Постоянство Полярной.

*** «Сыны свободы» объявляются ближе к вечеру, почти на закате, медленно подъезжая на своих джипах к дому Берта Ренье. Машин три, они разной степени потрёпанности и новизны, зато все тюнингованные на агрессивный манер: мощные бамперы, массивные решётки, фонари на крышах и зубастые внедорожные колёса с раздутыми арками и высокой подвеской. — А вот и гости, — комментирует отец. Он встречает новоприбывших на крыльце своего дома. — Ну что, покажем им наше радушие, — изображает он гостеприимную улыбку. Из машин начинает вылезать народ — всего пять человек. Первый джип ещё не заглох, а его дверь отворяется и наружу выбирается невысокий тип в потёртых джинсах, клетчатой рубахе работяги и шнурованных ботинках, которые обычно носят либо в походах, либо когда лес валят, — ей-богу, точно дровосек, топора только не хватает. Мужику за сорок, он коротко стрижен и сед, колкий ёж на голове отливает серебром, зато усы густой щёткой топорщатся над верхней губой, делая лицо их обладателя старомодным, будто из прошлого века. — Надеюсь, добрались без проблем, — приветствует его отец. — Всё хорошо, вашими молитвами. Мужчина поднимается по ступеням первым, тем самым заявляя своё право на главенство делегации. — Берт Ренье. Рад встретиться лично, — протягивает отец руку. — Исайя Вулфард. Взаимно, — крепко жмут её. — Прошу в дом. Ответу предшествует пауза: — Я бы прошёлся. Размял ноги после дороги. — Конечно. — И я бы предпочёл поговорить с глазу на глаз. Отец молчит, а потом кивает: — Мы обычно решаем вопросы по-семейному, но если вам так удобней… — Ах да… Исайя оборачивается и машет рукой в сторону собравшихся позади него, кого-то подзывая. Из толпы выходит один здоровяк и направляется прямо к дому. Парню где-то лет двадцать пять, он движется спокойно, расслабленно и так же расслабленно, несмотря на свои габариты, он взбегает верх по ступенькам, останавливается неподалёку от Фила. Его осматривает вскользь, тут же переключая внимание на отца, — а вот Фил накрепко впивается в чужака взглядом. Это кто, нахрен, такой? Тяжёлые ботинки с агрессивными протекторами, палёно-чёрные узкие джинсы — новая мода нынче такая в Миннесоте? — простая футболка в обтяг и бледно-синяя джинсовка на меху выглядят совсем иначе, чем местная манера одеваться, однако самым колоритным оказывается не это. Причёска — вот где Фила аж стопорит. Шевелюра парня настолько длинная, что часть завязана в белокурый хвост, спускающийся по загривку почти к лопаткам. Пара вьющихся у лба прядей короткие, падают на лицо, но не закрывают глаз — ярко-голубых, удивительного светлого оттенка, такие Фил только у волков видел. Не вживую, разумеется, — отстрелянных охотниками около пастбищ, а потом подвешенных на крюках на скотобойне. — Мой сын Мэтисон, — представляет его Нил отцу. Парень жмёт протянутую руку, отчего его куртка задирается, и Фил замечает сбоку на поясе ножны из тиснёной кожи с торчащей из них рукоятью. — Значит, у нас всё-таки по-семейному, — произносит отец, отпуская чужую ладонь. — А это мой старший. Он смотрит выжидающе — они с Исайей оба, — так что приходится поневоле протянуть руку навстречу. — Фил, — горло отчего-то напрягается, заставляя голос ползти ниже. Светлые глаза слишком уж медленно спускаются к протянутой ему ладони, а потом возвращаются обратно. — Мэдс, — наконец жмёт он её. Его рука крепкая, слишком жёсткая — впрочем, как и пожатие. Оно — будто проверка, а не просто приветствие, и Фил выдерживает его, стискивает в ответ сильнее, не отводит взгляд. Отводить нельзя, тут как с волками: уступишь, и тебе вцепятся в глотку. — Мы пройдёмся, а вы тут устраивайтесь, — подаёт голос отец. — Можете свободно передвигаться, здесь всё наша земля. Мэдс рвёт пожатие и отступает, переводя взгляд на Исайю. Тот кивает, смотрит в этот момент на сына и в этом кивке нечто большее, чем просто согласие. — Надеюсь, вы разделите с нами ужин — у нас так принято, мы не оставляем гостей голодными. — И тут Берт Ренье не кривит душой, он и впрямь принимает чужаков вежливо, честь по чести, даже с пиететом. Правда, многие потом едва ноги уносят. — Конечно, мы разделим с вами еду, почтём за честь, — говорит старший Вулфард. — У нас всё просто, без изысков, зато своё. — Это мне по душе, — бросает одобрительно Исайя, начиная спускаться по ступеням. Берт следует за ним. — Покажи, что тут у нас и как. Размести наших гостей, — попутно даёт он указания и кивает через плечо Филу. Тот провожает отца взглядом, прежде чем перевести его на Вулфарда-младшего. Челюсть Фила напрягается, а в глазах сквозит «не хватало мне ещё нянькой быть», однако голос звучит обыденно. — Машины оставьте вон там, — указывает он на площадку перед складом невдалеке. — Рядом гостевой домик, в нём можете разместиться. Ходить, как и сказал отец, можно везде свободно — здесь всё наша земля, и всё что на ней тоже наше, — только в загоны лучше не соваться: быки у нас своенравные, могут и по рёбрам пройтись, если сильно не понравитесь. Что понадобится, говорите мне, я привезу из города. Ну и… — Он делает рассчитанную паузу. — Если кто туда соберётся, лучше в сопровождении — так, на всякий случай, чтоб недоразумений не возникло. Мэдс Вулфард тем временем смотрит не на него, а на своих попутчиков, — впрочем, он делает это с того самого момента, как разорвал рукопожатие. — А что, — вдруг говорит он, — возникали? И как-то лениво поясняет: — Недоразумения. И только сейчас переводит на Фила взгляд. Тот выдерживает его, хоть уголки глаз дёргаются в коротком прищуре, и сообщает: — Бывало. — Что ж, учту. Края губ Фила расползаются, изображая обманчиво невинную улыбку: — Обращайся, если что. Мэдс молчит, выжидает — лишь кратко вздёргивает верхней губой над клыком, не размыкая рта, — а потом цыкает: — Сами разберёмся. Плавным движением он поправляет задравшуюся над ножнами куртку, попутно огладив ладонью укрытое тиснёной кожей лезвие, и только потом начинает спускаться по ступеням на землю, идёт в сторону машин. На подходе к ним он делает характерный жест рукой, кру́гом ведёт ею в воздухе, командуя общий сбор — мол, «погнали», — после чего забирается на сиденье первой тачки, резко стартует и ведёт её в сторону маячившей за редкими деревьями площадки перед складом. Остальные джипы вереницей следуют за ним. Взгляд Фила остаётся приклеенным к ним до тех пор, пока он не разворачивается и не уходит обратно в дом. Хватит пялиться — дел много. Нужно всё подготовить. ***