии Фаенона, поддерживая его, но в остальном выглядел неподвижным, как камень. Его глаза были широко раскрыты, зрачки казались настолько темными, что Фаенон едва мог различить золотистую радужку его глаз, или… Дело в приглушенном освещении? Он не был уверен.       Думать было сложно.       Мидеймос медленно выдохнул, снова заметив:       — Ты пьян.       — Свсем чутчку, — признался Фаенон, широко улыбаясь ему.       — М-м-м. Теперь давай отведем тебя в постель, пока ты не уснул стоя. — Невольно улыбнувшись, или, по крайней мере, Фаенону показалось, что он заметил на его губах улыбку, Мидей сделал глубокий вдох и мягко повел его и в спальню. Фаенон не сопротивлялся, позволяя себя вести, он прислонился к Мидею, прижимаясь к его плечу.       Всё кружилось и вертелось вокруг него, но он смутно осознал, как его посадили на край кровати, а затем сняли с него свитер, потом носки и, наконец, штаны. Фаенон поблагодарил себя за то, что беспросветно пьян, иначе у него бы точно встал от одной только мысли, что Мидей фактически раздевает его.       — Ждал мня… — снова пробормотал Фаенон, словно это было единственное, что ему стоило запомнить из сегодняшнего вечера.       — Да, — тихо ответил Мидей, стаскивая с него футболку, а затем надевая другую. — Ждал.       Мир снова закружился перед глазами, и на этот раз Фаенон приземлился на что-то мягкое. Он чувствовал, как чужие пальцы касаются его щеки и снимают очки, затем услышал щелчок выключающейся лампы, и его обожгло быстрое прикосновение губ ко лбу — прикосновение, которое он отчаянно молился вспомнить завтра утром.       — Спокойной ночи, Фаенон.

***

      Это был не настоящий поцелуй. Неуклюжее прикосновение тёплых губ к уголку его рта, но даже такая мелочь способна была заставить разум Мидея отключиться. На мгновение он затаил дыхание, не в силах думать. Всё внимание переключилось на мягкость губ Фаенона и на то, как его руки сжимали бицепс Мидея, словно он не хотел его отпускать.       А затем, прежде чем он успел полностью осознать этот почти-поцелуй, Фаенон отстранился, попытался невнятно извиниться, но так и не закончил фразу. Мидей осмелился взглянуть на него, и этот мелкий засранец совсем не выглядел раскаявшимся. Он выглядел счастливым.       Файнон выглядит счастливым после того, как поцеловал его.       Мидею пришлось приложить все усилия, чтобы снова заставить свои лёгкие работать.       После этого он отвел Фаенона в спальню, раздел, стараясь не смотреть на него слишком долго — лишь мельком, и, чёрт возьми, может быть, чуть больше, чем просто мельком, потому что без одежды Фаенон выглядел просто потрясающе…       Придя в себя, прежде чем его пьяный будущий-парень что-либо успел заподозрить, Мидей уложил его в постель, снял с него очки, чтобы он не сломал их во сне, и быстро откинул мягкие и белые, как снег, волосы со лба Фаенона, чтобы оставить там мимолетный поцелуй.       — Спокойной ночи, Фаенон.       Он выключил свет и тихо вышел из комнаты, его сердце бешено колотилось где-то в ушах.       Надежда опасна. И он знал это.       Но, лежа в постели и обнимая плюшевый гранат, как делал это всю неделю, он понимал, что больше нет необходимости от нее отказываться.       Фаенон сделал первый шаг.       Мидей снова коснулся уголка рта и зарылся покрасневшим лицом в мягкую ткань игрушки. В его голове эхом разнесся голос матери, четкий и уверенный: «Что же делать, когда он всё-таки сделает этот шаг? Не сдерживайся. Схвати его за волосы и целуй до беспамятства».       — Настал мой черед, — прошептал Мидей в темноту комнаты. Теперь мяч на его стороне, и, возможно, завтра он сможет добиться гораздо большего, чем просто поцелуи…       В конце концов, мать Мидея была права. Фаенон заставил его ждать достаточно долго.