Боковой удар

ГЛАВА 20

ЛУКА

Стук сердца в моей груди усиливается, пока Тай просто стоит с неоткрытым пивом в руке и нечитаемым выражением лица. Но, в конце концов, он присоединяется ко мне на диване, где между нами располагается шахматная доска. — Какие вопросы? — спрашивает он, глядя на шахматную доску и открывая пиво. — Какие угодно, — я тоже открываю пиво и делаю глоток. — Уверен, что есть что-то, что тебе просто не терпится узнать обо мне. Тай фыркает и качает головой, все еще не глядя на меня. — Ну, раз уж ты явно больше взволнован этой перспективой, чем я, то должен ходить первым, — я указываю на доску, где перед ним уже выставлены белые фигуры. Он никак не реагирует на мои слова, а просто протягивает руку, делая ход конем. — Ох, — я смотрю на него, приподняв брови. — Интересно. Тай бросает на меня взгляд. — Что? — Ну… учитывая, что ты все время напряжен и все контролируешь, довольно интересно, что твой первый ход дает мне больше маневров и снижает твои шансы на лидерство, — я сжимаю губы и жду его ответа. Ох, как же хорошо. Он прищуривает глаза, глядя на меня. — Или это дает мне больше гибкости с пешками. — Хм, — я задумчиво киваю. — Тайлер Роско и гибкость. Никогда бы не подумал, что эти две вещи сочетаются… — Просто ходи, — вздыхает Тай, делая очередной глоток пива. — Конечно, — я передвигаю пешку в центр и улыбаюсь. Ого, а может он не умеет играть? Но нет, он умеет. И я, конечно, пытаюсь защитить своих маленьких пешек и остальные фигуры от его атак, когда он входит на мою часть доски. Мы играем молча, ожидая первого захвата, напряжение нарастает… но не доставляет дискомфорта. Ощущается как долгожданная и успокаивающая тишина, и я с удивлением осознаю, что даже не включал музыку. Обычно я ненавижу тишину, но что-то в этой тихой игре заставляет меня чувствовать комфорт. А потом, боже мой… я ловлю его. Я беру одну из его пешек, и он тяжело вздыхает. — Хм… — напеваю я, наблюдая за ним. — Что же я хочу знать… Тай смотрит на меня с непроницаемым выражением лица и ждет, пока я растягиваю это так долго, как только могу. — Хм… — снова напеваю я. — Просто задай чертов вопрос, — рявкает он. — Хорошо, — со смехом отвечаю я. — Какой у тебя любимый цвет? Тай недоверчиво смотрит на меня. — Это твой вопрос? — Ах, — я поднимаю палец, заставляя его замолчать. — Никаких встречных вопросов, только ответы. И ты должен быть честен. Никакой лжи, Тай. Это серьезно. Тай вздыхает в сотый раз за последний час, и пожимает плечами. — Э-э... красный, я думаю. Я киваю с серьезным видом. — Да, тебе подходит. Он не отвечает, вместо этого смотрит на доску и следующим ходом берет мою пешку. Я предвидел это… Он опускает глаза и покусывает нижнюю губу. Предвкушение нарастает во мне, пока я наблюдаю за ним, ожидая услышать то, о чем он хочет узнать. — Ты би? — спрашивает он, все еще глядя вниз. — Да, — отвечаю я, мое сердце колотится в груди. Тот факт, что именно это был его первый вопрос, очень взволновал меня. Тай задумчиво кивает, и я протягиваю руку, чтобы сделать ход. Потому что я знаю, какой вопрос задам ему в следующий раз. После пары ходов я беру еще одну его пешку. Я недолго раздумываю над тем, чтобы не вступать на скользкий путь, но потом отметаю эти мысли. Вопрос про любимый цвет был хорошим для начала, к тому же именно он вывел нас на тему сексуальной идентичности. — А ты? — спрашиваю я. Наконец он смотрит на меня и слегка покачивает головой, на его лице мелькает задумчивость. — Никогда не думал, что меня заинтересует что-то подобное. Я могу прочитать сказанное между строк. Он би только для меня. Именно я вызвал у него интерес. И мне пиздец, как хорошо от этого осознания. — Попался, — с улыбкой произношу я. Его взгляд ненадолго падает на мою улыбку, затем он возвращается к доске, чтобы сделать свой ход. Но в следующий раз я делаю еще один грандиозный захват. Пешка, но все же. Грандиозно, потому что я именно этого и хотел. Пришло время перейти к реальным вещам. Тем, которые я всегда хотел знать о нем. — Почему ты никогда не празднуешь свои победы? Его глаза встречаются с моими. И я вижу, как он поднимает свою стену, отгораживаясь от меня. Ну, блин. Кто бы мог подумать, что он будет более откровенен о своем би-пробуждении, чем об этом… — Ты должен ответить, — говорю я медленно и более осторожно, чем намеревался. Он несколько раз моргает и отводит взгляд в сторону. — Потому что нет смысла праздновать каждый маленький шаг. Это еще не конец, и когда я доберусь до конца, то отпраздную. Я лишь киваю. — Вместо того чтобы тратить время на то, чтобы похвалить себя за каждый шаг, которого ты достиг. Понятно, звучит не плохо. Он снова смотрит на меня. — Для меня важна конечная цель. Я просто не вижу смысла праздновать каждый выигранный бой. — А когда люди хотят тебя поздравить с победой? — спрашиваю я, отпивая пиво. — Только один вопрос, — он снова опускает взгляд на доску, чтобы сделать ход. Хм, понятно. Дополнительные вопросы запрещены… … Еще через пару ходов Тай берет одного из моих коней. — Ну, черт, — бормочу я. — Хороший ход. Ты был чертовски галантен. Тай хмурит брови, глядя на коня, а затем откладывает его в сторону. — Что ты имел в виду, когда сказал, что не все должно иметь смысл и цель?— спрашивает он, глядя прямо на меня. Я пытаюсь придать лицу безразличное выражение, хотя испытываю лишь раздражение. Но он, очевидно, видит меня насквозь, поскольку продолжает смотреть, ожидая ответа. В итоге я лишь пожимаю плечами. — Не все нужно планировать, иногда лучше просто заниматься тем, что делает тебя счастливым. Тай все еще молчит, продолжая выжидающе смотреть на меня. — Что? — спрашиваю я раздраженно. Настала его очередь пожимать плечами. — Я думал, мы должны быть честными. — Это честно, — огрызаюсь я на него. — Я имел в виду то, что сказал. — Хм, — задумчиво произносит Тай, а затем кивает. Я глубоко вздыхаю и хожу, захватывая еще одну его пешку. Хотел бы я заполучить одного из его коней… — Итак, когда ты достигнешь своей последней цели, с кем ты планируешь отпраздновать? Он молчит какое-то время, прежде чем слегка ерзает на своем месте и делает следующий шаг. — Только я. Что ж, теперь у меня есть еще миллион вопросов. Но этот мудила захватывает еще одного моего коня. Либо ему чертовски везет, либо он шахматный гений. — Как ты можешь просто заниматься тем, что делает тебя счастливым? — спрашивает он. И снова меня охватывает гнев. — Я позволю тебе прояснить этот вопрос, — отвечаю я жестко. Он слегка хмурится. — Кажется, что тебе все дается так легко. Тебе практически не приходится напрягаться и ты только что сказал, что если что-то делает тебя счастливым – то этого достаточно. Ты же знаешь, что на такое способен не каждый. Почему для тебя все так легко? Я сжимаю челюсти и делаю глубокий вдох. — Это не легко. Я пиздец, как много работаю для того, чтобы чего-то добиться. Работаю ради всего, что делает меня счастливым. У меня не самая простая работа, да и жизнь не сказать, что чертовски легкая. Его брови слегка приподнимаются. — В каком смысле? — Только один вопрос, — прежде чем наступит моя очередь ходить, я беру пиво с журнального столика и осушаю его. Но Тай тут же забирает одну из моих пешек. Твою ж мать. — В каком смысле? — спрашивает он снова. Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. — Ладно... Мои родители – врачи, очень успешные, каждый в своей узкой специализации. Мои бабушка с дедушкой с обеих сторон тоже были врачами. Моя старшая сестра – врач, моя младшая сестра учится на врача. А я учитель физкультуры, — я встаю и иду на кухню, беру еще две бутылки пива, передавая ему одну, когда возвращаюсь. — Родители любят тыкать меня в то, что я не полностью раскрыл свой потенциал. Они, особенно мой отец, смотрят свысока на все, что я делаю, думают, что я просто развлекаюсь. Словно работа учителем – это лишь то, чем я мог бы занять свое свободное время, а ММА – это маленькое глупое хобби, из которого я, в конце концов, вырасту, — я отпиваю пиво и качаю головой, давно скрытая злость растекается по венам, и я позволяю шлюзам открыться. — Все, что я делал в детстве, было направлено на то, чтобы доставить им удовольствие. Я пошел в частную школу, закончил ее с отличием. Я выкладывался по полной на каждом внеклассном занятии, на которое меня отправляли, даже если ненавидел это всей душой. И как ты думаешь, похвалили ли меня хоть раз за что-либо? — я презрительно фыркаю и качаю головой, глядя в окно. — Ничего не делало меня счастливым, пока я не пришел в кикбоксинг. И когда я вырвался из-под родительской опеки и взял ответственность за свою жизнь, то решил, что все, что я делаю в этой жизни должно быть подкреплено одним простым правилом. Это должно делать меня счастливым. Я внезапно осознаю, что говорю слишком много, выплескивая все свои чувства на него. А Тай все это время просто молчит и наблюдает за мной. Я сглатываю и поворачиваюсь к нему, а он смотрит на меня с тем же выражением лица, за которым скрывается то, о чем он на самом деле думает. — Так что, нет, — продолжаю я, пожав плечами. — Это не легко. И я могу заниматься тем, что делает меня счастливым, потому что сам этого хочу. И я чертовски много работаю для этого. Я протягиваю руку, чтобы сделать свой ход, перемещая ладью в идеальную позицию, чтобы потом взять его коня, если он не заметит. Тай ничего не говорит, поскольку он, конечно же, все замечает. Блять. Но, в конце концов, я это поймал. А раз уж я рассказал ему про свое дерьмо, то теперь настала его очередь. — Итак, ты говоришь, что один, — говорю я осторожно. — Где твоя семья? Он просматривает доску в поисках следующего хода. — Брат в тюрьме, а где родители я не имею понятия, — отвечает он с удивительной легкостью. — Э… окей, — говорю я медленно. — Может быть, ты посвятишь меня в подробности? — Один вопрос, — говорит он, все еще глядя на доску. — Это один вопрос. — Нет. Я выдыхаю от разочарования. — Блять, ты невыносим. Он делает свой ход. — Ходи. Пока мы продолжаем играть, в моей голове вспыхивают все новые и новые вопросы о нем. И теперь я знаю, что мне нужно их правильно задать, чтобы он действительно дал мне развернутый ответ, а не бормотание под нос из трех слов. И когда я захватываю еще одну его пешку, точно знаю, о чем хочу спросить. — Почему ты чувствуешь, что тебе нужно все время держать ситуацию под контролем? Он вздыхает, откидываясь на спинку дивана. Затем бросает взгляд на свои руки и, кажется, думает, как ответить. Я решаю нажать посильнее. — Я открылся тебе. Твоя очередь. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я удивляюсь, увидев, что он смотрит на меня не таким резким взглядом, как обычно. Там читается что-то другое. — Потому что мне нужен контроль, чтобы снова не облажаться. Я закатываю глаза. — Ой, да ладно, это ни хрена не ответ. И что, черт возьми? Еще один проигрыш в спарринге? Серьезно? — Нет, — откусывает он. — Моя жизнь, мудак. Я приподнимаю бровь. — Расскажи. Он проводит рукой по лицу и тянется к пиву, чтобы сделать долгий глоток. Чертово ожидание. — Меня вырастил брат, потому что мама облажалась, — говорит он, ставя свое пиво обратно на журнальный столик. — Он немного старше меня, поэтому, к счастью, смог взять меня к себе и меня не отправили в приемную семью. Вот только он употребляет и продает наркотики. И я тоже это делал. Он сглупил, и его поймали, поэтому, когда его посадили в тюрьму, я… сильно постарался, чтобы не пойти по его стопам. Когда я смотрю на него – на Тая, которого знаю, я не могу себе представить чего-то подобного. Тот самый Тай, который вечно все контролирует, употребляет наркотики и ведет себя дико? Ни хрена подобного. — Я попал в небольшие неприятности, и мне показалось, что я вступаю на ту же скользкую дорожку, что и мой брат, так что это был тревожный звоночек. На тот момент я занимался ММА уже несколько лет, и это было единственное, что принесло мне хоть какую-то ясность ума и цель. К тому же, у меня получалось. Итак, я погрузился в бои и в работу. Если я буду сосредоточен на своей цели и буду следовать четкому плану, у меня не будет времени снова попасть в ту же ловушку. Мы оба молчим, пока я пытаюсь обдумать сказанное им только что, и Тай выглядит чертовски неловко. — Блять, — говорю я. — Это сильно. Он выдыхает и снова тянется за пивом. — У меня еще много вопросов, — говорю я, наблюдая, как покачивается его кадык, пока он пьет. — Не сомневаюсь, — бормочет он. Затем он берет мою ладью. Ублюдок. — Что значит твоя татуировка с луной? — спрашивает он, глядя на мои ребра. Этот вопрос застает меня врасплох. Я ожидал любого другого после того, как вывалил на него все по поводу своей семьи. — Ты уже спрашивал меня раньше, и я тебе объяснял, что это просто по приколу. Тай просто смотрит на меня, видя мою ложь насквозь. — Из всех моих татуировок, почему ты остановился именно на этой? Он качает головой. — Не моя очередь отвечать на вопросы. — Я уже говорил сегодня, что ненавижу тебя? — с улыбкой спрашиваю я. — Отвечай. Я глубоко вздыхаю. — Каким-то образом тебе удалось выбрать одну из немногих моих татуировок, которая действительно что-то значит, — я делаю паузу, когда теплое чувство разливается по моей груди. Это моя любимая татуировка… и, кажется, и его тоже. — С самого детства мне очень нравилась луна. В ней есть что-то, что всегда приносило мне утешение. Каждую ночь она выглядит по-другому. Тьма сменяет свет по всей ее оси, и тот факт, что новая луна рождается из тьмы, просто… Я не знаю, в этом есть что-то действительно крутое. Думаю, каким-то странным образом сравнил это со своей собственной жизнью, когда я начал принимать собственные решения и развиваться. Что смог сделать что-то светлое из тьмы. Но, если посмотреть на истинное значение татуировки – то полная луна связана с оборотнями или что-то типа того. Считаю, это тоже круто. Я пожимаю плечами, немного удивляясь тому, насколько мне неудобно делиться этой частью себя. Тай некоторое время молча наблюдает за мной, прежде чем опустить глаза на доску и кивнуть. Конечно, он ничего не отвечает после моей исповеди. Да и я не уверен, что хотел бы услышать, что он скажет. Мой следующий ход эпический: я беру его ладью. А эпический ход заслуживает эпического вопроса. Потому что хватит ходить вокруг да около. Пришло время заняться делом. Я откидываюсь назад и жду, пока он встретится со мной взглядом. — Ты умеешь сосать член, Тигр? Или тебе нужно, чтобы я показал еще раз?