Боковой удар

ГЛАВА 36

ЛУКА

Делая большой глоток скотча, я пытаюсь не закатить глаза, глядя на парня по имени… Джон? Джеймс?... не суть. В общем, какой-то парень с именем на «Дж», который вещает о бизнесе и инвестициях. Женщина рядом со мной энергично кивает, желая услышать эту чертовски скучную историю. У нее нет ни единой разумной причины интересоваться этим дерьмом, только если она не собирается наступить ему на голову. Но, слушайте… думаю, такое развитие событий превратило бы этот пиздецки сонный праздник в нехилую вечеринку. Я поправляю галстук, оглядывая переполненную комнату. Сегодня сочельник, и дом моих родителей полон людей, которых я едва знаю. Судя по всему, они все «близкие друзья семьи». Скажите это парню-Дж, потому что он явно не настолько близко знаком с Митчеллами, если думает, что я хоть сколько-то заинтересован в расширении рынка. Я замечаю свою младшую сестру возле стола с закусками, поэтому извиняюсь, позволяя развесившей уши женщине встать на мое место, и надеюсь, что парень-Дж сможет получить хоть минуту славы. — Привет, Надз, — говорю я, вставая рядом с ней, когда она выбирает что-то вроде крекера завернутого в рыбное филе. Надя смотрит на меня с легкой улыбкой. — Привет, — отвечает она и смотрит через плечо туда, откуда я пришел. — Веселишься? — Невероятно, как и всегда, — я выхватываю закуску из ее рук. — Выглядит отвратительно. — Ага, — смеется она. — Хотелось бы, чтобы на этих вечеринках была настоящая еда, а не эти странные… — она замолкает, поднимая что-то красное, завернутое в салат. — Как ты думаешь, что это такое? Я лишь качаю головой. — Не знаю и знать не хочу. Надя со вздохом бросает это нечто обратно на тарелку и смотрит на бокал в моей руке. — По крайней мере, у тебя есть возможность хоть как-то скрасить этот вечер. Я хихикаю, указывая на диван у камина, предлагая ей сесть. — В следующем году и ты сможешь. — Жду с нетерпением, — бормочет Надя, усаживаясь на диван рядом со мной, а я снимаю пиджак и закатываю рукава, чтобы насладиться теплом от огня. — Не обязательно, — Мия садится с другой стороны и сует ей в руку стакан. — Если кто-нибудь спросит, это чай. — Боже мой, я люблю тебя, — выдыхает Надя и делает глоток, с наслаждением закрывая глаза. Я бросаю недовольный взгляд на Мию. Она тайком приносила напитки и мне, когда я был несовершеннолетним, но… я ведь должен защищать Надю, как и полагается старшему брату. — Последние пару дней я была так занята работой, что даже не могла поинтересоваться, как у вас дела, — говорит Мия, наклоняясь ближе к нам с Надей. — Что там с тем парнем? — спрашивает она с лукавой улыбкой. Надя от волнения расширяет глаза и поворачивает голову ко мне. — С парнем? Я улыбаюсь им обеим. — Да. Все… хорошо. Мы добились весомого прогресса в отношениях. — А ну-ка по подробнее, — восклицает Мия. — Ты ничего не рассказывал. — Хм, — ухмыляюсь я. — Я специально. Ты же чертовски любопытная. Надя фыркает и делает еще глоток. — Вообще-то нет, — Мия смотрит то на Надю, то на меня с потрясенным выражением лица. — Я просто… хочу убедиться, что с тобой все в порядке… Теперь моя очередь фыркать. — Ну да, конечно. — Короче, не важно, — отвечает Мия и машет рукой. — Допустим, я любопытная. Выкладывай. Я посмеиваюсь и делаю глоток скотча, чтобы немного подержать ее в напряжении. И когда кажется, что она вот-вот взорвется, я смеюсь. — Хорошо… мы занимаемся в одном спортзале, я знаю его много лет. Раньше мы ненавидели друг друга, а теперь нет. Лицо Мии расплывается в широкой улыбке. — Тай Роско? Я киваю. — Единственный и неповторимый. Надя смотрит на меня распахнутыми от шока глазами. — Блин, никогда бы не подумала. — Я тоже, малышка, — отвечаю я, удовлетворенно вздохнув. — Ну… — улыбается Надя. — У меня тоже кое-что происходит с одним парнем. — Да ну? — Мия поворачивается к ней с улыбкой. — Есть его фотка? Надя достает телефон и показывает нам их фотографию. — Боже мой, — бормочу я и хватаю ее телефон, чтобы рассмотреть поближе. — Проклятая девчонка. Он горячий, — я передаю телефон ей обратно и смотрю прямо в глаза. — Расскажи. Мне. Все. — Что вы здесь делаете втроем, отдельно ото всех? — прерывает наше веселье голос мамы. Я поднимаю глаза, когда она приближается, ее взгляд падает на напиток в руках Нади. Она вздыхает и качает головой, указывая на вечеринку. — Иди, пообщайся. Будь так любезна. Затем она смотрит на меня и замечает мои руки. Протянув ладонь, она одергивает мою рубашку, пытаясь прикрыть татуировки. — Лука, Энтони здесь. Обязательно поговори с ним до отъезда. — Что? — спрашиваю я, отдергивая от нее другую руку и закатывая рукав обратно. Мама никогда не признавалась открыто, но она ненавидит мои татуировки. Или, скорее всего, впечатление, которое они производят на окружающих. — Энтони Харрис, декан Браунинга, — раздраженным тоном заявляет она, словно говорила мне об этом уже тысячу раз. Я тяжело вздыхаю. — Мама, я не вернусь сюда, что бы работать в университете Браунинга. Кроме того, я – учитель физкультуры, а не естественных наук. — Ну, ты всегда можешь преподавать физкультуру в Браунинге. И хорошо иметь возможность выбора, нет смысла недооценивать себя, — она бросает взгляд на пиджак, лежащий на спинке дивана позади меня. — Просто выслушай его и прими мудрое решение. И не забудь надеть пиджак. Затем ее, к счастью, кто-то уводит. — Я уже принял решение, — бормочу я ей вслед и делаю еще глоток. — Не слушай ее, — говорит Мия. — Ты делаешь то, что правильно для тебя и это все, что имеет значение. Сам же знаешь, мама и папа иногда не видят границ. — Скоро ты вернешься Сент-Луис. Просто поздоровайся с тем мужиком, чтобы мама увидела, что ты с ним разговаривал, и дело с концом, — продолжает Надя, пожимая плечами, и я улыбаюсь ей. Такая невинная… ей еще так многому предстоит научиться. — Спасибо, — говорю я, вставая, и натягиваю пиджак. — Посмотрим, что я смогу сделать. Не обещаю, что не буду бегать по углам, скрываясь за занавесками и молясь о чуде. — Сколько драмы, — бормочет Мия с улыбкой. Но я именно так и поступаю, прячась за группой людей в дальнем конце гостиной. Я стараюсь изо всех сил держаться подальше от мужика Браунинга, на которого мама не так тонко указала, когда я проходил мимо. И теперь, когда я скрыт от посторонних глаз, достаю телефон. Есть еще кое-кто, с кем я ненавидел разговаривать раньше, но сейчас он не покидает моих мыслей ни на секунду. Лука: Чем занимаешься? Чем-то дико веселым? Дай-ка угадаю... акварель? Мое маленькое сердце трепещет, когда буквально через секунду появляются три точки. Тай: Недавно вернулся с пробежки. Лука: Ну конечно :) Тренируешься даже в канун Рождества Теперь приступишь к акварели? Тай: Что за хрень ты несешь? Лука: Просто подкидываю тебе идеи, чем можно заняться *подмигивающий смайлик* В прошлый раз ведь вышло не плохо *эмодзи звездного неба* Тай: Ты разве не на вечеринке? — Лука. Я отрываюсь от телефона и вижу, что передо мной стоит отец, в компании неизвестных мужчины и женщины по обе стороны от него. — Может быть, ты помнишь моих давних коллег Нэнси и Генри? — Добрый вечер, — отвечаю я с улыбкой и, положив телефон обратно в карман, пожимаю им руки. — Прошло много времени с нашей последней встречи, — говорит Нэнси с улыбкой. — Помню, как ты, когда был еще совсем маленьким, приходил в кабинет отца. Я посмеиваюсь над ее словами. — Да, все верно. А еще я помню, как часто у меня были из-за этого неприятности. Генри и Нэнси смеются, а мой отец улыбается, отпивая виски. — Итак, твой отец говорил нам, что ты переехал в Сент-Луис по работе? — спрашивает Генри. — Чем ты там занимаешься? — О, я переехал ради… — начинаю я, но папа меня перебивает. — Лука сейчас преподает там, пытаясь набраться опыта в одной из самых элитных школ в городе, — говорит он, с улыбкой поворачиваясь ко мне, и я изо всех сил стараюсь сохранить свое фальшивое выражение лица. — Этот опыт поможет ему в будущем получить приличную работу в частной школе. — О, фантастика, — говорит Нэнси, поворачиваясь ко мне. — Решимость и целеустремленность ты унаследовал у родителей, как я понимаю. Я натянуто улыбаюсь ей и решаю немного испытать удачу. Потому что вся эта ситуация начинает действительно выводить меня из себя. — Это верно. Я очень благодарен, что унаследовал именно эти качества, поскольку без них я бы точно не набрался смелости, чтобы переехать в Сент-Луис и заниматься своей настоящей страстью – ММА. Генри бросает на меня хмурый взгляд. — ММА? Я киваю, потягивая скотч. — Смешанные боевые искусства, — отвечаю я, окидывая взглядом растерянные лица передо мной. — Бои в клетке, — продолжаю я, чтобы побесить отца чуточку больше. И это работает, поскольку он буквально прожигает меня глазами. — Ух ты, — бормочет Нэнси с широко распахнутыми глазами, и сжимает в руке свое жемчужное колье. — Ах, да. Я помню, что слышал, что ты этим занимаешься, — Генри улыбается мне и отцу. — Вроде как, у тебя неплохо получается. — Один из легендарных бойцов взял меня под свое руководство, и как раз в его спортзале я сейчас тренируюсь. Не могу упустить такую возможность, — отвечаю я. — Сейчас идет подготовка к бою… — Генри, — снова перебивает меня папа, указывая на стакан в руке Генри. — Кажется, тебе необходима добавка. Пойдем, возьмем вам обоим, и вы расскажете о ремонте, который сделали в своем пляжном домике. Не терпится услышать. Он ведет их к бару, но перед уходом поворачивается ко мне. — Прекрати! Мы пытаемся помочь тебе, хватит вести себя, как ребенок. Поговори с Энтони. Твоя мать многое сделала, что бы предоставить тебе такую возможность. Я вздыхаю, наблюдая, как он возвращается на вечеринку со своей фальшивой харизмой и обаянием. Если бы я мог выйти прямо через парадную дверь и никогда не возвращаться, я бы так и сделал. Все это дерьмо не для меня. Я ставлю стакан, достаю телефон и возобновляю разговор с Таем. Папа прав. Хватит. Лука: Вечеринка только что закончилась.