Боковой удар

ГЛАВА 26

ТАЙ

Захлопнув дверь своей машины, я вижу джип Луки, припаркованный возле спортзала. Блять, так и знал. Поскольку после турнира все разошлись по домам, так что в зале никого не должно быть. И когда я открываю дверь, я слышу его раньше, чем вижу. Свет выключен, за исключением нескольких ламп над боксерскими грушами. Лука в наушниках и боксерских перчатках сильно колотит по груше. Наверное, представляет мое лицо. Я остаюсь в тени и наблюдаю за ним, пока он не замечает. И когда он поворачивает голову в мою сторону, взгляд, которым он меня вознаграждает, почти заставляет отшатнуться. Затем он просто поворачивается обратно, ударяя все сильнее и сильнее. Черт побери. Я подхожу ближе и попадаю в его поле зрения, показывая ему, чтобы он снял наушники. Он бросает на меня быстрый взгляд, но не останавливается. В ту секунду, когда я делаю еще шаг ближе, он срывает перчатку и вынимает один из наушников. — Какого черта ты хочешь? Хороший вопрос. — Почему это тебя беспокоит? — спрашиваю я и пожимаю плечами, засовывая руки в карманы спортивных штанов. Лука смотрит на меня недоверчиво, как будто я сам должен догадаться о причине. — Ты уже проигрывал мне раньше, почему ты так расстроен сейчас? — задаю я следующий вопрос. Его брови взлетают вверх, и он издает смешок, слегка покачивая головой. — Ты действительно ебаный мудак. Он снимает вторую перчатку, бросает наушники на скамейку и открывает шкаф. Когда он оборачивается, то бросает мне пару боксерских перчаток. — Пошли, — говорит он, снова натягивая перчатки на себя. Я вздыхаю, но и не думаю надевать свои. — Давай, Тай. Ты сам пришел сюда. Хочешь знать, почему я злюсь? — он широко раскрывает руки. — Так давай, блять, поболтаем. Вместо того чтобы тратить время на обдумывание лучшего способа обойти эту ситуацию, я позволяю его гневу проникнуть в меня, а затем снимаю спортивный костюм и надеваю перчатки. Оказавшись в одних боевых шортах, я смотрю Луке в глаза. Они полны огня, как будто он хочет полностью меня уничтожить. — Тогда давай поболтаем, — отвечаю я, наконец, хлопнув перчатками перед грудью. Я не знаю, зачем я вообще сюда пришел. Когда он ранее покинул турнир, я почувствовал какую-то странную потребность последовать за ним. Но с таким яростным настроением, исходящим от него, я готов справиться с этим единственным известным мне способом. Он проходит мимо меня и направляется на ринг. Я следую сразу же за ним, закрывая за собой дверь. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, оба понимая, что нам нужно стукнуть перчатками, чтобы начать бой. Но мы также знаем, что в этой ситуации нет ничего дружеского. Лука движется быстро и, сокращая расстояние между нами, наносит жесткий удар мне по предплечью, как раз в тот момент, когда я поднимаю руки, чтобы защититься. Черт, это больно. Он подпрыгивает на цыпочках, глядя на меня прищуренными глазами, пока я собираюсь с силами преподать урок этому ублюдку. Я нападаю, пытаясь повалить его на пол, но его кулак появляется буквально из ниоткуда и врезается мне прямо в челюсть. И, блять, этот удар я тоже чувствую, потому что мы не надели капы. Подпитываемый вкусом крови на языке, я приманиваю его взмахом левой руки. Когда он поднимает руку, чтобы заблокировать удар, я нагибаюсь, обхватываю его колени и валю на маты. Он кряхтит, когда его спина сильно ударяется об пол, и я тут же оказываюсь на нем сверху, нанося хук ему в лицо. Но прежде чем я успеваю ударить еще раз, он обхватывает меня руками за шею, а ногами за талию, чтобы заблокировать мои движения. Мне удается нанести ему пару ударов по голове, прежде чем он опускает одну руку и бьет меня локтем по виску. Кулаки и локти продолжают летать в пространстве между нами, пока он прижимает меня к себе и удерживает, не позволяя мне маневрировать. Но, в конце концов, я смог надавить на его плечо и перевернуть на спину, пытаясь получить контроль. Если не считать ненависть и гнев, охватившие разум Луки прямо сейчас, я действительно еще больше подстрекаю его, чего не делал с тех пор, как мы оказались в этом спортзале вместе. Он с гортанным рыком сильно бьет меня по боку и переворачивает, занимая верхнюю позицию, а затем блокирует мои движения именно так, как я, блять, его и учил. Этот ублюдок вскакивает, нависая надо мной, и я остаюсь лежать на спине в ужасно уязвимом положении. Сейчас у него преимущество, и я не понимаю, смогу ли я успеть встать на ноги, чтобы повалить его на маты, пока он не сделает следующий удар. — Я должен был победить, черт возьми, — говорит он тихим голосом. Прожектор на стене светит ему в спину, так что я не могу разглядеть выражение его лица. Но чувствую исходящее от него презрение и понимаю, что он говорит о турнире. Я пинаю его, и он отбивает мою ногу. Сразу же пользуясь шансом подняться на ноги, я слегка удивляюсь, что он позволяет мне это сделать. Он пристально смотрит на меня, сохраняя свою боевую стойку, готовый наброситься в любой момент. — Да, — говорю я медленно. — Но ты не победил. Лука быстро наносит мне удар ногой в живот, от которого из легких буквально вырывается весь воздух и я отступаю назад. Он бросается вперед, но я поднимаю руки как раз вовремя, чтобы заблокировать удар по лицу. Но этот ловкий ублюдок быстро меняет положение, нанося мне левый хук в ребра. — Тебе даже не нужна была эта победа, — ворчит он, поднося колено к моему боку с правой стороны. Мне требуется некоторое время, что бы осознать, что именно он сказал, потому что все мое внимание сосредоточено на отражении его атак и попытках отдышаться. — Мне это было нужно, — задыхаюсь я, ударяя его по челюсти. — Из-за тебя. Он бьет меня локтем по скуле, а другой рукой тут же замахивается в ребра. Ебаный мудак. — Не перекладывай на меня ответственность за то, что тебе просто необходимо всегда быть полным засранцем, — он делает пару шагов назад и пинает меня по бедру, прежде чем я успеваю сократить подойти ближе. — Тебя даже не должно было там быть. Раздражение теперь полностью берет верх. Я пожимаю плечами, указывая на зал. — А тебя не должно быть здесь. Но тем не менее. Если раньше мне казалось, что он выглядел злым, то это ничто по сравнению с выражением его лица сейчас. Он внезапно налетает на меня, сбивая нас обоих на маты с громким стуком, обрушивая яростные удары на мое лицо и тело. Он быстр и безжалостен, а я изо всех сил пытаюсь защититься, не имея возможности атаковать. В конце концов, мне удается захватить его бок и перекатиться, перемещая нас так, что я оказываюсь сверху. Мы оказались в том же положении, как и на последних секундах до завершения турнира. Но на этот раз борьба все еще продолжается. И сейчас я могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Схватив его за запястья и прижав их по обе стороны от его головы, я встречаюсь с ним взглядом. Там читается ненависть. Единственные звуки вокруг нас – наше тяжелое дыхание, когда я продолжаю вглядываться в его лицо. Над его глазом порез, он опух и кровоточит, и я чувствую, что моя губа разбита. — Это не имеет к тебе никакого отношения, — говорю я низким и твердым голосом. — Чушь собачья, — выплевывает он и пытается вырваться из моей хватки. Но я только крепче сжимаю руки. — Ты увидел возможность поквитаться со мной и воспользовался этим. С каждым его словом я пытаюсь сохранять спокойствие, борясь с желанием не дать этому ублюдку прямо в лицо. Снова. — Нет, — рычу я. — Я увидел возможность сосредоточиться и вернуться в нужное русло… и… — я громко сглатываю. — Не подумал о том, как это отразится на тебе. С неизменным выражением лица Лука продолжает просто смотреть на меня. — Я не могу потерять контроль. Он резко выдергивает свои запястья из моей хватки, и с силой отталкивает меня. И пока я морально готовлюсь к новой серии ударов, то удивляюсь, когда вместо этого он переворачивается и садится на маты. Он все еще выглядит злым, но не бьет, так что, думаю, это прогресс. — И почему тебе понадобилось что-то отнять у меня, чтобы вернуть контроль? Когда я понимаю, о чем он спрашивает, сердце предательски сжимается. Я знал, как много для него значил этот турнир. А пару месяцев назад я бы даже не сомневался в своей убежденности лишить его первого места. Но теперь все изменилось. — Ты действительно так меня ненавидишь? — спрашивает он, и клянусь, я чувствую в его вопросе умоляющие нотки. Или, может быть, я просто хочу их услышать. Он продолжает смотреть на меня и я, наконец, качаю головой. — Нет. Лука наклоняет голову, ожидая продолжения. — Ты залез мне в голову, Митчелл. Я отвлекаюсь, позволяю себе ошибаться и словно отклоняюсь от своей изначальной цели, это недопустимо. ММА и мой прогресс – единственное, что я точно знаю, что могу контролировать… и я словно теряю этот контроль, — я делаю паузу на мгновение. — Боюсь потерять его. Мне нужно было давление этого турнира, чтобы вернуть мысли в нужное русло и доказать себе, что я все еще в строю Лука молчит, наблюдая за мной. — Это не имело к тебе никакого отношения. — Ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Он произносит это как утверждение, но на самом деле – это очень серьезный вопрос. Он спрашивает меня. Спрашивает о том, стоит ли того это отвлечение, или все, что между нами происходит, закончится, потому что я не могу с этим справиться. Но я не хочу, чтобы это прекратилось. — Думаю, сегодня я доказал, что могу справиться и с тем и с другим. Его глаза сужаются, и я слегка ухмыляюсь, чувствуя укол боли в том месте, где моя губа разбита. — Но вернемся к моему первоначальному вопросу, — продолжаю я, вытирая кровь. — Почему это тебя так беспокоит? Я думаю, что тут нечто большее, чем просто тот факт, что меня там не должно было быть изначально. Он сжимает челюсть на мгновение, но затем глубоко вздыхает и опускает глаза в пол. — Просто… жалею себя. Я слегка хмурюсь и смотрю на него сокрушенным взглядом. — Почему? Ты получил серебро, обойдя сотню других талантливых бойцов. Он качает головой. — Но не золото. После всех этих изнуряющих тренировок, разве это хороший результат? Осознание озаряет меня, когда я вспоминаю его слова о родителях и о том, как несправедливо они относились к нему. Внушили ему, что он недостаточно хорош. Для него ММА тоже единственная вещь, которую он может контролировать. Но сегодня он не смог. Он все сделал правильно. Усердно тренировался, отбрасывал в сторону свою злость и ненависть ко мне, наступил на свою гордость, когда решил попросить меня о помощи… и я, к конце концов, забрал это у него. Нам обоим это было нужно по, казалось бы, разным причинам… но, как будто, в итоге оказалось, что причина одна и та же. Нам просто хотелось немного больше контроля. — Я не жалею, что выиграл, — говорю я, наблюдая за ним, когда он сидит на коленях на полу напротив меня. — Конечно, нет, — бормочет он и собирается встать, но я быстро хватаю его за запястье. — Ты великий боец, Лука, и заслуживаешь быть здесь. Он замирает и смотрит мне в глаза. Вокруг нас полнейшая тишина, и его взгляд наконец смягчается. Каждый из нас рассматривает кровь и отеки на лицах друг друга, свидетельства нашего разочарования и гнева, вплеснувшиеся наружу. Затем он слегка кивает, и стеснение в моей груди проходит. — Итак, — я крепче сжимаю его запястье. — Ты собираешься позволить мне отпраздновать победу? Он выдергивает свою руку из моей хватки и с прищуром смотрит на меня. В его глазах мерцает веселье, и уголки его губ слегка поднимаются, но он не двигается с места. — Наверное. Но просто для справки, этот бой я выиграю. Сердце начинает колотиться быстрее, когда его глаза медленно скользят по моему телу. И когда наши губы соединяются, внутри стен клетки вспыхивает новое напряжение. То, к которому мы оба готовы и страстно желаем раскрыть.