"Пятнадцать лет ожидания"

Сатору сел, кутаясь в халат. Ткань казалась хрупкой защитой от пронизывающего взгляда Яширо. Тело всё ещё содрогалось от остаточной дрожи, мышцы ныли после недавнего напряжения. Он старательно избегал взгляда Гаку, фокусируясь на размытых очертаниях мебели в полумраке комнаты. Яширо расположился напротив — поза расслабленная, почти небрежная. Но за этим фасадом читалась хищная собранность: локти на коленях, пальцы сплетены, взгляд не отрывается от лица парня. — Вот так, — произнёс он тихо, почти ласково. — Теперь мы можем поговорить по‑настоящему. Сатору сжал край халата, пытаясь унять дрожь в руках. Голос прозвучал хрипло, едва слышно: — Что… что ты хочешь услышать? — Правду, — он чуть наклонился вперёд. — Ту, которую ты прячешь даже от себя. Ты ведь понимаешь, зачем ты здесь. Понимаешь, почему именно ты. Фудзинума промолчал. В голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в цельную фразу. Страх сковывал язык. Яширо вздохнул, словно разочарованный его молчанием. — Ты боишься, — констатировал он. — Это нормально. Но знаешь, что интереснее? Ты боишься не меня. Ты боишься того, что можешь почувствовать. Сатору резко поднял взгляд. В груди вспыхнула искра гнева — слабая, но ощутимая. — Ты ничего не знаешь о моих чувствах, — прошептал он. — Ты просто… монстр, который играет с людьми. Гаку не разозлился. Наоборот — улыбнулся, медленно, почти нежно. — Монстр? Возможно. Но разве тебе не интересно, почему я стал таким? Ты сидишь здесь, смотришь на меня и… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — …не отворачиваешься. Пальцы Фудзинумы непроизвольно сжались в кулаки. Гаку был прав — и это злило ещё сильнее. — Я просто жду момента, — процедил он сквозь зубы. — Момента, когда смогу сбежать. Яширо тихо рассмеялся. Звук отразился от стен, заполнив пространство. — Бежать некуда, Сатору. Не в этот раз. Ты уже прошёл точку, когда можно было уйти. Теперь ты либо со мной… либо против себя. Тишина. Лишь прерывистое дыхание Сатору и отдалённый шум начавшегося дождя за окном. — Давай иначе, — продолжил он мягче. — Представь, что всё это — не игра. Что я действительно хочу понять тебя. Хочу… разделить это с тобой. Его голос стал тише, почти интимным. — Мы оба знаем: между нами есть связь. Необъяснимая, пугающая, но настоящая. И ты чувствуешь её так же, как я. Сатору закрыл глаза. Перед внутренним взором мелькали образы: боль, страх — и что‑то ещё. Что‑то, от чего становилось трудно дышать. — Нет, — парень заставил себя произнести это твёрдо. — Это не связь. Это… одержимость. Твоя одержимость. Яширо замер. На мгновение маска хладнокровия дрогнула, и в его глазах промелькнуло что‑то почти человеческое — боль? Разочарование? — Одержимость, — повторил он тихо. — Может быть. Но скажи мне, Сатору… разве ты не одержим мной в ответ? Он хотел возразить, но слова застряли в горле. В взгляде Гаку было что‑то, что пробивало броню его сопротивления — не угроза, а… искренность. И это пугало даже больше, чем его жестокость. — Я не буду твоей игрушкой, — наконец выдавил парень. — Никогда. Яширо медленно поднялся. Шагнул к нему, но не коснулся — остановился в шаге. — Хорошо, — сказал он почти шёпотом. — Тогда давай начнём сначала. Без масок. Без игр. Просто… ты и я. Он протянул руку — не чтобы схватить, а словно предлагая выбор. — Решай. Сатору смотрел на его ладонь. Внутри бушевала буря: страх, гнев — и, что хуже всего, любопытство. Что будет, если он примет эту руку? Что будет, если откажется? В комнате повисла тяжёлая тишина, пропитанная невысказанными словами и невыплеснутыми эмоциями. Сатору сильнее закутался в халат. — Мне это не нужно, — произнёс Сатору, и голос его дрогнул. Но в глазах — металось замешательство. Тень сомнения, проблеск внутренней борьбы. Фудзинума пытался выглядеть уверенно, но Яширо слишком хорошо изучил его. Каждую мимическую черту, каждый оттенок взгляда. — Ты врёшь, — произнёс он тихо, не отрываясь от его лица. — Опять. А мы ведь договаривались. Сатору сжал кулаки, ногти впились в ладони. Боль помогала сосредоточиться, не дать слабину. — Я не обязан тебе ничего доказывать, — бросил парень, стараясь вложить в слова максимум холода. — И не обязан играть по твоим правилам. Яширо медленно подошёл к кровати, на которой сидел Сатору, остановился возле него. Фудзинума почувствовал, как напряглись мышцы спины — каждый нерв кричал об опасности, о необходимости бежать. Но он не двинулся с места. — Правила уже установлены, Сатору, — его голос звучал почти ласково, от этого становилось ещё страшнее. — Ты просто не хочешь их признавать. Потому что тогда придётся признать и остальное. Он наклонился, и парень ощутил его дыхание у своего виска. — Что ты чувствуешь ко мне. Не страх. Не ненависть. Что‑то другое. — Нет, — Сатору мотнул головой, пытаясь отстраниться. — Это всё твои фантазии. Ты просто… — …хочу, чтобы ты был честен, — перебил он, и в голосе прозвучала непривычная резкость. — С собой. Со мной. Это не просьба. Это необходимость. Тишина. Только стук сердца, громкий, почти оглушающий. Сатору закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Он прав — и это разъедало изнутри. Он действительно не мог отрицать то, что чувствовал. То, что боялся назвать вслух. — Даже если… — парень запнулся, слова давались тяжело. — Даже если я признаю, что есть что‑то… это ничего не меняет. Я не стану твоим. Яширо выпрямился, отошёл на шаг. В полумраке его лицо было трудно разглядеть, но Фудзинума знал: он улыбается. Не насмешливо — с удовлетворением. — Станешь, — сказал он спокойно, почти буднично. — Потому что ты уже мой. Просто пока не готов это принять. Сатору хотел возразить, но слова застряли в горле. В его утверждении не было хвастовства — только холодная уверенность. И это пугало. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, — прошептал он наконец. — Но однажды… однажды ты ошибёшься. Яширо рассмеялся — коротко, без злобы. — Возможно. Но до этого момента мы будем двигаться вперёд. Вместе. Он снова сел напротив, сложил руки на коленях, словно они обсуждали что‑то обыденное — планы на вечер, погоду, книгу. — Итак, — произнёс он, и голос снова стал деловым. — Давай начнём с начала. Без лжи. Расскажи мне, что ты чувствуешь. На самом деле. Сатору смотрел на него, пытаясь найти лазейку, способ вырваться из этой паутины. Но знал: сейчас любое слово, любой жест будут иметь последствия. И всё же… — Я боюсь, — сказал он тихо. — Боюсь того, что ты делаешь со мной. Того, что я чувствую. Яширо кивнул, словно ожидал именно этого признания. — Хорошо, — произнёс он мягко. — Это уже начало.