Боковой удар

ГЛАВА 12

ТАЙ

Я сжимаю руль сильнее, когда приближаюсь к спортзалу. Сейчас 7:40 утра, и я уже злюсь, потому что знаю, что Лука не придет вовремя. Вчера он был достаточно самодовольным, когда опоздал на двадцать минут… так почему бы сегодня не опоздать на тридцать, верно? Какая разница. Как я и сказал, я в любом случае буду здесь. Меня не волнует, появится ли он. Но непонятное смятение в груди при этой мысли говорит о том, что я лгу самому себе. Когда я выхожу из своей машины, то с удивлением вижу на стоянке красный джип. Я не думал, что сегодня утром здесь будет кто-то, кроме меня. Но еще больше меня удивляет легкое чувство досады из-за того, что в спортзале мы будем не вдвоем. Но быстро избавляюсь от этого чувства. Я все еще могу надрать Луке задницу, независимо от того, будет кто-то рядом или нет. Проходя мимо джипа, я замечаю фиолетовый цветок, свисающий с зеркала заднего вида, и наклейки, разбросанные по всей задней двери. Я замираю, когда мой взгляд останавливается на наклейке с единорогом, а затем ускоряю шаг и направляюсь прямиком к двери в зал. Не может быть. Дверь не заперта, и когда я толкаю ее, то вижу Луку, стоящего посреди спортзала со скрещенными руками и широкой самодовольной улыбкой. — Ты опоздал, — говорит он. Все, что я могу сделать, – пристально посмотреть на него. — Что? — спрашивает он слишком невинным тоном. — Ты рано. Он смотрит на часы, будто не знает, сколько сейчас времени, и пожимает плечами. — Ты сказал мне прийти вовремя. Знаешь, Тай, у меня такое ощущение, что если ты не приходишь раньше, то считаешь, что опоздал. Мне кажется, это правило, по которому ты живешь. Я вздыхаю, поправляю сумку на плече и иду мимо него в раздевалку. Не убивай его, не убивай его… — Но еще… — говорит Лука, и я останавливаюсь. Я неохотно поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит на том же месте, но с опущенными руками и абсолютно серьезным выражением лица. — Вчера я опоздал, потому что думал, ты не придешь, — говорит он, подходя ближе ко мне. — Пришел позже, и… сохранил бы лицо. Он пожимает плечами с застенчивым выражением лица. Мы оба молчим какое-то время, пока я осознаю сказанные им только что слова. Его уязвимость тоже призывает меня быть честным. — Я тоже думал, что ты не появишься. Его брови слегка приподнимаются, а уголки губ дергаются вверх. — Но я все равно пришел вовремя, — продолжаю я. — Значит, ты все еще мудак. На его лице расплывается улыбка, и он смеется, снова пожимая плечами. — Ну, да. Я закатываю глаза и оборачиваюсь, продолжая путь к раздевалке. Лука следует прямо за мной. — Как прошло наблюдение за звездами? Я ставлю сумку на скамейку и снова поворачиваюсь к нему лицом. — Что за хрень ты несешь? Я не любовался звездами. Лука серьезно кивает и прислоняется к шкафчикам напротив меня. — Так чем же ты занимался? — Ничем, — бормочу я, открывая дверцу шкафчика и снимая толстовку. — Звучит весело. Из меня автоматически вырывается разочарованный вздох, и я оглядываюсь на него через плечо. И чувствую небольшой трепет глубоко внутри, когда ловлю его взгляд, скользящий по моей спине. Когда он возвращается к глазам, я быстро отворачиваюсь. Я жду какого-нибудь язвительного комментария, но он ничего не говорит. Пока я продолжаю переодеваться, он просто делает то же самое позади меня. Мы молчим, надевая спортивную одежду, и я борюсь с желанием повернуться и снова посмотреть на него. И почему? Понятия не имею. Это Лука, черт возьми, Митчелл, я не хочу иметь с ним ничего общего. И все же что-то внутри меня буквально кричит, что это неправда. Я слышу, как закрывается дверца его шкафчика, делаю то же самое и, наконец, оборачиваюсь. Он проводит рукой по своим волосам, и мой взгляд тут же падает на его ребра, вид на которые открывают низко сидящие лямки его широкой майки. Не могу понять, что это за татуировки, но одна из них похожа на луну. Я быстро отвожу взгляд и хватаю бинты. — Пойдем. — Ага, — кивает Лука, делая то же самое. Когда мы входим на тренировочный ринг, Лука подпрыгивает от нетерпения с широкой улыбкой на губах. — Итак, раз у нас есть бинты… — он указывает глазами на связку в моих руках. — Значит ли это, что сегодня мы занимаемся кикбоксингом? Я прикусываю внутреннюю часть щеки. Не хотел признаваться ему раньше, потому что знал, какая у него будет реакция. Но… он высококлассный кикбоксер, и я хочу потренировать с ним некоторые приемы, которые не могу проработать с грушей. — Да. — И над чем мы работаем? — его улыбка по какой-то причине становится еще шире, а моя челюсть наоборот напрягается. — Скорость ударов. Лука задумчиво кивает. — Хорошо. — И все? — со вздохом произношу я. — Что? — спрашивает он. — Никаких язвительных комментариев? — я слегка наклоняю голову, глядя на него. — Нет, — он хмурится и сжимает губы. — Ты помог мне, и я могу помочь тебе, — затем он выразительно выгибает бровь. — Если ты мне позволишь, конечно. — Я ведь здесь, не так ли? — говорю я к собственному удивлению без того уровня сарказма, с которым намеревался изначально. — Ты ведь говорил, что будешь здесь в любом случае? — с легкой ухмылкой спрашивает Лука. Я выдыхаю, чтобы не дать гневу взять верх, и проталкиваюсь мимо него к середине ринга. — Я знаю, над чем ты работал вчера, — голос Луки эхом раздается в пустом спортзале, когда он следует за мной. — Лоу-кики – одна из моих специализаций, о которой, я уверен, ты знаешь. Меня охватывает еще одна волна гнева. Да, мои ноги помнят эти удары. — Но ты хотел бы сделать удары тяжелее? Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Именно поэтому хочешь поработать над скоростью, — он останавливается в нескольких футах от меня. — Так ты научишься устойчивости и увеличишь общую мощность. Я ничего не отвечаю, хотя он прав. Скорость поможет мне во многих областях моего боя, например, чтобы не отставать от таких быстрых ублюдков, как он, и тогда я смогу действовать более эффективно. — Твоя техника идеальна, — он скрещивает руки на груди и оценивающе смотрит на меня. — Когда ты тренируешься один и оттачиваешь навыки на груше, то твои удары смертельно опасны, — он делает шаг ко мне. — Но добавь еще одну переменную, например, движущуюся цель, и ты начинаешь слишком много думать. Это замедляет, поэтому ты теряешь силу. Когда ты стоишь на ногах, то не можешь контролировать действия противника так же легко, как во время борьбы на полу. Тебе нужно научиться отпускать ситуацию и… доверять себе. Я тяжело сглатываю и чувствую, как напряжение проникает в мое тело. Другой вид напряжения – не тот, к которому я привык, потому что я ненавижу, что он буквально видит меня насквозь. — Я много раз боролся с тобой, Тай, — говорит он, как будто читает мои мысли. — Я знаю, как ты сражаешься и думаешь. Я хочу сказать ему, что он ничего обо мне не знает и понятия не имеет, о чем я думаю. Но почему-то молчу. — Итак, давай потренируемся, — Лука разворачивает один из своих бинтов и начинает обматывать руки. — Может быть, ты действительно сможешь расслабиться хоть на минутку. Напряжение немного ослабевает, но его когти все еще отказываются полностью отпустить мое тело. И поэтому мне еще больнее осознавать, что он прав. — Хорошо, — я тоже начинаю обматывать свои руки, наконец-то сумев отвести от него взгляд. — Хорошо, — повторяет он насмешливым тоном. — Всегда «хорошо», никогда: «Да! Супер! Вперед!» — он снова фыркает от смеха. — Проявляй иногда чуть больше энтузиазма, ладно? Я поднимаю на него глаза и продолжаю сжимать руки в кулаки, а он просто смотрит на меня. В конце концов, он пожимает плечами. — Хорошо, мы над этим еще поработаем. Я отворачиваюсь от него, но чувствую, как уголки моих губ слегка приподнимаются. Но намек на улыбку быстро исчезает, когда я вспоминаю, с кем нахожусь прямо сейчас. Что это была за херня… — Обычно я бы предложил тренироваться без них, но… — Лука швыряет мне пару щитков на голени. — Поскольку ты хочешь поработать на полную мощность, я думаю, они нам понадобятся. Так что не сдерживайся. Так как над контролем работать не нужно… — Не буду, — рычу я, надевая щитки. Как только мы надеваем перчатки, защиту и выходим на ринг, мне становится совершенно очевидно, что я ненавижу это. Лука прыгает на цыпочках с широкой улыбкой и постукивает перчатками. — Готов, Тигр? Мой желудок переворачивается, и я сглатываю. Я не уверен, почему так нервничаю по этому поводу. Я тренировался каждый день в течение многих лет и дрался с этим ублюдком бесчисленное количество раз. Но тренировки с ним… мое сердце колотится, и я ощущаю такое же странное чувство, которое было вчера. Беспокойный покой… Я протягиваю перчатку, Лука тут же перестает подпрыгивать и смотрит на нее сверху вниз. Но он протягивает руку, чтобы постучать по ней, чтобы мы могли начать. И сразу же Лука берет инициативу на себя. Он действует молниеносно и наносит ударную комбинацию прежде, чем я успеваю понять, где он находится. Я рычу и отталкиваю его назад, что вызывает у него смех. Он находится в идеальной позиции, чтобы я мог нанести лоу-кик в его правую ногу. Но как только я делаю это, он быстро бросается вперед и наносит удар мне по ребрам, заставляя слегка опустить руку, что позволяет ему положить обе руки мне за шею и нанести удар коленом в живот. — Блять, — кряхчу я, делая шаг назад, чтобы прийти в себя. — Перестань так много думать. — Лука подпрыгивает на цыпочках и слегка качает головой. — Я видел, как вращаются шестеренки в твоей голове, и знал, что ты собираешься сделать лоу-кик. Не сообщай мне, о чем думаешь. Я громко выдыхаю и поднимаю перчатки. Ладно, ублюдок. Я делаю шаг к нему и вижу, как он перемещает свой вес. Но не знаю, куда он будет двигаться дальше. Я ругаюсь про себя, ведь уже вынужден принять защитную позицию, хотя даже ничего не успел сделать. Я снова делаю шаг вперед и сразу же наношу удар ногой, чтобы подготовить атаку и удержать его на расстоянии. Но как только я касаюсь его живота, он опускает руки и хватает мою ногу, увлекая меня за собой. Я теряю равновесие, и он быстро наносит левый хук после того, как отпускает мою ногу. Твою ж мать! Я качаю головой, стараясь не показать ему, как сильно меня напугал этот удар. Как ему удается быть таким чертовски быстрым? — Перестань. Так. Много. Думать, — говорит Лука, прыгая вокруг меня. — Ты знаешь все эти приемы, зачем планировать свои действия? Просто действуй. — Нельзя драться без долбаного плана, Митчелл, — кричу я. — Невозможно иметь план на все, Роско, — говорит он, закатив глаза. — Просто позвольте себе делать то, что считаешь правильным. Перестань пытаться сделать этот бой чем-то, чем он не является. Эти слова поражают меня сильнее, чем любой удар. Я ничто без контроля. Он мне нужен. И мысль о том, что я не нахожусь на шаг впереди и не знаю, что будет дальше, вызывает у меня сильное чувство тревоги. — Может быть, мне нужно тебя разжечь, — говорит Лука тихим голосом, переставая скакать. — Выбросить тебя из собственной головы и заставить просто чувствовать, — он мрачно ухмыляется мне и наклоняет голову. — Что ты скажешь, Тай? Ты хочешь меня поколотить? Я слегка опускаю перчатки и вижу свет, танцующий в его глазах, несмотря на мрачное выражение лица. — Ты хочешь увидеть, как я паду… — его глаза скользят по моему телу, затем снова поднимаются. — Но ты слишком медленный. Ты более чем способен… но мешаешь сам себе. Почему ты не можешь позволить себе просто развлечься? Он некоторое время молчит, ожидая ответа. Но я молчу. — Хорошо. Весело это или нет… — он снова ухмыляется. — Ты не сможешь победить меня, если не научишься действительно что-то чувствовать и не поймешь, что не в твоих силах контролировать абсолютно все. Внезапно я делаю шаг вперед и наношу ему удар, за которым следует еще один, который отбрасывает его на несколько шагов назад, поскольку он теряет равновесие. Я следую за ним, нанося ударную комбинацию, попадая одним из хуков ему в ребра. Резкий вздох, вырвавшийся из его легких, подстегивает меня еще больше. Я едва осознаю, что делаю, выливая все свое разочарование на этого засранца. Колени, пинки, удары – все происходит как в тумане. Я смутно понимаю, что он тоже имеет на меня какое-то влияние, но меня это не волнует. Просто позволяю ощущению ударов по его плоти подпитывать меня, а его последние слова заставляют нанести как можно больше урона. Пока ему не удалось отступить от меня, и его карие глаза не впились в мои. Его взгляд, который обычно полон веселья и озорства, теперь нечитабелен, поскольку выражает то, что я могу описать только как сочувствие. Что бесит меня еще больше. Я снова подхожу к нему, но вместо того, чтобы ударить, толкаю его к канатам, окружающим боксерский ринг. Его спина прижимается к веревкам, а я опускаю руки в перчатках на его грудь, которая поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию. — Полегче, Тигр, — говорит он низким, опасным голосом. Сердце бунтует в груди, а разочарование и гнев сменяются чем-то другим. Беспокойство, которое я ощущаю рядом с ним, нарастает, и странное чувство берет верх. То, которое я не могу понять. И когда взгляд Луки падает на мои губы, это чувство только усиливается. Не могу дать точного определения, но, думаю, это что-то вроде… предвкушения. Лука сглатывает, и мои глаза медленно перемещаются к его горлу. Но когда я поднимаю их обратно, я встречаюсь с ним взглядом. Почему я не двигаюсь? Почему мои руки все еще на его груди? Почему он меня так бесит, но, кажется, мне хочется большего? Он осторожно отталкивается от канатов и сокращает то небольшое расстояние между нами. Мои руки соскальзывают с его груди, но он поднимает свои руки, схватив мои локти, удерживая их на месте. — Что ты делаешь? — спрашиваю я почти шепотом. Он так близко, что, клянусь, я чувствую его дыхание на своих губах. Глубоко внутри меня идет война, желание оттолкнуть его уступает желанию узнать, чем это закончится. — Ты знаешь, что я тебя ненавижу, да? — слегка качая головой, спрашивает Лука. Война возобновляется, и необходимость бороться возрастает. Я начинаю толкать его в грудь, но он удерживает мои руки на месте, не позволяя отступить. — Но, возможно, ненависть – неправильное слово, — он выдыхает и выжидающе сморит на меня, словно задавая вопрос, на который у меня точно нет ответа. Я медленно качаю головой, и он ухмыляется. — Теперь должно быть очевидно, Тайлер, что я считаю тебя чертовски сексуальным, — его взгляд снова падает на мои губы. — И думаю, есть причина, по которой я проникаю тебе в душу. — Мне не нравятся парни, — говорю я, но слышу слабость в собственном голосе. А мои руки до сих пор не сдвинулись с места. — Смешно, — Лука снова смотрит мне в глаза, и я внезапно осознаю, насколько участилось мое дыхание. — Ты многое теряешь. Какого черта? Я видел его в прошлом году с девушкой, с которой он целовался практически каждые десять минут. И он действительно сейчас ко мне подкатывает? И я ему позволяю…? — Но знаешь, — продолжает он все еще тихим голосом. — Чем больше ты будешь выводить меня на эмоции, тем быстрее можешь передумать. Мои стены тут же снова встают на место, и я с силой толкаю его в грудь. — Иди на хрен! — Заманчивое предложение, — со смехом произносит он. — Будь моим гостем. Наконец я отталкиваю его назад, снова создавая между нами дистанцию. Я смотрю на него, пока он стоит там, с этой ухмылкой на лице… но он что-то скрывает под ней. Разочарование. И мне кажется, я тоже это чувствую. Дверь в спортзал открывается, и мы оба поворачиваем головы в ту сторону. Входят Себ и Адао, смеясь и шутя друг с другом. Они машут нам, и Себ настороженно смотрит то на меня, то на Луку. Я не двигаюсь, не машу в ответ и знаю, что это ублюдский поступок. Я одновременно испытываю облегчение и раздражение от того, что они здесь, и, учитывая количество запутанных мыслей в моей голове, я не могу заставить себя поприветствовать их. Лука снова поворачивается ко мне, и его ухмылка исчезает. Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза, прежде чем уголок его рта снова поднимается вверх, и он подмигивает. Затем он разворачивается и выпрыгивает с ринга, направляясь к Адао и Себу. Я смотрю на него, а мое сердце продолжает бешено колотиться в груди. И я знаю, что это не из-за боя. Что это, блять, было?